— Договаривайте. Честный путь?
— Да.
— Не совсем, но близко к этому. Я пересаживаюсь в другой кабинет. Вкладываю капиталы в легальный бизнес, в фирму известного вам Робинсона. Стану его полноправным компаньоном.
— Это не честный путь и не легальный бизнес, а легальный бандитизм, — возразил Грег.
— Пожалуй, так точнее. Тем более моим преемником здесь остается родственник — сын старшего брата, который когда-то вручил вам монету. Мы же одна семья, будет поддерживать со мной связь. Он окажется на переднем плане, а до меня не доберется ни полиция, ни журналисты, ни ваше пресловутое правосудие. Вот так-то. Кроме того, и Робинсон становится не первой фигурой в своем собственном концерне. Я ухитрился заполучить контрольный пакет акций.
— Вы сатана, Майк! — Грег смахнул пот с носа. — Как это удалось?
— У вас когда-то была невеста, очаровательная молодая, — начал неожиданно Майк. — Ваша секретарша Вирджиния О'Нейли? Вам известно, что с ней?
— Она меня бросила после трагедии с приемным отцом, когда я лежал в клинике. Заодно прихватила рукопись моего бывшего шефа Эдуарда Бартлета после его кончины. В ней тот описывал кое-какие делишки промышленников и, кажется, Робинсона.
— Вы ее любили? Впрочем, вопрос дурацкий.
— Очень, — вздохнул Грег, все больше удивляясь, куда клонит гангстер.
— А почему не пытались разыскать?
— Пытался, но она словно испарилась. Скорее всего уехала за границу, — упавшим голосом ответил Грег. — Да и к чему ей калека? — Он повертел крючком, заменяющим кисть.
— Знаете, Грег, не такой уж вы выдающийся детектив, как я думал раньше. А уж психолог — вовсе никудышный. Вот старина Бартлет, ваш шеф — да вознесется его душа в рай, — действительно ас. Уж он-то бы этот клубочек размотал, каналья, по ниточкам. Талантлив был и хитер сверх всякой меры, умница.
— Чего же разматывать, когда и так ясно? Кроме того, я уже не владел частной конторой, мне не подчинялись агенты. Зато стал инвалидом и почти нищим, сидел на иждивении у старика негра.
— Но сейчас-то явились ко мне?
— Ну и что? — спросил с вызовом.
— А почему не попросили тогда денег и помощи в розыске О'Нейли?
— О'Нейли? — оторопел Грег. — И вы бы помогли?
— Тогда да, — гангстер прикрыл глаза. — Теперь нет!
— Что же изменилось, Майк? Ради всего святого расскажите. Я обещаю ничего не предпринимать. Это умрет во мне, но, может быть, хоть слегка облегчит душу. — Он прижал ладонь к груди.
— Скорее всего растравит еще больше, — возразил Майк.
— Не жалейте меня.
— Я вообще никого не жалею. Милосердие мне чуждо. — Взгляд его сделался жестким. — Очевидно, поэтому в отличие от вас, не морщитесь, Грег, я знаю, что говорю. Да-да, именно поэтому и достиг богатства и власти. Но раз хотите — слушайте, вам же хуже. Я упоминал — старина Бартлет был парень-гвоздь: мудр, хитер, умел держать язык за зубами. Никто понятия не имел, что за ценности хранились в его особняке среди аквариумов с рыбками. Одна мисс О'Нейли — тоже далеко не глупышка — об этом догадывалась. Но лишь слегка. Когда же рукопись попала к ней вместе с подлинными документами, на основании коих была написана, она поняла, что держит в своих красивых ручках. Однако не до конца. Если бы не ваше несчастье: безрассудная погоня за каким-то сумасшедшим, отдала бы ее вам — она вас любила, — и вы бы стали богатым человеком. Очень богатым. Хотя, здесь я мерю по себе, кто вас знает, какие бы фантазии полезли в вашу голову. Вы можете выкинуть беспардонный фортель — любую глупость.
— Это почему же?
— Потому что вы ненормальный.
— Вы имеете в виду… — начал Грег.
— Не перебивайте. Она любила вас, но также считала не в себе, правда, лелеяла мечту со временем обломать. О'Нейли сообразила: за документы промышленные магнаты, особенно Дональд Робинсон, выложат без разговоров солидные денежки — не один миллион.
— Миллион? — воскликнул недоверчиво Фрэнк.
— Да. И не один. Публикация их означала неминуемую гибель для Дика, и не для него одного. Старик Бартлет знал, что делал, все преподносилось неопровержимо. Вероятно, он долго и упорно собирал обличающие материалы. Где только их раздобыл, хотелось бы выяснить? — Майк мечтательно закатил глаза и продолжил: — Но ваша хорошенькая авантюристочка переоценила свои способности и недооценила моих. А самоуверенность наказуема.
— Ваших? — привстал Грег. — Ва-аших?
— Разумеется. — Майк удовлетворенно фыркнул. — Ее погубила жадность. Малышка, не соразмерив сил, слишком размахнулась — в этом ее роковая ошибка. Она начала устанавливать связи одновременно с Диком и со мной. Естественно, сразу же запуталась и в моей паутине и в сетях Робинсона. Мне она ни к чему — женщин куда более красивых у нас навалом. А вот он, как павлин, распустил хвост, а заодно и слюни, решил: очарует ее и заполучит рукопись. Как бы не так. Не по зубкам кость. В результате материалы оказались у меня, а ваша невеста — у него.
— Джин сделалась любовницей этого негодяя! — Фрэнк стиснул ручку кресла так, что захрустели суставы.
— Не уверен. Но, чем черт не шутит, когда бог спит, все возможно. Однако, мне кажется, любовью там не пахло. Робинсон, поняв, что остался с носом, взбесился. Избалованный с детства, не знающий ни в чем отказов, он раскапризничался, а тем временем материалы безвозвратно уплыли. Тогда он применил старый испытанный прием — наркотики.
— Джин стала наркоманкой? — ужаснулся Грег.
— Как ни прискорбно, да. Сломив ее волю, Дик избавился от девчонки.
— Ее убили? — прошептал Грег, лицо побледнело.
— Не думаю. Я бы знал. У Робинсона нет «киллеров» — наемных убийц. В таких случаях он обращается в нашу фирму. Скорее всего сплавили куда-нибудь в провинцию, в заграничные филиалы корпорации, у Дика есть связи с Италией, Латинской Америкой, островами южных морей. Он мог передать О'Нейли им для различных нужд. Скажу одно, верьте мне, ее песенка спета. Человек, одурманенный этой дрянью, не человек. Правда, иногда и в таких возникает потребность — ради травки пойдут на все. В этом качестве ее и могли использовать наши иностранные коллеги.
Фрэнк сидел, опустив голову. Губы дрожали.
Несколько минут они молчали. Гангстер в задумчивости барабанил пальцами по столешнице. Грег поднял взгляд на Майка и сказал:
— Хотя вы и считаете меня слабым криминалистом, но дальнейшие ваши действия вычислить труда не представляет.
— А именно? — Гангстер прищурился.
— Предъявили копии рукописи и документов Робинсону. Он понял — вы далеко не взбалмошная девица — провести не удастся. Пакет акций оказался у вас. Так?
— Почти. — Майк усмехнулся. — Вы меня недооцениваете, Грег. Аналогично вашему предположению поступил бы парень вроде вас. Я же довожу дело до логического завершения, выжимаю из жертвы все, что могу, дабы она больше не кочевряжилась без моего согласия.
— Что же вы сделали?
— Разумеется, принял пакет акций. Но, кроме этого, еще должность заместителя председателя административного совета — быть генеральным директором пока нельзя, следует немного освоиться за кулисами. Ну и содрал с Робинсона три миллиона наличными.
— Три миллиона?
— И ни центом меньше. — Лицо его смахивало на смеющийся череп.
— Да, Майк. — Грег покачал головой. — Получив за здорово живешь столь бешеные деньги, вы еще хапаете с меня, инвалида, за несчастные двадцать тысяч десять процентов.
— А как же! — Майк зашелестел смехом.
— Я бы так не поступил. Тем более вы же сами упомянули — я помог вам избавиться от подонка. Дылды. Так снизошли бы.
— Как бы поступили вы на моем месте?
— Во всяком случае, не содрал бы годовых, раз. И поделился бы с мисс О'Нейли — дал бы ей тысяч сто. Без нее вы бы не имели ни материалов, ни денег.
— Да, Грег. Вы поступили бы именно так, — удовлетворенно произнес Майк и наклонился вперед. — Почему? — Он поднял палец. — Да потому, что вы ненормальный. В этом ваше горе и причина бедствий». Кроме того, делать услуги людям такого сорта, как я, опасно. Мы не любим чувствовать себя обязанным кому-либо. Вы исключение, я отношусь к вам с симпатией. Не удивлюсь, если лет эдак через десять-двадцать вы окажетесь в историческом музее, в единственном экземпляре, как ископаемое.
Фрэнк почувствовал — между лопаток побежала тоненькая струйка. Ему стало жутко…
Распрощавшись с Майком и получив чек, он вышел на улицу.
После полумрака и кондиционерной свежести гангстерского убежища глаза слепил солнечный свет. Ноздри зацарапал пыльный и затхлый запах. Припекало. Асфальт накалился, размяк и словно выдыхал нефть.
Боль, возникшая в сердце, при воспоминании о Джин ослабла, но чувство горечи и опустошенности не покидало. Он брел медленно, низко опустив голову. Самые разнообразные мысли, вернее, их обрывки, пестрые и неожиданные, роились в мозгу. Они расползались, обрывались, перескакивали друг через дружку, как в чехарду. Он никак не мог сосредоточиться.
Внезапно перед его взором на тротуаре возникли ноги в больших круглоносых кедах. В тот же миг он ткнулся лбом кому-то в грудь.
Грег вскинул голову и остановился.
— Простите, пожалуйста, — буркнул он.
Перед ним стоял долговязый парень в трикотажной безрукавке с нарисованной оскаленной мордой тигра. Длинные, тонкие и кривоватые ноги обтягивали застиранные техасы с бахромой на швах. В общем приятное лицо портило выражение дерзкой наглости и презрительного пренебрежения. Сальные волосы, по цвету напоминающие паклю, завивались колечками. От взгляда на них появлялось ощущение запаха прогорклого масла. Губастый рот двигался, перемалывая жвачку. На шее на медной цепочке болтался знак зодиака — Овен. «Баран с бараном», — почему-то мелькнуло у Фрэнка.
Поодаль, у подъезда, стояли двое молодых ребят, одетых почти так же, только на рубашках скалили пасти волк и пантера. Между парнями — совсем юная девушка в синих спортивных рейтузах, кроссовках и прозрачной майке с надписью:
— Приблудный? — Парень сплюнул резинку на брюки Грега. — Что вылупился? Откуда?
— То есть как откуда? — оторопел Грег.
— Я тебя, кажется, раньше здесь не встречал. Зачем приковылял, урод? — Парень накалял себя, задирался на драку. — Что это? — Не дожидаясь ответа, протянул руку к пуговице на рубашке Фрэнка.
— Где? — машинально спросил Грег и опусти; взгляд.
Пальцы больно схватили за нос. Парень заржал. Стоящие у подъезда вызывающе поддержали.
Фрэнк отдернул голову. В глазах потемнело, брызнули слезы, задрожали руки. В боковом кармане лежал чек на двадцать тысяч, выписанный Майком на предъявителя. С двумя он бы, пожалуй, справился, но с тремя и девицей… Грег знал, как используют булавку с красным шариком — ею протыкают сонную артерию на шее. Рисковать нельзя. На улице кое-где мелькали прохожие, но он прекрасно понимал: никто не вступится, даже если его будут убивать. Полиция же этот район обходит.
— Я навестил приятеля, живет рядом, — ответил, пересиливая себя, миролюбиво. Но ярость переполняла, лицо побелело, подергивались губы.
— Ишь ты. — То, что происходило с Грегом, парень принял за страх и, усмехнувшись, бросил спутникам: — Слыхали? Гостевал у знакомого. Тот, вероятно, не поскупился на десятку-другую? А? Одолжи. Я не при деньгах, забыл дома кошелек. А в такую жару самый раз промочить горло в баре. Столкуемся? Бог велел делиться. Не то он тебе припомнит скупердяйство на суде. Ты, я вижу, переправляешь себя по частям в крематорий: глаз, руку. Экономишь на похоронах? Смотри, помогу доставить туда враз остальное. Оптом дешевле.
Парни и девица нахально и громко заржали.
— У меня нет денег, — буркнул Грег и попытался обойти незнакомца.
— Как это нет? — Парень шагнул в сторону и загородил дорогу. — А если проверим? — Он сунул руку в карман.
— Да хлобыстни ты ему по роже! — Голос девицы прозвучал неожиданно низко. Она выплюнула сигарету. — Чего рассусоливаешь? Гони-ка монеты, одноглазый, пока вторую фару не вышибли. — Девица нажала клавишу приемника.
Фрэнк взглянул на нее. Девчонка скривила рот и, задергавшись в такт музыки, приплясывая, двинулась к нему. На низком лбу запрыгала челка. Груди затрепетали под майкой. Ее дружки поспешили за ней.
Сзади послышались шаги.
Девица и ее друзья вдруг остановились, затем попятились.
Из-за спины Грега кто-то ударом в челюсть сбил губастого с ног. Грег резко обернулся.
Рядом с безразличным видом — словно ничего не случилось — стояли двое мужчин. Он узнал их — сидели у входа в «логово» на радиаторах.
Парень приподнялся, мыча, закрутил головой. Веером полетели слюни. Стоящий около Грега резко поддел парня подъемом ботинка. Второй двинул лежащего ногой. Губастый завыл. Девица истошно закричала, ее приятели, толкая друг друга, бросились к двери. Транзистор полетел на тротуар и замолк.
— Идите спокойно, мистер. — Тот, что ударил первым, легонько тронул его за рукав. — Не обращайте внимания, тут много разной нечисти. Вас больше никто не побеспокоит. На углу — там кончается наша сфера — возьмите такси. До свидания.
— Спасибо, — поблагодарил Грег. — Всего доброго. — «Ну и Майк, — мелькнуло в голове, — все предусмотрел, поручил проводить, иначе пели бы его денежки, с трупа взятки гладки». Он быстро пошел вперед.
Дойдя до перекрестка, юркнул в будку телефона-автомата и позвонил Эдерсу. Доктор долго не подходил.
В кабину до Фрэнка доносился горьковатый запах дымка. Почти напротив пожилая торговка каштанами размахивала обложкой журнала над тлеющими в жаровне углями.
Рядом худенький мальчуган в белом кительке — с серьезным видом ребенка, помогающего родителям выбиваться из нужды, — брал с лотка булку, ловко делал ножом надрез на ее боку. Вилкой выхватывал из кастрюли с кипятком толстую, распаренную, красную сосиску, опускал в жидкую горчицу и засовывал внутрь хлеба.
Поодаль, облизываясь, сидела маленькая белая собачка с черным «моноклем» на глазу. Навострила ушки, подрагивала от нетерпения, не спуская взгляда с продавца.
Обрезок сосиски шлепнулся на асфальт — собачонка метнулась, подхватила добычу и бросилась наутек.
Наконец Эдерс снял трубку — задержался, принимал душ. Грег попросил, пока он обменяет чек на наличные в банке, быстренько собраться и встретиться через час у бара «Гонолулу». Вряд ли бы мог объяснить, почему выбрал именно это место. Что-то тянуло туда. Тянуло, и все, как-то подсознательно по какому-то неведомому наитию, словно ожидал там кого-то увидеть вновь…
Майк с озабоченным видом не спеша прохаживался по кабинету. Он размышлял: «Интересно, зачем понадобились деньги Грегу? Неспроста. А вдруг ему известно, где О'Нейли? Она, кажется, что-то затевает против Робинсона. Как бы не натворила глупостей. Вводить ее в игру еще рановато».
Голос секретарши из динамика оборвал ход мыслей.
— Вам звонят из полиции. Комиссар Фокс.
Бывший гангстер, а ныне бизнесмен, снял трубку.
— Да. Добрый день. Так… Так… Ясно. Сам и позвонил. Инкогнито? Ах вот как… Ну и свинья. Что ж, ладно. Нет. Задержите за что-нибудь, пусть поскучает до конца операции. В остальном? Делайте как найдете нужным…
5. ДОГОВОР
Когда Грег подходил к «Гонолулу», солнце стояло в зените. В воздухе царил запах нагретого асфальта, жаренных с луком бифштексов, кофе и кока-колы. Кончался обеденный перерыв — служащие разбегались по своим конторам и бюро. Хлопали двери, шуршали подошвы. На этажах вверху загудели кондиционеры, застучали машинки, посыпались трели телефонных звонков.
Грег остановился и посмотрел вдоль улицы. Среди прохожих увидел Эдерса и Уварова. Они шли, о чем-то оживленно переговариваясь. Доктор одет в свой, очевидно, полюбившийся ему белый чесучовый костюм. Уваров в джинсы и куртку, под ней зеленая, хорошо выглаженная рубашка, вместо спортивных туфель — кремового цвета полуботинки. «Пижоны, — подумал беззлобно, — перед отъездом следует и мне приодеться, а не ходить в расхристанном виде». Он медленно двинулся навстречу.
К распахнутым настежь дверям приблизились почти одновременно.
— Добрый день! — Грег пожал им руки. — В основном все в порядке. Посидим полчасика, затем направимся домой и займемся подготовкой к экспедиции. Согласны?
— Согласны, — кивнул Эдерс. — А почему именно тут? Помнится, кто-то божился не посещать эту забегаловку? Могли встретиться, — доктор засмеялся, — например, в читальном зале городской библиотеки или на выставке абстрактной живописи.
— Меня самого мучит этот вопрос. — Грег пожал плечами.
Поделиться книгой: