Похищение по расписанию

Иногда моя работа носила и такой характер: утром я работала на одного человека, днем летела через весь город ко второму, а ближе к ночи охраняла третьего. Иногда освобождалась только под утро. И это с учетом того, что первый товарищ снова ждал меня утром к назначенному часу. Такой режим случался не всегда, но бывало, что держался долго. Чтобы быть совсем уж меркантильной, я могу честно сказать: такой график работы неплохо окупался. Мне хорошо платили. Тетя Мила до сих пор не может поверить в то, что однажды утром она захотела в Турцию, а вечером в компании веселых соотечественников уже потягивала третий по счету коктейль на песчаном черноморском берегу под лихие песни русских исполнителей. Ту поездку я смогла подарить ей именно благодаря тому, что пахала пчелкой с утра до ночи.

Не хотелось бы терять возможность повторить. Сложно, но выгодно.

— Давайте попробуем, — просто сказал Игорь Дмитриевич.

— А давайте, — согласилась я.

Меня-то он уговорил, но сам явно о чем-то умолчал. С какой стати он вдруг решил приставить к своей дочке телохранителя именно сейчас? Нет, понятно, что сомнительные друзья появились, но где они были раньше?

— Игорь Дмитриевич, — аккуратно начала я. — Вы только из-за не угодных вам дочкиных друзей меня нанять хотите?

Сапсанов снова выбрался из-за стола, подошел к входной двери и приоткрыл ее.

— Лерун, — позвал он секретаршу. — По кофейку нам сделать не хочешь?

Закрыл дверь, но пошел не к столу, а ко мне. Сел в соседнее кресло, понизил голос.

— За Ксенией следят.

И замолчал, ожидая мою реакцию.

— Вау, — выдавила я из себя. — Вот, значит, как. И в чем это выражается?

— Понимаете ли…

Дверь в кабинет распахнули с такой силой, словно в нее ударили ногой. На пороге стояла уже знакомая мне секретарша Лера, которая внесла в кабинет поднос с двумя кофейными чашечками, молочником и малюсенькой сахарницей. С улыбкой она поставила поднос на журнальный столик, который был втиснут между нашими креслами.

Чашечки были абсолютно пустыми.

— Лера, — с тяжелой улыбкой произнес Сапсанов.

— Минуточку, минуточку…

Почему-то на цыпочках Лера выбежала из кабинета, чтобы вскоре появиться перед нами и поставить рядом с подносом огромный прозрачный чайник, доверху наполненный кофе.

— А сразу в чашки налить не судьба? — сдвинул брови Игорь Дмитриевич.

— А я не знаю, кому сколько надо наливать, сами разберетесь, — простодушно ответила Лера и вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.

— Она права, — быстро сказала я. — Судя по запаху, это превосходный кофе. Пару чашек осилю. Но, боже… — спохватилась я. — У вас же дела.

— У меня посетитель, — ткнул в мою сторону пальцем Сапсанов. — И тема такая, что дела подождут.

Половина чашки кофе — еще не повод расслабляться. Сапсанов рассказывал, я внимала.

— Пару раз пустил за Ксенией «хвост» из проверенных людей, — поделился он. — Не думаю, чтобы она знала об этом. Стал делать так, когда понял, что после школы она не только по подружкам шляется, а еще и к матери заходит.

— К своей родной матери?

— К ней, — тяжело вздохнул Сапсанов. — Ее мать… мне, понимаете, трудновато называть ее так, хотя по природе… ладно. Юлия Олеговна — мастер в бюджетной женской парикмахерской. Там мы с ней и познакомились. В те времена женский зал соседствовал с мужским, и я туда изредка захаживал. Там и увидел Юльку. Случайно. Мы быстро сошлись, быстро расписались и быстро произвели на свет Сеньку. Потом наступили лихие времена, и я стал заниматься бизнесом, а Юлька так и продолжала фигачить завивки в своей парикмахерской. Мы тогда жили в съемной квартире, и я как-то понял, что могу себе позволить не снимать жилье, а купить. Или построить. Даже так. И я построил недалеко от города дом, в котором мы и живем сейчас с дочерью. А Юлька вернулась туда, где была, — в парикмахерскую и на съемную хату.

— Она там постоянно работает? — спросила я.

— Она успела пожить другой жизнью, которая не предполагает шума соседей за стенкой, — ушел от прямого ответа Сапсанов. — А потом вернулась туда, где пользы от нее будет больше. Дочери тогда было семь.

— Вы развелись, и дочь осталась с вами, — уточнила я.

— Мы развелись, а дочь осталась со мной, — подтвердил Сапсанов. — И суд постановил, что Ксении будет лучше жить с отцом, чем с матерью.

— То есть вашу жену лишили родительских прав.

— Именно.

— Понятно, — заметила я. — Для этого нужны веские основания.

— Ваше дело не в основаниях копаться, а ребенка охранять, — поставил точку Сапсанов. — Простите за резкость.

— Прощаю.

Я уже успела заметить, что его манера разговаривать с людьми порой превращалась из вежливой в хамскую. Как заметила и то, что Сапсанов сам понял, что рассказал мне лишнее.

— Итак, за дочерью следили ваши люди… — подтолкнула я его на правильный путь изложения мыслей.

— Да. И эти люди заметили, что за ней ведется и другое наблюдение.

— Слежка «в квадрате»?

— Именно так, спасибо за то, что правильно поняли. Кто-то пас Ксюху, пока мои люди следили за ней. Вот и вся проблема. Вся, как есть. Как на духу.

— А вы не могли ошибиться?

Сапсанов уставился на меня, как на пустое кресло, которое вдруг заговорило. Мол, ты что, в шашки со мной поиграть пришла?

— Как выглядели эти люди, Игорь Дмитриевич? — зашла я с другой стороны.

— Их, разумеется, сфотографировали, — ответил Сапсанов. — И я их не знаю.

— Фотографии, разумеется, покажете?

— Разумеется, — одними губами ответил бизнесмен.

Разговор стал походить на какие-то дебаты, причем оба оппонента думали, что каждый относится к другому с неприязнью. С таким я тоже сталкивалась. Нужно было сделать паузу, и срочно.

— Игорь Дмитриевич, — я аккуратно поставила чашку с недопитым кофе на поднос. — Я вас поняла. Вы правы, давайте перенесем встречу к вам домой. Вы называете адрес и время, я приезжаю, и мы окончательно все решаем на месте.

Игорь Дмитриевич не стал меня удерживать. Поднялся из кресла, протянул мне руку, помог подняться.

— Адрес возьмете у секретарши. Это в области, но совсем рядом с городом. На охране скажете, что мы договорились о встрече, они уже будут в курсе. Паспорт не забудьте. Давайте к шести вечера, дочь уже будет дома. Ну, как, согласны?

— Согласна на что?

— Я вас только что нанял, Женя. Остались формальности.

Согласна ли я? Слишком о многом я не успела спросить.

— Вот дома все и решим, — кивнула я. — Но, в принципе, я готова с вами сотрудничать. До свидания, Игорь Дмитриевич.

Мы пожали друг другу руки. Мне показалось, что в тот момент он нервничал сильнее, чем тогда, когда я зашла к нему в кабинет.

Я попрощалась с Лерой и покинула высокое офисное здание, не так давно выросшее в центре Тарасова. Забирая с платной стоянки свой «Фольксваген», с удивлением узнала от охранника, что оплачивать я ничего не должна, потому что так сказал сам Игорь Дмитриевич.

— Приятно слышать, — заметила я.

— Хорошей вам дорожки, — пожелал мне охранник.

До вечера еще оставалась пара часов. Судя по адресу, который мне дала Лера, Сапсанов жил недалеко от черты города. Времени было предостаточно для того, чтобы заскочить домой. А так как я живу не одна, а со своей родной тетей Милой, то порой занимаюсь делами чисто семейными. Либо по собственной воле, либо по просьбе тетушки. Не так давно она хвалила выпечку, которую пока что в Тарасове можно было купить только в одном месте. Туда-то я и направилась.

Кондитерская спряталась глубоко во дворах, и мне пришлось помотаться по ним, чтобы, наконец, обнаружить ее на первом этаже невзрачного жилого дома. Надеюсь, когда кондитеры раскрутятся, они откроют торговую точку поближе, чтобы тетя Мила сама к ним приходила.

Набрав два пакета всякой сдобной всячины, я вернулась в машину и, не торопясь, поехала домой.

Тетя Мила встретила меня с полотенцем на голове, а также при полном макияже.

— Как там на улице сегодня? — спросила она.

— А что такое? Ты куда-то собралась?

— Собралась, да, в магазин. Мне надо понять, что надеть: серое пальто или твой пуховик.

Тетя Мила знала, что я не буду против. Это была наглость, конечно, но человек-то родной! Мой пуховичок, который я уже неоднократно порывалась повесить на край мусорного контейнера, после каждой стирки становился вроде как снова ничего. Разумеется, у меня имелась ему замена, но тетя Мила взяла моду таскаться в нем по своим делам. В собес, на рынок, в магазин — пуховичок, к ноге! А если в поликлинику или там на концерт, то тут в главной роли выступало пальто. Ее пальто, не мое.

Оба этих предмета одежды обладали одинаковыми теплоизоляционными свойствами, но вот беда — были совсем не похожи. И я, честное слово, не поняла, почему тетя Мила спросила про погоду. Ведь если лицо уже нарисовано, а под полотенцем зреет прическа, то вряд ли в таком случае понадобится пуховик. Не комильфо же.

— С утра был жуткий ветер, — сообщила я, а тетя аккуратно взяла у меня из руки пакеты и тут же, не сходя с места, засунула нос сначала в один, потом в другой.

— Господи, — простонала она. — Это ведь с клубникой, да?

— Квадратные плюшки — с клубникой, а круглые — с шоколадом. Нет, стой… наоборот. Или нет. Там внизу еще печенье. А в другом пакете что-то со взбитыми сливками. Подозреваю, что я все смяла в пути. Ну, можно ложкой прямо из пакета.

— Молчи, — обняла меня тетя Мила. — Молчи, ты много говоришь. Пока сохнут волосы, я совершенно свободна. Рассказывай.

К этому времени я уже сняла сапоги и устремилась на кухню.

— Ну, что тут рассказывать. Предложили работу. Через час еду на собеседование.

Тетя Мила разлила по чашкам ароматный чаек. Я выбрала слоеный квадратик с клубничным содержимым.

— Я так за тебя боюсь! Но так горжусь! — в который раз призналась тетя Мила, откусывая круглый пирожок с шоколадной начинкой. — Ты серьезно? Это из той самой кондитерской?

— Да, — отложила я булочку. — Для меня слишком сладко, так что тебе больше достанется.

— И что же было на собеседовании?

— Информационная часть, а также проверка моей стрессоустойчивости, — ответила я. — Второй акт будет решающим. Но, теть Мил, не влезай ты в это дело.

— Всегда так говоришь. Не доверяешь, — заметила тетя.

— У тебя и так много забот, — отмахнулась я. — Причесон, брови.

— Ты заметила? — обрадовалась Мила.

— Конечно. Вот взять, к примеру, магазин, в который ты собралась… Кому-то это — просто сходить за покупками. А перед кем-то, — я окинула тетю Милу многозначительным взглядом, — всегда будет стоять тяжелый выбор.

— Ты о чем?

— Пальто или пуховик, — напомнила я и откусила еще один кусочек. — Пальто. Я выбираю пальто. И ты тоже его выбери.

Тетя наслаждалась купленными гостинцами, наливала себе уже третью чашку чая, а я поглядывала на часы. Вскоре, расцеловав тетушку, я вышла из дома, завела машину и отправилась по тому адресу, который мне дала секретарша Сапсанова.

Если речь идет о детях, то моя работа усложняется. Они не столь организованны, как взрослые. У них не такая хорошая память. С детьми труднее договориться, и если ты не владеешь хотя бы минимальными знаниями детской психологии, то дело может застопориться на самом интересном или опасном месте. С дочкой Сапсанова я не была знакома, мало о ней знала, и кого мне предстояло увидеть перед собой, я тоже не имела понятия.

От окраины Тарасова до дома Сапсанова ехать было всего ничего.

Въездные ворота распахнулись сразу, а паспорт у меня даже не попросили. Угостили хлебом-солью, расстелили красную ковровую дорожку — добро пожаловать в рай, значит. Если бы такое произошло, то я бы подумала, что у меня подскочило давление, да так, что пробило череп, но все вышло наоборот. На машину налетели три охранника с дубинками, один грубо потребовал предъявить паспорт, а когда я попыталась выйти из машины, то чуть не получила дубинкой по спине. Конечно, я бы дала сдачи, но до этого не дошло.

— Пусть проезжает, — вдруг сапсановским голосом заговорила рация, висевшая на груди у одного «защитника».

— Но, Игорь Дмитриевич…

— Глаза разуй, оракул! Номера читал?

Охранник обошел машину вокруг. Видимо, у хозяина все было схвачено, предупредил, машина какой марки, во сколько и с какими номерами приедет, но охрана решила перебдеть.

— Езжайте прямо по дорожке, — указал направление охранник с рацией. — Костян, запускай даму! Упретесь прямо в крыльцо, — извиняющимся тоном обратился он ко мне, — там машину и бросайте. Прощения просим за такой прием.

— Бывает, — успокоила я охранника и послушно тронулась вперед малым ходом.

До особняка нужная мне дорога немного попетляла. На дворе стоял конец марта, темнело поздно, но и при дневном свете я пару раз чуть не въехала в аккуратно подстриженные колючие кусты, обрамлявшие дорогу. Но, слава богу, скоро эта пытка закончилась — мой непростой маршрут привел на просторную площадку, перед которой я увидела добротный кирпичный двухэтажный дом с крыльцом.

Припарковавшись, я стянула с плеча ремень безопасности, взяла сумку и вышла из «Фольксвагена». Сделала шаг к крыльцу и увидела, что там появился сам Игорь Дмитриевич Сапсанов, который, видно, решил меня встретить прямо у порога.

— Ну и лабиринты тут у вас, — громко заметила я, оглянувшись. — Если выпиваете на банкете, то, наверное, машину у ворот оставляете, а сами пешком?

— Привык, — уж как-то слишком отстраненно заметил Сапсанов. — Дочь… Вы только что приехали?