Отпусти мои крылья

— Но зачем?

— Да просто так. Ей нравится видеть Принца на побегушках. Крутит она им знатно. По-умному себя вела. Год Артурчику не давала. Этим и зацепила. Заставила ухаживать, цветочки, конфетки. Он отродясь столько не ждал — все само в руки плыло. А у Ведьмы концепция целая была разработана. Уж не знаю, кто помогал, сама она тоже мозгами особо не блещет… Вот и завяз Артур в этих отношениях. Они всего-то два месяца вместе. С лета. Побоялась Ника дольше тянуть.

— Интересно, — задумчиво отвечаю я. — Прямо лав стори.

— Так и есть. Но на любую Ведьму найдется своя Белоснежка.

— Типа я? — улыбаюсь.

— На Белоснежку, если честно, не тянешь. Мелкая, костлявая, курносая. Скорей уж гном.

— Ну спасибо! — фыркаю обиженно.

— Да ты не обижайся, я не со зла. Приодеть, накрасить — принцессой будешь. Но красотой Артура не возьмешь.

— Почему ты вдруг решила, что я «взять» его хочу? И в мыслях такого нет!

— Да я так, к слову брякнула. Конечно, не по зубам он тебе.

— Такой крутой?

— А то! Вся его семья — звезды в нашем городе.

— Актеры, что ли?

— Не, они из другой оперы. Папа — академик. Декан финансового факультета, в лучшем университете нашего города. Мать тоже из преподавателей института. Короче, известная семейка. Папаша вечно в газете мелькает. На мероприятиях разных. Дядька тоже в деканах вроде…

— Поэтому он такой зазнайка?

— Наверное, — пожимает плечами Лиса. — Откуда мне знать.

— Не хочу больше о них. Надоело. Про себя ты так и не рассказала. Что за конфликт с Ведьмой?

— Парень, — хмыкает Лиса.

— Но если она с Артуром, почему ее колышет еще какой-то парень?

— Потому что он — ее старший брат, — вздыхает Лиса.

— Что? Ничего себе! И насколько он старше?

— На четыре года. Матвеем зовут. Классный он. Мы на дискотеке познакомились. Встретились пару раз. У него такой байк клевый! Гоняли по городу. Как друзья… А потом Ведьма узнала…

— И что? Ей какое дело?

— Да ей до всего дело есть. Везде нос свой сунуть готова. И брату одну из подружек своих подогнать пыталась. А он… Ох, ты не представляешь, какой он!

— Познакомишь?

— Эх, я ведь даже не уверена, что снова с ним увижусь! — Выдав эту фразу, полную отчаяния, Лиса встает и начинает убирать со стола, мыть посуду.

— Давай помогу, — предлагаю я.

— Сиди. Ты гость, сама справлюсь. Знаешь, у нас ведь только начиналось все, когда Ведьма влезла. Увидела нас на дискотеке вместе. Мы целовались. Мой первый поцелуй, понимаешь? А она набросилась, в волосы мне вцепилась. Матвей оттащил, конечно… Но момент она испортила. Ненавижу эту сучку! И теперь Матвей не звонит мне… Наверное, решил, что все кончено.

— Но почему ты ей сдачи не дала? Тогда, в спортзале? Ты сильная… крупная. Могла бы уложить эту выдру тощую.

— Ага, и ко мне бы Принц на разборки пришел, — ухмыляется Лиса. — С ними нельзя ничего сделать! Они звезды… чтоб их.

— И что терпеть? Спускать обиды?

— Не знаю… Одноклассники в основном либо обожают Нику, либо боятся до смерти. Артур — король школы, ему вообще никто не указ. Но он, если честно, и не лютует особо. Не обижает никого. Разве что по делу. А уж чтоб к девчонке прицепился — никогда такого не было. Ты — уникум, гномик. — С этими словами Лиса заканчивает мыть посуду, вытирает руки, посылает мне воздушный поцелуй и уходит в комнату.

Сижу и перевариваю обилие информации. Ведьма-Барби, Принц-Король, и я… Гном. Совершенно идиотское сочетание для самой креативной сказки.

— Иди сюда, Гном, нашла тебе рубашку! — кричит из комнаты Ника.

Встаю со стула, размышляя, как убедить Лису забыть об этом прозвище. Уж кем-кем, а гномом я быть уж точно не желала.

Домой я летела на крыльях. Мы с Лисой забыли о неудачном старте знакомства и еле смогли расстаться уже под вечер, когда я забеспокоилась, что автобусы перестанут ходить, и я не доберусь до дома. А еще один приятный сюрприз состоял в том, что Настасья Михайловна, женщина из столовой, оказалась мамой Лисы. Вернувшись домой и застав нас, танцующих под орущий из телека рок, бешено скачущих по креслам и кроватям, эта добрая женщина лишь улыбнулась. Правда, телевизор выключила. Спросила, что мы ели. И потащила с собой на кухню пить чай с тортом. Уютная атмосфера, которую мне не хотелось покидать и уходить в большой, но холодный дом бабушки.

Все равно, настроение было замечательным. Не омрачила его даже лекция от Анны Григорьевны, которая вернулась домой раньше меня. Отец, конечно, рассказал ей о моем звонке. Но, видимо, бабушка посчитала, что строгая отповедь не помешает.

В школу на следующий день я тоже шла воодушевленная, уверенная в своих силах. Теперь у меня есть подруга. Мы не дадим друг дружку в обиду!

Увидев в классе Лису, я на минуту сбилась с шага. Растерялась — садиться к ней за парту или на свое прежнее место? Но Лиса так активно замахала руками при виде меня, что сомнения отпали. Я бросилась к ней. Хотелось прямо задушить в объятиях, но я сдержалась. Несколько раз нам учителя делали замечания на разных уроках — мы не могли наболтаться. В столовую тоже ходили вместе. Тишина. Ни Ведьмы, ни Принца в поле зрения. Вот бы так всегда!

Последним уроком было рисование. Но на большой перемене Лиса получила СМС от Матвея, тот подъехал к школе, чтобы забрать мою подружку покататься. Мы вместе вышли в школьный двор. Матвей и правда оказался красавчиком. Взрослый, высокий, блондин с белокурыми волосами, огромными глазами… Ох, тоже принц. Он был довольно похож с Ведьмой. Но даже это не отталкивало. Моя подруга отхватила себе абсолютно шикарного парня! Правда, она во многом сомневалась, комплексовала, и вообще у них даже поцелуя толком не было, все испортила Ведьма… Но я на все сомнения резонно заявила, что такой красавец даже не подъедет к школе, которую закончил несколько лет назад, без веской причины. Значит, есть большой интерес. Лиза повеселела. Она выглядела сегодня прекрасно, рыжие волосы блестели на солнце, распущенная копна ослепляла. Глаза сияют от счастья, делая симпатичную мордашку Лисы совершенно изумительной. Она легко запрыгнула позади парня на байк и помахала мне рукой.

— До завтра, Василина!

Вообще-то Лиза уговаривала меня тоже сбежать с рисования. На всякий случай. Мы договорились везде держаться вместе, но не отменять же из-за этого свидание?

Но я сказала, что очень люблю рисовать, впрочем, это действительно так. Но осталась я на урок по другой причине. Бояться, бежать, как пугливый заяц, я больше не хотела. Пристанут — дам отпор.

Учительница по рисованию показалась мне странной особой. Копна волос мышиного цвета, очень пышная, создавала впечатление безумного начеса. Круглые очки, длинный сарафан. Задание она пробормотала себе под нос и вышла из кабинета. Совсем как учитель на информатике. Но ничего не происходило, ни Артура, ни свиты. Я выдохнула. Принц еще сильнее упал бы в моих глазах, появись он сейчас снова. Нашел с кем тягаться, здоровый лоб почти два метра ростом. Неужели сам не понимает, что глупо выглядит, нападая на девчонку?

После звонка учительница так и не вернулась. Странные порядки в этой школе.

Я мыла кисти возле раковины, в классе почти никого не осталось, когда почувствовала, что в спину ударилось что-то мокрое. Шлепок. Еще один. Поворачиваюсь — подружки Ведьмы и еще несколько парней из нашего класса, в руках у них обычные воздушные шарики. Только наполнены они не воздухом. А, похоже, краской, разбавленной водой. Снова и снова эти «гранаты» летят в меня, ударяют в плечо, в грудь, а самое унизительное — в голову. Не больно, но ужасно неприятно. Прикрываю себя руками. Я уже мокрая с ног до головы, одежда безнадежно испорчена, и я не представляю, как поеду домой. Позади компании стоит Артур, руки сложены на груди, он молча наблюдает за сценой. Очень внимательно. Отодвигает ребят и выходит на передний план.

— Всем спасибо, — кидает он ребятам, у которых все еще достаточно шариков. — Все свободны.

Мы остаемся наедине. Он подходит ко мне вплотную. Так близко, что чувствую запах его парфюма, удивительно приятный, обволакивающий, тепло, исходящее от его тела. Серебристые глаза Артура беззастенчиво скользят по моему залитому краской лицу, по мокрой испачканной одежде, останавливаясь более внимательно на груди, просвечивающих через мокрую одежду сосках. Я сквозь землю хочу провалиться от этого взгляда. Я продрогла, меня колотит. Не знаю, от чего больше, от холода, или от унижения.

— Ты вчера очень дерзко себя вела. Сегодня, надеюсь, тебе все объяснили более доступно?

Продолжаю стоять молча. Зубы выбивают барабанную дробь. Мне дико хочется показать ему средний палец и послать к черту. Только об этом и могу думать. А еще о том, что никогда больше не вернусь в эту школу. Ни за что! Но я нет сил произнести ни слова, меня словно парализовало. Хочу оттолкнуть его и убежать. Но не могу решиться прикоснуться к нему даже на секунду. На лице Принца написано пренебрежение. Словно ему противна картина, которую он сам же и нарисовал широкими мазками краски, как безумный художник.

Во мне закипает ненависть. Кто он такой, этот красивый мальчик? Почему думает, что может безнаказанно измываться надо мной?

— Теперь ты доволен? — тихо спрашиваю, едва сдерживая клокочущую внутри ярость. — Чувствуешь себя королем?

— Ты сама напросилась. Ника в школу второй день не приходит. А ты была вчера слишком дерзкой. Пришлось наказание придумать.

— Может, вы с Никой отвяжетесь от меня и займетесь друг другом?

— И так занимаемся. Очень много и усердно, уж поверь.

Меня затошнило от его намека.

— Мне плевать, чем вы занимаетесь. От меня отстаньте!

— Да больно нужна ты, малявка. Попросишь завтра прощения у Ники. Подойдешь к ней в столовой, извинишься, перед всеми. И не задирай больше мою девушку. Обходи стороной, не хами, не дерзи. У тебя слишком острый язык, подумай об этом. Могут и подрезать.

— А что будет, если не извинюсь? — Нервно касаюсь золотого кулона на шее. Маленький мотылек в круге из звезд. Папина работа, которую он подарил матери на свадьбу. Единственное, что осталось на память от мамы. Он всегда со мной, защищает меня.

— Продолжаешь дерзить? Лучше подумай, как будешь домой добираться. Нет, из тебя, конечно, отличный вышел клоун. Но смотри не простудись, сегодня пасмурно и прохладно.

— Не беспокойся, хотя ты это вряд ли умеешь!

Артур уже, кажется, готов был уйти, но мой выпад останавливает его. А я прикусываю губу и снова тереблю цепочку. Ну почему я не могу держать язык за зубами? Зачем продолжаю эту бессмысленную стычку, которая принесет мне лишь новые унижения?

Артур снова подходит ко мне вплотную, мои руки все сильнее сжимают кулон.

— Дай посмотреть.

И вот мой талисман каким-то неведомым образом уже в его ладони. То ли цепочка расстегнулась в самый неподходящий момент, то ли Артур такой проворный.

Меня охватывает паника. Только не это, пожалуйста! Мне противно даже от мысли, что эта вещь оказалась в его руках!

— Немедленно отдай!

Из глаз брызнули слезы. Еще одно унижение, плакать на глазах этого урода.

— Это личное. Пожалуйста, хватит. Ты, кажется, уходил. Я извинюсь, ты выиграл.

— Ого, такая ценная вещь? Любимый подарил?

— Ага, самый дорогой сердцу человек. И то, что ты держишь эту вещь в своих руках — уже кощунство.

— Ой, ты меня пристыдила, — смеется Артур. Облокачивается на переднюю парту. В его глазах блеск — задумал что-то.

— Раз эта вещь так важна, я понял, что угодно сделаешь.

— Она очень важна для меня.

— Тогда подойди сюда ко мне.

Подхожу и встаю напротив Артура.

— Вот так, молодец. Вставай сюда. Разденься.

Я уже вся заледенела к этому моменту, но от этих слов меня бросает в жар. Щеки начинают гореть. Он вообще в своем уме? Как смеет говорить такое! Этот парень абсолютно ненормальный!

— Ты больной.

Губы Артура изгибаются в усмешке.

— Возможно. Сними блузку. Она все равно мокрая. Хочу посмотреть, насколько тебе дорог кулон.

— Пошел к черту!

Выбегаю из класса в слезах, они текут нескончаемым потоком. Чувствую соленый вкус во рту — похоже, я до крови прикусила губу. Встреченные ребята пялятся на меня, мокрую, в мазках краски, зареванную. Но сейчас мне уже плевать. Отчаяние душит, растет в груди огромным комом. Я все потеряла. Гордость, самоуважение, но более всего мне жаль мамин кулон. Как я теперь заберу его у Артура?

Глава 5

Бегу в единственное место, где могу получить помощь — в столовую. Настасья Михайловна в ужасе смотрит на меня.

— Это что же, деточка? Кто сотворил такое с тобой? Вот ведь паразиты безмозглые!

От ее участия плачу навзрыд, у меня начинается истерика. Настасья Михайловна увлекает меня в подсобное помещение, усаживает на стул и начинает вытирать полотенцем.

— Бедная деточка! Ты насквозь мокрая. Ничего, сейчас к нам пойдем. Вымоешься, найдем, во что переодеться. А Лизка где? Она с тобой была?

Я не могу подставить Лису, рассказав ее матери, что та сбежала с рисования.

— Нет, она на дополнительных занятиях, — с ходу придумываю я.

— Так кто это сделал? Лично уши откручу!

— Нет, не надо! Это случайно вышло.

Слова так и рвутся с языка, выплеснуть накопившуюся обиду, рассказать все как есть, но я почти уверена, что это лишь принесет новые проблемы. И мне, и Лизиной маме. А я меньше всего этого хочу.

— Ладно, не плачь, милая. Вот, держи полотенце.

— Я испорчу его краской.

— Плевать. Высушись, я тебе сейчас халат белый дам. Дойдем до нас, а там переоденешься. Нельзя через весь город в таком виде. Ох и паразиты, ну только бы добраться до них!

Настасья Михайловна причитала всю дорогу до дома, а я переживала, как бы она не спросила снова про дочь. Но, кажется, мое объяснение про дополнительный удовлетворило женщину. Правда, когда мы пришли в квартиру, она набрала Лизу. Та, видимо, хорошо продумала свои объяснения, трубку Настасья Михайловна повесила весьма довольная.

— Ладно. Лизки еще пару часов не будет, а я сейчас переоденусь, и такси возьмем. Провожу до дому тебя. Но сначала в ванную дуй.