Помоги проекту - поделись книгой:
— Товарищ майор, вы же сами сказали, что эту справку нужно завтра отправить в Краснодар, — Аня изо всех сил старалась, чтобы голос звучал спокойно и даже равнодушно.
— Через десять минут чтобы была в автобусе. В камуфляжике. И с оружием. Все ждут только тебя.
— Твою мать, Сережа, какого хрена? — разъяренной коброй взвилась Аня. — Я эту справку твою долбанную ночью писать буду?
— Анечка, не создавай проблем ни мне, ни себе, — майор Максимов подошел к Ане вплотную и провел рукой по спине, слегка задержавшись на ягодицах. — Если надо — значит, будешь писать ночью. Десять минут. Время пошло.
Когда за майором закрылась дверь, Аня со вкусом выругалась, выключила компьютер и открыла шкаф. Камуфляж, берцы, ненавистная «полицайка». Волосы собрать и заколоть. Бегом в оружейку. Пистолет в кобуру, автомат на плечо. Все. В автобус.
— Вот и наше высочество прынцесса Анна соизволила, — ядовито улыбнулся майор.
— Кучер, можешь трогать.
Спецназовцы заржали. Впрочем, беззлобно. Ну, может, за исключением тех, кто пытался, но обломался. Остальные относились к ней, как к своему парню. Хотя присутствие в суровом мужском братстве красивой девушки добавляло пряную пикантную нотку.
— Забей, — посоветовала зав канцелярией Марина, когда Аня шлепнулась рядом с ней на сиденье. — Сережа получил пиздюлей свыше, вот у него и пригорает.
Марина была второй женщиной в группе. До пенсии ей оставалось два года, и в камуфляже она была похожа на зеленую гусеницу, но Аня знала, что когда-то Марина была бравой девахой, в Чечню ездила со всеми вместе и даже была ранена. С тех пор воды утекло немало, многое изменилось. Во всяком случае, от Ани никаких подвигов, кроме общей подготовки, не требовалось.
Первое время даже разобрать и собрать пистолет для нее было пыткой. Но, как говорится, вскоре кошка втянулась в пылесос. Аня вошла во вкус и стала ездить на все специальные тренировки, если позволяла основная работа. Конечно, тягаться с профи ей было не по зубам, но уже через год она вполне могла свернуть в бараний рог даже очень крепкого и спортивного мужчину. А уж стреляла и вовсе как заправский снайпер. И сейчас на стрельбище поехала бы с большим удовольствием, если бы не срочный отчет, над которым сидела уже не один день.
— Кстати, твою аттестацию опять завернули, — вздохнула Марина.
— Все дерьмо к нашему берегу, — мрачно констатировала Аня.
Если бы пять лет назад Анечке Колывановой, студентке СПбГУ, будущему политтехнологу, сказали, что она уедет из Питера и наденет погоны с двумя маленькими звездочками по оси, она сочла бы это глупой шуткой. И даже в тот день, когда однокурсница Люба Максимова пригласила ее провести месяц летних каникул в своем родном Сочи, никакие дурные предчувствия не шевельнулись.
Она знала, что у Любы есть старший брат, который служит в ФСБ. В отличие от многих сограждан, Аня не испытывала к этой организации ни пиетета, ни отвращения. Возможно, благодаря избранной специальности, она прекрасно понимала, что стабильность невозможна без определенного насилия и что спецслужбы любого государства, одинаковые по своей сути, играют в этом одну из ключевых ролей. Грязная, но необходимая работа, ничего не поделаешь.
Капитан Максимов с первого взгляда ей не приглянулся. Да и со второго, пожалуй, тоже. Нет, он, конечно, был вполне так по-мужски красив, а принадлежность к спецназу придавала ему флер героизма, но… Не такие мужчины нравились Ане. Что там было с третьим взглядом, она не помнила, потому что случился некий провал. Вот они втроем чинно прогуливаются по вечерней набережной — и вдруг они с Сергеем уже вдвоем, под спиной камни пляжа, жесткость которых нисколько не смягчается его рубашкой, где-то рядом шелестят волны, а в глаза светит прожектор проползающего мимо ПСКРа[2].
«Анька, — говорила бабушка Матрена Евграфовна, предпочитавшая самоназываться Матильдой, — когда ты, как я, доживешь до девяноста лет, поймешь, что в мире нет ни одной бесспорной вещи, кроме одной. Ничего нет лучше, чем секс с любимым человеком. Хотя и с не очень любимым — тоже неплохо. Лишь бы в охотку».
Аня сподобилась распрощаться с девственностью в шестнадцать лет, и — в отличие от многих сверстниц, вспоминавших свою дефлорацию с ужасом и отвращением, — сохранила в связи с этим сакральным моментом самые теплые чувства. Все было просто волшебно. И хотя отношения с первым мужчиной, который был старше ее на десять лет, очень скоро закончились, Аня полюбила секс раз и навсегда.
Нет, она не была нимфоманкой, готовой лечь под первого встречного, но никаких комплексов, связанных с этим действом, у нее не было. Зато была четкая классификация интимных контактов. «Секс для здоровья» не предполагал никаких чувств, кроме самого элементарного желания, для него не обязательно было даже знакомиться. «Дружеский секс» — это когда весело и приятно, но не более того. «Эмоциональный секс» — уже серьезнее. И, наконец, высшая лига — «секс по любви», совмещающий в себе черты всех остальных видов.
Первую разновидность она хоть и допускала для себя, но считала слишком уж примитивной. Третьей избегала, видя в ней некую зависимость. Секс по любви до сих пор ей был еще не знаком. И вот она свалилась — как стихийное бедствие. Не имевшая к подобным вещам иммунитета, Аня влюбилась до полной потери чувства реальности.
— Колыванова, — говорила Люба, — ты поосторожней. Воспринимай как курортный роман, не более того. Птичка на рыбку не залезет. Он женат и служит там, где разводы до сих пор не поощряются.
Аня кивала головой и тут же забывала эти предостережения. Жена Сергея уехала к родителям в Москву. «Сочи — город маленький», — говорил Сергей, поэтому по вечерам они выходили на прогулку втроем, вполне прилично. На каждом шагу с ним и с Любой кто-то здоровался, Аню без конца с кем-то знакомили, а потом Люба исчезала, и они оставались вдвоем. В местах, не самых комфортных для интима, но Аня все равно была счастлива.
За пару дней до отъезда они с Сергеем, соблюдая строжайшую конспирацию, отправились с ночевкой в горы. Ехали порознь до конечной остановки автобуса и встретились уже в лесу. Долго-долго шли по лесным тропам, карабкались по склонам гор, переходили вброд Сочинку и дикую Агву и наконец оказались на маленьком речном пляже. За спиной гора, впереди река, за ней — опять гора. Над головой звезды. И никого вокруг.
После бурной страсти в палатке они сидели у самой воды и пили молодое домашнее вино.
— Аня, я хочу тебе кое-что предложить, — сказал Сергей, целуя ее в висок.
Внутри нее все замерло, а потом задрожало в счастливом мятном предчувствии.
— Я запросил в Питере данные на тебя. В управлении и в университете. Ты нам подходишь. Хочешь у нас работать?
— Что? — Аня не поверила своим ушам.
— Что ты так пугаешься, как будто тебя в ЦРУ вербуют? Нам нужен специалист твоего профиля. У тебя ведь есть военная кафедра? Есть. И специальность у тебя на ней «спецпропаганда», так? Так. Если согласишься, тебя вызовут на Литейный, пройдешь спецпроверку, а после диплома приедешь сюда. Получишь квартиру, аттестуешься лейтенантом. Зарплата хорошая, карьерный рост, всякие вкусные ништяки. Один минус — секретка, за границу не сможешь ездить.
— А как мы с тобой? — этот вопрос тогда занимал Аню больше всех карьерных возможностей и прочих вкусных ништяков.
— Анечка, этот вопрос мы решим, — твердо пообещал Сергей, исследуя ее рельефы и лишая последней возможности критически мыслить. — Ты же знаешь, с женой у нас давно ничего. Живем как соседи.
По большому счету, ее в Питере ничего не держало. Отца не было, мать вышла замуж, когда Ане было тринадцать, и уехала во Владивосток. Бабушка Матрена Евграфовна, с которой Аня жила, через несколько лет умерла, оставив внучке комнату в убитой коммуналке на Лиговке, большой сундук с ветхими платьями и выцветшими фотографиями, а также устало-циничный взгляд на жизнь. Близких друзей и подруг у Ани не водилось, потому что мамочка (спасибо, дорогая!) из глупого тщеславия запихнула ее по знакомству в престижную языковую школу. В элитном гадюшнике царили законы джунглей, и кого-то послабее это могло сломать. Но Аню напротив закалило и сделало жесткой. Правило «если хочешь выжить, бей первой — и так, чтобы противник уже не встал» она усвоила на отлично. Как и то, что слишком близко к себе никого подпускать нельзя.
Последний курс пролетел где-то за рамками сознания. Сергей звонил по скайпу каждый день и был обворожителен. Говорил, что считает дни до встречи. Все инстанции ее кандидатуру одобрили. Однокурсники, как-то пронюхавшие о ее перспективах, начали сторониться. Шепотком пролетело за спиной «гебешная сука». Ей было наплевать, наоборот — раззадорило. Люба каменно молчала. Нет, они по-прежнему были пусть и не особо близкими, но подругами. Но все, что касалось брата и Аниной будущей службы, она обходила стороной.
Получив диплом, Аня прилетела в Сочи. Первым щелчком по носу стало то, что Сергей ее не встретил, хотя и обещал. Добравшись на перекладных к Любиным родителям, которые согласились ее приютить, пока не устроится, Аня позвонила ему, но телефон был недоступен. Через какое-то время пришла смска: «Приезжай в управление на Театральную».
Он разговаривал с ней в своем кабинете, сухо и официально, называя Анной Андреевной и обращаясь на вы.
— Сереж, в чем дело? — неприятно удивилась Аня, но Сергей сделал страшные глаза: «Молчи!»
Он еще раз прошелся по всем пунктам контракта, который ей предстояло подписать, «обрадовал», что первое время придется пожить в общежитии, да и аттестация в офицерское звание тоже будет не сразу.
— Есть определенные сложности. Аналитик вашего профиля нужен управлению, но у них нет штатной единицы. Наша группа подчиняется формально Краснодару, а на самом деле — напрямую Москве. Поэтому я выбил ставку для себя. С условием, что вы будете делать определенную работу для всего управления. И что для начала побудете прапорщиком. Хотя должность офицерская, и у вас высшее профильное образование. Но это временно, обещаю.
Не прошло и пары недель, как Аня окончательно поняла, что попала в ад. Месяц отдыха и постоянная жизнь в курортном городе — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Омерзительный сырой климат, духота в любое время года, дьявольские цены — это семечки. Когда Люба говорила, что Сочи — город холуев, живущих по принципу «что из-под тебя можно поиметь», Аня считала ее слова преувеличением. Но теперь убедилась: это правда. Нет, конечно, в любом, даже самом поганом месте, есть определенный процент порядочных людей, но атмосфера курорта, где царят праздность и жажда удовольствий, делала свое дело. Зависть к более успешным, стремление урвать побольше и немедленно — все это висело в воздухе, насыщенном жаждой телесных удовольствий.
Спустя год Аня наконец переехала из темной и сырой комнаты общаги в служебную однокомнатную квартирку на Светлане, которая через десять лет безупречной службы должна была перейти в ее собственность. Капитан Максимов за очередную успешную операцию получил на погоны большую майорскую звезду, а Аня — вместо ожидаемых двух маленьких с просветом — еще одну маленькую по оси, став старшим прапорщиком.
Впрочем, она все бы это вытерпела безропотно, если бы в отношениях с Сергеем наметилась хоть какая-нибудь перспектива. Но все было глухо, как в танке. И хотя на работе он все-таки стал обращаться к ней на ты, все равно держался так, словно они были не более чем командир и подчиненная. За периметром они встречались редко, всегда сумбурно и скомканно. На ее недовольство Сергей хмурил брови и по-прежнему обещал все решить в самом скором времени.
Еще через полгода агония закончилась. Сергей, который утверждал, что с женой они не более чем соседи, сообщил, что они ждут ребенка, и поэтому их с Аней отношения должны прекратиться.
— Я пыталась тебя предупредить, — сказала по телефону Люба, — но ты меня не слушала. Считай, что тебе повезло. У других от несчастной любви остаются дети, неврозы и кредиты.
Первым побуждением Ани, разумеется, было немедленно уволиться. Но оказалось, что контора — как ловушка для элементарных частиц. Попасть туда сложно, а выйти
— практически невозможно. Особенно если у тебя первая форма допуска к гостайне. То есть можно, конечно, но с таким геморроем… К тому же госслужба будет закрыта навсегда, да и не только она. Аня решила затаиться и выждать.
Возможно, со временем все сошло бы на нет, но Сергей повел себя, как самая распоследняя сволочь. Он то игнорировал ее, то орал и выставлял перед всеми тупой идиоткой, то наоборот — смотрел со значением, старался прикоснуться, как будто намекая, что все еще возможно. И если сначала Аня, словно глупая школьница, воображала, что Сергей и сам страдает, то потом поняла: для него это всего лишь игра. Унижая ее, он просто чешет чувство собственного величия.
Сначала Аня переживала. Потом недоумевала. Потом количество скачком перешло в качество: она его возненавидела. Самой чистой, прозрачной и возвышенной ненавистью. Хочешь в войнушку поиграть, мудила? Ну так будет тебе война. Тут уже включился азарт: кто кого.
Увы, эйфория длилась недолго. Воевать с мужчиной крайне сложно, если он а) твой начальник, б) в глубине души ты никак не можешь избавиться от чувств к нему. Уже одно то, что душ в Аниной квартире носил подпольную кличку Сережа, говорило о многом. Она пыталась вышибить клин клином, но секс для здоровья теперь ее совсем не привлекал, для дружеского не было друзей-мужчин, а эмоциональный стал просто пугать. Аня не вылезала из тренажерного зала, не пропускала ни одной общей тренировки, но даже физические нагрузки не спасали от злости, похожей на десять ПМС сразу.
— Колыванова, не спи, зад примерзнет! Приехали!
— Да что ты прикопался-то ко мне сегодня?! — прошипела Аня, готовая вцепиться майору в глотку, но он уже вышел из автобуса.
— Анька, успокойся, а то пристрелишь кого-нибудь сдуру, — дернула ее за рукав Марина.
— И кажется, я даже знаю, кого.
Подышав глубоко, Аня, вроде, успокоилась, но на огневом рубеже, лежа на животе с широко расставленными ногами, вдруг почувствовала увесистый пинок в пятую точку.
— Колыванова, что ты жопу-то отклячила? Ждешь, что кто-то сзади пристроится?
Со всех сторон раздалось радостное ржание. У Ани потемнело в глазах.
«Десять… девять… восемь…» — считала она про себя, сжимая автомат так, что свело пальцы. Когда постепенно отпустило, расстреляла по мишени последние патроны, встала и сунула автомат Сергею в руки.
— Ты куда это? — рявкнул он.
— В туалет. Оправку устав не запрещает. Подержите, пожалуйста, товарищ майор. Вы же не хотите, чтобы я оружие в очке случайно утопила?
На краю стрельбища притулилась синяя будочка, которая, по закону подлости, оказалась занятой. Стоять под дверью, переминаясь с ноги на ногу, Ане показалось унизительным, и она направилась в кусты.
Стрельбище располагалось в котловине бывшего карьера, откосы которого поросли лесом, как настоящие горные склоны. Жидкие кусты по краю поля вряд ли можно было считать укрытием, и Аня начала карабкаться выше, чтобы спрятаться за деревьями. Ноги скользили по густому ковру преющих прошлогодних листьев, но она упорно лезла все дальше и дальше, пока не забралась в заросли рододендрона.
Сделав свои дела, она застегнулась и только тут поняла, какую сделала глупость. Карабкаться по крутому скользкому склону было тяжело. А вот спускаться — еще тяжелее. Аня взяла левее, там, где было меньше листьев, но тут нога попала на «живой» камень и поехала. Чтобы не упасть, Аня попыталась схватиться за дерево, промахнулась и по инерции полетела вбок — в пустоту. Ударившись обо что-то лбом, на мгновение потеряла сознание, а когда очнулась, обнаружила, что висит вниз головой над узкой и глубокой расщелиной, зацепившись штаниной за ветку дерева.
Судя по каменным стенам, расщелина эта была здесь за много лет, а то и веков до того, как карьер начали разрабатывать. Далеко внизу по камням стекала тонкая струйка воды. Метров пятнадцать, не меньше.
На тренировках Ане приходилось прорабатывать подобные ситуации, поэтому паники не было. Осторожно, сантиметр за сантиметром, она подтянула верхнюю часть тела к ногам и уцепилась руками за ту же ветку. Теперь оцепить штанину и так же осторожно перемещаться перехватами по ветке к стволу. И вот, когда она уже была почти у цели — у ствола, который можно обхватить и спуститься по нему вниз, ветка предательски хрустнула…
Аня успела заметить, что падает ногами вниз на поросший мхом белый камень, словно прилепившийся к стене расщелины. Сгруппироваться толком не удалось, удар получился такой силы, что позвоночник, по идее, должен был ссыпаться в трусы мелкими фрагментами. Отдышавшись и убедившись, что ничего, к счастью, не сломала, Аня принялась за оценку ситуации.
Выглядело все довольно скверно. Сорвавшись с ветки, она пролетела метров шесть. Влезть наверх по почти отвесной стене — можно было даже не думать. По дну расщелины, которая, по идее, должна была плавно сойти на нет, наверняка можно было выйти к стрельбищу. Но вот как спуститься на это дно, до которого не меньше четырех стандартных этажей?
Телефон при падении не пострадал, но значка сети не было. Оставалось только сидеть и ждать, когда ее хватятся и пойдут на поиски. Еще можно было орать и звать на помощь, завывая, как пароход в тумане. Рано или поздно услышат и найдут. И тогда позору будет — не оберешься.
На всякий случай Аня наклонилась вниз — посмотреть, нельзя ли хоть как-то спуститься, цепляясь за неровности скалы. Нагнувшись, она обнаружила, что сидит не на камне, как ей казалось, а на сооружении из нескольких плит с идеально круглым отверстием в одной из них. Видимо, когда-то оно стояло на выступе, который осыпался, и теперь конструкция держалась буквально на соплях.
— Зараза, да это же дольмен! — сказала она вслух. — Вот только этого не хватало для полного счастья.
Словно в ответ на ее слова, тонкая верхняя плита, треснувшая при ее падении, разломилась надвое. Одна часть полетела в расщелину, другая провалилась вовнутрь дольмена, и Аня, обдирая ноги, скользнула за ней. Не выдержав ее веса, нижняя плита обвалилась. Все вокруг заволокло белой пеленой.
Туман, подумала Аня, из последних сил цепляясь за выступающую из скалы боковину. Или снег…
Открыв глаза, она увидела, что сидит на траве под деревом, похожим на сосну, но все-таки не под сосной. Упавшая с дерева шишка была раза в два больше обычной и почему-то лилового цвета.
Может быть, я все-таки сорвалась и погибла, подумала Аня. Может, это рай? Или ад? Или еще какой-нибудь тот свет?
За деревьями послышались голоса, и Аня на всякий случай поспешила спрятаться за кусты. На дорожку вышли две женщины средних лет. Одеты они были в платье средневековых крестьянок, причем явно западного разлива. Но говорили по-русски.
— Ну как ваш бизнес? — спросила одна. — Поставлять что-то во дворец наверняка выгодно?
— Да куда там, — махнула рукой другая. — Платят, конечно, неплохо, все-таки ручная работа. Но всего-то девять трупных мешков в месяц. Особо не разбогатеешь.
— Да и что туда складывать, в мешки эти? Одни косточки обглоданные от бедняжек остаются.
— И не говорите!
Переговариваясь о том, о сем, женщины шли по дорожке, а Аня осторожно следовала за ними, прячась за кустами. Вскоре они вышли на опушку, за которой было широкое поле, дальше виднелись деревенские дома.
Вернувшись в лес, Аня нашла ручей, сняла берцы и закатала штанины. Содранные в кровь ноги отчаянно саднило, и это убедило в том, что она пока еще жива. Промыв ссадины и обработав антисептиком из карманной аптечки, Аня залепила самые крупные пластырем, и задумалась.
Раз она не умерла, значит, остается только один вариант.
Это — параллельный мир. А дольмен служит, то есть служил порталом. Но поскольку он развалился, вернуться обратно, похоже, не удастся.
Во всем этом был только один плюс, зато потрясающе жирный.
Максимову, у которого при невыясненных обстоятельствах пропала не просто подчиненная, а подчиненная с первой формой секретки, мало не покажется. А уж когда выяснится, что он постоянно ее третировал…
Аня хищно улыбнулась и подумала, что мироздание за нее отомстило. Но теперь ей предстояло как-то выживать в этом чужом, незнакомом мире. Уж что-то, а приспосабливаться она умела. Спасибо, Сережа. Хоть ты и подлая тварь, но кое- чему своих бойцов все же научил. Но для начала нужно было раздобыть местную одежду. Раздевать прохожих женщин не хотелось, пришлось позаимствовать ночью в деревне — просто снять с веревки постиранную.
Спрятав камуфляж в лесу, Аня отправилась в столицу, ночуя то в одной деревне, то в другой. Выдавала себя за беженку из далекой страны, пострадавшей от вражеских набегов. Ее жалели и кормили.
Понаблюдав за окружающей действительностью, Аня сделала вывод, что мир этот похож на бред графомана, который написал роман об альтернативном мире, смешав в кучу быт средневековой Европы, современные передовые технологии и собственные безумные фантазии. Но многое ей еще не было понятно. Например, что за регламент определял каждый шаг жителей этого захудалого сонного королевства. И что за история с девственницами, которых каждый месяц пожирает дракон.
Местные об этом разговаривать не хотели. Ты чужая, тебе не понять, говорили они, вздыхая и отводя глаза. И кто бы мог подумать, что все обернется именно так…
Едва увидев Черного Властелина, Аня подумала, что его лицо ей знакомо. Нет, она никогда с ним раньше не встречалась, но… он определенно был ей знаком. Не похож на кого-то знакомого, а именно знаком. Память у нее была фотографическая, особенно на лица.
Сначала Аня хотела только одного: чтобы Темнейший взял ее в гарем, избавив от смерти в зубах дракона. Ради этого стоило потерпеть секс с незнакомым и явно не слишком адекватным мужиком, пусть даже и с роскошным экстерьером. А уж дальше можно было действовать по ситуации. Однако дело приняло несколько неожиданный оборот. Когда Властелин назвал свое настоящее имя, Аня сразу вспомнила, откуда его знает.
План родился в одну секунду.
Черный Властелин, говоришь? Нет уж нет, Славик, это мы еще посмотрим, чей козырь старше. Посмотрим, кто тут из нас в итоге окажется Черным Пластилином. Это будет отличный реванш за позорное поражение в войне с майором Максимовым.
И, тем не менее, ее беспокоили две вещи.
Вынужденный секс, который по ее классификации даже в категорию здоровья не подпадал, внезапно закончился ядерным оргазмом. Тем самым, который она обязана была испытать согласно регламенту. И хотя Аня вовсе не считала, что тело ее подвело, скорее, наоборот, это тревожило.
А еще было непонятно, зачем все-таки Слава ей представился. По оплошности — или с каким-то далеко идущим умыслом?
[1] «Альфа» — спецназ ФСБ [2] ПСКР — пограничный сторожевой корабль
3. Как стать Черным Властелином
— Ну, как там твой медовый месяц? — флегматично поинтересовался дракон Вася, прикидывая, куда двинуть ферзя. — Не надоела еще?
— Чума на лыжах, а не девка, — то ли пожаловался, то ли похвастался Черный Властелин Слава.
— Смотри, не перетрудись. Скоро первое число. День отбора.
— Ты что, проголодался? — огрызнулся Слава и скинул с доски драконью пешку.
Поделиться книгой: