Вакансия за тридевять парсеков

Согреться хотелось так сильно, что все сомнения отошли на второй план. Убедившись, что «геологи» пока не собираются возвращаться, я под барабанную дробь сердца поставила разутую и наскоро оттертую от грязи ногу на теплую, будто прогретую солнцем ступеньку и замерла, ожидая чего-то страшного.

Но ничего не случилось. Не взвыла сирена, разрывая ночную тишину, из открытого шлюза не высунулись стволы пулеметов, а люди даже не посмотрели в мою сторону, продолжая разгуливать по полянке как ни в чем не бывало. Осмелев, я вскарабкалась наверх, тщательно проверяя, не оставляю ли следов, но белый пластик будто впитывал влагу, мгновенно высушивая мокрые пятна. Внутри «вертолета» было изумительно тепло, светло и… пусто.

Совсем пусто. Никаких приборов, рычагов, тумблеров и даже кресел для экипажа. Только белый полукруг стен со световым контуром по краю. Иллюминаторов тоже не было, хотя, готова поклясться, что снаружи видела затемненное стекло. Вот тебе и чудо техники! Обыкновенный муляж: снаружи красиво, а внутри полая коробка. Сплошной обман, а я-то думала…

Что ж, зато теперь все более-менее встало на свои места: должно быть, тут просто снимают кино. Будь здесь еще одна группа ученых, мы бы наверняка о ней знали: все новые НИИ общаются между собой и ведут общую базу. А вот кино нас никоим образом не касается, и предупреждать о выборе места для съемок никто бы не стал. Правда, не совсем понятно, куда делись операторы, режиссер и прочие необходимые этому действу люди. Может, еще не приехали или ушли на перерыв? А актеры внизу бродят, съемочную площадку осматривают. Интересно, про что фильм? Вот бы про космос, как раз декорации соответствующие. Или про какую-нибудь дождливую планету и далекое будущее. Здорово!

Продолжая осматриваться, а заодно и отогреваться, я на цыпочках двинулась вдоль стены. К кино я относилась равнодушно, но побывать на настоящей съемочной площадке все равно было интересно. На стене была едва заметная щелочка, и я протянула к ней руку.

Кусок стены так неожиданно отъехал в сторону, что я едва не выронила облепленную грязью обувку на безупречно чистый пол. Я сунула нос в открывшуюся нишу, заранее состроив виновато-извиняющуюся мину на случай, если там будет кто-то из съемочной группы, но это оказался обыкновенный шкаф. Причем бардак, который там царил, не поддавался описанию.

Прямо на полу, игнорируя три пустые полки, валялась гора трухлявого тряпья. Над этим безобразием немым укором располагалась вешалка с целым набором разномастных плечиков с чехлами, надежно закрепленных на перекладине. Брезгливо приподнятый мною платок выглядел так, будто его пережевал и выплюнул огромный мазутный монстр. Ну у них и гримерка! Прибраться не могли, что ли?

И тут за стеной что-то бухнуло.

Присев со страху, я быстро огляделась, но в кабине пока никого не было. Зато за белыми панелями кто-то громко охнул, что-то сердито пробормотал и затопал вдоль стены.

В голову запоздало пришло, что за вторжение на съемочную площадку и нахальный осмотр декораций могут и штраф впаять, а прихватить деньги в лес я как-то не догадалась. Еще не хватало, чтоб меня арестовали! Решать, что делать, нужно было быстро, и я юркнула в захламленную гримерку, остервенело дергая заклинившую дверцу. Несколько драгоценных секунд понадобилось на то, чтобы понять, что из этого ничего не выйдет, и броситься в гору тряпок, зарываясь в них с головой.

Словно издеваясь, дверка с тихим шорохом закрылась сама, и в тот же миг кто-то вошел в кабину, бурча и постанывая. Голос был не слишком довольным: слов не разобрать, но судя по тону, его обладатель явно чему-то не рад. Лишь бы не моему наглому проникновению.

В шкафу пахло мылом, плесенью и луком, но было на удивление уютно. Даже свет был: узкая полоска непонятного материала, который мягко тлел, разгоняя темноту. Я пригрелась под тряпками и жалела только, что нельзя переодеться во что-нибудь сухое, не привлекая внимания шумной возней.

Вошедший тем временем вальяжно прошелся по кабине, на миг задержавшись возле шкафа (мое сердце пропустило удар), с кряхтением опустился на что-то скрипнувшее, защелкал тумблерами и запиликал кнопочками, каждая из которых отзывалась мелодичным писком. Пока я пыталась понять, откуда в пустой кабине взялись тумблеры и кресло, где-то глубоко в недрах декоративного вертолета начало зарождаться мерное гудение. С каждой нажатой кнопкой оно крепчало, и вскоре пол шкафчика ощутимо завибрировал.

Черт возьми, если это аудиозапись, то она на редкость натуральная! Но не может же эта штука и впрямь сейчас взлететь? Я убедила себя, что это всего лишь декорация, и к тому, что «вертолет» может оказаться настоящим, оказалась не готова. Времени думать не оставалось, придется вылезать и сдаваться, пока не увезли за тридевять земель. Кто знает, откуда прилетела эта машинка? Может, с какой-нибудь сверхсекретной базы, где моему внезапному появлению совершенно не обрадуются. Явно же непростая техника – вон, даже кнопки в ней откуда ни возьмись появляются.

С сожалением выкарабкавшись из горы теплых тряпок, я присела на нее сверху, набираясь смелости. Всегда побаивалась говорить с незнакомыми людьми, а сейчас и вовсе покрылась холодным потом. Но идти надо. Так, сейчас встану и пойду! Вот прямо сейчас! Уже почти иду…

Отчаянные попытки собраться с духом как-то растянулись. Тем более, что вернулись трое «геологов» с поляны и затараторили, рассаживаясь по местам и щелкая какими-то застежками.

Удивляться еще трем креслам, из ниоткуда появившимся в недавно совсем пустой кабине, я уже не стала. Куда больше меня заботило то, что говорили они на совершенно незнакомом языке. Это что, иностранные шпионы? Или вообще террористы! Вдруг они устанавливали в лесу взрывное устройство, а теперь спешат покинуть место преступления?!

«Решили устроить геноцид местных белок?» – усомнился внутренний голос.

Даже если нет, как с ними договариваться? Мы же друг друга вообще не поймем! Тут на родном-то не всегда слова правильно подбираешь! Речь была певучая, но абсолютно непонятная. Кажется, какой-то африканский диалект. Или французский? А вот эти отрывистые звуки больше похожи на немецкие… да что же это?! Ни одного знакомого слова, фразы, обрывка предложения! Точно шпионы. Но что они делали в лесу?

«Тестировали биооружие, – шепнуло сознание. – И ты теперь заразилась чем-то страшным».

По телу немедленно распространился нестерпимый зуд. Общее самочувствие тоже пугало: болело все, включая ресницы и прочие лишенные нервов части несчастного организма, ощутимо познабливало, а в довершение кошмара свербело в носу.

Со слезами выскочить из шкафа с воплем «где противоядие, мерзавцы» мне не дал взвывший басом двигатель. Я скрючилась и заткнула уши, а в следующую секунду «вертолет» словно подпрыгнул и вдруг резко рванул вперед.

Я с размаху хлопнулась затылком в пол, отнюдь не по своей воле перейдя из сидячего положения в лежачее. Костюмы вместе со мной по инерции проскользили к краю шкафа и с силой впечатались в стену. Меня спасли замызганные тряпки: не попадись они под голову, одной шишкой я бы не отделалась. И так звезды из глаз посыпались!

Быть неучтенным пассажиром сверхзвукового истребителя – а теперь я почти не сомневалась, что это он – оказалось ох как несладко. Меня придавило к месту так, что даже руку поднять было трудно. Какая-то пуговица впивалась в бок, как разъяренный крот, а перед глазами мелькали черные мушки.

Продолжалось все это недолго, но впечатлений подарило массу. Едва давление ослабло, как пол накренился, увлекая меня к противоположной стенке. Я чуть не свернула шею, хорошо хоть руки выставить успела. Все тряпки комом перелетели за мной, похоронив измученное тело под лавиной грязной одежды. Вешалка осталась на месте, удивительным образом выровнявшись вместе с потолком. Я еще долго лежала, приходя в себя, прежде чем рискнула сесть, на всякий случай придерживаясь за стену дрожащей рукой. Теперь понятно, почему здесь такой бардак! Если они каждый раз так взлетают, удивительно, что тут вообще что-то уцелело.

Судя по ровному гулу двигателя, мы продолжали куда-то лететь, но тряска закончилась вместе с перегрузкой. Все это навевало заточенному на астрономию мозгу один навязчивый вывод: мы словно вышли за пределы атмосферы. Я бы даже поверила, если бы не знала, что такого просто не может быть. Мы не могли выйти в космос всего за пару минут – не бывает так! А если бы и было, перегрузка была бы намного, намного сильнее. У меня не было бы шансов пережить ее без скафандра и анатомического кресла, а ведь я даже не потеряла сознание.

Несмотря на разумные доводы, эта версия никак не желала покидать голову. Она прочно укоренилась где-то на подкорке и потихоньку сводила меня с ума, не желая отступать ни перед какими фактами.

Что теперь делать, тоже было непонятно. Даже если я сейчас выйду с повинной, вряд ли экипаж посадит истребитель ради меня. Еще вниз сбросят и хорошо, если парашют дадут… Нет уж, подождем-ка с признаниями до приземления.

Съежившись на горе тряпок, я закрыла глаза и попыталась отрешиться от странных звуков, незнакомых запахов и мыслей о том, во что же меня угораздило вляпаться.

Лететь пришлось долго – пожалуй, несколько часов. Я раз триста успела передумать и решиться выйти, но каждый раз в последний момент находила повод остаться на месте. Приступы паники сменялись каким-то отупением и снова возвращались, чтобы замкнуть круг. В конце концов я почти успокоилась и даже чуть не задремала, когда сильный толчок подбросил меня на месте. «Вертолет» тряхнуло, потом внизу что-то грохнуло, и гудение двигателя быстро пошло на спад. Дремоту с меня как ветром сдуло.

Похоже, мы прибыли.

Космический рейдер «Армада»

Пропустить прямой удар в живот – удовольствие так себе. Фок согнулся пополам, с трудом глотнув воздуха, и упал на колени, хрипло кашляя.

– Соберись, Фок! – Сергей досадливо развел руками. – Совсем не стараешься!

Он ухватил парня за руку, выставленную в защитном жесте, и рывком вздернул на ноги. Фок поспешно выставил блок, и Сергей тут же отвесил ему оплеуху по неприкрытой голове.

– Учишь тебя, учишь, а толку? Хватит трястись, нападай!

Затравленно оглядевшись, Фок попытался ударить, но, как и всегда, был мгновенно скручен и снова опрокинут на пол.

Тренировки Сергей затеял не иначе, как от скуки. Космический рейдер «Армада» вот уже несколько оборотов плыл на холостом ходу вокруг Протоглимеи, ожидая звонка с каким-то важным донесением. Экипаж недоумевал, почему капитану пришло в голову остановиться именно здесь. Протоглимея была одной из самых отсталых планет сектора. Местная цивилизация только начинала осваивать космический туризм, еще не подозревая о наличии жизни на других планетах. Соответственно, ни тебе космопричала, ни межгалактического рынка, ни «галадевочек». Даже грапиры3 выпить негде! Всего и развлечений – состроить «козу» в иллюминатор, если мимо проползет ржавая ракета с очень удивленными протоглимейцами на борту. Но осуждать приказы своего капитана экипаж не смел, прекрасно зная: Сергей ничего не делает просто так.

Но какой бы ни была причина затяжной стоянки, капитан маялся от скуки, как и все. Так что уже к концу первого оборота он окинул Фока внимательным взглядом. Обычно это не предвещало ничего хорошего, и парень моментально сжался, предчувствуя неприятности.

– Пора бы научить тебя драться, – будто между прочим заметил Сергей, поднимаясь. – А то прячешься по углам, как крыса.

На первой тренировке Сергей сломал ему ребро. Конечно, регенерационный модуль4 справился с этой задачей на счет раз, но Фок все равно еще сутки держался за грудь, ощущая отголоски боли. Поблажек капитан не делал, тренировки стали регулярными, и в мешанине проводов и бионитей регмодуля Фок вскоре чувствовал себя как дома.

Рубка корабля не слишком подходила для учебного боя. Хотя размеры комнаты позволяли легко перемещаться по ней и ничего не задевать, она была слишком опасным местом, чтобы входить в боевой кураж. В центре располагался энерпульт – сердце рейдера, неаккуратное падение на который могло натворить немало бед, а то и вывести из строя какую-нибудь важную корабельную систему. Под ногами сытыми змеями вились два кабеля питания, о которые ничего не стоило запнуться. Но главной опасностью были гипадеры – крупные поджарые хищники с планеты Мариус, питомцы Сергея. Их вольер занимал всю левую стену, и, зазевавшись, можно было угодить в когтистые лапы, просунутые сквозь прутья силовой ограды.

Фок вцепился Сергею в руку, надеясь застать врасплох, но тот вывернулся и сделал подсечку. Фок снова упал, для разнообразия ударившись не головой, а спиной, и понял, что его уже тошнит от бессмысленной болтанки туда-сюда. Скорей бы капитану надоела эта забава, и его наконец оставили в покое!

– Фок, ну ты чего? – Сергей уже привычным способом – за шиворот – привел его в вертикальное положение. – Совсем ерунду пропускаешь! По регмодулю скучаешь, что ли?

– Не скучаю я! – отчаянно выкрикнул Фок, прикрывая лицо руками.

– Так прекрати наконец подставляться! Людочка дерется лучше тебя! – Капитан небрежно махнул рукой на стоявшую неподалеку помощницу. Та ответила ему полным обожания взглядом, на миг оторвавшись от энерпульта. На самом деле помощницу звали Джамалудирой, но Сергею это имя казалось слишком длинным и труднопроизносимым.

«Еще бы, ей-то вы ребра не ломали», – угрюмо подумал Фок и осторожно выглянул между пальцев.

– Да ты не бойся, – неожиданно смягчился Сергей. – Ты не бояться должен, а действовать, понимаешь? Страх мешает сосредоточиться. Думать нужно не о том, как тебе будет больно, а о том, как этого избежать.

– Я вообще ни о чем не успеваю подумать, – буркнул Фок. – Вы не могли бы избивать меня помедленнее?

Сергей коротко хохотнул и на миг повернулся к Людочке, лучась совершенно непонятной гордостью. Эта его особенность мгновенно переключаться из гнева в радость и наоборот раздражала Фока больше всего. Он провел на «Армаде» уже два года, но до сих пор не мог предугадать, что в следующий миг выкинет капитан.

– Это потому что ты просто стоишь и хнычешь, вместо того, чтобы защищаться. Смотри. – Сергей хлопнул его по плечу, призывая опустить руки, и продемонстрировал прием замедленно. – Чтобы отбить такую атаку, достаточно чуть отклониться в сторону, тогда рука противника пройдет мимо, а тебе подставится его спина. Попробуй ударить меня.

Фок честно попробовал. И еще раз, и еще. Гибкий и ловкий Сергей с легкостью уходил из-под удара, и в конце концов Фок сам запыхался от бесплодных попыток его достать. Так что, когда капитан споткнулся и на миг потерял равновесие, Фок расценил это как дар судьбы и остановился перевести дух. Гипадеры, возле которых они оказались, заметались в клетке, высматривая возможность сцапать Фока.

– Такое ощущение, что ты меня жалеешь, – ехидно прокомментировал Сергей, когда Фок обессилено оперся о колени, тяжело дыша. – Да брось, каждый на этом корабле мечтает хорошенько начистить мне морду. Окажись они на твоем месте, думаешь, стали бы мешкать?

– Вот и дрались бы с кем-нибудь из них, – шепотом предложил Фок, сам удивляясь собственной наглости.

Капитан снова улыбнулся и без предупреждения провел атаку. Фок понял, что не успевает уклониться от кулака, летящего ему прямо в нос, но в последнюю секунду Сергей остановился и за воротник придержал парня от падения на прутья клетки. Гипадеры разочарованно рявкнули. Фок скосил глаза на капитанскую руку и тупо заморгал.

– Есть звонок с Гронатеи! – громко объявила Джамалудира и, дождавшись, когда капитан выпрямится, приняла вызов.

В инфокне возник взмокший тип очень эффектной наружности. Кожа звонившего была бледной до синевы, а волосы – болотно-зеленого цвета. Лицо, вернее, морда, будто начерченная циркулем, щерилась мелкими игольчатыми зубками. Но больше всего Фока поразила борода: такая окладистая и спутанная, что из нее при желании можно было сделать три мочалки. Ко всему прочему, это чучело явно было не в духе.

– Морф, наконец-то! Нашел? – Сергей нетерпеливо подбежал к энерпульту и вперился взглядом в экран.

Звонящий выдал замысловатую фразу, печатной в которой были только предлоги, и нехотя ответил, при этом не двигая пастью:

– Нашел, нашел! Только эти пеньки мшелые, по ходу, прознали, кто я такой. Вчера расспрашивал об этой штуковине, а сегодня уже приперлись миковские падлы…

– Кто?! – рявкнул Сергей так, что подпрыгнул не только Фок, но и Людочка.

– Да флиберийцы! – выплюнул Морф с такой ненавистью, будто флиберийцы обидели его родную бабушку. – Их корыто село в районе поисков, долбанные аборигены тут же вынесли им фрагмент на блюдечке! Поняли, твари, зачем я пожаловал… А мне заливали, что знать не знают, где искать эту хрень!

– Так они и отдали его твоей бандитской роже, дубина! Просил же: осторожно разузнай, не спрашивай в лоб! Это разумная раса, а не звери в лесу! Думал, свалишься с неба и запросто вотрешься в доверие?

– Флиберийцы же как-то втерлись! Короче, забрали они фрагмент и в открытый космос свистнули, только я их и видел. Тю-тю денежки.

Сергей побарабанил пальцами по энерпульту, о чем-то раздумывая.

– У тебя осталась запись?

– Ща сброшу, погоди. Гребаные щупальца…

Морф запыхтел, заляпывая экран синеватой слизью, сочившейся прямо из рук… точнее, щупалец. У Фока глаза на лоб полезли: откуда это чудо-юдо? Схожие конечности были у многих рас, но существо отличалось от них так же, как мыльный пузырь от гипадеры.

Прошло не меньше минуты, прежде чем на экране засветилась иконка входящего письма. Сергей развернул дублирующее инфокно и бегло проглядел присланный файл, остановив запись на кадре, где был четко виден флиберийский шаттл.

– «Фибрра», – прочел он надпись на борту и задумчиво потер бровь. – Людочка, свяжись-ка с нашим общим знакомым и попроси пробить по своим каналам информацию об этом корабле.

– Что ты задумал-то? – не вытерпел Морф, жадно подаваясь вперед.

Видимо, на кону действительно огромные деньги, раз капитан решился пойти против МИК, подумал Фок. Межгалактическая Исследовательская Корпорация обладала крупнейшим и сильнейшим флотом звездолетов и была воистину несокрушимым противником. Из-под ее конвейера вышли почти все современные корабли, в том числе и сама «Армада».

– Как ты смотришь на то, чтобы немного побыть миковской падлой, мой бородатый друг? – Сергей расслабленно откинулся на спинку кресла.

Морф непонимающе прищурился, но потом что-то сообразил, хмыкнул и криво усмехнулся.

Межгалактический линкор «Фибрра»

Я прильнула ухом к дверке шкафа, пытаясь понять, что происходит. Экипаж «вертолета», еще немного пошумев кнопками и защелками, дружно протопал на выход, оставив меня наедине с затухающим двигателем. Аэромашинка мирно жужжала нутром, с каждой секундой все тише и тише, пока не замолчала совсем. Воцарилась звенящая тишина, давившая на уши так, что хотелось шепотом проговаривать мысли, лишь бы немного ее разогнать.

– Спокойно, Сашка, спокойно, – поддавшись порыву, шепнула я самой себе. – Все страшное уже позади. Надо только незаметно слинять отсюда, и все закончится…

«Все только началось», – тут же оживился внутренний голос, и я заподозрила, что он не на моей стороне.

Полетная передышка не улучшила самочувствия. Наоборот, то, что раньше не замечалось из-за усталости, теперь проявилось во всей красе. Прогулка по дождливому лесу не пошла впрок, меня лихорадило, побаливало горло и очень хотелось пить. Желудок тоже предал: издал горестный стон, после чего уже не затыкался, требуя немедленной кормежки. Прихваченные вечером чипсы давно растворились без следа, а нормальный ужин мы сегодня вообще пропустили. Я сглотнула голодную слюну и посмотрела на дверцу шкафа: ни замка, ни ручки. Как же ее теперь открыть?

Следующие пять минут прошли за тщательным облапыванием каждого сантиметра проклятой дверцы, а также полуметра стены по ее периметру. Никаких скрытых кнопок, рычагов или других механизмов не обнаружилось, а в зазор между стеной и дверцей не пролез бы и волос. Попытки вытолкнуть ее наружу тоже ничего не дали, она даже не прогнулась, успешно изображая монолитную стену. Умаявшись и вспотев, я стянула безрукавку и отшвырнула ее в угол. Упала она с подозрительным грохотом, но разбираться я не стала, осененная идеей: взгляд уперся в грязный ботинок, валявшийся у противоположной стены. Интересно, второй-то куда запропастился? Я взвесила обувку на руке: не слишком тяжелый, но подошва широкая и прочная. Если как следует вдарить по двери…

«Конечно, громи собственность сверхсекретных агентств! – ехидно поддержал внутренний голос. – В тюрьме тебе пригодятся навыки боя ногами».

– Заткнись, – шепнула я. – Не оставаться же тут на всю жизнь!

Частота разговоров с собственным разумом не на шутку меня тревожила.

С трудом сыскав второй ботинок, я обулась и оглядела кучу тряпья, надеясь найти в ней форму ночных исследователей. Если снаружи будет много людей, можно попробовать затеряться в толпе с помощью нехитрого маскарада. Но в груде вещей не нашлось ничего похожего на их комбинезоны; более того, вся одежда выглядела так странно, что скорее привлекла бы ко мне нежелательное внимание, чем закамуфлировала. Чего стоил только ядовито-зеленый плащ, богато расшитый мехом… лишайной крысы, которую перед смертью долго топтали ногами.

Плюнув на переодевание, тем более, что моя собственная одежда успела подсохнуть, я тщательно примерилась и, замахнувшись, насколько это было возможно в тесном шкафу, изо всех сил долбанула по двери. Вернее, попыталась, потому что вредная конструкция оперативно скользнула в сторону, уворачиваясь от ноги, а я с грохотом вывалилась из шкафа, чуть не усевшись на непредусмотренный физподготовкой шпагат.

– Варвар! – отчетливо прозвенел чей-то голос.

Я кое-как собрала ноги в кучку и огляделась, но в кабине никого не было. Дверь тоже выглядела вполне обыденно: ни динамика, ни тем более рта.

«Допрыгалась, – тут же поставил диагноз внутренний голос. – Сначала двери, потом стены заговорят, а там и до психушки недолго».

Больше дверь ничего не говорила, но, похоже, температура у меня выше, чем думалось.

В кабине снова было пусто: ни намека на кресла или что-то еще. Куда же они все это убирают? На мое счастье, шлюз оказался открыт, так что возиться еще с одним выходом не пришлось. Стараясь двигаться как можно тише, я спустилась на нижнюю ступеньку трапа и осмотрелась.

Помещение, в котором запросто уместилась бы пара футбольных полей, было разделено на сектора световыми полосами, создававшими неяркое причудливое освещение. Некоторые ячейки пустовали, но в большинстве располагались разномастные «вертолеты», один другого страннее. Припаркованные на высоте трех-четырех метров над полом, они напоминали стаю затейливых птиц на п-образных металлических площадках.

«Птички» были самые разные: здоровенные, формой похожие на буханку хлеба; вытянутые и обтекаемые, как пули; вооруженные апокалиптичного вида пушками, явно военного назначения. Мой «вертолет» оказался одним из четырех точно таких же аппаратов. Все эти механизмы, напоминавшие выставку достижений высокотехнологичных концернов, вызывали у меня неприятное чувство под ложечкой и ощущение чего-то явно… неземного.

К счастью, в ангаре никого не было, но передо мной возникла новая проблема: как спуститься вниз? Никакой лестницы не наблюдалось, а прыгать было страшно, хотя и возможно: ограждения у странной конструкции тоже не было. Неужели экипаж действительно каждый раз отсюда спрыгивает? Должен же здесь быть какой-то трап…

В животе забулькало еще усерднее. Я положила на него руку, чувствуя тошноту. Нет, любому оптимизму есть предел. Когда окажусь дома, сразу же возьму отпуск на три дня – нет, на неделю! – и буду отсыпаться и объедаться.

Воодушевленный этими мыслями желудок издал особенно громкий стон, а я наконец сообразила спуститься вниз по сегментированной опоре конструкции, цепляясь за металлические перекладинки, и, оказавшись внизу, на цыпочках пробежала по ангару в поисках выхода. На глаза попалось сразу два, причем в противоположных концах. Я основательно подвисла, ощущая себя богатырем подле межевого камня. «Налево пойдешь – женатым будешь, направо повернешь – богатство обретешь, а прямо – смерть твоя», – вспомнила я и решительно свернула направо.

Пока везло, в ангаре не встретилось ни души. Говорящих дверей тут тоже не было, зато арка на выходе с такой силой обдула меня едко пахнущим ветром, что чуть не сбила с ног, а вся одежда моментально досохла и накрепко провоняла химичной хвоей.

Но мне уже было не до запаха.

Прямо на меня ползла улитка. Самая настоящая: склизкая, со спиральной клиновидной раковинкой на спине и вытянутыми вперед антеннками. Я даже вспомнила название вида: гигантская ахатина. Память услужливо подсказала, что эти брюхоногие в хороших условиях вырастают до двадцати сантиметров в длину и их даже заводят в качестве домашних питомцев.