Помоги проекту - поделись книгой:
— Этим занимается Стив Карелла. Послушайте, мне ваше имя кажется знакомым, откуда бы это?
— Понятия не имею, — сказал Сэведж. — Итак, мне нужно повидаться с этим Кареллой. Он на месте?
— Сейчас узнаю.
— Можете не беспокоиться. Я просто поднимусь наверх, — сказал Сэведж.
— А вот это уж черта с два, мистер Беспощадный. И полегче на поворотах. Это удостоверение не дает вам права распоряжаться здесь. — Мерчисон неторопливо выбрал один из проводов коммутатора и воткнул его штырь в нужное гнездо. Он выждал какую-то секунду и потом сказал в микрофон: — Стив, это Дэйв снизу. Тут у меня какой-то тип по имени Клифф Сэведж, он называет себя репортером, он хочет… Что? Отлично. — И Мерчисон, явно удовлетворенный ответом, вынул штырь из гнезда. — Он говорит, чтобы вы шли к чертовой матери, мистер Сэведж.
— Он так прямо и сказал?
— Я повторил слово в слово.
— Интересное отношение к посетителям. Это у вас со всеми так? — поинтересовался Сэведж.
— Я так полагаю, что к вам у него особое отношение. — Во всяком случае, таково мое мнение, — сказал Мерчисон.
— Не соединитесь ли вы с ним еще раз, чтобы я мог с ним поговорить?
— Стив наверняка не одобрит этого, мистер Сэведж.
— В таком случае соедините меня с лейтенантом Бернсом.
— Лейтенанта не будет сегодня в участке.
— А кто дежурный детектив?
— Стив.
Сэведж нахмурился, а потом взял свое удостоверение и, не сказав ни слова, вышел из приемной. Он спустился по ступенькам крыльца на тротуар, свернул направо, прошел квартала два по залитой апрельским солнцем улице и свернул в кондитерскую на Гровер-авеню. Разменяв деньги в кассе, он вошел в будку телефонного автомата, что помещался на задах магазина. Добыв из кармана маленькую записную книжку в черной обложке, он нашел в ней номер телефона 87-го полицейского участка, затем опустил монетку в автомат и набрал номер.
— Восемьдесят седьмой полицейский участок, сержант Мерчисон слушает, — послышался голос в трубке.
— Вы разослали по газетам фотографию убитого, — сказал Сэведж.
— Да. А в чем дело?
— Я знаю этого человека. Я хотел бы поговорить с детективом, который занимается этим делом.
— Одну минуточку, сэр, — сказал Мерчисон.
Сэведж кивнул, торжествующе улыбнулся и принялся ждать. Через минуту в трубке послышался голос.
— Восемьдесят седьмой участок, детектив Карелла.
— Это вы тот полицейский, который ведет расследование дела о трупе, обнаруженном в парке?
— Совершенно верно, — ответил Карелла. — А кто это говорит?
— Это вы рассылали фотографии в газеты?
— Совершенно верно, сэр, дежурный сержант сообщил мне, что вы…
— А почему вы не послали фотографию в мою газету? Вы слышите, Карелла?
— Ч-что… — потом трубка надолго замолчала. — Это вы, Сэведж?
— Да, это я.
— До вас не дошло, что я сказал?
— Ну, меня не особенно устраивает отправляться сейчас к чертовой матери.
— Послушайте, Сэведж, я не намерен тратить на вас свое время. Из-за вас чуть не убили мою жену, поэтому если вы посмеете еще раз сунуть сюда свою рожу, то я вас, сукина сына, просто вышвырну в окно. Теперь, надеюсь, вам все ясно?
— Я думаю, что комиссару полиции было бы интересно узнать, почему это вдруг все газеты города получают…
— Валите к чертовой матери вместе с комиссаром полиции! — выкрикнул Карелла и повесил трубку.
Сэведж подержал еще какое-то время умолкнувшую трубку, затем бросил ее на рычаг и выбежал из будки.
Молоденькую пуэрториканку звали Маргаритой. В городе она прожила всего шесть месяцев и пока еще с трудом говорила по-английски. Ей нравилось работать у мистера Раскина, потому что он был приятным и веселым человеком, и не слишком кричал. Последнее обстоятельство Маргарита очень ценила в своем хозяине. Рабочий день ее начинался в девять часов утра. Помещение на Калвер-авеню было всего в пяти кварталах от ее дома, и она с удовольствием проделывала каждый день этот путь. Добравшись до места, она сразу же шла в душевую, переодевалась в свой — халатик, в котором она обычно занималась глажкой. Поскольку жила она рядом, то подруги советовали ей ходить на работу прямо в халатике, чтобы не возиться с переодеванием. Но Маргарита не считала рабочий халат достаточным нарядом, чтобы появляться в нем на улице. Поэтому каждое утро она натягивала на себя узкую юбку, свитер, жакет, а придя сюда, переодевалась. Под халатом она никогда ничего не носила. Она гладила одежду целый день, и к концу дня в помещении становилось очень жарко.
В смысле форм природа щедро одарила Маргариту, и когда она энергично водила утюгом, видно было, как перекатываются под халатом ее груди, да и ягодицы тоже не стояли на месте. Была еще одна причина, почему ей так нравился мистер Раскин. Оказавшись у нее за спиною, он никогда не пытался ущипнуть ее ниже пояса. А прежний хозяин, так тот никогда не упускал такой возможности. Мистер Раскин же был очень веселым человеком, но руки всегда держал при себе, а кроме того, он был не против, чтобы девушки отпускали при нем шуточки на испанском языке. Все это, конечно, только в том случае, если работа спорилась.
Помимо Маргариты там трудились еще две девушки, но Маргарита считалась у них за старшую. Каждое утро, когда девушки успевали уже выпить по второй чашке кофе и переодеться в рабочие халаты, Маргарита вкатывала тележки с картонными коробками. В них были платья, которые мистер Раскин покупал на оптовых распродажах. Она распределяла коробки между девушками, и те приступали к работе, придавая слежавшимся изделиям товарный вид. Маргарита работала наравне с другими, и утюг ее так и мелькал, разглаживая юбки и блузки, а груди ее при этом выделывали сложный танец. Мистер Раскин советовался с ней, какие цены назначить приведенным в порядок нарядам, а потом они все вместе пришивали бирки с ценами, и только после этого товар рассылался по магазинам готового платья. Иногда, обсуждая цены на очередную партию товара, мистер Раскин как бы невзначай заглядывал в вырез ее халата. Он, конечно, прекрасно знал, что под халатиком у нее ничего нет, но она не возражала против этих его подглядывании, потому что рук он никогда не распускал. Он был в ее глазах самым настоящим джентльменом. Если говорить честно, то Маргарита считала Дэвида Раскина самым приятным мужчиной на свете.
Именно поэтому она просто не понимала этих странных звонков с угрозами. Зачем это, скажите на милость, кому-то могло понадобиться угрожать мистеру Раскину? Да еще из-за такого грязного и тесного помещения. Нет, Маргарита никак не могла понять этого, и при каждом новом звонке ее охватывал страх за своего хозяина: она даже потихоньку молилась за него по-испански.
Однако появление шофера, доставившего груз в пятницу, десятого апреля, после обеда, ее совсем не напугало.
— Есть тут кто-нибудь? — крикнул он, открыв дверь, расположенную в противоположном конце мастерской.
— Одна минутка, — сказала Маргарита и, поставив на подставку горячий утюг, направилась через мастерскую к входной двери, совершенно позабыв о том, что под халатиком у нее ничего нет. Поэтому ее немного удивил ошарашенный вид посетителя, который просто не мог от нее отвести глаз.
Шофер, который по праву мог называться и экспедитором, вытащил платок из заднего кармана брюк и отер им пот со лба.
— Знаете, что я вам скажу? — прошептал он срывающимся шепотом.
— Что? — спросила, улыбаясь, Маргарита.
— Вам, сестренка, следовало бы выступать в бурлеске. Честное слово. Любое кабаре вас с руками оторвало бы!
— А что это такое — “берлеск”?
— Ну, сестренка, ну дает, — экспедитор восторженно закатил глаза. — Ладно, куда мне поставить в конце концов эти коробки? — спросил он, не в силах оторвать глаз от выреза ее халата. — У меня там внизу четырнадцать коробок с грузом, так вы скажите, куда их поставить, и больше мне ничего не нужно.
— О, я не знаю, — сказала Маргарита. — Мой хозяин, его нет тут теперь.
— Да вы только скажите, куда их сгрузить, сестренка.
— А что это? — спросила Маргарита.
— Да я и сам не знаю, сестренка, я работаю по доставке грузов. Подберите тут подходящее местечко. Сбегайте в тот конец и присмотрите что-нибудь, а потом вернитесь сюда и скажите, ладно? А я тут пока постою.
Маргарита кокетливо засмеялась.
— А зачем мне бежать туда? — спросила она, прекрасно понимая, что тот от нее хочет. — Ставьте, что привезли, прямо тут, возле двери.
— Ну ладно, сестренка. — Диспетчер еще раз игриво подмигнул ей и, изобразив на своем лице крайнее восхищение, вышел на улицу.
Несколько минут спустя он возвратился, притащив вместе с напарником тяжелый картонный ящик. Они принялись устанавливать его у самого входа. Первый глазами указал второму на Маргариту, которая в это время как раз нагнулась, чтобы поднять с пола упавшие плечики. Второй засмотрелся так, что чуть не грохнул ящик на пол. Почти полтора часа ушло у них на разгрузку, и оба успели за это время по достоинству оценить прелести Маргариты, которые она, впрочем, ничуть и не скрывала от них. Они как раз вносили последний, четырнадцатый ящик, когда в мастерской появился Дэйв Раскин.
— Что все это значит? — спросил он.
— А вы кто такой? — в свою очередь спросил экспедитор. — Ваша фамилия случайно не Минский? — И он шутливо подмигнул Раскину.
Однако Раскин не оценил по достоинству его юмора и не подмигнул в ответ. Маргарита вернулась тут же к своему утюгу и энергично принялась за дело. Второй парень облокотился на один из ящиков, явно предпочитая посидеть немножко с пакетом кукурузных хлопьев.
— Какой еще Минский? — сердито проговорил Раскин. — И вообще, откуда вы взялись? И, может быть, вы скажете мне наконец, что это за ящики?
— Вы Дэйвид Раскин?
— Да, это я.
— И ваша фирма называется “Даракс Фрокс. Дамское платье”?
— Да.
— Значит, товар ваш доставлен по нужному адресу, принимайте, сэр.
— Какой еще товар?
— А вот этого я уже никак не могу знать. Мы занимаемся только доставкой. А насчет товара мы ничего не знаем. Да вы посмотрите надписи на ящиках, там должна быть проставлена фирма-отправитель.
Раскин пригляделся к четкой надписи, сделанной крупными буквами на одном из ящиков.
— Здесь сказано “Бумажные изделия Сандхерста, Новый Бедфорд, штат Массачусетс”. — Раскин недоуменно почесал затылок. — Никакой компании Сандхерста я не знаю. Понятия не имею, где этот Нью-Бедфорд. И что здесь может быть?
Экспедиторы не торопились уезжать. Энергично работающая утюгом Маргарита представляла собой весьма привлекательное зрелище.
— А почему бы вам не вскрыть один из ящиков и не посмотреть? — предложил наконец первый экспедитор.
— Да и в самом деле, вскройте один из ящиков, — поддержал его второй.
— А можно? — спросил Раскин.
— Конечно, можно. Товар адресован вам, так почему бы вам его не посмотреть.
— Верно, — поддержал его напарник.
Раскин занялся вскрытием картонной упаковки. Оба экспедитора, присев на краешек его стола, не сводили глаз с энергично работающей Маргариты. Наконец Раскину удалось справиться с одним из тугих шпагатов, стягивающих упаковку, и дело пошло быстрее. Он порвал бумажную ленту, на верхней крышке коробки и внутри обнаружил множество более мелких коробок, похожих на те, в которых продается обувь. Вытащив одну из них, он поставил ее на стол и снял крышку.
Коробка была доверху набита конвертами.
— Конверты? — не поверил своим глазам Раскин.
— Да, конечно же, это конверты, — подтвердил первый экспедитор.
— Вот видите, все в порядке, — сказал второй.
— Конверты? Но кто мог заказать?.. — Раскин внезапно оборвал себя. Вытащив из коробки один из конвертов, он повернул его к себе лицевой стороной и стал разглядывать фирменную надпись. На конверте четким шрифтом было напечатано:
— Вы что, решили открыть магазин на новом месте? — спросил первый экспедитор.
— Убирайте это все отсюда, — сказал Раскин. — Я ничто не заказывал.
— Нет уж, простите, мы не можем позволить себе такое, мистер. Да к тому же вы уже распечатали…
— Уберите это отсюда, — повторил Раскин и, сняв трубку, принялся набирать номер.
— Вы куда звоните? — спросил второй экспедитор. — Фирме-отправителю?
— Нет, — отозвался Раскин. — Я звоню в полицию.
Сегодня вечером Тедди Карелла встретила своего мужа с работы тоже в халате. Он поцеловал ее прямо на пороге их огромного дома и не оценил ее наряда, пока они вместе не вошли на кухню. И только там, удивленный царящей в доме тишиной, непривычной для половины седьмого вечера, и вдобавок смущенный тем, что на Тедди туфли на высоком каблуке и роскошный шелковый халат — его любимый халат, — он, оглядевшись, спросил:
— А где дети?
Руки Тедди пришли в движение, и он получил беззвучный ответ: “Дети спят”.
— А Фанни?
Языком знаков она напомнила ему: “Сегодня четверг”.
— Ах, да, сегодня у нее выходной, — тут только он все понял, однако сделал вид, что еще не разгадал ее намерения. Он даже притворился, что не замечает бутылку вина в холодильнике, которую, надо сказать, сразу же разглядел, едва она открыла дверцу, чтобы достать дыню. Он сделал вид, что не замечает и многого другого: ни той особой женственности, с которой передвигалась сегодня Тедди, ни так любимого им тонкого и всепроникающего аромата духов, которыми она надушилась перед его приходом, ни того, как она подкрасила глаза — эти огромные глаза, такие выразительные и прекрасные, — отметив, правда, про себя, что губы она оставила ненакрашенными и как бы готовыми для поцелуев. Все это он как будто и не заметил.
Он вошел в ванную комнату, чтобы умыться, а потом снял кобуру вместе с револьвером и положил их в верхний ящик туалетного столика в спальне. Затем надел свежую сорочку, не забыв бросить снятую в контейнер для грязного белья, и только после всего этого снова спустился вниз. Тедди накрыла столик на веранде. Свежий ветерок, легко проникая сквозь оплетенную виноградными лозами ограду, игриво приподнял полы халата и обнажил благородный изгиб ее ног. Но она не торопилась оправить подол.
— Угадай, с кем я сегодня столкнулся? — сказал Карелла, но тут же сообразил, что Тедди сидит спиной к нему и не видит движения его губ, а значит, и “не слышит” его. Он легонько похлопал ее по плечу, она обернулась и первым делом посмотрела на его губы. — Угадай, с кем я сегодня столкнулся, — повторил он.
Поделиться книгой: