Немезида

— Так, и что вы от меня хотите? — прошипел Артур Васильевич.

— Я считаю, что ей нужен психолог и отдых.

— Так, Немезида. Немезида. Вы что мне тут треплете? Психолог, психотерапевт и невролог отметили ее, как здоровую и уравновешенную особу, которая сперва думает, а потом, как танк, движется вперед. Да такой оценкой психики никого не одаривали наши врачи. А вы мне тут сказки рассказываете.

— Понимаете, у меня слабый дар эмпата, я могу понять состояние оборотня. И я клянусь вам, что у нее в голове бомба, которая взорвется в стрессовой ситуации. Я…

— Слушайте меня, уважаемая Агафья Петровна. Вы свои способности засуньте туда, откуда они у вас вышли! Делайте то, что пожелала Немезида. И… самое важное, вы выполните мой приказ. Вы уберете ей все, что необходимо для того, чтобы забеременеть. Вы поняли меня?

— Артур Васильевич, что вы такое говорите!? Я не могу этого сделать без согласия… — женщину перебили, не дав договорить.

— Ты не только сможешь, но и сделаешь! — заорал мужчина.

— Простите, но я отказываюсь, — сказала женщина, сдерживая слезы от слов бездушного монстра.

— Хорошо, пойдем другим путем. Агафья Петровна, вы хотите, чтобы ваш сын вылечился от недуга?

— Я?! Конечно! А разве это возможно? Ведь у него опухоль головного мозга.

— В наших силах предоставить вашему сыну сильную лефину, но за все нужно платить.

— Я знаю, что их услуги очень дорого стоят. Нереальные деньги. Я не смогу за всю жизнь заработать такую огромную сумму.

— И не нужно…

— Как так? — не понимая, спросила женщина.

— А так… С вас — выполнение моей просьбы, а мы лечим ребенка. И… плюс мои просьбы никогда не должны подвергаться анализу и недовольству с вашей стороны. Вы согласны?

Женщина на минуту закусила губу, представляя веселую улыбку своего мальчика, и решение было принято.

— Да!

— Вот и отлично! Когда операция? И сколько времени она займет? — со свирепым оскалом улыбнулся подполковник.

— Сегодня в шесть часов вечера. Длительность процедуры при удалении матки составляет от одного до трех часов, — четко сказала женщина.

— Отлично. И не забудьте все полностью удалить, чтобы она никогда не вздумала огорчать меня и полковника своей незапланированной беременностью. У нас тут боевая организация оборотней, а не родильный дом. Немезида нужна нам здоровой, сильной, но никак не беременной.

— Я поняла, — пролепетала доктор.

— Я буду у вас в девять часов вечера, чтобы узнать о проделанной работе.

— Хорошо, — промямлила женщина и вышла из кабинета.

* * *

Агафья Петровна стояла рядом с пациенткой, которая лежала на операционном столе. Девушка находилась в сознании, так как ей было сделано спинальное обезболивание.

Спинальная анестезия представляет собой метод местного обезболивания, при котором обезболивающее вещество вводится посредством поясничного прокола — «укола в спину». Она обеспечивает полное отсутствие восприятия болевых симптомов, но женщина при этом не спит (как при общем наркозе), а пребывает в сознании.

Агафья Петровна с ужасом смотрела на кровавые зажимы, пинцеты, ножницы, марлевые тупферы, кетгутовую лигатуру и корнцанги. Ее трясло от жестокости и несправедливости, которую она проявила, поставив во главе человечности и жизни других своего сына. Действительно, то, что сейчас они совершили с медсестрой, можно назвать зверством.

И девушка, которой была произведена операция, больше никогда не сможет забеременеть, хотя никаких предпосылок и показаний к этой чудовищной процедуре не было. Это жестоко.

Врач понимала это и проклинала себя, но ничего не могла с собой сделать. Ведь на кону стоял ее сыночек Родион, маленький пятилетний мальчик. У него рак мозга третьей стадии. Это предпоследняя степень развития злокачественного новообразования, представляющая серьезную опасность для здоровья малыша. Данный этап характеризуется быстрым темпом роста опухолевой массы и поражением окружающих здоровых тканей.

Состояние сына быстро ухудшалось, это обусловлено активным ростом опухоли, что приводило к повышению внутричерепного давления в отдаленных областях головного мозга. Родион жаловался на постоянные мигрени, частые головокружения, нарушение координации. Мать не могла слушать его постоянные просьбы помочь ему, ведь это не в ее силах. Каждую ночь она выла в подушку и рычала от бессилия. Ее ребенок умирал. А тут шанс…

— Что вы со мной сделали? — произнесла девушка.

Данный вопрос заставил женщину вздрогнуть и возненавидеть себя с еще большей силой.

— Я…

— Правду…

— У тебя открылось сильное кровотечение при повреждении крупных кровеносных сосудов во время операции, которое невозможно было остановить, поэтому я вынуждена была провести экстирпацию матки.

— Что… это… значит?

— Это удаление… удаление матки… — сказала Агафья Петровна, закусывая губу, чтобы не выдать своих эмоций.

— Как? Почему? Так не должно было произойти… со мной не может… — прошептала Елена, не обращая внимания на слезы, которые скатывались по щекам.

— Я сделала все, что можно… Прости, — с сожалением сказала доктор.

— Нет, я не понимаю… я ведь… малая сила должна была помочь. Вы обманываете меня, — обвиняюще сказала девушка.

— К сожалению, это был единственный вариант, чтобы ты жила.

— Жила… жила? — девушка истерически засмеялась, с силой сжимая боковины операционного стола. — Жить. А может, я не хочу жить, а вы влезли… А кто хочет, у того забирают жизнь. Ненавижу всех… ненавижу себя…

— Ну что ты, Немезида. Не говори глупости. Жизнь человека — самое важное, что есть на свете…

— Я не хочу вас слушать… Я хочу побыть одна.

— Хорошо, оставлю тебя. Буду в своем кабинете, а ты полежи. Лед не убирай, пожалуйста.

Девушка ничего не ответила, лишь непрерывно смотрела в потолок. Доктор покачала головой и, накрыв новой простыней ее тело, пошла в кабинет, куда скоро явится подполковник.

* * *

Агафья Петровна сидела за столом и старалась успокоиться. Взгляд ее остановился на рамочке с фотографией. Ее любимое счастье улыбалось ей со снимка, и она закрыла рот ладонью, чтобы не разреветься.

Дверь распахнулась, и в кабинет врача зашел Серепенский с недовольным выражением лица и в грязной обуви, сильно хлопая дверью.

Два дня на улице шел дождь, поэтому невозможно было пройти, чтобы не запачкать ботинки. Но это не значит, что нужно вваливаться к ней в кабинет, где все чисто и стерильно, в своей грязной обуви.

— Артур Васильевич, я попрошу вас надеть бахилы в медицинском отделении. У вас на обуви грязь, которой не место в стерильных помещениях.

— Мне некогда слушать ваши нравоучения. Вы выполнили приказ?

— Да, — сказала женщина, от чего ей стало противно.

— То есть солдат Немезида не будет огорчать нас в будущем своей беременностью? — громко сказал мужчина.

— Говорите, пожалуйста, тише. Пациентка после тяжелой операции находится в операционном зале и может слышать ваши крики.

— А почему она не спит? — с искренним удивлением спросил подполковник.

Дверь отошла назад, открывая вид в операционный зал. Доктор встала и прошла к двери, плотно закрыв ее. Потом вернулась к рабочему столу.

— Она настояла на региональном методе, то есть потребовала спинальное обезболивание.

— Понятно. Мне это ничего не говорит, и я не хочу об этом знать. Для меня главное, чтобы она не могла больше беременеть и отлично работала в боевой группе. Таких одаренных боевиков, как она, нельзя терять. Немезида повзрослеет и сможет сама проводить тяжелые оперативные операции. Ладно, я вами доволен. Но мне некогда, — сказав это, он направился к двери.

Агафья Петровна, не ожидая такого поспешного ухода, растерялась и с возмущением сказала:

— А как же мой сын?

— Не понял, при чем тут ваш сын?

— Когда я смогу показать своего сына вашей лефине, чтобы она вылечила его?

— Какой еще лефине? — с бешенством процедил мужчина. — У нас нет никаких лефин, поэтому перестаньте говорить глупости.

Женщина всхлипнула, на глазах выступили слезы.

— Как же так? Ведь я согласилась на эту жестокую операцию только ради своего сына, который умирает!

— Я что могу сделать? Как в нашем штате будет лефина, так обязательно поможем вашему ребенку, но на данный момент ее нет, и я вам ничем не могу помочь.

— Но вы обещали! — закричала женщина, глотая слезы.

— Вы, женщины, очень глупы… — недовольно сказал оборотень и, взявшись за ручку двери, прошипел: — И еще я вам советую держать свой рот на замке, а то завтра же вылетите с работы, будете жить со своим сыном на улице. Вы меня поняли?

— Да… — пролепетала женщина, сползая по стенке на пол.

— Вот и отлично, — с ухмылкой сказал Серепенский и вышел из комнаты.

Трагедия и ужас сотрясали женщину в беззвучном плаче. Но это не могло сравниться с той болью, которую испытывала невидимая девушка, стоявшая у шкафа на нетвердых ногах после операции. Лена с ненавистью смотрела на женщину, которая посмела лишить ее будущих желанных детей. Ее сковывал ужас, и подначивала злость от совершенной подлости и безнаказанности. А еще больше она ненавидела ту мразь, которая только что покинула кабинет.

Мгновение, и Немезида убрала невидимость, со злостью опрокидывая какие-то вещи на столике рядом с собой.

Агафья Петровна очнулась от своей трагедии, когда послышался грохот. Она подняла глаза и увидела пациентку, которая с ненавистью и злостью смотрела на нее.

— Немезида… — прошептала доктор, понимая, что наказание за ее эгоизм стоит перед ней, сжимая в руке ампутационный нож.

ГЛАВА 4

Доктор всхлипнула и заревела в голос.

— Прости меня, пожалуйста. Прости! Я умоляю тебя! Я… я это сделала ради сына.

Девушка в простыне уже подошла к ней, когда услышала ее слова. Она повернулась к столу и, наклонившись, скинула все предметы на пол, в том числе и ноутбук со стеклянными статуэтками, которые создали огромный шум при приземлении.

— Ты лишила меня детей, чтобы помочь своему ребенку? — прошипела Немезида.

— О господи, прости. Я… У меня не было выбора. Мой сын… Родион, ему всего лишь пять лет, и он умирает от рака мозга. У него третья стадия. Серепенский обещал найти лефину, если я сделаю эту операцию. И обманул… — женщина разревелась в голос, не скрывая своей боли, разочарования и жестокой правды.

— Видит бог, я проклинаю себя и заслуживаю самого ужасного. Но мой сын… он умирает. Понимаешь, умирает? И я не могу ему помочь. Не могу! Муж бросил меня, когда узнал, что у ребенка рак. Ему не нужен больной ребенок, и он скрылся. А я… всеми силами вытаскиваю сына из этого ада, но не могу ничем помочь. Рак, как проклятье, жрет его изнутри. А он такой маленький… самый любимый… ласковый… мой сынок. Ты не поймешь меня… Он для меня смысл жизни. Я не хочу жить, если он умрет. А он умрет! Умрет! И я уже смирилась… Уже ничего не поможет. Только удушающее ожидание неизбежного. Меня это рвет изнутри. Я так люблю его…

Женщина заскулила, закрывая лицо руками, не сдерживая всхлипов, открывая свою боль. И тут она ощутила на своих руках тепло, их развели в сторону. Доктор смотрела на бледную девушку, которую она безжалостно искромсала. Немезида села на корточки и прошипела:

— Никогда! — сказала она, переходя на крик. — Слышишь? Никогда не смей сдаваться! Борись за того, кого любишь. У тебя еще есть время! Борись за сына!

— У него третья стадия… Нет шансов, — сказала женщина, вытирая слезы.

— Я найду для него лефину. Обещаю, но ты… иди к нему и будь рядом. А не торчи тут… и не режь никого по приказу этой мрази.

— У меня нет семьи, я детдомовская. Мы жили в маленькой однокомнатной квартире, которую я продала, чтобы лечить Родиона. Сейчас снимаем комнату в общежитии… И если я не буду работать, то не на что будет его содержать и лечить.

— Пока живи на то, что заработала. А когда я приведу лефину, и она поможет тебе, то будешь работать, только не здесь… Я сама прибью тебя, если ты еще раз припрешься в эту лабораторию. Поняла?

— Да… А ты правда поможешь? Найдешь лефину? — с огромной надеждой спросила женщина.

— Да, знаю одну… Но сперва… мне нужно окрепнуть. Сколько я еще буду в таком состоянии? Голова кружится, ноги не слушаются.

— Полное восстановление функций организма происходит в течение от полутора до четырех часов после укола.

— Когда обезболивание перестанет действовать, появится боль?

— Нет, после операции, проведенной со спинальной анестезией, болевой синдром отсутствует.

— Хорошо. Тогда я пошла к себе, — устало сказала девушка.

— Можно я помогу тебе? — со страхом спросила врач.

— Нет, собирайте вещи, доктор, а то я грешным делом забуду, почему не провела вам аналогичную операцию. И не забудьте взять расчет… я думаю, этот урод без проблем подпишет вам увольнительную.

Женщина вздохнула и, встав на ноги, подошла к столу, открывая шкафчики. Немезида доковыляла до двери, повернулась и сказала:

— Можете не убирать тут ничего. Я в ближайшие дни загляну сюда, чтобы сжечь операционную дотла.

Агафья Петровна сглотнула и кивнула головой. Когда девушка вышла из кабинета, врач села на кресло и разревелась. Она не понимала почему, но ей это было необходимо.

Елена шла по коридору, держась за стены. Ей было плевать на то, что ее увидят. Может, даже лучше, кому-нибудь кастрацию проведет. Ее трясло от ярости и бешенства. Пусть она пожалела женщину, но только потому, что ей стало безумно жаль ребенка, который ни в чем не виноват. Неизвестно, как бы она повела себя на ее месте, если бы такое горе произошло с ее малышом.