Доспех духа

— Одно с другим не связано, — отозвался он.

— В который раз ты не прислушался к моим словам. Неужто я неясно сказал, что ссоры с Хованскими нам сейчас нужны меньше всего. Разве так сложно было дождаться моего возвращения и спросить совета?

— Они оскорбили мой… наш род. Да Геннадий почти открыто признал, что это его люди пытались убить моего сына.

Богдан выдохнул и, взяв с тарелочки кусочек сладкой булочки, принялся усердно жевать ее, шумно запивая чаем.

— Надеюсь, — решил сменить тему новый глава рода, — ты смог убедиться, в правильном выборе моего сына? Пусть Матчины и не имеют своей семьи, но у них хорошая наследственность.

— Убедился, — отозвался старейшина. — Давно не чувствовал такой откровенной жажды убийства. И, — он на секунду замолчал, глядя на сына, — мог бы обойтись и без этого представления. Я еще вчера познакомился с Кузьмой. Сумей мы направить его энергию в нужное русло, клан может получить еще одного мастера. Тем более, когда они нам так нужны.

— Ты уверен в правильности своих выводов? — вопросительно приподнял бровь глава рода.

— Пха, — старейшина со стуком поставил на стол чашку. — Если бы вчера кто-нибудь менее подготовленный, чем я, решил посмотреть, как мальчишка избавляется от ненужной внутренней силы, он бы отделался нарушением циркуляции потоков. В лучшем случае. Пару лет и парень станет самым молодым мастером, известным мне. Догадываешься, что это значит?

Глава 2

В дверь негромко постучали. Я бросил взгляд на нее поверх словаря, позаимствованного у сестры и, повысив голос, сказал: — «заходи».

— Кузьма Федорович? — в проеме двери появилась голова Ринаты.

— Заходишь, заходи вся, — рассмеялся я ее нерешительности. Положив подушку под голову, я удобно устроился на полу и не собирался вставать. — Что там? Ужин скоро?

— Анна Владимировна хотела поговорить с вами.

— Сейчас? А может, после ужина? — уловив возмущенный взгляд, улыбнулся. — Понял, дурак. Только Рината, давай немного проще, а то мне неуютно, когда меня по отчеству называют. Кстати, чего это ты на него перешла?

— Простите, я вчера вела себя неподобающе, — она виновато опустила взгляд. — Мы не знали, что вы брат Оксаны. Управляющая сказала только сегодня утром…

— Тю, было б на шо обратить внимание, — хмыкнул я, копируя манеру выражаться друга детства. — Не переживай. Если меня что-то заденет, я тебе сразу скажу. Как сейчас, например. Мы, сельские простолюдины, — я хохотнул от подобранного словосочетания, — люди простые. А по факту, я не слишком желанный гость, которого поселили с прислугой, дабы не смущать хозяев поместья.

Она посмотрела на меня как на придурка. Даже прищурилась, не понимая, на полном серьезе я сейчас все это сказал или шучу так.

— Ты гость, — сказала она уже не таким официальным тоном, как минуту назад. — Мы должны проявить уважение. Как и ты, прояви уважение к хозяйке и не заставляй ее ждать.

— Может, после ужина, а? — печальным голосом спросил я. — А то скажет: — «уматывай», а я еще не поел. Куда ж я пойду, голодным, на ночь глядя?

— Я тебе оставлю порцию, — она уперла руки в бока. — Ты собираешься вставать или нет?

Хозяйку поместья я нашел в небольшой комнате в правом крыле дома. Она решала какие-то вопросы с главной горничной, но заметив меня в проеме открытой двери, отпустила ее, попросив принести нам чаю.

— Кузьма, заходи, — пригласила она меня. — Ты еще не ужинал?

— Еще нет, — я плюхнулся на стул. — Как девчонки освободятся, так и поужинаем, — пожал плечами я, про себя подумав, что это произойдет как раз после ужина бояр в поместье.

— Мы всегда ужинаем все вместе в гостиной. Сестра не говорила тебе об этом?

М да, голову даю на отсечение, вчера обо мне даже не вспомнили. Мы как раз с Пантилеем, садовником, гоняли карпов в пруду, чтобы он смог почистить небольшой закуток, где их кормит. А теперь она сестру виноватой пытается сделать.

— Не говорила. А должна была? — наиграно удивился я.

— Это только мое упущение. Как и с гостевой комнатой…

В это время вошла управляющая горничными, неся поднос с чаем и тарелочкой с чем-то темным и маслянистым. К десерту прилагалась небольшая деревянная ложечка, чуть больше зубочистки по размеру. По вкусу сладость напомнила тугое желе со странным немного сладковатым вкусом слив. Непривычным оказался и чай.

— Надежда Дмитриевна, — продолжила хозяйка, кивая на управляющую, — покажет твою комнату в гостевом доме.

На этом разговор и закончили. Я еще пару минут допивал чай, смакуя необычные сладости. Не совсем понятно, зачем она позвала меня лично. Могла бы передать все это через горничных. Не похоже, что она хотела извиниться или о чем-то попросить.

— Спасибо за чай и угощение, — улыбнулся я старшей горничной, когда выходил в коридор. — С комнатой я разберусь сам. Вы мне лучше скажите, где комната Николая. Хотел с ним поговорить.

Комната третьего сына главы рода находилась на третьем же этаже, почти в самом конце левого крыла. Николай открыл почти сразу, как я постучал.

— Привет, — я поднял руку. — Хотел с тобой поговорить, найдется пара минут.

— Зайдешь? — он отступил в сторону.

— Не. Давай лучше на улице или у додзе вашего.

Солнце постепенно садилось, окрашивая небо в приятный оранжевый свет. В его лучах ярко полыхали крыши высоток Москвы, видневшиеся над заборами. Несмотря на вечер и прошедший позавчера дождь, воздух оставался горячим, словно в духовке.

— Жарко, — выдохнул я, устраиваясь на деревянном полу в зале, поближе к двери, откуда немного тянуло сквозняком.

— Летом всегда так, — отозвался Николай. — Слушай, а что за «стойка дракона», которую ты… не осилил.

— А, это, — я встал и продемонстрировал стойку, как помнил ее по картинке в книге.

— Неудобная какая-то, — скептически заметил он.

— Неудобная, — согласился я. — Даже не знаю, какое развитие она может получить. Разве что упасть… Кстати, утром я не сильно ударил в грязь лицом?

— Не сильно, — рассмеялся он. — Но тебе удалось толкнуть мастера Малинина, а это, поверь мне, много значит.

— Я вот о чем хотел поговорить, ты знаешь внучек старейшины? Я у сестры спрашивал, но когда она злится, проще со стеной поговорить.

— Верно подмечено. Татьяна и Марина. Мои двоюродные сестры. С Мариной ты, вроде, познакомился еще за ужином. Она была в красном. Татьяна Ивашова была в синем с цветами. Черные волосы, помнишь? А зачем интересуешься?

— С дедом твоим поспорил. Тимофей Филиппович, отец Марины, он твой дядя? В смысле, брат отца?

— Нет, муж сестры. Так о чем поспорили? И когда успели?

— О смелости, — я пересказал все, что помнил о нашем споре со старейшиной. Причем, лицо Николая становилось все удивленнее.

— Оригинальный способ самоубийства, — сказал, наконец, он. — Это уже не шалость. За такое Тимофей Филиппович любому голову открутит. Не говоря уже об отце Тани.

— Это, если поймают. Я один хитрый прием знаю, чтобы не заметили. Надо их только отвлечь на несколько секунд…

— Ты чего, Оксан? — Татьяна оглянулась на подругу, не спеша заходить из предбанника в парную, откуда слышался довольный голос Марины.

— Так, вспомнилось кое-что, — задумчиво ответила она, прикрываясь полотенцем.

— Чего вы там копаетесь, — донесся голос Марины. — Веники дубовые чудо как хороши.

Оксана оглянулась на дверь, которую с той стороны охраняла одна из девушек, работающих в поместье.

— Не, не может быть, — сказала она сама себе. — Пойдем, а то Марина всю воду выплескает.

Усевшись на лавку, девушки несколько минут блаженно грелись, наслаждаясь дубовым ароматом. Марина, мурлыкала какую-то мелодию, разбавляя воду в небольшом деревянном тазике.

— Оксана! — раздался крик со стороны входа. Судя по голосу, это был Николай. Девушки встрепенулись, поворачиваясь в ту сторону. — Ты с сестренками там?

— Вот придурок, — хмыкнула Марина, опуская в воду один из веников.

— С ними! — крикнула в ответ Оксана, коротко рассмеявшись.

— Не повезло ему, — захихикала Таня и подмигнула подруге. — Мы тебе не сильно помешали?

— Пусть потерпит недельку, — ответила за нее Марина. — Ему полезно.

— Это ты о нем подумала, у входа? — заинтересовалась Таня.

— Не совсем. О брате. Старшие девушки как-то поймали его, когда он подглядывал за ними в бане. Ох, и порола его мама потом. Сами-то девушки не смогли, — она рассмеялась, но быстро затихла, внимательно оглядывая небольшую комнатку.

Видя ее настороженность, подруги так же принялись озираться. Минуту слышался только тихое шипение воды.

— Пусть только попробует сунуть сюда свой нос, — кровожадно сказала Марина, — я ему все ребра пересчитаю, извращенцу озабоченному.

— Можешь не беспокоиться, — улыбнулась Таня, — на тебя он точно не позарится. Разве что на твои ребра посмотреть. Груди то я не вижу, — и она залилась звонким смехом от собственной удачной шутки.

— Нарываешься? — Марина вскочила. — То, что ты выиграла в прошлый раз, не значит, что я не смогу свернуть тебе шею и не утопить в бассейне.

— Таня выиграла? — удивилась Оксана.

— Ей просто повезло. В следующий раз я тебе покажу…

— «Стойку дракона»? — быстро сориентировалась Таня и вновь залилась смехом, который перешел в визг, так как Марина ухватила ее за ногу и резко потянула на себя.

Добравшись до столовой, я устало плюхнулся на скамью и уронил голову на стол. На этот раз дежурной по кухне назначили Ринату. Она выглянула через окошко, вопросительно посмотрев на меня.

— Вы еще не ужинали? — спросил я.

— Ужинали, конечно. Ты на часы смотрел? — она вздохнула и немного смягчила тон. — Есть форель, будешь?

— Давай. Две порции!

Через минуту на стол легла неглубокая тарелка с жареной рыбой парой кусочков хлеба. Рядом поставили небольшую чашку с острой приправой.

— Ты скажи, почему со всеми ужинать не стал? — спросила она, ловко разделывая на части рыбу. — Глава о тебе спрашивал.

— Потому, что меня не приглашали. А у вас на халяву поесть проще. К тому же, вкусно. Спасибо.

— На здоровье.

Следующим утром я позволил себе поспать лишних два часа, встав с прекрасным настроением. Даже предстоящая тренировка вызывала улыбку. Убрав постель и переодевшись, я направился умываться к небольшой колонке, расположенной в саду. Интересное сооружение, скажу я вам. Непонятно, каким чудом она умудрилась сохраниться в рабочем состоянии. По словам садовника Пантелея, ее установили чуть ли не сотню лет назад.

Из сада я направился на поиски старейшины. Надо вернуть ему должок. Стоило через горничную передать, что я хочу поговорить с ним о нашем споре, и через пять минут он принял меня в той же самой комнате, где я разговаривал с матерью Николая.

— Доброе утро, — поздоровался я, располагаясь перед ним за столом.

Старикан приложил палец к губам и на несколько секунд прислушался к чему-то. Горничная, провожавшая меня, отошла достаточно далеко, не собираясь подслушивать. Удовлетворенно кивнув, он с интересом посмотрел на меня.

— Доброе, Кузьма. Что ты хотел обсудить по поводу нашего… кхм… спора.

— Да, собственно, пришел, чтобы получить обещанную награду, — улыбнулся я. Старик даже не удивился. Или не подал виду, что удивился, лишь задумчиво постучал пальцами по столу. — Если нужны доказательства, то Николай может подтвердить мои слова. Ну не буду же я описывать все родинки на… — я смутился, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Как близко ты был? — подался он вперед. В глазах деда загорелся озорной огонек. Вот уж не ожидал такой реакции. Думал, выскажется о том, что я чуть ли не опозорил его внучек.

— Под лавкой прятался. В парной шибко не развернешься.

— Понимаю, — одобряюще закивал он. — Однако. Секрет расскажешь?

— Могу показать. Отвернитесь и досчитайте до десяти.

Пока он отвернулся, я пересел, занимая место сбоку от столика, немного ослабляя хватку над внутренней энергией, позволяя ей немного выходить наружу. Не скажу, что прием сложный, но ни у кого из тех, кого я пытался научить, ничего не получилось.

Богдан Семенович обернулся и с удивлением уставился на то место, где я сидел. Пару раз моргнув, он обвел помещение взглядом. Вот он потянулся к своей внутренней силе, пытаясь снять наваждение. И снова озадаченное выражение лица. Тогда он зачерпнул больше, наверняка пытаясь определить положение всех обитателей дома. Естественно, все, кто умел использовать «ки», почувствовали его.

Сосредоточившись, он опустил взгляд на стол, потом посмотрел на меня и улыбнулся. Я лишь развел руками и вернулся на свое место.

— Научишь старика? — прищурился он.

— Научу. Но позже. Вернемся к моему вознаграждению?

— Проси, — откинулся он назад, принимая вид великого правителя, к которому пришли просители. Я только коварно улыбнулся, потирая руки.

Минут через двадцать я спокойно разминался в зале, растягивая мышцы. Даже обладая силой, без растяжки никуда. Одно неудачное движение и прощай связки, сухожилия. Видел я подобных неудачников.

Почувствовав приближающуюся волну ярости, я встал, пару раз встряхнул руками. Готов поставить десять рублей, что это сестра. Даже представил себе ее рассерженное лицо.

В зал буквально влетела девушка в темном обтягивающем комбинезоне. Расстояние от двери она преодолела одним рывком. Удар ногой, подкрепленный силой, бросил меня в стену. Я даже успел подумать, что не угадал, глядя на, буквально, разлитые в воздухе медные волосы.

Пробив деревянную стену, я вылетел на улицу спиной вперед, пролетев метров двадцать. Успел сгруппироваться за секунду до падения, и мир вокруг завертелся. На очередном отскоке что-то врезалось в бок, отбрасывая еще метров на десять. Головокружительный полет закончился у стены поместья, в которую я врезался.

Вскочив, я в последний момент увернулся от третьего удара, расколовшего плиту забора. Едва не пропустил резкую двойку в голову, ушел в сторону, за что заработал острым кулачком точно под ребра. Удары в исполнении Марины не имели большой силы, но сыпались как из пулемета. С десяток я пропустил в корпус, отвлекшись лишь на секунду. Со стороны зала к нам спешила Татьяна в традиционном кимоно для занятия карате. Не таком, как у меня из грубой серой ткани, а скорее для занятий в зале. За ней плелась Оксана, в таком же обтягивающем трико, что и Марина.