Помоги проекту - поделись книгой:
– К чему вы это говорите Сажин? – не выдержал полковник, – Что вы задумали, чёрт возьми?!
– Я? Ошибаетесь. Я ничего не задумывал, – спокойно ответил Пётр Петрович, – Это вы задумали всё это! – он драматично развёл руками в стороны, – Вы решили, что с помощью моего интеллекта, ценой моего гения, вы сможете удержать в повиновении силы, всего могущества которых себе даже не представляете! Но вы ошиблись! Весь этот комплекс – это одна огромная граната, у которой уже выдернули чеку. И я устал её держать…
– Сажин, вы обезумели.
– О, нет! Я абсолютно здоров. Весь мир полон безумцев: правительства, политики, военные… В борьбе за власть, за сферы влияния, за рынки сбыта, вы готовы угрожать всему человечеству уничтожением. И для этого вам всегда хотелось получить оружие. И вот же оно! Машина Судного Дня. Она готова. Она работает… Ирония в том, что, запустив однажды, её уже невозможно остановить. Все эти сверхпроводящие магниты не могут остановить Цербера, сидящего внутри, они лишь удерживают его на коротком поводке. Но однажды у кого-то не хватит сил или терпения.
– Всё ещё можно остановить…
– Увы, ничего уже не остановить, полковник, и не исправить… Абсолютное оружие готово. Взведённый пистолет уже приставлен к виску каждого жителя планеты, независимо от его национальности, гражданства или религии. Оружие, которое невозможно применить в войне. Оно пригодно только для глобального террора. Но, раз оно создано, оно обязательно сработает. Через 10 лет, через 20, через 50… Не важно. Целые поколения могут родиться и вырасти в рабстве под страхом полного уничтожения. Зачем? Почему бы не закончить это прямо сейчас? Сразу. Без каких-либо дополнительных условий…
– Тщеславный безумец…
– Никак нет… Ни единой капли тщеславия в моих действиях нет. Потому что о моём поступке никто никогда не узнает и не вспомнит. В каком-то смысле это акт абсолютного альтруизма, полковник. Возможно, в этом и была задача человечества… Конечный итог и смысл самого нашего существования? Триумф человеческого разума! Как вы думаете?
– Остановите это!
– Я уже останавливаю. Я останавливаю всю эту Вселенную. Возможно, следующая будет лучше…
Сказав это, Пётр Петрович отключил подачу электричества.
* * *
Пётр Петрович раздосадовано стукнул кусочком мела и раскрошил его о доску. Что-то в проклятой формуле определённо не сходилось. Работы предстояло ещё много, но сейчас просто необходимо было сделать паузу. Пётр Петрович задумчиво потеребил свою заострённую троцкистскую бородку, надел шляпу и вышел на улицу. Там пока ещё светило солнце.
Красные маги
– Таким образом, видно, что символы Советской Эпохи зачастую носили сакральный и даже магический смысл…– Лазарь Самуилович испытующим взглядом обвёл аудиторию, сделал паузу и посмотрел на часы, – А на этом наша лекция сегодня завершена. Надеюсь, вы не передумали посещать мой исторический факультатив. До следующего раза!
Профессор, небольшой кругленький и капитально лысеющий мужчина в очках, начал торопливо собирать с кафедры бумаги и неуклюже засовывать их в старомодный и вытертый от времени кожаный портфель с массивной блестящей застёжкой. Студенты грохочущей стульями и столами шумной толпой начали постепенно вытекать из аудитории. Нарушая общий стройный человеческий поток, к преподавательскому столу протиснулся худощавый молодой человек с взлохмаченной головой, в наглухо застёгнутой рубашке в нелепую коричневую клетку и мятых джинсах.
– Лазарь Самуилович… Лазарь Самуилович! – повторил он чуть громче, чтобы обратить на себя внимание профессора в общем шуме, – Вы посмотрели мой реферат?
Лазарь Самуилович одарил студента слегка презрительным взглядом, молча кивнул, а потом, по-отечески подтолкнув его пухлой ладонью к двери, вместе с ним вышел в коридор.
Осень в Н-ске в этом году была необыкновенно затяжной и тёплой. Кажется, бабье лето само пригрелось на солнышке и не хотело покидать золочёные листвой парки и скверы.
– Видите ли, Константин, – проговорил Лазарь Самуилович, небрежно размахивая портфелем, – Вы сообразительный студент, заинтересованный… Но ваша беда, что вы слишком глубоко копаете…
– Не понимаю, – искренне признался молодой человек, держа руки в карманах и загребая листву ногами, старясь не отстать от торопящегося профессора, – Так вам понравилась моя работа или нет?
– Я поставлю вам «удовлетворительно» за оригинальность. Но только за оригинальность.
– Почему?
Профессор резко остановился и сердито посмотрел на студента.
– Вы серьёзно не понимаете, Константин?! В таком случае, я всерьёз начинаю беспокоиться о вашем здоровье! – Лазарь Самуилович тяжело вздохнул, – Взять хотя бы то место, где вы «расшифровываете» символизм серпа и молота.
– Ну…
– «Молот», по-вашему, это ни что иное, как Молот Тора, а «серп» и вовсе – тот самый серп, которым бог Сатурн оскопил своего отца Кроноса. Дескать, это символ «победы над временем», «радикального отказа от прошлого наследства», знаменующий новый революционный процесс исторического развития.
– Да… И что вы думаете? – с воодушевлением во взгляде и голосе спросил студент.
– Я думаю, что это полнейший бред. Чистейший! Бред высочайшей пробы!
– Но как же… Я же сопоставлял источники… – бессильно забормотал Константин.
– Довольно, Константин! Довольно! – прервал его профессор, – Пожалуйста, не тратьте больше ни моё, ни своё время. До свидания, Константин!
Он всё так же, но уже не по-отечески и без какой-либо доброты, похлопал студента по плечу, и снова заторопился по аллее, усыпанной жёлтой листвой. Константин пару минут постоял, глядя ему вслед, а потом, ссутулившись и ещё глубже засунув руки в карманы мятых джинсов, побрёл в противоположную сторону.
* * *
– Хорошо, что ещё «пару» не влепил, – резонно заметила Света и закурила. Сейчас она сидела на общажном подоконнике вполоборота к окну, высоко подогнув под себя одну ногу в узких разрезанных на коленях джинсах и поставив шнурованный ботинок прямо каблуком на батарею, и периодически стряхивала пепел в щель между приоткрытыми рамами. Солнце словно просвечивало сквозь её худые обнажённые плечи и утопало в длинных угольно чёрных волосах.
– Ну и пофиг! – обиженно пробормотал Костя, сидевший на лестнице прямо напротив окна.
– Пересдачами бы запарил.
– Ты не понимаешь, – серьёзно ответил Константин, – Ещё никто до меня не работал с источниками так глубоко, не проводил такие исторические параллели. Революция победила фактически только в нашей стране. Потом было восстановление из разрухи, индустриализация, победа в Войне… Каким образом большевикам всё это удалось?
– Энтузиазм. Идеология. Пропаганда. Диктатура. Репрессии, – спокойно констатировала Светлана, выдохнув колечко дыма.
– Слишком просто, – отмахнулся Костя, – Когда читаешь и сопоставляешь документы, понимаешь, что было что-то глубже. Намного глубже. Долбануться можно.
– Слушай… А ты сам-то ничего не долбил, когда читал свои документы? – девушка мерзко засмеялась
– Только пиво.
– Вот, значит, и с ним завязывай.
– Смейся! Смейся! – загадочно усмехнулся Костя, – Я уже вплотную приблизился к практической части.
– К практической? – Света, наконец, окончательно отправила весь окурок в пространство между рамами.
– Я говорю о реальных ритуалах, которые, как я уверен, тайно проводились и которые можно восстановить и даже воссоздать.
Света закатила глаза и, изображая медиума, картинно выставила вперёд руки с вытянутыми тонкими пальцами:
– Дух Сталина… приди!.. И порядок наведи… Ха-ха-ха.
– Я бы не стал шутить такими вещами…
– Ой, ладно тебе, Кость… – перешла Света на мягкий и вкрадчивый голос, – Я с удовольствием посмотрела бы на это… Если тебе, конечно, нужна моя помощь…
* * *
Ночной парк был погружён во тьму. Дорожка и силуэты лавочек по её сторонам лишь с трудом угадывались в тусклом свете одинокого фонаря, который остался уже далеко позади. Обнажённые деревья плотно сплелись искривлёнными ветвями над головой на фоне чернеющего неба и окончательно отгородили аллеи от спасительных огней светящихся окон близлежащих домов.
Константин хорошо знал конечную цель этой полуночной прогулки, днём он проделывал этот путь уже много раз, поэтому теперь шёл уверенным шагом, освещая дорогу фонариком на мобильном телефоне больше для Светы, чем для себя. Она, плотно застегнув свою кожаную куртку и слегка поёживаясь от ночной прохлады, следовала за ним на полшага позади.
– Блин, Костя… Я думала, прогулка по парку будет как-то романтичнее что ли…
– Прости…
– Одними извинениями ты за такую «шикарную» ночь точно не отделаешься… Долго нам ещё идти?
– Мы уже пришли, – Костя остановился и поднял мутноватый луч фонарика вверх.
Из темноты появилось большое каменное лицо с волевым подбородком, рубленым носом и пустыми глазами под грозно нахмурившимися бровями. Над студентами во всей своей железобетонной выправке возвышался монумент солдата.
– Соцреализм, – коротко прокомментировала Света и щёлкнула зажигалкой, – Надеюсь, ты не против, я пока курну?
– Да, – рассеянно ответил Костя, посмотрев на часы, – Ещё есть время.
Света затянулась и с интересом стала наблюдать, как Костя начал мелом вычерчивать вокруг на асфальте огромную пентаграмму.
– Мы теперь сатанисты, да?
– Ошибочное мнение, – отозвался Константин, не отвлекаясь от процесса, после вчерашнего дождя асфальт был ещё мокрым и мел рисовал плохо, –
Пентаграмма появилась намного раньше, чем христианство, и соответственно раньше, чем представления о Сатане. Это древний символ, объединяющий в себе четыре природных начала, четыре стихии: огонь, воду, воздух и землю, и пятый элемент – человека. И если у сатанистов перевернутая пентаграмма символизирует контроль сил природы над человеком, то прямая, соответственно, наоборот, власть человека над природой.
– А причём тут Советы?
– Как при чём? Красная звезда. В качестве символа для Красной Армии её решил использовать Лев Троцкий, которого, кстати, звали Демоном Революции.
Костя спрятал кусок мела в карман и внимательно обошёл монумент, словно оценивая свою работу.
– Да. Так пойдёт, – он поравнялся с обрамлённой в звезду горелкой, где когда-то горел вечный огонь, – Жаль, что его отключили… Может ничего не получится.
– Ты про газ? Конечно, отключили, – памятник собираются демонтировать уже через пару месяцев.
– Именно поэтому сегодня мы здесь. Нам нужно было успеть. Ты принесла, что я просил?
– Да, конечно, – Света вытащила из-за пазухи сложенный лист с напечатанной фотографией.
– Это же Николай Ежов!
– И что? Ты мне не говорил, что нужно выбрать кого-то конкретного, а на фото он показался мне симпатичным.
– Да уж… Ладно… Это просто символическая жертва. Давай его сюда, – согласился Костя.
Он секунду вглядывался в чёрно-белое лицо наркома, а потом смял лист в кулаке и поместил в горелку вечного огня.
– Не верю, что мы действительно всё это делаем…– проговорила девушка.
– Не отвлекайся, – в руке Константина блеснуло лезвие, которым он, не долго думая, разрезал свою ладонь.
– Бу-э-э… – с наигранным отвращением прокомментировала Света, глядя, как кровь течёт на скомканную бумажку.
Подождав ещё минуту или две, Костя встал и подошёл к каменному солдату.
– Теперь поджигай
Света кивнула и щелкнула зажигалкой. Оранжевый огонёк медленно пополз по испачканной кровью бумаге. Костя повернулся к солдату и кровью написал на его груди «ЛЕНИН». На мгновение он замер, а потом взволнованно обернулся:
– Мы делаем что-то не так…
– Да! – подтвердила Света, – Мы занимаемся вандализмом.
– Нет…– не обращая внимания на язвительные замечания девушки, вслух рассуждал Костя, – Нужно было написать имя… Тетраграмматон.
– Имя Бога? Как в Каббале?
– Почти… Среди большевиков было много евреев, и они активно использовали каббалистические практики… Что-то не так…
– Только согласные!
– Что?
– Тетраграмматон состоит только из согласных, в иврите нет гласных букв! Поэтому имя бога непроизносимое.
Костя торопливо размазал лишние буквы, оставив только «Л Н Н».
– Погоди, Свет, но так остаётся только три буквы… Тетраграмматон состоит из четырёх.
– А почему ты тогда вообще писал «Ленин»?! Разве «Ленин» может быть именем бога? Ленин – вождь, но никак не бог… Думай! Бумага почти сгорела.
– Блин… Я идиот. Должно быть что-то объединяющее, общая цель, смысл, эгрегор… «Коммунизм», «Маркс»…
Поделиться книгой: