Помоги проекту - поделись книгой:
— Ладно, давайте сюда эту вашу фигню!
Это было бы смешно, если бы не было так страшно и непонятно, подумалось Карине. Ее душа сжалась в ожидании ужасного объяснения. В том, что объяснение будет ужасным, она не сомневалась. Просто не хотелось верить, хотелось оттянуть момент…
Зеленоглазый обратился к ним на своем языке, и одновременно из таблетки в ухе послышался приятный женский голос:
— Это языковые адаптеры, чтобы мы с вами могли разговаривать. Надеюсь, мы не ошиблись, выбрав тот язык, который называется русским.
Несколько секунд ребята переваривали услышанное. Потом Карасев нервно сказал:
— Нет, нет, вы не ошиблись! Это новое чудо техники? Само переводит с голоса?
— Нет, такие адаптеры используются очень давно, — ответил зеленоглазый. Таблеточка говорила понятно и на удивление комфортно. Появлялось ощущение, что приятный женский голос произносит русские слова прямо у тебя в голове. — Пройдемте в центральное отделение.
— Это какого… мы должны с вами куда-то идти?! — Дух опять кипел. — Вы нас куда-то затащили неведомым образом! Никуда мы не пойдем, пока вы не объясните, что произошло! И что вам от нас надо?!
— Нет никакой разницы, где вы узнаете правду, — печально ответил зеленоглазый. — Просто в рубке можно сесть и выпить воды, там удобнее. Но что ж… Ваша планета погибла. В нее ударил снаряд, начиненный ядовитым паром, который уничтожает все живое.
— Что за снаряд? — обалдело переспросил Ванька. Глаза у него расширились, в волосах, стриженных ежиком, было видно не ясно откуда взявшийся песок. Одной рукой он обнимал Аньку, другой зачем-то придерживал в ухе черную таблетку, хоть она и так прекрасно там держалась.
— Мы называем их «снаряды смерти». В древности враждебная раса живых существ оставила эти снаряды в разных уголках Вселенной. Время от времени они сталкиваются с небесными телами, даже планетами. Сегодня произошла трагедия, такой снаряд попал в вашу планету. Когда это произошло мы отправили восемь спасательных кораблей. Но потребовался целый коралийский час, чтобы преодолеть расстояние… За это время все живое погибло. Повезло только нашему кораблю. Мы обнаружили вас в высокой точке и успели спасти. Мы сожалеем… Будет лучше, если подробнее вы все узнаете прямо от Б'Райтона.
— Что за бред… — уставился на него Дух. — А чем вообще докажете!? Может, это аттракцион такой! Затащить людей каким-нибудь потоком, запарить голову и снимать скрытой камерой! Колитесь, где у вас скрытая камера? — с последней фразой Игорь улыбнулся, внезапно подобрев. Видимо, нашел для себя разумное объяснение.
— А все произошедшее вас не убеждает? — спросил другой инопланетянин, синеглазый в коричневом комбинезоне. — Пройдемте, в рубке будет удобнее. Кроме того, нам нужно срочно доставить вас на Коралию, где вам смогут оказать необходимую помощь.
— Ладно, пошли! — махнул рукой Дух.
Вслед за яркоглазыми пришельцами ребята прошли по короткому коридору с абсолютно белыми стенами и оказались в широком помещении. Дальняя стена в нем была прозрачной… Назвать иллюминатором ее было нельзя, потому что это была именно прозрачная стена. За которой простиралась тьма. Слева ярко горела подозрительно огромная луна, чуть дальше — еще какой-то светящийся шарик… Возле стены протянулась длинная поверхность, усыпанная блестящими экранами и панелями. Пульт управления, отрешенно сообразила Карина. Первый выплеск адреналина пошел на спад, и до нее постепенно начинало доходить, что произошло. И это было насколько ошарашивающим, что разум отказывался оценить и понять.
— А это что, планетарий, что ли? — сказал Дух. — Ну, ребята, у вас и техника! Возьмите меня потом в команду, а? Ну когда все про нас отснимете, и мы помашем в скрытую камеру…
— К сожалению, трагедия произошла по-настоящему. Но, конечно, вам потребуется время, чтобы ее принять, — сказал синеглазый в коричневом. — Присаживайтесь. Нам необходимо как можно быстрее отправиться на Коралию. Потребуется выйти в подпространство, а это небезопасно, если вы останетесь стоять.
Он указал на семь глубоких кресел в центре рубки. Еще три находились возле пульта управления. Ребята переглянулись, и никто не сел. Тогда синеглазый прошел к левой стене и спустя мгновение послал землянам поднос с пятью стаканами, который пролетел по воздуху и остановился возле Духа.
— Выпейте, это просто вода. Никаких медикаментов. В первую очередь мы должны доставить вас на Коралию…
Анька жадно потянулась рукой за стаканом, но Дух в последний момент ударил ее по руке:
— Не пей! Это может быть отрава! Или снотворное!
— Подожди, Дух… — Карина положила руку ему на плечо. — Это все правда. Они нас не разыгрывают.
Она кивком головы показала ему на прозрачную стену. Видимо, корабль, повернулся, потому что теперь прямо в центре висела огромная Земля. Вернее, это был просто большой зеленый шар, но взгляд безошибочно распознавал в нем родную планету. Не было знакомых материков, не было океана, не было облачного покрова над ним. Знакомые очертания тонули в зеленой массе, плотной пеленой окутавшей Землю. Дух обалдело посмотрел туда, одновременно Карина почувствовала, как в ее плечо вцепилась рука Карасева. То ли друг пытался поддержать ее, то ли сам — удержаться… И словно издалека послышались голоса и звуки.
— Космонавты на МКС. Они должны быть живы, — отрывисто сказал Карасев, его рука на Каринином плече разжалась. Краем глаза Карина увидела, что друг обессиленно опустился в кресло.
— На вашей космической станции никого нет, — вежливо ответил загорелый зеленоглазый. — Один из наших кораблей проверил это.
— Как нет? — удивился Андрей.
— Мы не знаем, что произошло. И мы сожалеем… Но больше никого спасти не удалось.
— Нет, ну должно быть какое-то объяснение… — прошептал Дух, глядя на зеленую Землю. Его голос был следующим звуком издалека.
— Это правда, правда, как ты не понимаешь! — сказала Анька. Она громко зарыдала, и в инопланетном корабле, подвешенном в бескрайнем неживом космосе, раздался отчаянный крик земной девушки:
— Не хочу!! Не надо! Верните все обратно!! Я хочу обратно, в поход! Я хочу к маме! У меня мама и институт! Верните все обратно…
А Карина просто смотрела на себя со стороны, видела свою худую фигуру в белой рубашке. То, как стоит и смотрит в прозрачную стену инопланетного корабля. И одновременно, сама из себя, видит родную планету, погруженную в вечный зеленый сон.
Более чем за пятьдесят тысяч лет до этого молодая принцесса уалеолеа пришла к своему отцу.
— Мне было видение, из тех, что приходят непрошеными, — сказала она. — Из тех, что мы не зовем и не ждем.
— Говори, Асториан! — сказал правитель бессмертных.
— Многое ждет наш мир. Будут хорошие времена, будут и тяжелые. Баланс не всегда будет храним. Зло не раз явится в разных обличьях, и в разных обличьях придет добро. Пройдут десятки тысяч лет, и над Вселенной вновь нависнет угроза. И тогда должно исполниться одно условие, чтобы она была спасена.
— Какое условие? — спросил правитель.
Закрыв глаза, Асториан воскресила в памяти открывшееся ей и описала отцу свое видение.
— И еще одно я видела — о себе, — добавила она. — Я уйду слишком рано, чтоб сохранить память об этом на тысячи лет. Но мое предсказание должно остаться. Кто бы ни правил на Коралии, он должен знать мои слова.
— Хорошо, дочь, — ответил верховный уалеолеа. — Мы сохраним твое предсказание, будем передавать от одного другому, увековечим в свитках, и оно не исчезнет в веках. Но жаль мне, что ты недолго пробудешь с нами…
А дальше… Дальше Карина наблюдала все словно со стороны, как будто все происходило отдельно от нее. Аньку усадили в кресло, напоили водой. Истерика быстро перешла в тихую фазу, теперь она сидела, крепко прижавшись боком к Ваньке, и мелко дрожала. Ванька полностью сосредоточился на подруге, обнимал ее, уговаривал выпить еще воды. Карина тоже подсела ближе и тихонечко гладила Аньку по руке. Наверно, забота об Аньке и помогла ей не сойти с ума…
Синеглазый инопланетянин объяснил, что сейчас космический корабль наберет разгон, это займет около четверти часа, затем последует выход в подпространство. Говорил он размеренно, вкрадчиво, голос его успокаивал, протекал за нервную вздернутость паники или мертвую отрешенность. Как будто убеждал, что все хорошо, создавал ощущение безопасности. Этот же синеглазый представил своих коллег. Сам он оказался психологом, зеленоглазый — пилотом корабля и руководителем, а кареглазый — техником. И все — профессиональные космические спасатели. Имена у них были своеобразные, словно разделенные на две части: короткая первая, вслед за ней следовала еле заметная пауза с придыханием, и затем вторая часть, длиннее. Зеленоглазого капитана звали Ко'Арицци. Синеглазого звали Ор'Майо, кареглазого — Ин'Тарс.
Втроем они были стандартной спасательской группой на корабле быстрого реагирования из службы «Голос жизни». Ор'Майо рассказал, что название дано по имени установок, которые курсируют возле населенных планет и отслеживают состояние живой материи на них. Именно с такой установки был получен сигнал, что на Земле начинается катастрофа.
— Наша планета погибла за час? — с тихим ужасом спросил Андрей. Теперь он говорил очень редко, через силу.
— Да, поэтому, к сожалению, мы не смогли оказаться здесь быстрее. Коралия находится в другой галактике, — спокойно ответил Ор'Майо.
Разгон они почти не почувствовали, вероятно, существовали способы уменьшения перегрузок. Ребята отрешенно смотрели в прозрачную переднюю стену, видели, как зеленая Земля исчезла из поля зрения, как слева перестала маячить Луна…
— Но с одним вы просчитались! В космосе должна быть невесомость! — воскликнул Дух. В его голосе звучала победа, но в глазах была мольба, словно он просил подтвердить свое предположение. Он и просил: снять занавес, убрать декорации, унести бутафорию… И поставить все на свои места. Все должно быть на своем месте: Земля под ногами, города, леса, моря, горя и реки на ней, небо над головой. А космос — где-то далеко, в мечтах, недостижимый.
Хватается за последнюю соломинку, подумала Карина. А еще хотел в космос полететь… Бедный Дух, бедные они! Что будет с ними, когда они полностью осознают то, что произошло. Ведь скорее всего у нас такой же шок, как от сильной раны, когда течет кровь, а ты ничего не чувствуешь. Карина переглянулась с Карасевым и грустно кивнула на Духа. Андрей, как и она, умел безошибочно отличать истину от обмана. Случившееся с Землей было правдой. Невероятной, сногсшибательной, фантастической, ужасной правдой.
Ничего и никого не осталось… Мама, папа, дедушка, двоюродный брат, друзья по университету… Миллионы, нет, миллиарды людей, цивилизация, культура… Никого больше нет. Это невозможно осознать, об этом пока нельзя думать. А они, пятеро друзей, подвешены посреди космоса в руках у неизвестных инопланетян. Сквозь отрешенность прорвался резкий животный страх. Карина судорожно сжала ручки кресла. Ей тоже захотелось закричать, как Анька, криком пробить нереальность, невозможность происходящего. Но так было нельзя. Нельзя создавать панику, впадать в истерику. Лучше стиснуть зубы, стерпеть. Если можешь терпеть — терпи, если не можешь — тоже, учили ее с детства.
— Искусственная гравитация, — ответил Духу Ор'Майо.
— Ага, ну это ладно, — как заправский иезуит заметил Дух. — Готов поверить! Но если вы инопланетяне, то почему вы люди? Не слишком ли большое совпадение?
— В Союзе Мирных планет четыре человеческие расы. Жители Коралии — одна из них. Кроме того, у нас много гуманоидов. Так что человекообразная форма жизни достаточно распространена, — объяснил Ор'Майо.
Пока шел разгон, он попросил ребят сообщить свои имена, возраст, род занятий и прочее. Странно, но вымученный рассказ о себе позволил хотя бы немного ощутить реальность происходящего. Затем капитан Ко'Арицци велел максимально расслабиться и приготовиться, потому что сейчас произойдет прыжок через подпространство, а Ор'Майо пояснил, что больше всего это похоже на выключение света перед глазами и бояться нечего.
Свет действительно выключился. Это было похоже на кратковременную потерю сознания, как будто ты заснул и проснулся через секунду. Еще один разгон, во время которого земляне пришибленно молчали. Затем еще одно выключение света. И молчаливое торможение, в течение которого земляне изумленно смотрели на космос, представший во всей красе.
Много звезд, туманность в форме раковины слева и одна большая белая звезда в центре. Вокруг нее несколько планет. Пока они приближались, Карина насчитала десять. Пять больших, одна из них переливалась перламутром, остальные поменьше… Это было необычно, красиво, невероятно… Мозг отрешенно фиксировал красоту, и, словно отдельно от всего остального, в душе текло и переливалось восхищение.
Постепенно они приблизились к планете, окутанной сиреневыми облаками. Множество космических кораблей улетало и возвращалось на нее. Похожие издалека на маленькие игрушки, они летели к планете, тонули в пелене облаков или вылетали из нее, кружили рядом, словно пчелы вокруг улья. Среди них были вытянутые сигарообразные, овальные с тремя парами закрылок, похожие на бабочек, а были и хорошо знакомые по земной уфологии «тарелки». Это была фантастика, ставшая реальностью. Оставалось только удивляться, не верить своим глазам и убеждать себя, что не спишь. Карина ущипнула себя за руку, не помогло. Боль была где-то далеко, космические красоты — тоже как будто в стороне от нее. Но они были реальны.
— Это планета Беншайзе, — пояснил Ор'Майо. — На ней находится Центр Союзного Гостеприимства. А нам на Коралию. Это четвертая планета от звезды.
Вскоре показалась небольшая планета в редких облаках. Синие извилистые линии на ней чередовались с белыми и коричневыми. Казалось, здесь нет деления на воду и сушу, как можно было ожидать от планеты, населенной людьми. Линии переплетались, создавая извитой разноцветный лабиринт, в котором сложно было что-то выделить…
— Коралия. Столица Союза Мирных Планет, — пояснил Ор'Майо. В его голосе открыто звучала гордость.
И начался спуск на планету. Вначале показались нити рек, пятна озер неправильной формы, как кляксы на бумаге. Вода почему-то отсвечивала розовым… Небольшие холмы, квадратики рощиц. И вдруг открылся вид на огромный замок. Белокаменный, увенчанный множеством остроконечных башен. Высокие стены и висячие сады, величественные колоннады и изящные балконы чередовались между собой… Здание можно было назвать эклектичным, но это не нарушало в нем благородства и гармонии. Замок выглядел таким красивым, что захватывало дух, и снова не верилось в реальность происходящего. Чуть дальше величественные постройки замка переходили в семь огромных полусфер, сверкающих ослепительной белизной. А еще, пока они спускались, стало видно, что небо здесь розовое.
— Белый Замок, — сказал Ор'Майо. — Сердце нашей цивилизации. Здесь живет и работает Б'Райтон. Он распорядился сразу доставить вас к нему. Думаю, все объяснения вы получите прямо из первых уст, от Главы Союза.
Корабль приземлился прямо возле Замка, на большой площадке, окруженной высокими деревьями с листвой серебристого оттенка. Пилот и техник попрощались с землянами, еще раз выразили сожаление, пожелали благополучия, а Ор'Майо провел их по дорожке к Замку. И снова стало страшно… Карине подумалось, что они похожи на детей, которых впервые ведут сдавать кровь. Впрочем, чего теперь бояться? Терять-то им нечего. Кроме собственных жизней, разумеется. А собственная жизнь сейчас казалась то чрезвычайно важной, и сердце сжималось от тревоги, повинуясь животному инстинкту самосохранения, то становилась малозначительной песчинкой, в которой больше не было смысла… Поймав растерянный взгляд Карасева, Карина сделала шаг к нему, и он взял ее за руку.
Друзья навсегда запомнили, как впервые шли по Белому Замку. Широкая лестница, уставленная по бокам величественными статуями, привела к огромным дверям, которые распахнулись при их приближении. А потом был путь по белокаменным залам с колоннами. Их потолки и стены украшали барельефы. Фигуры на них словно бы двигались, оставаясь при этом на месте. Все поражало грандиозностью и красотой. Усталый мозг фоном замечал это и отказывался признать, что все происходит на самом деле. Наконец, Ор'Майо остановился у неприметной серой двери.
— Б'Райтон ждет вас, — сказал он.
Земляне стояли, переминаясь, как школьники у кабинета директора.
— Не волнуйтесь, — улыбнулся их проводник. — Глава Союза добрый и демократичный человек.
Дверь отъехала в сторону. Дух глубоко вздохнул и шагнул внутрь. Карина же остановилась на пороге, обернулась к Ор'Майо и сделала то, что надо было сделать давно.
— Спасибо! — сказала она. — Спасибо, что спасли нас!
Карасев и Анька с Ванькой присоединились к благодарности, вымучивая улыбки и кивая…
— Все благодарности Б'Райтону, — ответил Ор'Майо. — Это он отдал приказ спасти кого угодно, даже если на планете останется лишь одно живое существо.
Б'Райтон остановился у двери. Он хорошо знал, зачем отец его вызвал, но ему не хотелось верить, что все произойдет совсем скоро, почти сейчас. Ему было страшно и заранее одиноко.
Б'Райтон любил своего отца, любил добрую улыбчивую мать, любил и старшего брата. Но понимал он из всех троих только мать. Замыслы отца оставались для него недоступными, так же как поступки и мысли брата. Они всегда вели свою игру, действовали из соображений, понятных лишь им самим. А в мире Б'Райтона все было просто. Он хотел быть со своей семьей. И со своим народом. Пусть не он должен был со временем стать Правителем, но младший сын Древнего Рода Эль тоже не был рядовым Древним.
Тридцать лет… Кто он по меркам Древних? Мальчишка, не знающий жизни, почти подросток… В том возрасте, когда хочется понимания и поддержки. И когда особенно сильно ненавидишь себя за эту потребность. А на что обрекает его отец?! Б'Райтону стало до слез жалко себя. Но он постарался успокоиться. Древние не плачут, Древние не жалуются, Древние не сдаются… Что сказал бы Рон'Альд, увидев слезы, набухшие у него в глазах? Рон'Альд, который всегда спокоен, неуязвим, в котором живет древняя загадочная сила. А, может быть, как раз он и понял бы, подумал Б'Райтон, не осудил бы, в отличие от отца…
И Б'Райтон открыл дверь. Правитель в длинном серо-голубом одеянии стоял, облокотившись на стул, и смотрел в приоткрытое окно. За окном звонко пели фонтаны, журчали ручейки. Смеркалось, звезды одна за одной зажигались в высоком небе.
— Приветствую тебя, сын, — сказал Эл'Троун, обернувшись к нему. Б'Райтон подошел, склонил голову в легком поклоне, принятом перед Правителем Древних. Отец же приветственно коснулся его плеча.
— Я ждал тебя, мне многое надо тебе сказать.
— Вы уже уходите, отец? — спросил Б'Райтон. Внутри у него потекли слезы, так грустно ему стало. Неизбежность, проклятая неизбежность…
— Да, Б'Райтон, я должен увести свой народ. А ты должен остаться и позаботиться о Союзе.
— Но почему? Почему я не могу уйти с вами? Я хочу быть с нашим народом! Рон'Альд все равно останется, он сможет сберечь Союз, — подобные слова Б'Райтон говорил уже много раз. И каждый раз они разбивались о ледяное спокойствие и твердую решимость Правителя. Но в этот вечер что-то изменилось. Эл'Троун резко взглянул сыну в лицо, и его фиолетовые глаза потемнели.
— Как ты думаешь, Б'Райтон, я хочу расстаться со своими сыновьями? Со старшим, которого чуть не потерял, который много сотен лет был опорой Древних, и младшим, которого храню, как зеницу ока? — резко спросил он.
— Думаю, что нет, — неуверенно ответил Б'Райтон.
— Но кто-то должен позаботиться о Союзе. Он был создан силами Древних, а значит, мы по-прежнему отвечаем за него, — более мягко сказал Правитель.
— Но Рон'Альд остается, он может… — Б'Райтон снова попробовал пробить эту стену.
— У Рон'Альда свои задачи, — твердо ответил Эл'Троун. — Хранить Союз предназначено тебе.
Б'Райтон натянулся, как струна. Слезы, что текли в его душе, поднялись к горлу, ему захотелось зарыдать, упасть к ногам отца и умолять. Или нет, не так…
— Я не останусь! — резко сказал он, подавляя рыдания. — Я тоже Древний, я могу ходить по мирам. И я сам распоряжаюсь своей судьбой. Я уйду с вами.
Эл'Троун внимательно посмотрел на него.
— Это уже что-то, сын, — сказал он. — Ты становишься взрослым. Я буду рад, если ты научишься сам распоряжаться своей судьбой. И, к тому же, возьмешь на себя ответственность за судьбу Союза. Но ты не сможешь уйти. Если попытаешься, я наложу на тебя Запрет, и ты останешься прикован к этому миру. Волей-неволей, но со временем ты захочешь делать что-то значимое и возьмешь Союз под свое крыло. Ты хочешь так?
— Нет… — прошептал Б'Райтон. — Так я не хочу.
— Тогда прими решение сам.
— Хорошо, — Б'Райтон сдался. Ему захотелось опуститься в кресло и замереть, чтобы обессиленно принять свою участь.
— Хорошо, сын. Я рад, что ты меня понял.
— Но на самом деле я не понимаю! — грустно сказал Б'Райтон. — Зачем вам уходить? Зачем тебе уводить Древних? Неужели вы не можете просто жить на Коралии и ходить по мирам, как сейчас?
— Ходить по мирам, развлекаясь? Нет, Б'Райтон. Я должен дать смысл жизни своему народу, — ответил Эл'Троун. — Миры больше не нуждаются в нас. Проекты измельчали, Древние не знают, ради чего им жить. Нам нечего больше хранить. Такая сила, как мы, без смысла жизни… Помнишь сказки о Древних, что сошли с ума и потерялись в мирах? Нас ждет именно это. Я должен увести Древних и вернуть им смысл жизни прежде, чем они забудут, что значит быть Хранителем.
— Но многие говорят, что Древним не надо хранить… — начал Б'Райтон, но не успел договорить. Отец резко прервал его:
— Вот именно поэтому мы и должны уйти, пока все не начали думать и говорить именно так. Но и тебе, сын, я даю смысл жизни. Когда-нибудь ты будешь благодарен мне. Этот смысл жизни не нуждается в оценке и переосмыслении. Я даю тебе однозначную цель: ты должен хранить Союз. Со временем ты поймешь, что это очень много.
Поделиться книгой: