Помоги проекту - поделись книгой:
Не столько внимательно прочитав, сколько скользнув взглядом по описанию, я повернул голову: в конце гостиничного коридора стоял замотанный от макушки до пят во все черное человек.
Непись Уровня 10.
– Синоби[2]? – ахнула Азуми-сан, также заметившая незнакомца.
– Он здесь, я вижу его! – прокричал в свою очередь тот и как-то судорожно дернул рукой. – Все сюда!
– Что вы делаете в моей гостини… – одновременно грозно двинулась в его сторону Азуми-сан, вольно или невольно оказавшись при этом между мной и человеком в черном.
Договорить она не сумела – вторая серебристая звездочка вонзилась японке точно между точеных бровей.
Крови не было – непись лишь бесшумно осела.
– Бегите, Бирофу-сан! Бегите в комнату – там им вас не достать… – успел услышать я прежде, чем тело японки растворилось в воздухе. Что-то со стуком посыпалось на деревянный пол – должно быть, лут.
Со стороны веранды послышался топот – не иначе, многочисленные сообщники человека в черном услышали его призыв и уже спешили на подмогу. Впрочем, не особо-то та ему была и нужна – с его-то сюрикенами! Третья смертоносная звездочка как раз материализовалась в пальцах синоби, как назвала своего убийцу Азуми-сан.
Благо, от по-прежнему распахнутого настежь входа в комнату меня отделяло буквально полшага. Не долго думая, я метнулся через порог, рыбкой нырнув в неширокий проем. Правое плечо обожгло – пущенный синоби сюрикен – к счастью, недостаточно точно пущенный – чиркнул острием по рукаву моей куртки.
Не сдержав короткого вскрика – скорее от досады, нежели от боли – я ввалился в свое убежище и торопливо задвинул утлую дверь. Что-то – по всей видимости очередная звездочка – тут же ударило снаружи в импровизированный бумажный щит, легко его пробив, но тем не менее отскочив от самого воздуха комнаты, словно от несокрушимой стены: как и обещала перед смертью Азуми-сан, никто и ничто не могло проникнуть сюда помимо моей воли.
Или могло?
Проверять это было, пожалуй, не самой лучшей идеей. В панике взметнув глаза к потолку, я распахнул таблицу меню и впился взглядом в кнопку «Выйти из игры» – совершенно не уверенный, что та не окажется заблокированной, как бывалоча…
…и в следующий миг обнаружил себя скрючившимся в тесном пассажирском кресле, возле слегка заиндевелого овального иллюминатора несущегося в небесах «Боинга».
Сон? То есть это был всего лишь сон? Конечно же сон… Но почему тогда правый рукав моей футболки стремительно окрашивается бордово-алым?
2. Крутое пике
Скосив глаза влево, на соседей по ряду, я сделал еще одно удивительное открытие. Рядом со мной сидел молодой смуглый мужчина южной внешности в светлом костюме, за ним, у прохода — женщина в одеянии свободного покроя и платке, закрывавшем волосы и шею. Так вот, над головами обоих висели надписи! Синие, как у неписей в игре! Судя по ним, мужчину звали Ахмет Исмаил, женщину — Аль-Хашими Марьям.
Я бросил быстрый взгляд через проход. Пассажирское кресло по ту его сторону занимал некто Блэйк Дональд. Компанию ему составляла Блэйк Саманта, у иллюминатора, подложив под щеку плоскую подушечку, дремал Аскеров Адам.
Впрочем, что мне в их именах… Сам факт!
Ошалело откинувшись на спинку кресла, я возвел глаза к потолочной панели — и немедленно получил то, что уже и ожидал получить — табличку игрового меню. Правда, нервно мерцающую и подрагивающую, словно готовую в любую секунду самопроизвольно закрыться, с полуразмытыми кнопками и почти нечитаемыми подписями (отчетливо я разобрал только команду вызова карты и еще опознал индикаторы Здоровья и Бодрости — оба в виде диаграмм, без точных числовых значений).
Убрав с глаз долой меню, я снова повернулся в сторону соседей, неосторожно опершись при этом правой рукой на подлокотник кресла. Плечо болезненно прострелило, этак ненавязчиво напомнив мне о свежей ране. Ране, полученной в игре! А то и вовсе во сне! И заливающей теперь рукав кровью наяву, в реальности! Как в таких случаях выражается мой приятель и товарищ по секции косики каратэ Пашка Иванов: это вообще законно?!
В любом случае, нужно было что-то делать — пока мой окровавленный рукав не заметили другие пассажиры или стюардесса и не начались вопросы, убедительных ответов на которые мне не сыскать…
Неловко прикрыв раненое плечо левой ладонью, я слегка приподнялся и, повернувшись к соседу, выговорил с виноватой улыбкой:
– Excuse me[3]…
– Oh sure![4] – радушно оскалился в ответ Ахмет и бросил что-то в сторону своей спутницы – Аль-Хашими — уже по-арабски.
Та коротко кивнула хиджабом, и они оба выбрались в проход, пропуская меня на выход.
— Аригато годзаимас! — само собой выскочило у меня. – В смысле, thank you![5] – поспешил исправиться я.
Оба расположенных в хвосте салона туалета оказались заняты, и за время ожидания под дверью кровавое пятно у меня на рукаве разрослось уже настолько, что ладонью его стало не закрыть. В меню же, вызванном мной просто от нечего делать, рядом с индикатором Здоровья выразительно замигал восклицательный знак предупреждения об опасности — пока, правда, не красный, как случилось бы в по-настоящему серьезной ситуации, а всего лишь желтый. Но вот, наконец, один из туалетов освободился. Прижавшись спиной к переборке, я пропустил к рядам кресел дородную арабскую матрону (Аль-Мансури Лубна, непись, то есть прошу прощения: Спящая) и юркнул в кабинку.
Стянуть футболку оказалось неожиданно непросто: любая попытка пошевелить правой рукой, не говоря уже о том, чтобы мало-мальски ее напрячь, тут же отдавалась парализующей болью в плече. Кое-как я все же управился с этой задачей одной левой, при этом не сразу сообразил, что перепачканную кровью ладонь стоило сперва отмыть — в результате моя многострадальная одежка украсилась целой россыпью дополнительных бурых пятен. Брезгливо бросив ее на край раковины умывальника, я, как баран на новые ворота, уставился на рану.
Порез был довольно глубоким и длинным, после оголения края его широко разошлись, образовав веретенообразное углубление. Из-за непрекращающегося кровотечения рассмотреть рану детально вряд ли бы получилось — да и не было у меня, признаться, такого желания. Так-то к виду крови, что своей, что чужой, я спокойно отношусь -- после тренировок вечно то руки разбиты, то ноги, а то и физиономия разукрашена, но от открывшейся взору картины меня все же слегка замутило.
Поспешно отведя взгляд от раны, я недовольно тряхнул головой: некогда раскисать, нужно приводить себя в порядок. Вот только как?
Ах, да… Шоу же продолжается! Что ж, в игре сломали, в игре и починим…
Да, желаю, короче!
Да, хочу! Кстати, а грязную футболку эта ваша хваленая Ки заодно мне не выстирает?
С уже знакомым ощущением в живот мне уперлась труба невидимого пылесоса, вмиг вытянув наружу эту самую Ки – чем бы она там ни была – до последней капли. Резко ослабевшие ноги подогнулись, и не ухватись я рефлекторно обеими руками за раковину – наверняка упал бы на пол. Поврежденное плечо обожгло – точь-в-точь как в момент ранения, только на этот раз будто бы не жарким пламенем, а холодным льдом – и боль в нем исчезла без следа. Должно быть, пропала и сама рана – но, увы, этого я увидеть уже не смог: лампочка над зеркалом, освещавшая кабинку туалета, прощально мигнув, погасла, погрузив мой тесный закуток в непроглядную тьму. И еще внезапно вокруг стало тихо. ОЧЕНЬ тихо.
Судорожным движением нащупав рукоятку двери, как был, без футболки, я высунулся в салон.
Здесь было светло, но столь же замогильно тихо.
Тихо. В самолете. На высоте десять тысяч метров. С работающими двигателями. Работающими ли?!
– Эй, это мы что, горючее таким макаром экономим?! – раздался с одного из последних рядов недоуменный вопрос. По-русски.
На говорившего испуганно шикнули. Где-то впереди истошно завизжала женщина, ей вторила еще одна. Под потолком сухо щелкнуло, и из-под панелей перезрелыми гроздями повалились ярко-оранжевые кислородные маски. В следующий миг пол салона стремительно ушел у меня из-под ног. Не удержав равновесия, я плюхнулся на пятую точку – уже, в общем-то, поняв, что происходит.
Двигатели молчали. Лишенный их поддержки, самолет беспомощно падал. И причиной этому был я со своей проклятой Ки! Вчера в Токио, возвращая к жизни подстреленную бандитом Миюки, я попутно обесточил полквартала. Свет в доме вырубило, лифты встали – и, покидая квартиру, нам пришлось топать с двадцать второго этажа по узкой и темной запасной лестнице. Спутница еще, помнится, заметила мне, что, во избежание подобных эксцессов, Ки нужно учиться контролировать. Как я мог забыть об этом предостережении?! Из-за какого-то дурацкого пореза угробил, по ходу, полный пассажиров «Боинг»! А заодно и самого себя!
Как ни удивительно, страха я не испытывал вовсе – его полностью вытеснило щемящее чувство вины. Не наблюдалось особой паники и в салоне лайнера. После появления кислородных масок быстро стихли начавшие было раздаваться тут и там истеричные выкрики – с пластиковой воронкой на лице особо не поголосишь. Никто не вскакивал со своих мест, в проходе торчал один я – да еще ответственная стюардесса, как видно, поспешившая мне на помощь из начала салона, но также не удержавшаяся на ногах, когда пол под ними внезапно накренился.
Кое-как перевалившись на четвереньки, я подполз к последнему ряду кресел. Два места в нем были свободны, и, ухватившись за спинку, я неловко вскарабкался на сиденье. Новоявленный сосед – пожилой китаец – тут же поднес к моему лицу раструб свободной маски. Благодарно кивнув, я торопливо зафиксировал ее при помощи специальной резинки. Дышать легче, правда, не стало – скорее, наоборот: проблема на борту была отнюдь не в воздухе.
И ее, проблему эту, нужно было как-то решать. Причем, срочно. Вот только как? Может быть, попытаться каким-нибудь макаром выбить клин клином?
Закатив глаза, я попробовал вызвать игровое меню. На миг оно появилось – но тут же предательски свернулось. Я повторил попытку, раз, другой – с тем же невеселым результатом: табличка открывалась – и немедленно исчезала, удержать ее перед взором у меня почему-то не получалось. По-быстрому оглядевшись, я заметил, что побледнели, а кое-где и вовсе пропали синие «неписьи» надписи над головами пассажиров. Похоже было на то, что выброс Ки ударил не только по самолету, но и по моим собственным возможностям вести игру.
Все же не готовый сдаться, я зажмурился, постарался представить себе уснувший под крылом самолета двигатель (в иллюминатор с моего нынешнего места его видно не было) и четко произнес про себя: «Желаю починить… То есть исцелить». Подумав секунду, добавил: «При помощи энергии Ки».
Вопреки моим сомнениям, ответ от системы пришел незамедлительно. Даже целых два ответа:
Понятно, ждать 8 часов – ни разу не вариант: самолет грохнется гораздо раньше! Вот он, кстати (точнее, совсем не кстати), кратчайший Путь на Небо, мечта Проснувшихся – и искать особо не нужно! Раз – и готово… Впрочем, едва ли Миюки имела в виду нечто подобное…
Миюки… Ты-то мне сейчас, вообще-то, и нужна. Сказано же: обратитесь к Учителю… А может, и правда? Позвонить Миюки? Бред, конечно, но если других вариантов у меня все равно нет…
Даже не пытаясь задаться вопросом о том, сработает ли на борту телефон, какова вероятность того, что Миюки окажется на связи и примет звонок, и если вдруг примет, как и чем она сможет мне помочь, находясь отсюда за многие тысячи километров, я решительно потянулся в карман джинсов за гаджетом, и в этот самый момент меня словно в ледяную прорубь окунули с головой. Нет, это не пробился наконец из глубин души таившийся там до поры страх – всевыстужающий холод пришел не изнутри, а извне. Подобный, только куда менее мощный, ледяной ожог я ощутил, когда несколько минут назад самонадеянно лечил свое пострадавшее плечо и раны коснулась Ки. И сейчас это тоже была она, Ки – такое ни с чем не перепутать – вот только призвал ее явно не я. Да и нацелена она была вовсе не на меня – так, задела мимоходом…
В следующую секунду правый двигатель беспомощно пикирующего лайнера от души чихнул и загудел – сперва робко и неуверенно, но постепенно раскочегариваясь. Несколько мгновений – и второй, под левым крылом, запел с ним стройным дуэтом. Самолет удивленно дернул носом, будто уже и не ждал от судьбы такого щедрого подарка, затем нехотя выровнялся, под потолком вспыхнул свет, и салон озарила сияющая череда запоздалых надписей «Пристегните ремни».
«На автомате» я защелкнул пряжку – хотя, казалось бы, чего уж теперь-то…
3. Письмо
Несмотря на то, что ситуация на борту вполне себе нормализовалась, продолжить полет по маршруту экипаж нашего «Боинга» не рискнул, посадив самолет в первом же подходящем аэропорту — в азербайджанском Баку. Лайнер мы, пассажиры, покидали по аварийным надувным трапам — лихо съезжая по ним на заднице, как с детской горки. Брать с собой ручную кладь запрещалось, хотя кое-кто и ухитрился, обманув бдительность стюардессы, эвакуироваться в обнимку с туго набитой дорожной сумкой или с ноутбуком под мышкой. Один парень скатился вниз, бережно прижимая к груди перепуганного толстого котяру — сам видел! Я еще подумал тогда: интересно, а кислородной маской он тоже делился с четвероногим любимцем?
Баул со всеми моими вещами летел в багаже, так что на трап я спрыгнул (велено было именно спрыгивать, а не, например, аккуратно садиться), как и положено, с пустыми руками. И голый по пояс — испачканная кровью футболка так и осталась валяться в туалете, а добыть новую на борту мне было неоткуда — из-за чего удостоился особого внимания со стороны окруживших самолет суетливых азербайджанских спасателей. Меня тут же завернули в колючий серый плед и препроводили в лапы не то врача, не то психолога, принявшегося на хорошем русском языке задавать мне всякие проникновенные вопросы — должно быть, он решил, что одежды на себе я разорвал в приступе паники, а значит, и еще что-нибудь этакое могу выкинуть. Отбрехавшись от эскулапа почти правдивой историей – сказав, что у меня пошла носом кровь и испачкавшуюся футболку пришлось снять, чтобы застирать, еще до инцидента с двигателями, а потом, мол, просто стало не до нее – я получил в подарок слегка поношенную форменную куртку местного МЧС (или как там оно у них в Азербайджане называется?) и был благополучно отпущен к прочим пассажирам. Уже позже, забрав на руки багаж, я достал из баула запасную рубашку – мятую до изжеванности, но зато свою, родную, и переоделся в нее.
Отправить нас в Москву обещали часа через три-четыре – как только в Баку прибудет запасной борт. Пока же разместили прямо в аэропорту, выдав на руки по паре картонных талонов, которые можно было отоварить в любом из многочисленных местных кафе и ресторанов. И как скоро выяснилось — не только кафе и ресторанов.
Есть мне не хотелось совершенно, так что, потратив несколько минут на очередные безуспешные попытки дозвониться до Миюки, я бесцельно прохаживался по транзитной зоне, и в какой-то момент набрел на игровой клуб виртуальной реальности. Без особой надежды показал улыбчивому менеджеру свои талоны — и услышал в ответ, что каждый из них дает мне право на полчаса игры — разумеется, при наличии оплаченного аккаунта. Полного погружения, правда, не обещалось – специфика места, «яйцо», в которое помещался клиент, не было настоящей РПГ-капсулой: в него ложились в своей одежде, нацепив лишь перчатки на руки и шлем на голову – но мне сейчас это было и не принципиально. Для того, чтобы просто прочесть оброненное мной в гостинице послание от Миюки (если таковое мне, конечно, не приснилось), здешнего оборудования вполне должно было хватить.
Среди языков интерфейса обнаружился русский, но отыскать в перечне доступных игр нужную мне удалось далеко не сразу. Начать с того, что я понятия не имел, как она правильно называется! Ждал чего-нибудь наподобие «Будо» или «Каратэ», в итоге оказалось: «Путь к Небу». Кроме всего прочего, в основном списке ее вовсе не нашлось, только в некоем дополнительном, доступ к которому мне открылся лишь после длительной проверки. Не знаю, что уж там они проверяли, кажется, сетчатку глаза сканировали, но в конце концов таки опознали и впустили:
Признаться, совершенно никакой разницы между прошлыми заходами в виртуальность и этим, якобы, с урезанным погружением, заметно не было. Гостиничная комната выглядела в точности так же, как и прежде. Да и сам себя чувствовал я вполне привычно. Ладно уши и глаза — на них, вроде как, шлем, ладно руки — они, типа, в перчатках, но в полном порядке нежданно оказались и ноги. Встать, подпрыгнуть на месте, снова сесть — не составило для меня ни малейшей проблемы. Голые подошвы чутко считывали неровности тростниковой циновки. Пальцы, которыми я на пробу пнул ножку столика, отозвались с закономерным недовольством.
Врученный мне несчастной Азуми-сан деревянный цилиндр валялся на полу возле самой стены с нишей. Порадовавшись, что тот не залетел внутрь и не стал добычей падких на подношения ками, я сделал шаг и нагнулся за контейнером. Звездочка сюрикена по-прежнему торчала из его треснувшей полированной стенки, и, увы, судя по описанию, знакомство с ней не прошло для цилиндра даром:
Дрогнувшей рукой я снял венчавшую цилиндр плоскую крышечку, потряс контейнер – внутри что-то негромко звякнуло, но наружу ничего не выпало. Похолодев, я сунул палец внутрь, рассчитывая нащупать содержимое – тот уперся аккурат в острый зубец сюрикена. Ах, да, точно! Он-то наверняка и мешает! Кстати, если удалить вредоносную «звездочку», может, и Предмет починится?
Починиться контейнер не починился, но стоило мне вырвать из его стенки стальную занозу, как из недр цилиндра сама собой выдвинулась на треть длины трубочка свитка. Строка описания Предмета тут же сменилась на «прочитано: 1» – вроде как не хочешь – не читай, а мы тебя уже посчитали.
Невесело усмехнувшись, я вытянул свиток из футляра и развернул пробитую в нескольких местах лучом сюрикена бумагу.
Это и в самом деле было письмо. От Миюки.
Поделиться книгой: