Тайны сыска. Дело гонца

Я удивлённо присвистнула. Девушка маг! Так вот в чём дело! Ну да, в принципе, просто так рассматривать тело какого-нибудь убогого лишенца нас не отправили. Но как? Что-то не видно следов борьбы и насильственной смерти. Да и тех же следов от орудий убийства нет.

— Да суицидница наверняка опять. Мало что ли их, таких молодых и не справившихся с силой и гранями своей магии. Свихнулись, вот и творят с собой чёрте что.

— Что-то не похожа она на уставшую и разочарованную в жизни душу, — покачала головой я.

Тема самоубийства была для меня одной из самых болезненных. Я много повидала тел, много повидала тех, кто добровольно прощается с жизнью. И эти страшные лица… их ни с чем не спутаешь, особенно с той ясностью и пониманием, что изображены на лице этого трупа.

Рид фыркнула. Создавалось ощущение, что ей забавна эта ситуация. Словно все те тела, что находятся на свалке — всего лишь сумасшедшие, слетевшие с катушек юные магички и маги, не достойные жизни и уважения.

— Много-то ты видела их, отчаянных суицидников.

«Достаточно», — ответила мысленно. Но вслух ничего не сказала, а лишь неопределённо пожала плечами. В тот год погибло немало воспитанников интерната. Все они до единого прыгали с крыш, вешались, резались, бросались под машины и поезда… Я понятия не имею, что именно толкало их на это, но единственное, что я точно знаю — это то, что свершали самоубийство они не по собственной доброй воле. И сразу, как только появится возможность, я выясню причину этих происшествий. Ради Даны. Ради очищения её имени.

Что сказать… для мага самоубийство — это позор, это вечное чёрное пятно на памяти, клеймо на имении, роду. Нас и так назвать многочисленным народом нельзя, а тут ещё и постоянная убыль.

Кто-то окликнул Рид и она, скривившись, выругалась тихо сквозь зубы, развернулась и подошла к тому самому мужчине, с которым стояла до этого. Запах табака улетел вместе с его хозяйкой, оставив меня одну вновь дышать вонью свалки.

Я с интересом прокрутила в голове наш разговор. Вроде и ничего незначащий, а вроде и несущий в себе массу информации. Странный такой… оставляющий после себя некое послевкусие. Нет, не вкус лжи, который чувствовала на допросе, а нечто иное, совсем не похожее на правду. Любопытно. Это так на меня действует дар этой женщины или же у самой открылась новая грань распознавания? Надо будет проштудировать сегодня учебники.

К этому времени напарник что-то окончательно решил для себя и, похоже, для дела тоже, и коротко кивнув мне, отправился обходиться свалку по периметру. Не всю конечно — только ту часть, где был найден труп и несколько прилегающих участков, на случай, если можно было определить, не притащили ли её откуда-то из глубинки или центра свалки.

Краем глаза я заметила, как стражи погрузили труп в машину и увезли в лабораторию. Вслед за этой машиной засобирались и остальные стражи, а когда мы вернулись, то обнаружили только машину Миха и ещё одного стража, видимо доделывавшего какие-то свои дела.

Мы же во время осмотра свалки, естественно, ничего не нашли. Но то ли преступник был профессионалом, и не оставил за собой никаких следов, то ли здесь уже до нас криминалисты что надо проверили, пересмотрели и подобрали. В любом случае, для меня это не имело никакого значения — интуиция подсказывала, что загвоздка кроется в чём-то другом, и разгадку её мы не найдём здесь. По крайней мере, на свалке так точно.

Page 3

Михей всё делал какие-то записи в маленьком блокнотике и, кажется, больно-то даже не смотрел на то, что вокруг, всё молча шагал, пребывая где-то в задумчивости. Наверняка решил пройтись и провести собственный осмотр только для того, чтобы осмыслить происходящее и упорядочить мысли, нежели действительно для дела. Но от этого мне не становилось легче: гробовое молчание со стороны мужчины, полное игнорирование моего присутствия и нежелание делится со мной информацией по делу здорово давило и пошатывало отнюдь не твёрдое равновесие на этом лезвии ножа взаимоотношений с напарником.

Возвращались назад в участок точно так же, как и выезжали оттуда: в молчании и на огромной скорости. Интересно, это он так злость свою снимает или пытается показать все «прелести» работы следователя в паре? Что-то ни один из этих вариантов мне не нравится.

— Куда теперь? — осмелилась таки спросить я, когда мы подъехали к отделению правопорядка. Выйдя из машины и захлопнув дверцу, в ожидании обратилась к напарнику. А он, усмехнувшись, с неприязнью глянул в ответ на меня.

— А у тебя что, дел никаких совсем нет?

И ответить на это я уже ничто не смогла. Достаточно с меня на сегодня его колкостей и «остроумных» замечаний.

Но заняться мне и впрямь было чем — в кабинете на столе меня ждала большая кипа бумаг, что не успела утром разобрать я. Перспектива провести свой остаток рабочего дня, копаясь в бумажках, не прельщала и не привлекала совсем, но делать нечего, и так сегодня вдоволь насомовольничалась, вон какое наказание за это подкинули. Хуже и не придумаешь. Злопамятный у нас начальник, однако! Наверняка это «напарничество» подкинул как наказание не только мне, но и самому Михею. Интересно только, что он натворил? Хотя с его-то характером… можно и без вопросов обойтись.

Стоило только зайти в здание, как вышеупомянутый мужчина с прескверным характером и нравом тут же скрылся в хитросплетении коридорчиков здания, в очередной раз давая понять, что в моей помощи он не нуждается совсем. И не то, чтобы я рвалась оказывать эту самую помощь, но ведь не оставлять же мне всё как есть! Надо и прямыми обязанностями заниматься. А оные плавно перетекли с секретарских в следовательские. Странная, однако, тенденция вырисовывается…

Печально повздыхав, поднялась на нужный этаж и направилась в кабинет, где пробыла всё утро. И не успела я открыть дверь, как нос к носу столкнулась со Старшим. Хорошо хоть не нос к двери (или вообще в двери!) — отстранёно подумала, смотря на человека, имя которого так и не удосужилась за сегодня запомнить я.

— Валентайн, вы что тут, без дела носитесь? — полугрозным, полушутовским тоном начал он. — Хотя б уважали работу коллег своих и не мешали им выполнять свои прямые обязанности!

Да что ж это… Сговорились они тут все, что ли! Один попрекает в безделье, теперь и второй!

Но только спустя несколько секунд до меня дошло, что Старший всего-навсего издевается надо мной. Ну, или пытается намекнуть, что б дала ему пройти, а не загораживала путь.

Смущённо отведя взгляд, послушно отошла в сторону, давая пройти мужчине. Но не сделав и шага, тот остановился, со смешинками в глазах посмотрев на меня.

— Кстати, забыл сказать, — начал он, протягивая мне руку, — благодарю за помощь в допросе с маньяком!

Я пожала руку в ответ, немного даже засмущавшись. Разве что внутренне. Внешне я по-прежнему оставалась невозмутима.

— Не за что, это ведь часть моих обязанностей.

«Ну, или, по крайней мере, мне так сказали, когда я только устраивалась сюда», — добавила уже мысленно про себя.

— И правда. Что-то я сплоховал, так торопился закончить дело, что совсем забыл о прибавлении в нашем отделе.

«А вспомнив, не захотел привлекать меня к делу — ибо нечего маленьким пигалицам с каким-то там распознающим ложь даром отнимать чужие лавры», — закончила речь за него.

Хитёр, однако, наш Старший. Не врёт, а недоговаривает!

Я на секунду прислушалась к себе, обратив внимания на свои ощущения и чувства. Вновь это во рту послевкусие, как после разговора с Рид. Хм… так вот что это! Похоже таки да, новая грань дара о себе даёт знать. Отрадно. И в тоже время печально — теперь придётся привыкать ещё и к тому, как от меня умело скрывают правду.

— Ничего, я ведь только первый день, — позволила себе слабую дружелюбную улыбку. — Ну, не буду тогда отвлекать. Разрешите откланяться?

— Можете идти.

— Так точно! — шутовски вытянулась я в стойку, а после промаршировала прямо в кабинет, не забыв на ходу закрыть дверь. И хорошо внутри никого не было, потому что теперь мне нужно было привести в порядок все свои мысли. Чем тут же и занялась.

Не скажу, что за документацией у меня много чего надумалось, но я пришла к одному главному выводу: время покажет. Да-да, оно же рассудит и расставит всё по своим местам. А пока оно будет делать это, я займусь делами насущными, попутно пытаясь как можно больше узнать о своём напарнике и придумать, как бы с ним пойти на сближение — в лучшем случае, варианты с худшим случаем не рассматривались.

Page 4

— А я тебе говорю, что всё это обманка! Вот скажи, зачем ему понадобилось красть эту машину? — воодушевлённо жестикулируя руками, нарушил мой покой вошедший мужчина.

— Чтобы скрыть следы преступления, — грузно ответил ему второй, недовольно скрестив руки на груди. Он, как и его собеседник, с головой были погружены в обсуждение, явно длившееся уже не одну минуту, да так, что даже и не замечали ничего вокруг.

Я с интересом прислушалась, изображая при этом активную работу — вперилась взглядом в дело № 1707.

— Допустим, в машине были улики, но зачем нужно было её красть и подстраивать всё так, чтобы Гулеров оказался под подозрением? — не унимался первый.

Похоже, в этой компании он был именно тем человеком, что правильно задаёт вопросы.

— Чтобы отвести от себя временно внимание и, направив нас по ложному следу, успеть завершить своё дело.

— Какое? Убить связующего? Уничтожить улики? Спрятаться самому?

— Не знаю. Успеть завершить задуманное, — уже начиная закипать, ответил второй. Видимо, эти постоянные вопросы за несколько лет службы вынесли нервы ему основательно.

— Оно и понятно, — отмахнулся первый, проходя к своему столу. — Но зачем надо было угонять эту доисторическую развалюху?!

— Вот ты и выясни, — бросил ему в ответ страж. Отвернувшись, он сел на своё место, зарывшись в папки и всем видом показывая, что происходящее его не интересует совсем.

Любитель позадавать вопросы обиженно отвернулся от коллеги, повернувшись в мою сторону. Удивление на его лице нельзя было сравнить ни с чем.

— Валентайн! — воскликнул тот. — Наслышан, наслышан, — улыбаясь, вскочил он, обегая стол и быстро подходя ко мне.

Я скромно улыбнулась в ответ, старательно пряча за этой улыбкой кислую мину.

Проверяют, — поняла я. — Вот только откуда…?

Так и не заданный вопрос отпал сам собой: мой взгляд пал на табличку на столе с моим именем. И я невольно растаяла перед этим энергичным, забавным человеком.

Приглядевшись к нему, я поняла, что коллега всего лет на десять старше меня. Хех, поголовно молодняк один у нас в отделении прямо! То ли вечная нехватка кадров из-за сложной работы, то ли слабонервные все попадаются. Хотя, после того, какой «радушный приём» оказал мне тут напарник новоприобретённый, то можно предложить, что все по доброй воле переводятся в другие отделы.

— Тайлер, чтец, — быстро взял в свою руку мою, пожимая.

Тёмные волосы с редкими зелёными прядями оттенка лесной зелени, средний рост, с вполне развитой мускулатурой тело и живые в едва заметную серебристую крапинку глаза. Кажется, я поняла, кто здесь душа компании. Однако…, без дара дело явно не обошлось. Весьма полезное, к слову, свойство — умение расположить к себе собеседника и одним только словом заставить того раскрыться перед тобой.

— А вот тот закатывающий глаза комок невозмутимости — Ранкар, логист, — головой мотнул он в сторону оного, продолжая радостно светиться.

— Я это заметила уже, — заговорчески подмигнув, коротко хохотнула я, вызывая смех и у Тайлера. Ранкар фыркнул, продолжая не обращать на своего приятеля и меня внимания.

«Так вот что вы за фрукты»! — мысленно воскликнула, про себя отмечая, что эти два дара не основные у мужчин, а скорее второстепенные, вспомогающие, как дар видения душ у меня. В любом случае, даже эти дары — уже что-то, даже более того. Чтение следов и знаков и рациональный, рассудительный ум довольно полезные свойства для нашей специальности.

— И часто у вас так…

— … весело? — продолжил за меня Чтец и, криво усмехнувшись, неожиданно бросил, — привыкнешь, — и ушёл к себе за стол.

Хм, что-то не поняла… я что не то сказала?

Узнаем! У Сплетника. Тот хоть и умён, но если правильно подойти к вопросу, то можно и выудить какую-никакую информацию.

— Ну и, как тебе у нас в управлении? Нравится? — подал свой голос Ранкар, нарушая молчание.

Вот что значит — Логист! Пытается уже сразу сразить не обаянием своим, а вопросами. Впрочем… от зеленоволосого и похуже вопросики ожидать можно.

— Несколько непривычно, но ничего необычного, − пожала плечами я, стараясь говорить так, чтобы не возникло лишних вопросов.

— Приспособишься, — «приободрил» Логист. А я с надеждой подумала, что было бы неплохо, если бы ещё Михей посодействовал этому, а не всячески старался принизить или вывести из равновесия.

— Что такое? — спросил Тайлер, видимо что-то увидев или прочтя на моём лице. Неприятно, но надо выстроить мосты.

— Да просто Мих…

Закончить мне вновь не дали. Ещё раз и я точно уверюсь, что у Тайлера «словесное недержание».

Page 5

— У-у-у, — протянул понимающе и даже сочувствующе он. — Тогда держись! У старины Миха бзик на этом. Недавно…

— … месяц назад, — пояснил Логист.

— … он потерял напарника. И это не самым хорошим образом сказалось на его и так скверном характере, — закончил фразу за всех стоявший в дверях Фрэнки. Вот уж точно… дружный коллектив.

— Повезёт же кому-то, — тихо проговорил Чтец, но я его услышала и испуганно икнула. Вмиг наступившей тишине мой звук прозвучал особенно громко и три пары глаз сразу же устремились ко мне.

— Только не говори…

— Так вот где ты пропадала! — воскликнул Сплетник. — А я уж было подумал… — осекся он.

Я в ответ лишь жалостно промычала и мужчины переглянулись как-то странно между собой. Кажется, меня уже начинает раздражать этот немой разговор. Не знаю, смогла б я вытянуть хоть что-то из этих партизанов, но тут в нашу милую беседу вмешалось «третье» лицо. Ну, или скорее пятое. В кабинет вошёл предмет наших обсуждений и, с самым что ни на есть невозмутимым лицом прошёл к столу, что стоял рядом с моим. Стражи поздоровались с ним, получив в ответ короткое «Здравствуйте всем». Я едва удержала вздох грусти и разочарования. Соседства по столам со своим напарником я точно не выдержу. По крайней мере, теперь поняла, с кем буду делить кабинет и «ближайший квадратный метр». Взяв какие-то бланки со стола, Мих коротко бросил, выходя в коридор:

— Жду в лаборатории. У Дака есть новости по делу.

И закрыл тихо дверь за собой, оставив ошарашенную меня в попытке быстро переварить полученную информацию.

— Ну и… Где у нас здесь лаборатория? — спросила я, продолжая сверлить своим взглядом дверь.

— Здесь прямо и налево. Там лестница, увидишь, вниз и до конца, пока на нижний коридор не выйдешь, — подсказал кто-то абстрактный маршрут.

— Спасибо, — глухо отозвалась я и, прихватив записную книжку с ручкой, вышла, позволив себе в коридоре ускорить шаг. Нужно было поспешить на встречу… с судмедэкспертом и трупом девушки. Может, удастся что узнать.

До лаборатории я добралась быстро. Мих уже был там, переговариваясь тихо с медиком и попутно записывая что-то на листе. Завидев меня, мужчины замолчали.

— Пришли, — то ли вопрос, то ли утверждение послышалось от Дака. — Пройдёмте сюда — подозвал он к металлическому столу. Слегка отдернув простыню, он открыл виденное недавно мною тело девушки.

Маска беспокойства навечно застыла на белом лице покойницы. Закрытые глаза уже не выражали ничего, и я не могла прочесть, что так повлияло на её смерть.

— Время смерти — двадцать часов назад. А это где-то четыре часа дня. Умерла, как бы это странно не звучало, от передозировки гелием. Дело в том, что сам по себе гелий, смешанный с кислородом, для организма человека безвреден. Но вот чистый гелий при попадании в лёгкие, просто выталкивает оттуда кислород и происходит точно такой же эффект, как при задержке дыхания. Причём в этом случае мозг человека обманывается: так как вздох есть, и организм заполняется газом, никакой команды мозгу вдохнуть воздуха ещё не поступает. В таком случае смерть наступает в течение нескольких минут. Если же делать частые и глубокие вдохи, то гелий настолько наполнит организм, что могут появиться гелиевые пузырьки в крови, которые при попадании в сосуды головного мозга вызывают инсульт и, если не будет оказана своевременная помощь, то — смерть. Можно сказать — один из самых быстрых и безвредных способов суицида.

— Как я и думал, — лениво протянул напарник, безразлично глядя на труп. — Очередная жертва эмоций и обстоятельств. Это всё?

— Нет, не всё, — качнул головой эксперт. — Так как с момента смерти в теле всё ещё присутствует гелий, то я могу предполагать, что девушка либо в течение часа дышала этим газом, либо кто-то магическим путём сам накачал её. А если взять в расчёт, что на месте преступления не было обнаружено ничего, что бы свидетельствовало о наличии гелия, то, скорее всего, тело было привезено на свалку и просто свалено в общую кучу.

— Откуда у нас следует, что, скорее всего, девушку всё же убили, — закончила за эксперта мысль я. И тот подтвердил кивком мои слова.

Но тут в Миха словно что-то вселилось. И хотя обращался он к Даку, я чувствовала, что всё это предназначено лишь для меня.

— Мы находим сотни трупов на свалке и все они по большей части привезены для укрытия туда. Это не повод давать ход развитию дела. Может кто-то просто нашёл труп, например, хозяин одного элитного отеля в центре города, и решил вывезти от греха подальше и для сохранения своей драгоценной репутации, — слово за словом выплевывал он. — Не вижу смысла тратить время на очередную самоубийцу.

Ох, так вот оно у нас в чём дело… Кто-то, оказывается, рьяный приверженец ненавистников суицидников. М−да, сложно же придётся в этом случае мне.

Пока я искала подходящие слова для опровержения, медэксперт пришёл на подмогу мне:

— Мих, я понимаю, что всё это кажется несколько бредовой затеей. Однако если хотите, я могу для достоверности провести более углублённую проверку. Думаю, если мы с ребятами поработаем над девушкой основательно, то сможем найти много интересных фактов.

Page 6

— Не стоит тратить на это время, — по-царски махнул рукой в ответ напарник и, черканув что-то в последний раз на бумажке, свернул пергамент в трубочку. — Мы узнали достаточно для дела. Всего доброго, — сухо попрощался он и уже собирался выйти, как я резко выкрикнула:

— Постой!

Занесенная для шага нога у мужчины так и застыла в воздухе. Не желая видеть выражение лица Михея, я повернулась к Даку и быстро начала: