Помоги проекту - поделись книгой:
Позитивное мышление – так оно и работает?
20
– И что же, ты хочешь сказать, что вот так просто сделаешь им эту бомбу, получишь деньги и будешь спать спокойно? – спросила Гала, помешивая варившиеся в кастрюле макароны. – Марк, я тебя просто не узнаю.
– Да при чем тут деньги? – вспылил он, но сразу постарался взять себя в руки: не хотелось после уже заключенного пари размениваться на бессмысленный спор. – Дело совсем не в этом. Хотя и в этом тоже. Просто этот мальчишка взял меня на понт, да еще на глазах у моего друга! Да и вообще, в этом есть что-то… смелое.
– Конечно, я помню, что ты был пылким парнем. Хотя почему был – и до сих пор, судя по количеству студенток, которые вокруг тебя увиваются.
– Ты ревнуешь?
– О нет, как можно – я ведь знаю не только число твоих любовниц, но даже их имена. Впрочем, мы же ведь договорились, что у нас эти «свободные отношения», – все совпадает с твоими взглядами на жизнь, верно?
– Ты права, ты абсолютно права. Гала, а ты не нальешь мне еще супа, а? От возбуждения я ужасно голоден.
– Что, без мяса бомба не придумывается, да?
– Ну и дура же ты, Гала.
– Чего это? Ты собираешься создать какую-то неслыханную бомбу и отдать этому сынку твоего друга, про которого ты всегда говорил, что он нелеп, как попугай в брюках, – кстати, идиотское выражение, – и вот, пожалуйста! Да он же продаст эту бомбу куда-нибудь за границу – и прости-прощай остатки России.
– Умоляю, дались тебе эти остатки! Остатки – сладки: пусть все развалится окончательно. Я за самоопределение, свободу, равенство и даже братство. И сестринство, если на то пошло, – горячился Марк, – я ведь главный феминист в университете.
– Это я помню.
– Гала, а ты хлеб не принесешь?
Она закатила глаза, но все же принесла хлеб.
– Не хочешь ли в качестве поддержки идеи равноправия полов хотя бы начать убираться в квартире?
– Но это же твоя квартира, Гала.
– Да-да, я понимаю, что убираться у каждой любовницы в доме – для твоего возраста это слишком, – она вздохнула.
– Не приплетай мой возраст, наглая девчонка.
– Ну я же шучу, не сердись: ты как Мик Джаггер лет тридцать назад. Морщинистый, но все равно притягиваешь взгляды – помнишь, он ведь в семьдесят закрутил роман с какой-то двадцатилетней моделью.
– Мик Джаггер от философии, – Марк засмеялся, – блестяще. Самое смешное, что Джаггер-то все еще жив и ходит все в таких же узких джинсах, как полвека назад. Вернее, его катают в коляске, но джинсы и правда по-прежнему узкие.
– Мы еще услышим не об одном его романе, это наверняка. Завидуешь?
– О нет, надеюсь умереть раньше, чем буду бояться чихнуть и получить сотрясение мозга. Гала, пока ты моешь посуду, я пойду покурю, о’кей?
– Как угодно, мой милый. Одна просьба: если будешь курить марихуану, оставь и мне немного – я покупала для себя, а не для тебя.
– Постараюсь, но не обещаю. Мне же надо как-то расслабиться, понимаешь?
– Тогда с тебя половина цены.
– Продам бомбу, и сразу – какие у меня деньги, я же всего-навсего лишний философ в университете.
– Умоляю, умоляю, давай прекратим этот разговор! Пойду лучше разберу свой гардероб, это и то увлекательнее.
– Вот и иди… – Марк вышел на балкон и достал из тумбочки марихуану. – Все-таки удивительно, что даже у нас легализовали марихуану. Того и гляди станем продвинутой страной, как передовые государства. Спасибо Голландии с Канадой, этот мир за двадцать лет изменился к лучшему.
Хорошенько затянувшись, он поглядел сквозь балконное окно: Гала – которую на самом деле звали Галиной, но он придумал ей близкородственный псевдоним в честь любимого Дали – бродила по коридору: искала что-то в шкафу, на антресолях, прятала за дверь выбившийся рукав легкого пальто. Из всех его пассий она была самой любимой, и если бы не его закоренелая привязанность к холостяцкому образу жизни, он непременно бы женился на ней. Но нельзя же так просто отказаться от своих взглядов: свободная любовь, независимость, все дела.
Они познакомились семь лет назад, когда ему было около шестидесяти («Вот ведь была молодость! – пронеслось у Марка в голове. – До пенсии было пятнадцать лет, а теперь только половина осталась»): он тогда зачем-то взял дополнительные часы лекций по философии в медицинском университете, где рассказывал будущим врачам в том числе о пользе эвтаназии – базового человеческого права. «Не право на жизнь является важнейшим правом любого человека, но именно право на смерть – запомните это, дорогие мои». Марк вспоминал свое первое выступление и восхищался сам собой: как ловко он умеет все завернуть. Даже тезисы клятвы Гиппократа в его речи звучали как-то воодушевляющее: «Вы должны помогать всем: левым, центристам… даже правым надо помогать, пусть они будут хоть со свастикой на рукаве. Как говорила моя любимая Валерия Ильинична Новодворская, если бы настоящий диссидент увидел Горбачева тонущим в реке, он должен был бы его спасти. И только потом отдать под суд. Вот так и вам стоит поступать».
Своими речами он гипнотизировал публику. «Я считаю, что талант нисколько не оправдывает дурное или даже преступное поведение человека. Если убеждения какой-нибудь большой личности являются общественно вредными и наверняка сослужат человечеству дурную службу, надо сделать все, чтобы его имя было забыто. Вот, например, так надо поступить с Луи Фердинандом Селином, Хайдеггером и прочими приспешниками нацистов. Помните историю про Герострата, который сжег храм Артемиды, чтобы войти в историю? Отлично. Но наверняка вы не знаете, что на самом деле этого человека звали иначе – я не скажу как – и греки специально поменяли ему имя, в качестве предостережения всем остальным: если вы говно-человек, то смердеть вам в вечной пустоте, а не на Олимпе!» Кажется, в том числе и за речи его и отметила Гала – она стала ходить к нему на дополнительные занятия, хотя совсем в них не нуждалась: она была лучшей студенткой на своем курсе и после учебы попала в одну из ведущих московских глазных больниц.
Он сразу сказал ей, что не ищет жену, что в любовницах ограничивать себя не собирается, и, как ни странно, ее это устроило. Удивительно, но ему даже нравилось спорить с ней, чего он вообще делать не любил – хоть он и был феминистом, но в глубине души считал, что по-настоящему умных женщин в своей жизни почти не встречал – ну, может, кроме своей матери или каких-то университетских старых преподавательниц, на которых без скуки и глядеть было нельзя. Какая уж тут разница, умны они или глупы? Эта трагическая дихотомия любвеобильности и падкости на красоту, с одной стороны, и левых взглядов, с другой, – одна из многих противоречивых черт его характера, как он сам понял очень давно. Так, например, он терпеть не мог алкоголиков, кроме тех, с которыми пил, брезговал слишком ветреными женщинами и – самое страшное – не любил приезжих с юга с их грубым акцентом.
Гала отлично видела все его противоречия и любила тыкать Марка в них лицом: а вот видишь, а это что за нестыковка, а это и вот это? Она очаровательно смеялась, запрокидывая голову, после чего обыкновенно ласково целовала его в лоб, приговаривая: ну это ничего, в твоем возрасте, дорогой, это нормально – путаться в своих показаниях, убеждениях, носках…
– Ну и дура ты, Гала! – Эта фраза была самой частой, с которой Марк к ней обращался, но она не обижалась, а только махала на него рукой и отвечала что-то нецензурное, что вгоняло его в краску, ведь, помимо всего прочего, он считал, что девушке не положено изъясняться трехэтажно.
Вот и сегодня она снова напала на него после того, как он рассказал ей про эту бомбу.
– То есть как это ты собираешься сделать бомбу, которая сможет вырубить все электричество в радиусе десятков километров? И что, даже запасные энергонакопители перестанут работать?! – воскликнула Гала, замерев в ванной с мокрым полотенцем в руках.
– Ну да, даже они перестанут работать, – Марк равнодушно пожал плечами, про себя подумав, что все же еще умеет производить впечатление на девушек.
– Да ты совсем, что ли, разум потерял, да? Это возрастное, я не пойму, или что?
– Эй, эй, я еще молод.
– Молод? Но если ты спятил, как тогда быть, черт возьми?! – Ее голос звенел, и она уже даже замахнулась, чтобы ударить его полотенцем, но так и замерла. – Подожди, это значит, что откажут электромобили и все поврезаются друг в друга. И самолеты упадут. И, послушай, люди умрут прямо на операционных столах – в крови, с каким-нибудь скальпелем в ноге, разрезанные… Ты об этом подумал?
На лице Галы читался абсолютный ужас, и она часто заморгала.
– Все-таки правильно мне о тебе говорил отец, что ты совсем отмороженный какой-то.
– Не впутывай своего отца – пока он грел задницу в университетах и на каком-нибудь Бора-Бора, я таскался по судам и сидел в СИЗО, а это похуже сраного хостела в Африке – ну просто чтобы ты понимала, говорю.
– Я тебя умоляю, обещай мне подумать над тем, что я тебе сказала. Обещаешь?
Марк нехотя кивнул.
– Ну, это уже хоть что-то. Хотя больше я надеюсь на то, что ты просто ничего не сможешь сделать, ты ведь не работал инженером уже лет сто, если не больше, – Гала нервно засмеялась. – Это просто кошмар какой-то, – проговорила она тихо, собирая волосы в плотный пучок на макушке.
– Да я правда подумаю над твоими словами, ну чего ты, а? Прямо уж все так страшно и катастрофично как будто.
Она ничего ему не ответила.
После того как сигарета закончилась, Марк пошел в спальню, где Гала, лежа в кровати, прокручивала ленту новостей на своем совершенно прозрачном стеклышке-смартфоне, и завалился к ней.
– Ты представляешь, в Москву наконец привозят «Роботов мадам Тюссо», – сказала она.
– Роботов?
– Ну да, лет десять назад в Британии стали создавать музей роботов, как две капли воды похожих на знаменитых людей, исторических деятелей и так далее. И поставили в них очень даже неплохую оперативку, которая и мыслит быстро, и голос имитирует – в общем, с ними можно поговорить за отдельную плату, как с живыми людьми. Это тебе не доисторическая «Алиса».
– То есть теперь можно поболтать с Куртом Кобейном о его самоубийстве и спросить Джареда Лето, с какой радости он выглядит моложе меня?
– И не только – там есть даже образцы философов, ну там Фрейда, Маркса, Юнга… Последний, правда, говорят, кидается на людей, так что он не всегда доступен. Утомляется, видимо. Кстати, есть даже Гитлер со Сталиным.
– А можно за деньги устроить разговор между ними двумя?
– Устроить разговор можно, ученые из Кембриджского университета уже проводили этот эксперимент – но спора, увы, не вышло.
– Почему же?
– Они слишком быстро нашли общий язык.
[2020]
18 июня 2020 22:43
Посол США выразил обеспокоенность в связи с информацией о ведущихся в Северной Корее разработках по созданию электромагнитного оружия нового поколения.
Напомним, принцип действия этого оружия заключается в создании электромагнитного импульса, который способен вывести из строя все электронные устройства в радиусе нескольких километров. Ссылаясь на разведданные, посол заявил, что Северная Корея стремится создать электромагнитную бомбу с продолжительным эффектом «антиэлектрической завесы». Фактически это значит, что пораженная бомбой территория будет выключена из экономической жизни страны еще на 50 лет после взрыва.
При взрыве электромагнитной бомбы образуется мощнейшая ударная волна, которая способна поразить линии электропередач, все виды микропроцессорной техники, а также двигатели внутреннего сгорания и авиацию. Города, против которых будет обращен этот вид оружия, окажутся во тьме, без связи и возможности пользоваться транспортом.
Впервые эффект электромагнитного оружия был зафиксирован в 1958 году, когда…
Комментарии (25)
Neo
18 июня 2020 23:04
Возможно, бомба окажет действие не только на технику, но и на мозги. Тогда все кто окажеться в зоне поражения могут просто вырубиться.
Инна Сёмина_81
18 июня 2020 23:06
Мозги не мозги, а вот как кардиостимуляторы и импланты себя поведут – вопрос. И глаголы научись писать правильно, умник.
Сергей Бобров
18 июня 2020 23:16
Наша «Алабуга» все равно круче всех.
Дмитрий Мамонтов
19 июня 8:45
Хотел бы посмотреть на этот «каменный век». Ржака.
Показать больше комментариев
19
– Везучий ты парень! – рассмеялись ему прямо в глаза.
Игорь молча лежал на диване. Он боялся пошевелиться, пока над его левым глазом орудовал высокий и косматый Петр-1. Тот выглядел так, будто вышел из сказки или с детского утренника, где подменял лешего, волшебника или дровосека.
– Да что с тобой стало бы без нас, а? – подхватил костлявый Петр-2, глотая горячий чай и морщась от него же.
Вот кого бы точно не подпустили к детям, так это Петра-2, подумал Королев.
Когда он молил о везении, он имел в виду совсем другое, но жаловаться было бы неправильно и невежливо. Поэтому Игорь тихо отдался высшим силам и псевдоврачебному осмотру и упрямо держал на лице выражение большой признательности.
– Закончили! – Петр-1 закапал ему в глаза антисептик и отстранился. Наверное, антисептик. Игорь надеялся, что антисептик.
Петр-1 уперся ладонями в поясницу и потянулся назад. Королев услышал, как хрустнули кости, и моргнул несколько раз подряд. Изображение то ли помутнело, то ли запотело, как окно от влажности, но с каждой секундой становилось все четче, будто по окну водили ладонью.
– Это ж надо было так! – хохотнул Петр-2. – От летающего жука потерять сознание.
– Я не из-за него потерял, – буркнул себе под нос Игорь, – а из-за вас! Вы меня напугали!
– Что-что? – откликнулся Петр-2. – Беглые анархисты разучились благодарить? И это после всего, что мы для тебя сделали! Как ты во сне кричал, что у тебя глаза особенные, волшебные, так мы испугались, кружили вокруг, как престарелые монахини!
– Спасибо.
– Монахиня тебя не слышит!
– Спасибо, говорю! – рявкнул Королев. – Когда вы доставите меня домой?
Петр-1 глубоко вздохнул, разматывая провода:
– Когда-когда! Вот оно, потребительское отношение молодого поколения. Я еще в двухтысячном такое предсказывал.
Поделиться книгой: