Однажды ты не ответишь

— Признаться, на моей памяти это первый случай, когда изначальный договор подписывается без изменений. Конечно, я рад, что переговоры завершились так быстро, но мне еще нужно закончить кое-какие дела в офисе. Буду благодарен, если вы подождете меня в приемной…

Он хотел сказать что-то еще, но из секретарской послышались голоса, будто разговаривали на повышенных тонах. Начальник нахмурился и прошел мимо меня, направляясь к двери. Едва створка приоткрылась, я смогла разобрать слова:

— Это ни в какие рамки! Я летела сюда прямиком из России! Я отказалась от выгодного контракта!

Начальник обернулся, снова смерил меня внимательным взглядом, после чего вышел в приемную. Ну а я что? Любопытство не порок, а потому я выглянула вслед за ним.

— Прошу прощения, но кто вы и кто дал вам право повышать голос на моего секретаря?

От этого жесткого, холодного голоса по моему телу пробежались мурашки. Захотелось втянуть голову в плечи и вообще забаррикадироваться за дверью. Это точно тот же человек, с которым я подписывала договор?

— Я приехала на встречу, а мне говорят, что мне нужно ждать! Мне. Нужно. Ждать. А ведь это именно вы назначили это время! — возмущалась дамочка, некрасиво размахивая руками.

Выглядела она по сравнению со мной куда презентабельнее. Бежевая юбка-карандаш обтягивала красивые ноги. Белый пиджак необычного кроя поддерживался поясом и был единственным предметом одежды поверх ее плеч. Там даже лифа не было — обнаженная полоска кожи с двумя половинками грудей. Черт, как так можно ходить?

Высокий каблук, дорогая сумка, наручные часы, от которых подделкой даже не пахло. Около двадцати пяти лет навскидку, но может быть и меньше. И вот все бы хорошо, если бы не визгливый голос:

— Я Юлиана из агентства! — вспылила девушка, делая шаг к мужчине.

— Юлиана? — переспросил он и обернулся ко мне. — А это тогда кто?

* * *

Сижу. Сижу в центре просторного кабинета, а на плечи давят не только стены, но и тяжелый взгляд. Кажется, что еще немного, и я провалюсь сквозь пол на этаж ниже. Туда, где, собственно, сейчас и должна находиться на собеседовании среди двух десятков других соискательниц на место секретаря в крутую компанию.

— Я только одного понять не могу: как можно было перепутать этаж? На кнопках лифта ведь написаны цифры. Аааа… Вы не умеете читать, я прав? Поэтому вы и договор не прочли? — он натурально издевался.

Зло, хлестко бил каждым словом, выплескивая на меня весь свой гнев. Ни капли веселья в голосе, а ведь это просто стечение обстоятельств. Я-то ведь не виновата.

Юлиану, которую мужчина ждал вместо меня, угомонили еще нескоро. Понадобилось целых полчаса, чтобы дама наконец вышла из кабинета спокойная и довольная. Видела, как она прячет в сумочку пачку хрустящих банкнот. Откупились от ее претензий знатно, но вопрос по моей персоне так и остался на повестке дня. Его-то мы сейчас и решали.

— Зачем вы меня обижаете? Я ведь вам ничего плохого не сделала. И я умею читать, просто боялась, что вы можете передумать… — проговорила я тихо, стараясь не смотреть на разъяренного собеседника.

— Передумать? — вспылил мужчина, резко освобождая кресло. Сердце мое забилось где-то в горле, но неожиданно решило сменить дислокацию и упало в пятки. — Да вы хоть понимаете, что натворили?

Так и хотелось спросить: «Малыш, но я же лучше собаки?» Но язык прилип к небу и отлипать не хотел. Дрожала всем телом. Да что там?! Каждой клеточкой, каждой волосинкой, но отступать была не намерена. Мосты уже сожжены, а значит, наш путь — только вперед.

— Так, ладно. Мне некогда с вами возиться. Вы можете быть свободны, — коротко кивнул Антуан, возвращаясь в кресло.

Его имя я подглядела в своем экземпляре договора, пока ждала, чем закончится история с Юлианой. Да только кроме имени моего нового работодателя в договоре было и еще кое-что, что привлекло мое внимание. Будете смеяться, но взгляд мой зацепился именно за цифры, а точнее, за целый ряд цифр.

Я перечитывала найденный абзац все то время, пока просидела в приемной, и никак не могла поверить глазам. Собиралась прочесть весь договор целиком, но не успела, а теперь очень об этом жалела.

— Вы свободны, — с нажимом повторил мужчина, а я даже и не подумала вставать.

— Правильно ли я понимаю, что вы разрываете наш договор? — начала я с премилой улыбочкой, а внутри вся сжималась от страха.

— Я ничего не разрываю, потому что ничего не было. Вы притворились другим человеком! — злился Антуан.

— Как это другим? В договоре стоят наши с вами имена и наши подписи. Более того, он заверен юридически. И если вы… — мужчина встал, и мне тоже пришлось подняться, чтобы иметь возможность сбежать в случае чего. — И если вы разрываете договор… — голос мой был уже не таким уверенным. Антуан, словно хищник, медленно двигался в мою сторону, а я отходила к дверям, понимая, что отступать вскоре будет некуда. — Вам придется выплатить мне неустойку.

Последняя фраза прозвучала так тихо, что мужчина навряд ли ее услышал. Врезавшись спиной в дверь, я ойкнула от неожиданности, а матерый хищник в секунду сократил между нами расстояние, нависая надо мной подобно устрашающей скале.

— Я даю тебе последний шанс на то, чтобы скрыться с глаз моих, — прошипел он мне прямо в губы, а его руки врезались в дверное полотно с обеих сторон от моей головы.

— Только если вы заплатите неустойку, — рвано выдохнула я, пытаясь не зажмуриться.

Улька, тебе уже некуда отступать! Ночевать-то нам сегодня негде!

— Не хочешь по-хорошему, да? — голос стал вкрадчивым, нежным, обволакивающим.

Его губы касались моего уха, а иголочки щетины царапали щеку. Одна его рука скользнула по гладкому полотну двери вниз и очутилась на моем бедре. С силой сжимал, поглаживал кожу через плотную ткань юбки.

Я просто оторопела.

Шокированно застыла без возможности пошевелиться, а вторая рука уже легла на мою талию и томительно медленно прочерчивала путь наверх, чтобы коснуться края лифа под блузкой. Чужие губы обожгли шею, а шепот стал невыносимым:

— Ты ведь успела прочесть весь договор?

— Нет, — задыхаясь, ответила я. Еще немного, и я сдамся без боя. Черт, нельзя же быть таким соблазнительным! Это же издевательство над моей детской психикой!

Его пальцы скользили вниз по моим ногам, а нащупав край юбки, неторопливо сдвигали ее вверх, обнажая ноги, закованные в чулки. Когда ладони коснулись кожи у края резинки чулок, из меня вырвался неконтролируемый стон. Жопонька уже ощущала приближение приключений, а инстинкт самосохранения орал благим матом о том, что нам пора подальше уносить свои нижние девяносто. Но разум их не слушал, а забился в уголочек и мурчал от удовольствия в обнимку со здравым смыслом.

— А что же ты успела прочитать? — губы коснулись скулы, подбородка, словно мягко покусывали.

Это не было похоже на привычный поцелуй, но будоражило до подгибающихся коленок.

— Только о неустойке… — честно призналась я, готовая сдать ему все явки и пароли, лишь бы он и дальше так крепко сжимал меня в своих объятиях.

— Тогда ты сама напросилась.

* * *

Я перечитывала договор уже по второму кругу, но никак не могла поверить, что все это не шутка. Как он сказал? Стандартный договор? Да я ни разу в жизни о таких договорах не слышала! Очень сильно сомневалась в том, что все это законно, но раз нотариус заверил документы, значит, подкопаться не к чему. Правда, мне от этого легче не становилось.

А все начиналось так красиво и легко. В графе должность стояло безобидное название — личный помощник. Указывалась великолепная зарплата — 150 евро в сутки. В сутки, Карл! Срок действия договора ограничивался годом, но, как только я дошла до перечня своих обязанностей, мне резко поплохело.

Поддерживать порядок в доме значилось первым номером. У этой загадочной строчки было короткое пояснение: вся прислуга частично переходила под мое управление, но последнее слово оставалось за Антуаном. Тогда я еще подумала, что недалеко ушла и, оказывается, получила работу экономки, а не секретаря, но жестоко ошибалась.

Вторым номером шло сопровождение Антуана куда бы то ни было. Место и время указывал сам Антуан, и отказаться по договору я не имела права даже в том случае, если буду при смерти. Тогда я подумала, что за 150 евро в сутки я вполне могу служить как экономкой, так и эскортом, если так будет угодно моему новому хозяину, но ошиблась еще раз.

Третья строчка — ничего криминального. Вести его ежедневник и напоминать ему обо всех важных событиях вне работы. Наверное, это уже больше похоже на обязанности секретаря, но почему-то ощущала я себя как пакетик растворимого кофе — три в одном.

Четвертая строчка повергла меня в шок, потому что в круг моих обязанностей входил еще и секс, а также все его разновидности, которые для меня любезно расписали. Да я половины слов не знала из этого списка. Была настолько шокирована, что собиралась бухнуться в обморок или слечь с сердечным приступом, но ни то, ни другое приходить ко мне не спешило. Хотела было уже подняться и разъяренной фурией влететь в кабинет к этому рабовладельцу, но взгляд уже зацепился за следующую строчку.

Я должна была проводить три часа в сутки с восьмилетней девочкой по имени Адель, позволяя ей называть себя мамой. Мамой за 150 евро в сутки.

Дальше было подробное расписание на неделю, в котором звездочкой стояла пометка о том, что пункты могут изменяться, но я его не видела. Я вообще ничего не видела за пеленой слез. Смяв договор, я небрежно запихнула его в сумку, поднялась под недоумевающим взглядом секретаря и направилась прямиком в кабинет к человеку, по которому чесались мои кулаки. Весь его лоск, внешность, сексуальность больше не значили для меня ровным счетом ничего. Да как так можно вообще?

— Я уже закончил. Сейчас поедем, — на секунду оторвавшись от бумаг, безэмоциально проговорил Антуан, еще раз окинув меня взглядом с ног до головы. Ему явно во мне что-то не нравилось, но именно сейчас мне на это было наплевать.

— Я не буду на вас работать! — ответила твердо.

— Да? — удивленно воззрился на меня мужчина, окончательно откладывая в сторону документы. — Позволь же узнать, что именно подвигло тебя на такие кардинальные перемены? Мне кажется, ты очень настойчиво желала получить это место.

— Я прочитала договор!

— О, как замечательно. Только запомни на будущее: договоры обычно читают перед тем, как их подписывают, — зло усмехнулся он, складывая руки на груди.

— Это незаконно!

— Законно, — спокойно возразил мужчина, освобождая свое кресло.

Каждый его шаг отдавался в ушах набатом, а сердце подпрыгивало, желая вырваться и убежать, но я упрямо стояла на месте.

— Я не буду на вас работать, и договор свой вы можете засунуть себе… — речь моя оборвалась, так и не закончившись, потому что, подойдя ко мне вплотную, Антуан прижал меня к себе, зафиксировав голову пальцами на затылке, и болезненно впился в мои губы.

Поцелуй рушил волю, сносил все выстроенные для защиты стены, кружил голову. Не отвечала, пыталась сопротивляться, оттолкнуть мужчину, упираясь ладонями в его грудь. Еще не все сказала, еще не закончила свою речь, но слова постепенно выветривались из головы, как сходило на нет и сопротивление.

Будто ощутив, что уже почти выиграл, Антуан изменил тактику и теперь касался мягко, нежно, почти невесомо. Приоткрыв губы, отвечала — как умела, как могла, — но именно это и стало его ошибкой, потому что месть моя не заставила себя долго ждать.

— Ты что? Совсем страх потеряла? — оторвавшись от меня, зло бросил мужчина, прикасаясь пальцами к своей нижней губе, из которой сочилась кровь.

— Я не буду на вас работать, — повторила, злорадно улыбаясь.

— Я давал тебе шанс уйти, и ты им не воспользовалась. Хочешь уйти — давай, только уже завтра мои юристы сожрут тебя с потрохами. Ну, хочешь выплатить мне неустойку? — торжествующе усмехался мужчина, а я вспоминала цифры, которые не потяну, даже если продам обе почки.

— Нет, — голос мой осип. Дура. Как есть дура, которой никогда не везет.

— Тогда следуйте за мной, мадмуазель Громова.

Глава 3. Ульяна

Выйдя из офиса, мы остановились у черного джипа внушительной наружности. Темные стекла скрывали салон этого монстра, а к нам уже спешил водитель. Застегнув пуговку пиджака, он учтиво кивнул Антуану и открыл перед ним дверцу. Я же удостоилась только поверхностного взгляда. Правда, мой новый рабовладелец все-таки пропустил меня вперед. Наверное, боялся, что я сбегу, но дурой я не была. Хотя…

С какой стороны посмотреть. Паспортные данные в договор я вписывала реальные.

Отвернувшись к окну, я смотрела на город, что окрашивался во все оттенки заката. Сколько смотрю, столько и любуюсь. Для меня во Франции даже пахло как-то по-особенному. Полевыми цветами, свежей выпечкой и новыми нарядами. Лаком для волос, красной помадой и луковым супом. Здесь мне хотелось расправить плечи и сделать глубокий вдох, чтобы медленно выдохнуть.

А кстати…

— А куда мы едем? — спросила я, резко поворачиваясь к мужчине.

— В место, которое станет для тебя домом на ближайший год. Конечно, если ты не передумала и не собираешься выплатить мне неустойку. Хотя с домом я, конечно, погорячился. Как там говорят? Будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях? — зло усмехнулся этот рабовладелец, показывая мне все свои идеальные тридцать два зуба.

— Обойдетесь, — также мило оскалилась я, демонстрируя две свои пломбы на дальних зубах. — Мне нужно заехать на станцию рядом с галерей Лафайет, чтобы забрать свои вещи.

— Тогда нужно как следует попросить меня об этом, — тут же откликнулся мужчина, обворожительно улыбаясь.

— Хорошо, — кивнула я, откидываясь на спинку сиденья и складывая руки на груди. — Завтра заберу сама.

— Люк, — мрачнея на глазах, отрывисто позвал начальник водителя, и тот кивнул в ответ.

На станции мы были уже через десять минут, а я вдруг поняла, что не все так плохо, как кажется на первый взгляд. По крайней мере, манипулировать мужчиной можно в разовых дозах и если не увлекаться. Потому что, если увлекаться, у него есть отличное средство намертво заткнуть мне рот и выбить почву из-под ног. Целуется, гад, классно.

— Это что же? Сразу с вокзала побежала устраиваться на работу? Похвально, — подколол Антуан, выбираясь из авто вслед за мной.

Какого черта он вышел, я не понимала, но упорно шла вперед, будто мы не вместе. Сейчас как закричу, что меня украсть пытаются! Вот тогда-то и посмеемся.

— Нет, не сразу, — ответила я вслух. — Просто некрасиво приходить на собеседование вот с этим.

Достав из камеры хранения потрепанный походный рюкзак болотного цвета, я без лишних церемоний вручила его своему начальнику. Ну, он же мужчина? Мужчина. Значит, должен помогать. Тем более что я, в отличие от него, на каблуках.

То, как искривилось его лицо, надо было видеть. Разве что на пол не бросил, но в руках вытянул вперед, словно боялся испачкаться. Веки прикрыты, гнев на стадии расстрела, а я что? А я как примерная девочка пошла обратно к машине. Сказано домой — значит, домой.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали в молчании. Лишь изредка тяжелую тишину разрывали еле слышные мелодии, доносящиеся из автомагнитолы. Любовалась природой, провожая закат, и остро ощущала, как Антуан злится. Почему-то это поднимало настроение.

— У вас образование хотя бы есть? — спросил он, видимо, не выдержав.

— Конечно. Школу окончила с красным дипломом, — покладисто ответила я.

Он выругался. Так бурно, так заковыристо, что я тут же полезла в сумку за блокнотом, потому что еще ни разу не слышала, чтобы кто-то матерился сразу на русском и французском.

— Что вы делаете? — воскликнул он, глядя на меня как на врага народа.

— Записываю. Я, знаете ли, с некоторых пор коллекционирую ругательства. Можете, пожалуйста, повторить последнюю фразу?

Начальник натурально взвыл. Наверное, если бы мог, то начал бы рвать на себе волосы, но короткая стрижка не позволяла.

— Люк, останови немедленно, — выдохнул Антуан, стараясь на меня не смотреть.

— Так на трассе же… — попытался водитель образумить своего босса.

— Останови, иначе дальше мы повезем труп.

Скучковавшись на сиденье, я отползла как можно дальше от этого ненормального. Кто бы что ни говорил — своя шкурка дороже, а этого типа с криминальными наклонностями я вообще не знаю. Глянув на меня исподлобья, Антуан покинул машину, звучно хлопнув дверцей. Следила за тем, как он подходит к краю дороги и начинает спускаться куда-то вниз, полностью скрываясь за деревьями. Вот связалась на свою голову!

С одной стороны, сейчас было самое время бежать, а с другой — а если все же найдет, да еще и в суд подаст? Из страны вышлют, статью повесят… Нет, я пока тут посижу. Ну не убьет же, в самом деле? По крайней мере, лично я на это очень надеялась.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь. Нас с вами не представили… — растягивая слова, вдруг обратился ко мне Люк.

— Ульяна Сергеевна, — с важным видом кивнула я. — Очень приятно.

— А меня можно просто Люк, взаимно, — нашел он мое отражение в зеркале заднего вида. — Так вот, я вам настоятельно не рекомендую злить Месье Броссара. Это может иметь крайне неприятные последствия. Подумайте над этим, — мягко улыбнулся он и отвернулся к окну.

Честно признаюсь, сначала мне показалось, что мне угрожают, но, пораскинув мозгами, я убедилась, что это не что иное, как завуалированное проявление заботы. Ну не походил водила на бандита. Наоборот, скорее уж на доброго лысого дядечку.

— Что-то нет его долго… — произнесла я как бы между прочим, чтобы заполнить тишину.