Помоги проекту - поделись книгой:
Его слова заглушил механический голос из навигатора: «Вы приехали!».
— И правда, приехали, — вздохнул Слава, выбираясь из кара. — Полный пиздец.
Дракон сидел у входа в пещеру, вытянув короткие задние лапы, и осматривал свои прижженные пламенем раны.
— Военно-полевая хирургия, — пояснил он. — Ты как, последний? Что-то я уже со счета сбился.
— Последний, — кивнул Слава.
— Ну ладно, чувак, — вздохнул дракон, потряхивая для завода командирским «Ориентом» на запястье правой передней лапы. — Погнали, что ли? А то уже полночь скоро.
Не прошло и пяти минут, как Слава понял, какую тактику выбрал Базилио. Глухая оборона. Только отражать атаки нападающего, чтобы тот выбился из сил и допустил ошибку. И тогда одним молниеносным ударом…
Ну уж нет, подумал Слава, давай кто кого переупрямит. Он тоже встал в выжидательную стойку, поддразнивая дракона обманными замахами. Базилио усмехнулся и выдохнул струю огня прямо Славе под ноги.
— Ну что, потанцуем? — предложил он, глядя, как противник с руганью подпрыгивает. — Бамбучо камассэро марабу…
В Славе проснулся берсерк, и он, потеряв голову от ярости, бросился на дракона. Недаром среди его предков затерялись викинги… или чухонцы… в общем, неважно. Легким движением меча, даже не задев кожу, Базилио подрубил завязки Славиных портков, и тот остался в одной рубахе, путаясь ногами в сползающих штанинах.
Еще раз посмотрев на «Ориент», дракон прицельной струей пламени сбил дрон с камерой и сказал:
— Стоп! Технический перерыв.
От неожиданности Слава не успел остановить движение, и его меч воткнулся в землю. Следом, по инерции, носом в землю воткнулся и сам Слава. И поэтому пропустил момент, когда жирноватый зеленый дракон с шипастым хвостом и перепончатыми крыльями превратился в совершенно голого юношу лет двадцати.
Юноша был похож на порочного херувима. У него были золотые кудри, огромные голубые глаза с длинными ресницами и румяные щеки. От одного взгляда на его торс и чресла девицы, дамы и старухи должны были падать в обморок, а мужчины- модели, рекламирующие нижнее белье и виагру, — плакать горючими слезами злой зависти. И даже длинные заостренные уши, покрытые нежной светлой шерсткой, его нисколько не портили.
— Ну что, мужик, продолжим? — спросил оборотень, глядя, как обалдевший Слава пытается вытащить меч из земли. — Или, может, ну его на фиг? Пойдем лучше выпьем паучановки?
Плюнув на меч, Слава пошел за Базилио в пещеру.
— Присаживайся, — бывший дракон кивнул на лавку у стола. — Погоди, я хотя бы брэ надену. Чтобы зад не занозить.
Пока Слава кое-как связывал разрезанные завязки своих портков, Базилио натянул кокетливые короткие кальсоны с подвязанными к поясу штанинами и гульфиком, расшитым анютиными глазками. Затем достал из шкапчика большой графин с мутноватым содержимым и две большие стопки.
— Сам гнал, — похвастался он, садясь за стол. — Из самых злобных и кровожадных паучьих лилий. Одна мне чуть палец не откусила, стерва. Тебя зовут-то как? В разнарядке написано «никнейм Рыцарь Печальная Образина».
— Сами они образины, — сплюнул Слава. — Вячеслав я. Можно Слава.
— Ну, давай, Слава, за знакомство, — Базилио разлил паучановку по стопкам и поднял свою.
Слава потянулся чокнуться, но дракон отодвинул стопку:
— Да ты, похоже, иностранец. И имя чудное, и обычаев не знаешь. Смотри, как надо. Сначала верхними краями, потом краями донышек, донышками об стол и выпить.
— Это что, плюс, минус и заземление? — усмехнулся Слава.
— Электрик, мать твою! — фыркнул Базилио. — За всех, кто уже на небе, за всех, кто еще на земле, и за нас с тобой, сидящих за этим столом.
Паучановка оказалась крепкой, как объятье гладиатора. От всех треволнений дня, да еще на голодный желудок Славу повело моментально. После третьей стопки он уже рассказывал Базилио свою историю, а тот алаверды поведал Славе свою.
— Маменька моя, эльфийская принцесса, приехала к предпредыдущему Темнейшеству на инаугурацию. А папашу только привезли на замену убитому дракону. На родине у него осталась семья, и он грустил. По дороге домой маман неправильно настроила навигатор, и тот завел ее прямиком к папаше в пещеру. Ну и… Говорят, родитель мой по части женского пола был большой атеист. Любую мог сагитировать.
— Извини, но как?.. Чисто технически?
— Дети не должны обсуждать интимную жизнь своих родителей, — отрезал Базилио и добавил после паузы: — Не знаю, как. Самому интересно. В общем, через положенное время папаше в пещеру доставили посылку: меня в корзине. В сопроводительном письме маменька писала, что не может держать у себя плод греховной страсти — поданные не поймут. Папаша говорил, что я был прехорошенький дракончик. Но ровно в полночь превратился… нет, не в тыкву, а в эльфийского младенца.
— Вот это был для него сюрприз, — хмыкнул Слава. — И что дальше? Утром ты снова стал драконом?
— Да. Ровно в шесть утра. И так каждые сутки. Только об этом никто не знает. От заката до рассвета, по регламенту, никто не смеет тревожить дракона под страхом немедленного съедения.
— А как же я? Вдруг кому-то расскажу?
Базилио посмотрел на него пристально, и Славе стало страшно.
Похоже, я уже никому никогда ничего не расскажу, подумал он.
— Ты мне сразу понравился, — сказал Базилио, наполнил стопки и обнял Славу за плечи.
Славе стало еще страшнее.
— Слушай, я, вообще-то… эээ… гетеросексуал.
— Фу! — скривился Базилио. — Что у вас за говно у всех в голове? Мне нравятся женщины. Но я придерживаюсь принципов sXe.
— Ха! — с облегчением выдохнул Слава. — Ты отстал от жизни, Вася. Стрейт эйдж уже лет десять как из моды вышел. Да и бухать ты не дурак для стрейтэйджера.
— Да, у нас тут все запаздывает, — поморщился Базилио. — А про бухать — этого не надо. Алкоголь в малых дозах полезен в любых количествах. В общем, я тебе хочу одну вещь предложить. Если ты, конечно, не настаиваешь на том, чтобы продолжить поединок.
— Сдурел?! — возмутился Слава. — Давай, предлагай.
— Когда предыдущий Темнейший ухлопал моего родителя, меня сразу записали в кадровый резерв. Это ж какая экономия государственных средств, когда запасной дракон есть! А поскольку Властелин — профессия, вредная для физического и психического здоровья, меняются они часто. Значит, и мне срок был отмерен недолгий. Последний продержался двенадцать лет. За это время я изучил регламент от и до. Разумеется, только то, что касается моей специальности, целиком его мне никто не дал бы. Так вот, в регламенте написано, что претендент должен победить дракона, но не сказано, что должен его обязательно убить. Ты привязываешь меня на веревку и ведешь во дворец. Мы оба живы, а тебе дополнительные очки — пока еще никому не удавалось захватить дракона в плен.
— Все гениальное просто, — одобрил Слава. — По рукам!
С последним ударом часов, под государственный гимн, Вася принял позу для трансформации. Славе он в это время напоминал огромного зеленого кота, который нализался шерсти и собирается то ли кашлять, то ли блевать. По толстой шкуре пробегали волны, дракон выгибал шею и свирепо бил хвостом по каменному полу пещеры. А потом в одну секунду происходило превращение, почти неуловимое глазом, как движение минутной стрелки. Только что была грузная рептилия с короткими лапами — и вдруг уже прекрасный голый юноша. Зябко передернув плечами, Вася потянулся за штанами и туникой.
— Ну ладно, я поехал, пожалуй, — Слава встал из-за стола и пошел к двери. — Увидимся.
— Едритская сила! — возмутился Вася. — Опять ты сливаешься. Время детское, еще гулять и гулять. Только я в нормальный вид пришел. Как будто тебе на работу завтра. Ты бы хоть мне ее показал, что ли? Или боишься, что отобью?
— Да-да, особенно в твоем драконьем облике, — лениво усмехнулся Слава. — Ладно, устроим на днях пикничок, я уже думал об этом. Как там у тебя с паучановкой?
— Всегда! — отрапортовал Вася. — Замаринуем байбаков и поедем к водяному. Он уже спрашивал, куда ты пропал. В кои-то веки проведу приятно время с красивой девушкой.
— Ато давненько ты время с красивыми девушками не проводил, — поддел Слава. — Целых две недели. Слушай, а зачем ты всех девственниц сразу сжираешь? Растягивал бы на месяц.
— Вот нет в тебе, Слава, ни капли эмпатии, — поморщился дракон. — Как можно быть таким черствым? Ты хочешь, чтобы бедные девушки ждали смерти целый месяц? Я как мизерикорд — кинжал милосердия. Мне привозят девушку вечером, я оставляю ее в пещере, ухожу и возвращаюсь эльфом. Так и так, дракон отлучился по делам, но я скрашу твои последние часы, прекрасная дева… ну, или уже не дева, неважно. А на рассвете я ухожу, пока она еще спит, возвращаюсь драконом, и… Ты не представляешь, как это тяжело для желудка — девять дней подряд съедать по целой упитанной девице, а потом снова садиться на диету.
— Может, тебе большой холодильник прислать?
— Фу! — скривился Вася. — Ты еще предложи из них полуфабрикатов наделать и заморозить.
4. Окопаться и наблюдать
— Достань мне какие-нибудь штаны, — приказала Аня служанке Дане.
Дана вытаращила глаза так, что они едва не выкатились на щеки.
— Госпожа Эмерис, но где же я найду для вас штаны? — заикаясь от ужаса, пробормотала она, присев в низком реверансе. — Вы же знаете, что регламент запрещает женщинам носить брюки.
— Насрать на регламент. Я сказала, достань мне штаны. Мы с Его Темнейшеством собираемся в лес. Ты что, хочешь, чтобы я ходила по лесу в этом?! — она брезгливо оттянула двумя пальцами подол символической одежки из прозрачной ткани, которая едва прикрывала интимную область. — Бегом! И еще нормальную обувь.
Всхлипнув, Дана порскнула из комнаты, как мышь из-под веника. Сказав несколько энергичных слов в качестве пожелания на дорожку, Аня откинулась на подушки дивана и задумалась.
Гарем сдался на милость победительницы без единого выстрела. Аня, которая рассчитывала для тренировки поточить об наложниц зубы, была разочарована. Она была уверена, что в закрытых женских сообществах должен твориться такой кошмар, по сравнению с которым дедовщина в советской армии — ясельная группа детсада. Но гурии Черного Властелина, все до единой, оказались вялыми и трусливыми, больше похожими на куски сырого теста. «Мои мокрицы» — называл их Темнейший, что вызывало ассоциации то ли с хилым ползучим сорняком, то ли с мелкой скользкой живностью, обитающей в сырых уборных. С первой минуты Аня нагнала на них такого ужаса, что, завидев ее, они сбивались в кучу и молча дрожали, как собачонки, нагадившие на ковер.
К ней приставили трех служанок: одна заведовала гардеробом, вторая отвечала за гигиену, а третья — универсальная «подай-принеси». Две первые были непроходимыми дурами, но третья, Дана, несмотря на патологическую робость, оказалась не окончательно безнадежной. Поведав о том, какой непочтительный физиологический акт намеревается произвести по отношению к регламенту, Аня произвела разведку боем: как быстро служанка донесет ответственному чиновнику по делам гарема.
На следующий день после процедуры отбора Аню навестил тот самый чиновник, который лично отловил ее на рыночной площади и привел во дворец.
— Госпожа Эмерис, — церемонно поклонился он, — надеюсь, вы понимаете, что в ваших интересах хранить молчание… сами понимаете о чем?
— Господин чиновник, — надменно приподняла брови Аня, — надеюсь, вы понимаете, что интересы у нас с вами отныне общие?
Чиновник пожевал задумчиво губу и снова поклонился. Затем достал из портфеля портативный сканер и снял у нее отпечатки пальцев. Сделал несколько фотографий, снимок сетчатки глаза и попросил провести ватной палочкой по внутренней стороне щеки для анализа ДНК.
— Всего хорошего, госпожа Эмерис, — с нажимом сказал он, собрав свои трофеи, и Аня поняла, что с настоящей Эмерис Бриссе, обманувшей систему, покончено. Даже если она еще жива, до самой смерти ей придется скрываться или жить по поддельным документам, что рано или поздно заканчивается виселицей.
В глубине души Ане было жаль девушку, которая осмелилась нарушить регламент, являющийся для Темного королевства священной коровой. Это вызывало уважение. Но сделать для нее она ничего не могла, и поэтому не имело смысла забивать себе голову ненужными рефлексиями. Ей и без того было о чем подумать.
Ее учили так: если в чем-то сомневаешься или чего-то не знаешь, никогда не делай выводы, скорее всего, они будут неверными. Кто владеет информацией, тот владеет миром. За первые две недели Аня успела составить об этом тухлом королевстве лишь самое поверхностное впечатление. Три следующих прошли за высокими стенами гарема. На прогулку наложниц выпускали в огороженный и тщательно охраняемый внутренний сад. Разговаривать было не с кем, только со служанками и с Властелином Славой, к которому ее приводили если не каждую ночь, то через одну точно. Но ни с кем из них она толком не разговаривала, хотя и по разным причинам.
В ее комнате была книжная полка, на которой стояло с десяток любовных романов (на обложке непременный властный герой с обнаженным торсом и нежная девственница) и толстенькая книжечка, озаглавленная «Регламент». Сначала Аня обрадовалась, но, полистав, поняла: не то. То есть не совсем то.
Сопоставив все, что успела узнать, Аня поняла следующее. Государственный регламент определял каждый шаг жителей Темного королевства, всех до единого, от Черного Властелина до последнего бродяги. Регламент сопровождал их от первого крика до последнего вздоха. Регламент был главным предметом школьной программы, и каждый обитатель королевства знал его назубок так, что мог оттарабанить даже во сне, не перепутав ни единой буквы. Но… это касалось только общих положений, имевших отношение абсолютно ко всем, и узко специальных, связанных с профессией или иным статусом. Другими словами, мусорщик ничего не знал о регламенте ассенизатора, прислуга о регламенте хозяина, а подросток о регламенте пожилого человека. Интерес к чужому регламенту не только не поощрялся, но и напротив — считался проявлением крайнего неуважения к общественному строю и даже неблагонадежности, а посему строго карался.
При сложившейся системе всестороннее знание регламента было той самой информацией, которая позволяла владеть миром. Если и имелся в королевстве человек, который обладал ею, то это был точно не Его Темнейшество. И тогда вставал закономерный вопрос: а кто же? Выяснить это было той самой целью, которую Аня наметила для себя в числе первоочередных. Потому что без этого все прочие задачи не имели смысла. Однако форсировать события было опасно, поэтому она решила на первых порах затаиться и понаблюдать. Игра стоила свеч.
Впрочем, одна догадка у нее уже была.
Несмотря на самый высокий технический уровень, в королевстве не было компьютеров. То есть один все-таки был — королевский Суперкомпьютер, в котором хранились все базы данных и вообще вся информация, какую только можно вообразить. Аня, по роду занятий разве что не спавшая с компьютером в обнимку, прекрасно понимала: напрямую из ноосферы информация приходит только в некоторые воспаленные головы. Данные в компьютер, не имеющий доступа к сети, вводятся исключительно ручками. И вот если она узнает, кто этот загадочный оператор (или операторы), полдела будет сделано. А если вычислить еще и программистов…
И я их вычислю, подумала Аня. А пока…
С прислугой и другими наложницами ей было просто не о чем разговаривать, но со Славой все обстояло иначе. Скорее, им некогда было разговаривать. Тем не менее, секс с ним по-прежнему был вынужденной необходимостью, средством спасения собственной жизни и достижением неких целей. Дружеским он быть не мог по определению, потому что дружить со Славой Аня не собиралась, и уж тем более не хотела испытывать к нему никаких чувств.
В качестве ремарки в сторону надо сказать, что когда-то на заре юности Аня была девушкой с высокой моралью, воспитанной на лучших образцах классической литературы. Умри, но не давай поцелуя без любви, и все такое. Однако жизнь ее от этого культурного слоя избавила. Особенно когда она узнала, чем частенько приходится заниматься женщинам (особенно красивым женщинам) — сотрудницам спецслужб. И хотя саму Аню до сих пор бог миловал, ей было хорошо известно: в любой момент тебя могут подложить под кого понадобится, а отказ означает погоны на стол со всеми вытекающими.
Это работа, говорила она себе. Такая вот грязная работа. Если не можешь с подобным смириться, отправляйся выращивать фиалки и лилии.
По правде, особого отвращения к Славе Аня не испытывала и, возможно, вполне могла бы рассматривать интим с ним как пресловутый секс для здоровья, если бы не одно обстоятельство. Этот Темнейший придурок придерживался регламента так рьяно, как будто родился в королевском дворце и прожил в нем всю жизнь. Написано «грубо насиловать девственниц и наложниц» — значит, грубо насиловать. Шаг вправо, шаг влево — попытка к бегству, прыжок на месте — провокация. И даже то обстоятельство, что с ней он согласился заменить натуральное изнасилование на ролевую игру, мало что меняло. Было забавно раз, второй, но потом наскучило, словно нудные супружеские обязанности с давно опостылевшим мужем. Не говоря уже о том, что мужчина, насилующий других женщин, пусть даже по профессиональной необходимости, вряд ли мог возбудить в ней какие-либо романтические чувства.
Славины постоянные упоминания регламента раздражали бы, даже не знай Аня ничего о том, кто он такой на самом деле. Но она знала — и поэтому каждый раз ей хотелось визжать и бить его по самым уязвимым местам. Желательно берцами. Но берцы были спрятаны в трех днях пути, да и вообще приходилось сдерживаться.
Тихо открылась дверь, тенью просочилась Дана, пряча под юбкой что-то плотно скомканное.
— Пожалуйста, госпожа Эмерис, — прошептала она, пряча глаза, — не выдавайте меня. Если узнают, что я достала вам штаны…
— Посмотри на меня! — жестко приказала Аня. — Я сказала, смотри на меня! Ну!
Смаргивая слезы, Дана подняла глаза и посмотрела на нее взглядом кота из «Шрека».
— Если ты будешь молчать обо всем, что услышишь от меня или увидишь, так и быть, я тоже никому ничего не скажу. Поняла?
Дана часто-часто закивала.
— Давай сюда. Это что? Ты издеваешься, что ли? — возмутилась Аня, развернув то, что Дана вытащила из-под юбки. — Это что за фигня такая?
Кажется, что-то подобное она видела на иллюстрациях к историческому роману. Или в сериале о средневековье. То ли две узкие штанины, то ли два чулка без ступни со шнуровкой на икрах, сшитые сверху, по линии междупопия. Одна штанина красная, другая желтая, как у клоуна.
— Это шоссы, — робко сказала Дана. — Их носят на брэ, а сверху пристегивают гульфик. Только брэ и гульфик, госпожа, я не смогу достать, вы уж простите. Я и шоссы украла из прачечной. Если бы меня поймали…
Интересно, не Властелиновы ли ты шоссы утащила, с усмешкой подумала Аня. Вот будет цирк, если это его любимые портки, он их хватится, а они на мне. Да и плевать.
Одежда — это была одна из тех абсурдных вещей, принимать которые разум отказывался. Мужчины носили исключительно средневековое европейское платье, причем разных веков и народов. Аня сравнительно неплохо знала историю, но бытовые детали ее никогда особо не интересовали. Тем не менее, даже она понимала, что сочетания получаются довольно странные.
Еще интереснее дело обстояло с женщинами. Те, кому уже исполнилось двадцать пять, неважно, замужние или нет, тоже одевались в средневековую одежду, причем исключительно крестьянскую — независимо от социального статуса. Казалось бы, девушки, вышедшие из призывного возраста, напротив, должны выглядеть ярко, чтобы поскорее выйти замуж, но нет. Все они рядом с расфранченными мужчинами, наряженными во что-то пышное и разноцветное, были похожи на сереньких птичек. Как в природе, где роскошный самец стремится привлечь внимание самки. Вот только в природе самка сама выбирает, с кем спариться, а в Темном королевстве невесты права голоса не имели. За них решали родители или опекуны, назначенные королевским советом.
Девственницам, как и королевским наложницам, согласно регламенту, надлежало выглядеть так, чтобы от единственного взгляда на них мужские гульфики оказывались переполненными до писка. Ане они напоминали придорожных проституток девяностых. Сама она, конечно, такое помнить не могла, но кино запечатлело: размалеванные девицы в коротких обтягивающих платьицах кислотных расцветок, на высоченных каблуках, стоящие у обочины. Впрочем, сейчас она сама выглядела точно так же.
Однако каждый мужчина королевства знал: даже посмотреть нескромно в сторону девственницы — уже преступление. Все они принадлежат Его Темнейшеству. Явно реагировать на вызывающих красоток разрешалось только одной детали организма. Гульфики не зря кроили так, чтобы их объем было вдвое больше содержимого в покое. Насмотревшись на недоступных лебедушек, распаленные мужчины со всех ног бежали домой, где их ждали серые уточки, выбранные методом ненаучного тыка. Справедливости ради, с демографией в королевстве все было в порядке. Детей рождалось много, и никакой особой социальной политики для этого не требовалось.
Вот только почему-то ни у одного Черного Властелина, несмотря на огромный гарем, детей никогда не было. Регламент определял государственный строй как «конституционную монархию на конкурсной основе».
Может, ему в еду что-то подсыпают, чтобы не размножался, подумала Аня. Как бы там ни было, подобный расклад ее вполне устраивал. О контрацепции здесь, похоже, никогда не слышали.
— Дверь закрой на задвижку, — приказала она Дане. — И помоги мне надеть эту дрянь.
— Да, штанишки явно не по размеру, — пробормотала Аня, глядя на себя в зеркало.
Картина была действительно комичная. До модельного роста Аня не дотянула, но честных сто семьдесят три сантиметра в ней было. Хозяин шоссов определенно дышал бы ей в плечо. С первой попытки их удалось натянуть аккурат до того места, где начинаются ноги. Полностью распустив шнуровку на икрах, Аня подтащила штанины выше. Ягодицы худо-бедно оказались прикрытыми, но спереди стринги (других моделей женских трусов в королевстве не существовало) откровенно радовали собою любого пожелавшего взглянуть.
— Тащи ножницы, нитки, иголку и пару пуговиц.
Сделав реверанс, Дана убежала, а Аня хищно огляделась по сторонам. Когда она училась в школе, домоводство уже истребили как опасный труд, но бабушка Матрена Евграфовна считала, что девушка должна уметь шить хотя бы по минимуму — чтобы заштопать дырку или подвернуть подол. Именно минимуму Аня и научилась, но вырезать треугольник и пришить его к штанам — для этого особого искусства не требовалось. Чай, не мужской гульфик смоделировать. Оставалось только найти, из чего.
Из своей одежды — мимо. Гардероб находился в ведении идиотки Сфорты, без ведома которой Аня даже белье поменять не могла. Из простыни? Нет. Из покрывала? Тоже нет — слишком толстое. Ага, вот оно!
Поделиться книгой: