Невский пророк

– Ладно. В любом случае ребята, дайте обещания, что это останется только между нами. Пока я не выясню, что со мной, никому ни слова про то, что вы только что увидели и узнали. Как-то я совсем не горю желанием, чтобы на меня резко телевизионщики ополчились, или, не дай бог, комитетчики с ментами. И так жизнь всем не сахар нынче.

– О чем речь, Макс, – тут же согласился Герман. – Мы тебя ни за что не подставим… Ты ж нас всех со школы знаешь…

– Я никому никогда, зуб даю, – подтвердила вслед Марина.

– Я – могила, Макс… – Шмуля провел пальцем по своей шее.

– Ну а ты, Мишаня, уже сегодня один раз обещание нарушил, – снова с упреком обратился Стрельцов к Еремееву. – Поэтому с тебя два пива, заодно до дома проводишь…

– А ты уже домой собрался? – поинтересовался Герман.

– Да, хорошего понемногу, товарищи металлюги. Дела сегодня еще есть. К тому же новость вы про меня узнали шокирующую. Поэтому я теперь оставлю вас наедине, чтобы вы как следует переварили её и перемыли мне косточки, пока меня нет.

Стрельцов начал по очереди со всеми прощаться.

– Ну ты даешь, Макс. Удивил так удивил, – пожимая руку Стрельцова, сказал Шмуля.

– Ты это, Максим… – начал прощаться Герман. – Держи нас в курсе, что у тебя там дальше будет. Если, может, помощь какая нужна, сразу говори…

– Не боись, разберемся. Да, и помните: об этом никому… – Макс повернулся к Ермееву и махнул ему головой. – Пойдем, Мишаня.

Стрельцов с Еремеевым оставили своих друзей втроем и направились в сторону общаги, где жил Максим.

– Вот сидишь такой, мечтаешь о всякой всячине: автограф Оззи Осборна, гитара «Гибсон Лес Пол», лицензионная пластинка «Металлики», – начал вслух рассуждать Герман. – А тут людям вон какой дар с неба прилетает. Может, он душу дьяволу продал?

***

– Ты извини, Макс. Что-то меня переклинило. Не хотел я тебя выдавать, честное слово, – начал просить прощения Еремеев.

Максим и Миша расположились у столика в небольшой местной пивнухе. Еремеев, как и обещал, угощал Стрельцова за свой счет. Друзья не видели, как с другой стороны улицы за ними сейчас тайно наблюдал незнакомый высокий и худой мужчина в очках.

– Да ладно, не парься, Мишаня, – уверенно успокоил его Макс, отхлебнув разливного «Жигулевского». – Я всё равно сам бы рассказал про это всем нашим, только чуть попозже.

– Всё равно извиняй, – воцарилась небольшая пауза, после которой Еремеев задал вопрос: – Сам-то что планируешь дальше делать со своими предсказаниями? Может, реально пустить на дело какое-нибудь?

– У меня такие же мысли… Знаешь, я вот думаю, а вдруг это временно? Ну, побудет у меня эта аномалия, а потом в один момент возьмет и исчезнет? Может, и впрямь надо использовать её на полную катушку, пока не поздно? Время-то идет, страна всё глубже в жопу катится, а жизнь всё больше непредсказуемой становится. Сейчас вот денег с помощью своих коротких предсказаний подзаработаю, подтяну английский, свалю нафиг из совка, куплю себе дом где-нибудь в Калифорнии и проблем знать не буду. А? Как тебе?

– Ну, это, конечно, всё круто звучит. Только я вот не догоняю, как столько денег можно заработать с помощью твоих «интуиций»?

– Да как угодно. В лотереях участвовать, ставки делать… А в картишки если буду играть, так вообще. Знаешь сколько там бабок поднять можно? Пару месяцев поиграю, лет на десять вперед хватит…

– Да. Только ты не забывай, что в азартные игры не только дураки залетные играют. Будешь постоянно выигрывать кругленькие суммы – сразу поймут, что дело нечисто, и начнут задавать тебе потом вопросы неприятные. Может, даже бить будут при этом очень больно.

– Так я же аккуратно буду. Каждый раз с новыми людьми, для вида иногда проигрывать буду. Я уже обо всем подумал, Мишань.

– Ну, смотри сам, Макс. Как бы ты во вкус не вошел и дел нехороших не натворил.

– Ну я же не Шмуля. Этому только дай волю. Пол Ленинграда на ушах бы стояло от его выходок…

– Это уж точно, – усмехнулся Миша и осушил до дна кружку. – Кстати, насчет Ленинграда нашего. Вчера в центре был и одну любопытную листовочку на стене увидел. Похоже, теперь городские патриоты у нас тут объявились…

– Что за патриоты?

– «Петербургский освободительный фронт» себя называют. Да, да, именно Петербургский, а не Ленинградский. Дословно текст не помню, но суть в том, что они типа мощная организация с большими ресурсами. Призывают всех горожан не идти на референдум за сохранение СССР, а объединиться, сорвать кремлевские коммунистические оковы с города и снова сделать Питер столицей новой российской империи, как в былые времена. Обещают упразднить карточную систему, накормить весь город, создать демократию, свободные выборы, свободу слова, конституцию и прочую фигню…

– О как… А гарем грудастых нимфеток и бесплатное жилье в царском дворце они случайно не обещают? А то я бы, может, к ним и присоединился.

– Вот сам у них и спроси. Контактов они своих, правда, не оставили. Хрен его знает, может это так, очередные пустословы внимание к себе хотят привлечь. Развелось их сейчас вокруг, как собак нерезаных…

– Ты, кстати, косуху лучше не расстёгивай сейчас, молния разойдется, – предупредил вдруг Стрельцов.

– Да? А я только за деньгами хотел слазить, чтоб еще кружку взять. Не врешь случайно? – Миша улыбнулся.

– Ну проверь, потом по морозу с распахнутым пузом пойдешь, – улыбнулся в ответ Максим. – А насчет второй кружки я передумал, тут у меня через час одна встреча намечена, надо быть в форме.

– Что за встреча?

– С одной девахой местной. Сама дура дурой, но внешность – пальчики оближешь.

– О как. И где ты их только клеишь?

– Знаешь, Мишаня, в чем на самом деле главное достоинство моего нового умения? – с ухмылкой спросил Стрельцов.

– Ну?

– Картишки, лотереи, это всё фигня. Главное – теперь баб стало в два раза проще кадрить, – Стрельцов улыбчиво подмигнул.

– Ну, кто бы сомневался в тебе, старом ловеласе?

– А ты что думал? Я тебе отвечаю. Просто подходишь к любой понравившейся барышне, заводишь разговор. А дальше уже заранее знаешь, какие надо подобрать слова, чтобы зацепить её. Бабы ведь ушами любят. Слово за слово, и дело в шляпе, сами в койку прибегут. Уже не раз успел проверить.

– Эх, завидую я тебе черной завистью, Стрельцов. И за что только тебе, говнюку, такие подарки свыше прилетают?

– Не знаю. Видать, судьба таких как я, любит, – самодовольно ответил Максим, допив бокал. – Ну ладно, Мишань, пойду я. Спасибо за пивас.

– Ну давай, Казанова-предсказатель. Удачи.

– Ага. Завтра встречаемся вечерком на нашем месте. Отпразднуем день советской армии, мать её за ногу.

– Ясен красен.

Друзья пожали друг другу руки, слегка приобнялись и разошлись по сторонам, махнув друг другу «козой» на прощание.

Как только Стрельцов направился в сторону своего дома, вслед за ним на некотором отдалении устремился худой мужчина в очках, до этого наблюдавший за Максимом с другой стороны улицы…

Глава 3

Валерий Иванович Брагин, член ордена розенкрейцеров и глава тайной подпольной организации «Петербургский освободительный фронт» (сокращенно ПОФ), неспешно шел по вечернему Лиговскому проспекту в сторону дома, в подвале которого расположилась секретная алхимическая лаборатория профессора Левинского, в миру ученого-химика и преподавателя ЛГУ.

Брагин, сорокалетний хмурый мужчина, являлся бывшим депутатом Ленсовета. После вынужденной отставки, обозлившись на всю партийную верхушку Ленинграда, он решил создать радикальную и законспирированную организацию – ПОФ, целью которой стало свержение существующей советской власти в городе на Неве, а затем и во всей стране.

Именно тогда Брагина и завербовал в «братство Розы и Креста» человек, которого было принято называть – Мастер. На самом деле с Мастером бывший депутат Брагин был знаком еще во время работы в Ленсовете. Как оказалось, именно Мастер являлся предводителем советской ложи ордена розенкрейцеров, чьи цели и интересы были близки по духу Валерию Ивановичу. С тех пор Брагин вступил в орден, а сам Мастер начал активно спонсировать деятельность его детища – ПОФ.

Дойдя по заснеженному тротуару до нужного дома, Брагин огляделся по сторонам, а затем резко повернул в арку, за которой скрывался типичный питерский дворик-колодец.

Брагин прошагал через длинную арку в безлюдный двор, снова огляделся и подошел к неприметной железной двери, расположившейся в дальнем углу стены здания дореволюционной постройки.

Глава ПОФ постучал в дверь условным стуком, после чего через несколько секунд за дверью послышалось:

– Кто?

– Наш отец – Христиан, – четко произнес Брагин условный пароль членов ордена.

Изнутри щелкнуло несколько замков и задвижек, после чего дверь распахнулась.

– А, Валерий Иванович, проходите, – узнал Брагина молодой человек из ордена, открывший дверь.

Брагин вошел внутрь и сразу поинтересовался:

– Андрей Ильич на месте?

– Да, он как раз сейчас занимается исследованиями и ждет вас.

Брагин молча кивнул и направился вниз по ступенькам в комнату, где была расположена секретная лаборатория профессора Левинского.

Сама лаборатория представляла собой хорошо освещенное помещение размером примерно в пятьдесят квадратных метров. На широком и длинном столе посередине комнаты расположилось множество принадлежностей для алхимических опытов и изысканий: стеклянные колбы, банки, трубки для перелива жидкости, различные приборы и прочее.

– О, Валерий Иваныч, приветствую вас, – деловито поздоровался профессор Левинский, едва увидев вошедшего сюда Брагина.

– Добрый вечер, Андрей Ильич, – спокойно ответил Брагин.

– Присаживайтесь, – Левинский оторвался от своей научной работы и приглашающим жестом махнул Брагину на ближайший стул. – Как ваш освободительный фронт поживает? Видел, в городе уже листовки начали появляться. Не рановато начали заявлять о себе широким массам?

– Это пока еще не заявления, – Брагин сел. – Так, пробы пера и подготовительные работы, не более.

– Понятно. Просто, насколько я знаю, вы планировали начать активные действия только после результатов референдума 17 марта.

– Послушайте, Андрей Ильич, вы ведь не за этим меня сюда позвали. Мастер сегодня сообщил, что у вас есть ко мне неотложное дело. Вот и рассказывайте, по какому поводу такая срочность?

– Поводов на самом деле целых два, – Левинский начал неспешно прохаживаться вдоль стола. – Первое: мои изыскания практически закончены, но для конечного результата и осуществления планов ордена мне нужен алмаз храмовников.

– Андрей Ильич, вы знаете, я в этих ваших магических камнях и артефактах плохо разбираюсь, говорите конкретней…

– Алмаз храмовников, Валерий Иваныч, это старейший алхимический драгоценный камень. По преданию, он обладает немыслимой внеземной силой. Известно, что этот алмаз длительное время принадлежал ордену тамплиеров, затем его выжившим последователям, а уже потом на протяжении двух веков он являлся собственностью нашего братства. Его последним владельцем был светлейший князь и канцлер российской империи Александр Андреевич Безбородко. Но с его смертью в 1799 году загадочно исчез и сам камень. А алмаз этот нам нужен сейчас, как воздух. Его находка будет не только гарантией точного исполнения нашего плана, но и исторической справедливостью: ведь алмаз храмовников с начала семнадцатого века по праву и наследству принадлежал высшим членам братства Розы и Креста.

– Хм, – Брагин задумчиво посмотрел в сторону. – Всё это, конечно, интересно, Андрей Ильич. Но, а я-то здесь при чем? Все научные изыскания – это ваша задача, а моя – это организация силовых операций и охраны. Откуда, по-вашему, мне знать, где спрятан ваш чудо-алмаз?

– Он не мой, а наш. И я об этом рассказал вам не просто так. Я знаю, что в вашем распоряжении есть необычные люди, которые могут получить доступ в любые архивы. Вы ведь уже проделали недавно подобный фокус в НИИ экспериментальной медицины, верно?

– Я смотрю, Мастер вам и про это рассказал?

– Об этом чуть позже. Так что, Валерий Иваныч? Сделаете полезное и важное дело?

– Вы вот, Андрей Ильич, сидите здесь в теплом подвальчике ночами, что-то химичите, исследуете древние рукописи, а толку на выходе пока мало. Накал страстей в стране всё горячее, а у вас еще ничего толком не готово. Не получится так, что нужный момент для реализации наших планов в день «Омега» будет банально упущен только потому, что у вас нет какого-то полумифического алмаза, который затерялся в глубинах истории?

– Не надо так, Валерий Иваныч. Вы в этом мало что понимаете и наверняка думаете, что я тут просто штаны просиживаю и гоняюсь за несуществующим рецептом эликсира бессмертия, так? А всё на самом деле гораздо глубже. Наука и, прежде всего, алхимия – тонкая и сложная материя, она требует терпения, усидчивости и, главное, веры в познание всего неизведанного. Разве не в этом состоит одна из основных идей нашего ордена? Понимание скрытых истин, которые недоступны простым смертным. Поверьте мне, я знаю, что делаю, и просто прошу у вас помощи, чтобы мы вместе могли вершить наше общее дело и нести свет и порядок в этот темный и хаотичный мир.

– Ладно, Андрей Ильич, только не устраивайте демагогию. Лучше скажите, что конкретно от меня нужно?

– Вам нужно отыскать все личные записи и документы князя Безбородко. Только в них можно найти ответ, куда перед смертью канцлер мог спрятать алмаз храмовников или кому его передать. Я уверен, что камень не мог просто так бесследно исчезнуть. Скорее всего, он до сих пор где-то здесь, в Петербурге, и мы должны найти его любой ценой. Даже спустя два столетия.

– Ну, допустим. А где именно мне искать эти записи Безбородко?

– Я вам напишу отдельно список, где могут храниться нужные документы. Соберете бумаги и передадите их мне, а дальше я сам буду пытаться найти ответы.

– Ну что ж, Бог с вами… – Брагин опустил руки и потер колени. – Ради наших общих планов я, конечно, сделаю всё, что смогу.

– Ну вот, другое дело…

– Вы, кстати сказали, что поводов для встречи два. И какой же второй?

– Верно. Второй повод не менее серьёзный. Мастер просил вам передать, что он сильно обеспокоен поведением одного человека. Вы ведь помните того столичного журналиста из «Огонька», который сейчас собирает материал для книги про Ленсовет?

– Помню. Мастер мне про него рассказывал. Марков вроде его фамилия, верно?

– Да. Так вот, похоже, этот Марков сунул свой нос гораздо глубже, чем ему следовало. Судя по всему, он пронюхал что-то про документы из Института экспериментальной медицины.

– И с чего вы это взяли?

– Мастер узнал об этом. После истории с институтом Марков начал что-то подозревать. Затем он каким-то образом проник в кабинет Мастера и смог получить доступ к документам «Цвета нации». Сами бумаги на месте, но Марков вполне мог успеть сделать копии или важные заметки.

– Вот как… А я ведь говорил Мастеру, что за этим газетчиком нужен глаз да глаз…

– Наш дорогой Мастер, несмотря на свой ум и талант, как любой живой человек, не в силах всего предусмотреть. Он попросил меня передать, чтобы вы срочно сосредоточили внимание на Маркове и узнали, какие у него планы и что он успел разузнать из документов. Иначе этот человек может стать для нас большой проблемой.

– А сейчас где он сам?

– Там же, где и раньше. Сидит в своем номере, в гостинице «Ленинград». Наверное, думает, что никто не заметил его выходку.

– Что ж, я решу этот вопрос завтра же с самого утра. Мастер специально выделил мне «особого» человека для подобных дел.

– Звучит довольно мрачно. Не перегнёте палку?

– Занимайтесь дальше своими научными трудами, профессор, – Брагин встал, намекая на окончание беседы. – А остальное доверьте нам. Всего наилучшего.

– И вам… Валерий Иваныч.

Глава 4