Душа саламандры

— А куда идти, если малейший шаг за дверь — повод обрести новый ошейник?

Фыркнув, я умудрилась извернуться и демонстративно указать на охватившее мою шею серебро. Лан Вилаар на это лишь приподнял насмешливо бровь.

— Заноза, — хмыкнул маг, извлекая из кармана амулет из драгоценных камней красных оттенков.

— Сам зацепился, — не осталась в долгу, вложив в ответ весь сарказм, на который была способна.

— Значит так, ящерица… — нахмурился Вилаар.

— Филис, — поправила ищейку, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри всё кипело от возмущения и ярости.

Вот, что значит огненный маг! С таким можно от души пикироваться, не боясь, что хвост отмёрзнет. А, если захочет поджарить, так мне только лучше! В голове сама собой оформилась наглая мысль, что покоя я этому скарису не дам и вдоволь отведу душу за все предыдущие годы унижений в лапах типичного представителя этого народа.

Думаешь, подчинил? Тот ошейник сломала и этот долго не продержится!

— Филис, — передразнил маг с каким-то чрезмерно довольным прищуром. — Жить пока будешь здесь.

И помотал перед моей мордой гранатово-рубиновым амулетом. И кто тут заноза после этого?

— Я в огне живу, — демонстративно фыркнув, отвернулась от подвески на длинной серебряной цепи.

— И чему тебя лан Ретаар учил? — амулет снова появился перед моим носом и его грани заиграли так хорошо знакомыми всполохами. — Красные камни являются символами огня и содержат его суть. Порталов в них нет, но силу сохраняют. Не хочешь истаять без подпитки твоего древнего артефакта — забирайся внутрь.

Я уже говорила, что саламандры бессмертны? Но это всё в идеально созданных для них условиях. В реальности же имеется внушительный перечень факторов, приманивающих своей неотвратимостью старушку с косой. Один из них — добровольное служение с выбором хозяина: его смерть влечёт за собой смерть саламандры. Второй — отсутствие связи со стихией в течение длительного времени. И это ещё далеко не весь перечень!

Окинув скариса хмурым взглядом, тронула лапкой камень, желая проверить во что ввязываюсь, но почувствовать ничего не успела. Амулет тут же отозвался вспышкой яркого сияния и меня поглотило багряное зарево.

Знала бы, что последует за этим, не пошла бы на поводу подтолкнувшего меня любопытства и не полезла в амулет! Надо было больше времени проводить в обширнейшей библиотеке родового замка Ретааров, чтобы знать, что такое бывает! Думать надо было, в конце концов, прежде чем совать свои лапки не пойми куда…

Полная привязка, что может быть страшнее для свободолюбивого существа? Ошейник на моей шее нагрелся и если бы не моя магия, оставил бы ощутимые ожоги. Я чувствовала шёпот амулета: он впивался в разум, он объяснял и угрожал, уговаривал и подчинял.

Отныне, где бы я не оказалась, лан Вилаар может вызвать меня к себе. Из любого портала, из любого огня я вернусь в кулон и предстану перед новым хозяином. Вопль отчаяния потонул в душном алом мареве.

Раньше я могла сбежать в любой момент и меня держал только страх перемен. Теперь и этой призрачной надежды не было.

— Филис, — зов хозяина, на который мгновенно откликнулось моё тело и вырвалось из дымного бордового тумана, добавил мрачности настроению.

— Слушаю, — я честно старалась, чтобы он не понял и не почувствовал обуревающих меня настроений, слишком свежи ещё были воспоминания о том, что следовало за проявлением эмоций, но ищейка и не пытался обращать внимания на них.

Пока я боролась с амулетом, он успел покинуть дом, взобраться на коня и отъехать на порядочное расстояние от замка, темнеющего сейчас громадой на фоне близящегося к закату неба позади нас.

— Я тут думаю, — разглядывая с высоты чёрного скакуна окружившие нас городские улицы, сразу к делу перешёл лан. — Ты ведь знаешь дом Ретаара вдоль и поперёк…

Моя попытка возразить была пресечена всё тем же алым взглядом, в котором плясали бесенята смеха.

— Я не поверю, — вкрадчиво протянул Вилаар. — Что свободное существо будет добровольно сидеть в камине, не высовывая оттуда нос. Так вот, Филис, Ретаар собирал редкости со всего мира и что-то откуда-то привёз или собирался привезти. Кто-то об этом узнал и оно ему настолько понадобилось, что он не побрезговал обагрить свои руки кровью. Я не вижу другой причины для убийства столь уважаемого торговца и редкостного охотника за артефактами. Что он приобрёл, Филис?

— Меня в известность не ставили, — буркнула под нос, перемещаясь с ладони огненного мага, в которой очутилась, к нему на плечо, чтобы хоть раз насладиться видом города.

Я бывала в разных домах и в разных их местах, но крайне редко снаружи. Почему бы не воспользоваться случаем и не разглядеть хотя бы что-то?

Узкие улицы, наполненные деловито снующими прохожими, в основном людьми, перетекают друг в друга под разнообразными углами. Странные формы домов словно пытаются выделиться среди других. Все непохожие и необычные, внешне готовые сойти в надвигающейся темноте за что угодно: бочонок, шар, пенёк… И только привычный приветливый свет совершенно обыкновенных окон даёт осознание, что это всё же жильё.

Скарисы редко покидают свои имения и замки. Изучение магии и её совершенствование — любимое занятие у этого народа: как стать сильнее, как обрести больше власти? Эти вопросы донимают каждого из них на протяжении всей жизни. Их редко можно встретить на улицах селений, каждого из них провожают с обязательным поклоном и повышенным вниманием.

Люди живут в подконтрольных скарисам селениях, в сердцах принадлежащих им земель. Свободные принимать решения, но всё равно рабы чужой воли.

— Когда ты вернулась в кабинет, — кивнув своим мыслям, продолжил Вилаар. — Что оттуда исчезло?

— Ты кабинет видел? — я в шоке уставилась на мага, разглядывая профиль с гладкой лоснящейся кожей. — Там из целого только Ретаар остался, да и то только внешне!

Он всерьёз думает, что в кружащей в воздухе трухе я способна была что-то разглядеть? Да там даже от массивного письменного стола одни опилки остались! Уцелели только мой камин и магические клетки.

— Ты — саламандра, — пожал плечами новый хозяин. — Вы чувствуете все изменения магического фона с самого рождения. Что изменилось в кабинете, Филис? Почему больше нигде ничего не тронули? За что убили Ретаара?

— Я не знаю, — отвернулась от мага и принялась разглядывать улицы.

Когда ещё доведется снова поглазеть на эти удивительные одноэтажные домики, украсившие улицу своим многоцветием, будто рождественские пряники?

— Знаешь, — тихий рокот Приказа буквально пригвоздил меня к плечу ищейки, заставляя задыхаться от нехватки кислорода.

— Я… не… знаю… — прохрипела через силу, пытаясь добиться от ошейника права сделать хоть пару вдохов желанного как никогда воздуха.

— Странно, — обронил маг и убрал давящую на меня силу.

Закашлявшись и отдышавшись, взглянула на невозмутимо понукающего коня хозяина. Ненависть, горячая как огонь, наполнила вены и заставила тело дрожать мелкими мурашками отвращения. Что бы ни случилось, я избавлюсь от этого ошейника!

— Саламандры, Филис, не мечтают о свободе, — равнодушным и каким-то усталым голосом пробормотал Вилаар. — Магические существа, исполнители воли вызвавшего её. Саламандра становится глазами и ушами мага, если их магия одного рода. Вы выбираете мага и подчиняетесь ему. Вы не сопротивляетесь и не оспариваете Приказов. Это правила, Филис, это магический закон.

Алый взгляд скариса, поблуждав по округе, остановился на мне, непроизвольно вжавшейся в мягкую ткань туники.

— Ходят легенды, Филис, что можно вызвать саламандру, удержав погибающую душу, — чёрная бровь мага вопросительно взлетела вверх. — Есть артефакты, которые могут создать саламандру с душой. Ту, что сама станет живым артефактом.

Страх когтистой лапкой сжал лёгкие. Когда на тебя так смотрят, сложно сохранить самообладание и эхо Приказа, гулкое и вонзающееся в каждую клеточку тела, ему противиться невозможно.

— Как тебя звали, Филис? — тихо спросил хозяин, но мне показалось, что его голос прогремел на всю округу.

— Я не помню, — слова против воли протолкнулись через горло. — Я помню только огонь и день, когда он меня поглотил.

— Они приходили за тобой, — ошарашил Вилаар, забирая меня с плеча в плен широкой ладони и пуская коня в галоп. — Из-за тебя убили Ретаара.

Оказывается, что есть чувство, придавливающие собой похлеще хозяйского Приказа. И оно мне совсем не нравится.

— И, что ты будешь делать? — остатков самообладания хватило, чтобы задать этот вопрос.

— По закону опасные артефакты уничтожают, — снизошёл до ответа маг. — Но у них нет души.

Молчание длилось долго. Так долго, что округа успела погрузиться во мрак, а на горизонте замаячили огни высокого замка.

— Я не знаю, Филис.

Глава 3

При нашем приближении родовой замок скариса осветился слабым мерцанием — дом признал своего хозяина. Громада из плотно подогнанных каменных монолитов, формирующих крыла и башни замка, сейчас казалась мрачной и неуютной. Думаю, что при солнечном свете картина значительно менялась. Такая уж тут архитектура: то, что ночью кажется непонятным и пугающим, при свете дня приобретает вполне обыкновенные очертания.

Не успел Вилаар спешиться, а мальчишка-конюх уже взял чёрного скакуна под уздцы и смотритель распахнул дверь в душно натопленное по сравнению с первой прохладой осенней ночи помещение. Скарис не мёрз из-за своей магии, а я нагло грелась от тепла его ладоней.

Ретаара боялись, хоть он и заботился о слугах на свой манер, это не отменяло жестокости и неотвратимости наказаний за малейший проступок. Все его приказы исполнялись также моментально, как и слугами Вилаара, но без вот этой прячущейся в уголках рта мальчишки и глазах седого старика улыбки!

— Вы сегодня поздно, мой лан, — смешно тряхнув бородой, расплылся в доброй отеческой улыбке смотритель, окончательно сбив меня с толку. — Ниара уже собиралась оставлять ужин в сохраняющем тепло очаге.

— Ложитесь спать, Тиэр, — ищейка чуть сжал плечо слуги, словно рядом стоял близкий друг и, улыбнувшись ему, зашёл в дом. — А утром попроси Ниару внести в список покупок фосфитные камни, десятка на каждый месяц хватит.

— Это для саламандры? — закрывая дверь, обратил своё внимание на меня смотритель.

— Её зовут Филис, — кивнул лан Вилаар слуге и спустил меня на пол просторного холла с ехидным смешком. — Будет ползать где не следует, можешь наступить на хвост, всё равно новый отрастёт.

Седовласый Тиэр в ответ на слова хозяина спрятал улыбку в густых усах и бороде, чуть склонился, умудрившись не создать на форменной одежде ни малейшей складки и, подмигнув мне, удалился.

Я же осталась ошарашено взирать на хозяина, пытаясь переварить услышанное. Десять камней на месяц? Я не ослышалась? Мне и за год столько не перепадало! Полный магический резерв, конечно, даёт чувство сытости, но не насыщения. А фосфитные камни — это ещё то лакомство для саламандр. Один камушек растворяется в желудке 3–4 дня — это как питаться мясом после вынужденного многомесячного вегетарианства, когда ты хищник! Кажется, у меня даже челюсть отвисла, судя по тому каким недоумённым взглядом окинул меня лан.

— В большом зале справа есть камин, — сухо бросил Вилаар, отворачиваясь к широкой лестнице на второй этаж и ступая на первую ступень. — На нём блокировка от внешнего воздействия, пока можешь устроиться там. Завтра придумаем где тебе жить.

— То есть медальон всё же слишком шикарен для жилья? — не удержалась я от ехидства, хотя червячок сомнения уже вгрызся в моё самообладание.

— Для жилья он не подходит, Филис, — вдруг широко улыбнулся маг, изрядно меня напугав этой вспышкой, лучше бы грубил или огрызался: было бы понятнее его поведение! — Амулет связывания служит для наложения связи и для призыва, но не для жилья магических зверей.

Его объяснение оказалось последней каплей, разжавшей пружину моего внутреннего напряжения.

— Ты меня обманул! — совладав с давшей трещину отстранённостью, я подбежала и, вцепившись в брючину Вилаара, вскарабкалась по ней наверх. — Если бы не ты, я могла быть сейчас на свободе! Вам так нравится иметь рабов, да? Стоит только увидеть кого-то без ошейника, так сразу — получи серебро на шею?

— Филис, ты забываешься, — угрожающе сощурил глаза маг, отрывая меня от туники и сжимая в ладони. — Если бы не я, как знать насколько скоро тебя бы нашли? Хочешь быть уничтоженной на алтаре и открыть портал умертвиям? Не думала об этом? Так иди на свою свободу! Вот только я уничтожу тебя сразу, как только сделаешь шаг за порог этого дома, поняла меня?

— Изверг! — фыркнула я, не оставляя попыток вырваться из его хватки.

— Ящерица! — огрызнулся Вилаар и сам сбросил меня на пол, брезгливо тряхнув рукой, словно держал до этого какую-то мерзость.

А вот и не больно! И не обидно! Со мной и не так поступали!

— Ненавижу тебя! — прошипела магу, отползая в сторону указанного мне направления. — Весь твой народ ненавижу!

У ящериц нет слёзных желез и невыплаканная горечь не жгла глаза. Но душа-то есть, и она рвалась в клочья. Что я такого натворила в своей жизни, что заслужила такую судьбу в этом мире?

Подвёрнутая при падении лапа нещадно болела, но я упрямо поползла к камину, стараясь не подавать виду, как разбилась едва забрезжившая надежда на что-то другое. Улыбки слуг, лакомства — всё это фантом и огненный маг ничем не отличается от других. А лапа заживёт уже через пару часов. Жаль только, что с душой этот трюк не срабатывает.

— Библиотека на втором этаже, последняя дверь по левому коридору — донёсся мне в спину задумчивый голос Вилаара. — Третий стеллаж, чётвёртая полка — там всё об амулетах и их воздействии, если тебе будет интересно.

Скарис не сошёл с места, пока я не устроилась в пылающем огне на одном ещё целом полене из десятка почти прогоревших. Только когда улеглась, уткнувшись носом в обуглившийся сучок, спиной к комнате, на лестнице зазвучали, постепенно удаляясь, медленные и тяжёлые шаги.

Боль в лапе унялась достаточно быстро, всё же иметь возможность исцелять себя — великий дар, особенно когда то и дело перепадают тычки или заклинания. Я не так сильно нуждаюсь во сне, как люди или скарисы, да и сам сон больше похож на транс или медитацию. Не зная чем заняться, решила изучить своё новое место обитания и начать с библиотеки. Если есть амулеты для создания связи, неужели не придумали для её разрушения? Я должна найти способ избавиться от ошейника!

Выбравшись из камина, я направилась к лестнице. Внушительного размера её ступени — не преграда, когда на пальчиках твоих лапок есть что-то вроде присосок, как и у обычных ящерок. Но вот размер этой лестницы и количество ступеней — это более сложный вопрос.

Просторный коридор второго этажа освещался притухшими на ночь световыми шарами. Их сияния вполне хватало, чтобы добраться до нужной двери и не заблудиться, тем более, что парочка из них среагировала на мои передвижения и двинулась следом, подсвечивая дорогу.

Возможно, когда-то в этом замке было гораздо больше народу, чем сейчас. Запертые двери с покрывшимися пылью дверными ручками убеждали в том, что скрывающиеся за ними комнаты были давным-давно позаброшены. Я бы не сказала, что в замке лана Ретаара было не протолкнуться от народу, но немногочисленные кумовья и родственники вполне освоили его прибежище, не давая продыху от своего мельтешения и бесконечных споров о вновь открытых связях магических структур. Здесь же складывалось впечатление, что дом просто вымер.

Дверь в библиотеку оказалась слегка приоткрытой — вполне достаточно, чтобы одна любопытная саламандра могла проскользнуть внутрь. Если бы этой щели не было, путешествие в мир знаний пришлось бы отложить до утра. А так передо мной предстали ровные книжные стеллажи с увесистыми томами на них. От некоторых книг веяло мощью спрятанных в них заклинаний настолько сильно, что даже от двери воздух в помещении казался наэлектризованным. И какой стеллаж здесь третий?

Осмотревшись, я юркнула к ближайшему стеллажу и забралась на полку, световые шарики направились следом. Книги — мечта начинающего алхимика! Сплошные зелья и декокты. В основном, книги оказались сборниками рецептур различных направлений, судя по надписям на корешках, и только две полностью посвящались одной теме: усилению магии. И почему я не удивлена увидеть книгу подобного содержания? Ох уж эти повёрнутые на силе скарисы!

На соседнем стеллаже также ничего интересного не обнаружилось, эти книги были посвящены истории мира и жизни выдающихся магов. С этим уже худо-бедно знакома. Лан Ретаар историей не увлекался, но несколько изданий в своей библиотеке имел.

Мир жил в странном симбиозе со своими жителями: он питался их магией. Чем больше развивался мир, тем больше поглощал источаемую скарисами магию. Каждый магический выплеск тут же впитывался в атмосферу, в почву, в природу.

Поселения людей граничили с родовыми замками скарисов, которые словно пограничные столбы разделяли соседние земли друг от друга. Город, через который мы ехали днём, принадлежал лану Ретаару, владения лана Вилаара начинались позади его замка.

Люди — гораздо более многочисленный народ — были в полном подчинении у магов и служили на благо поработителей. Чем больше работают люди, тем больше у скарисов времени, чтобы копить магию и увеличивать внутренний резерв и тем сильнее развивается мир. А развиваясь, он требует больше магии и скарисам нужно больше времени на свои изыскания. Кто из богов придумал такую шутку и загнал местное сообщество в столь изощрённо замкнутый круг?

В общем, представление о местных порядках я имела, хотя узнать что-то ещё в моём положении уж точно не повредит. Но сначала разберёмся с амулетами. Книги о них обнаружились там, где и сказал Вилаар, вот только третьим оказался стеллаж от окна, рядом с которым расположился широкий стол и два глубоких кресла. Так что к нему я доползла уже запыхавшись от усталости и с полным апатии настроением.

Когда световые шары, наконец, высветили нужные мне корешки, в душе не шевельнулось ни ноты энтузиазма. А после прочтения названий и их зачатки затихли. Амулеты и артефакты, которые можно было создать, поражали своим разнообразием и возможностями, но нужного мне не было.

Устроившись на подоконнике клубком, я уставилась в окно, за которым давно занялся рассвет. По ту сторону стекла уже вовсю кипела жизнь: пастухи гнали тучные стада на один из последних вольных выпасов, кузнецы растапливали печи и над кузницами вились дымки. Город жил так, как привык и, кажется, люди были вполне этим довольны. Почему же я не могу смириться?

Скоро нужно будет возвращаться в камин, силы убывали по капле и требовали подпитки стихии. Шорох открывшейся двери, застал меня в полудрёме. Приподняв голову на звук, я успела увидеть краем глаза мелькнувшую за окном чёрную тень, но развернувшись на движение, уже ничего не увидела.

Лан Вилаар вошёл в библиотеку и извлёк с одной из полок внушительных размеров фолиант, тиснёный чёрным бархатом. Устроившись в кресле, принялся пролистывать страницы, что-то бормоча себе под нос и не обращая на меня ровным счётом никакого внимания. Понаблюдав за сосредоточенно-расслабленным видом хозяина пару минут, я снова повернулась к окну и чуть не заорала. Огромный чёрный ворон уселся по ту сторону окна и не сводил с меня блестящих бусинок глаз. Жадный и злой взгляд недвусмысленно намекал на его желания в отношении меня. Склонив голову на бок, он тронул лапой стекло. Ворон следил за мной и только прозрачная преграда мешала ему напасть.

— Не шевелись, — раздался тихий голос скариса, испугав меня ещё больше, чем взявшийся неизвестно откуда ворон.

Дёрнувшись от неожиданности, я умудрилась скатится с подоконника прямо в подставленную Вилааром ладонь. Раздражённый вскрик птицы заставил нас обоих обратить на неё внимание. От души стукнув клювом по стеклу, ворон взлетел с подоконника и, широко размахивая крыльями, скрылся из виду.

— Филис, у тебя в голове есть хоть зачатки мозгов? — зарычал маг, привлекая к себе внимание. — Из всех тёмных закутков моего дома ты умудрилась выбрать самое открытое место!

— Ты не говорил, что я должна прятаться и сам предложил заглянуть в библиотеку!

— А подумать ты могла?

— Чем? У меня же мозгов нет!

— Филис, — казалось, что Вилаар сейчас пойдёт пятнами, настолько раздражённым он выглядел. — Объясняю понятно: лан Ретаар убит и возможно из-за тебя, а ты разлеглась на всеобщем обозрении, будто и не догадываешься, что одну несдержанную на язык ящерицу будут искать!

— Тебе-то какое дело? — огрызнулась в ответ. — Сам-то себя слышишь? То уничтожу, то не показывайся. Ты уже определись с выбором, а? У меня аллергия на постоянные перепады чужого настроения!

— Ты до сих пор жива, — флегматично откинувшись на спинку кресла и усадив меня на стол, вновь принялся за книгу маг. — Разве мой выбор не ясен?