Жена по обмену

— Уважения, — сообщаю я. — Начнем хотя бы с этого. Не так трудно прислушиваться к желаниям и потребностям друг друга. Не желаю никому зла, но не потерплю плохого обращения. В общем, давайте жить дружно.

Счастливо улыбаюсь, хотя внутри все кипит от негодования. Не верится, что с Михо и его дочуркой можно жить мирно.

— Хорошо, ты получишь больше свободы, — милостиво разрешает дядя. — Но не вздумай мной манипулировать! У меня тоже есть высокие заступники.

Куда уж выше верховного жреца? Задумываюсь и чувствую, как ползут вверх брови. Только если Михо дружит с богами. Или демонами Аланты.

Вслух же признаюсь:

— Начнем с этого. А там посмотрим.

Величественно приподняв подбородок, удаляюсь. Мина торопится следом.

Вхожу в комнату, с тихим стоном падаю на кровать. Неужели я это выдержала? Мне, правда, дадут больше свободы, или это лишь обещание? Не удивлюсь, если в данный момент Михо сочиняет план мести. Или убийства оборзевшей племянницы.

— Как здорово сказали, — замечает Мина. — Как будто и не вы вовсе. Мне показалось, что в вас, сати Тамани, вселилась сама Великая Матерь и говорила вашими устами.

— Ничего подобного, — быстренько возражаю, — Я это я, а все странности спишем на магический сон.

— Как скажете, сати Тамани, — кланяется Мина. — Чем хотите заняться до ужина?

Вспоминаю о подаренных Бэлом тканях. Прошу у Мины нитки и иголки. Служанка удивленно таращится и переспрашивает:

— Зачем вам такие древности, у вас же есть Лингер. Еще ваша прабабка им пользовалась.

Теперь удивляюсь я, но не решаюсь уточнить. Велю принести мне Лингер, хотя понятия не имею что это и с чем едят.

— Вот, давно им никто не пользовался, — сообщает Мина через пяток минут.

Предо мной швейная машинка, удивительно похожая на ту, что осталась у меня дома. Только вот ножной педали нет. Хотя подставка имеется.

— Напомни, как ей пользоваться? — прошу служанку.

Оказывается, Лингер приводится в движение простым взмахом руки. Даже особых усилий прилагать не надо — маги позаботились, чтобы творение работала просто и бесперебойно.

— Ого, а что это вы собираетесь делать? — спрашивает Мина, заметив выкройки.

— Трусы, — многозначительно произношу в ответ. — Надоело, знаешь ли, шастать с голым задом. Подай-ка мне вон те ножницы.

Мина выполняет просьбу и продолжает таращиться на выкройку.

— Таких откровенных панталон нет у самой отъявленной куртизанки, — замечает так, будто пересмотрела все труселя «ночных бабочек» Аланты. — Такие маленькие, и прозрачные… Они же не закрывают, а скорее открывают.

Это она еще не видела мою задумку насчет лифчика. Грудь у Тамани высокая, упругая, цвета свежих сливок. И все же непривычно без бюстгальтера. Пусть у меня не получится пуш-ап (да он Тамани и не нужен), но все лучше, чем ночнушка в пол.

— Куда же вы собираетесь отправиться в таком наряде? — сияет, как начищенная кастрюля, Мина. — Все равно же никто, кроме меня, не увидит. Или в приданое положите?

Стоило представить, что стою в тонком батистовом белье перед Хэлом, и кровь предательски приливает к бархатистым щекам. Юная грудь напрягается, точно чувствуя жадный мужской взгляд.

— Никому я это показывать не собираюсь, — бурчу под нос. — Для себя шью, чтобы чувствовать комфорт и уверенность.

И почему мне представился Хэл? Бэл бы наверняка лучше оценил бельишко. Да и Виллин ничего, это для меня он молод, а для Тамани — в самый раз.

«Куда-то тебя не туда понесло, Тамара Анатольевна, — ругаю себя. — Нам о возвращении думать надо, а не о том, как бы щегольнуть новым телом перед местными красавчиками».

Шью до глубокой ночи. Довольна творением, как ребенок подарком на Рождество. Ловкие пальчики Тамани либо имеют опыт кройки и шитья, либо легко обучаются. Как бы то ни было, бельишко вышло что надо.

Надеваю обновку и, счастливая, заваливаюсь спать.

Утром выбираю самое легкое, яркое платье из всех, что висят шкафу. Ярко-желтое, цвета одуванчиков и пижмы. Легкое и нежное, как весенняя свежесть. Стоит крутануться на месте, и пышная юбка вздымается, становится похожей на солнце.

— Не слишком ли откровенно? — беспокоится Мина. — Когда вы, сати, вертитесь, становятся видны щиколотки.

Смеюсь в голос. Ну и Мина, ну и затейница. Видела бы она старшеклассниц в нашей школе. Подумаешь, щиколотки. Вот когда грудь из декольте вываливается, а из-под джинсов торчат стринги — это да, откровенно.

— Подожди, вот я себе еще бикини сошью, — окончательно ввергаю служанку в шок.

Замираю. Раскидываю мозгами.

Впервые назвала тело Тамани своим. И даже решила его эксплуатировать. Можно ли? Нужно ли это делать? Не боком ли выйдет подобное вмешательство в чужую жизнь?

— А, ладно! — машу рукой. — Будь что будет.

Всовываю маленькие узкие ступни в роскошные туфельки, расшитые драгоценными камнями. Почти как у Мины, только новые и с круглыми носами. Чем-то они напоминают балетки.

— К этому платью лучше подойдут туфельки с каблучком и золочеными пряжками, — замечает Мина и тут же испуганно шарахается в сторону. — Простите, не хотела спорить с вами, сати Тамани…

— Ничего, я не обидчивая, — замечаю серьезным тоном. — Видно, не в дядюшку пошла. А с каблуками нельзя. Там, куда мы сегодня отправимся, лучше иметь удобную обувь. Дабы не потерять равновесие.

«И снова не свалиться со скалы, — добавляю про себя. — По крайней мере, до того, пока сама не решусь на этот отчаянный шаг».

— А куда мы отправимся? — интересуется Мина.

Весело смеюсь. Хватаю ее за руку и тяну к двери.

— Потом скажу. А ты мне покажешь дорогу. Потому как сама я ее не помню.

В обеденном зале нас не дождались. Дядя и Алия уже заканчивают завтрак. Вроде бы принадлежат к высшему сословию Алатны, а бардак на столе — точно свиньи угощались. Сестренка ест бекон руками, дядя чистит вареные яйца и раскидывает скорлупу по тарелке с кашей.

— Что здесь происходит? — спрашиваю строго.

Окидываю стол презрительным взглядом. Проданные к столу фрукты надкусаны и брошены, хлеб поломан. Видела бы это моя мама — надавала затрещин и Михо, и его дочурке.

— Ты опоздала, — бросает, как кость собаке, Михо. — Завтрак уже закончен. Теперь тебе придется ждать обеда, чтобы наесться.

Демонстративно встает из-за стола, утирает рот кружевной салфеткой и бросает ее поверх тарелки.

Меня охватывает ярость. С самого утра настроение испортили!

Упираю руки в бока и «наезжаю» на дядю со всей требовательностью, на которую способна:

— Напомните-ка мне, маэстро Ферино, кому принадлежит сей особняк?

Глаза дяди начинают бегать, как мячик на теннисном корте: туда-сюда, туда-сюда. Руки нервно треплют манжеты рубашки.

— Клану Ферино, — он все же находится с ответом.

— Конкретнее! — бросаю я.

— Мне, вашему законному опекуну и покровителю, — краснеет с досады Михо.

Алия поднимается из-за стола, подходит к отцу и выливает на меня ушат помоев:

— Ты зачем приперлась на завтрак в бальном платье? Совсем ополоумела?! Дядя, да прогони ты ее уже, чего она разговорилась?

Дядя молчит, как рыба об лед. Ехидно прищуривается. Сразу видно, доволен тем, как меня перекосило от замечания его дочурки.

— Заткнись! — ору на Алию и указываю ей на выход. — Шагом марш отсюда и не возвращайся, пока не переговорю с твоим родителем.

Уж чего-чего, а осаждать нагловато-хамоватых деток — моя стезя. Или я не учитель начальных классов в самом неблагоустроенном районе Костромы.

— Теперь вспомним разговор об опекунах, — обращаюсь уже к дяде. Деловитым, спокойным тоном.

— Ты хотела свободы, ты ее получила, — рявкает Михо. — Какое это имеет отношение к установленным в доме правилам? Опоздала к завтраку, осталась голодной. Все просто.

Вообще-то вчера завтрак состоялся гораздо позднее, ибо ее высочество Алия изволили валяться в кровати до самого обеда. И она явно не шитьем полночи занималась. Вот только я не намерена подстраиваться ни под нее, ни под ее папашу.

— С сегодняшнего дня есть будем тогда, когда я скажу! — объявляю и складываю руки на груди. — Без того, кого следует опекать, никакой ты не хозяин дома. Это ясно?

— Да ты… Совсем обалдела?! — говорит дядя, захлебываясь собственным ядом.

— Скоро придет приглашение в пирамиду, — напоминаю я. — Не заставляйте меня идти на крайние меры. Пригласить племянницу к столу — ничто в сравнении с тем, что вы распоряжаетесь ее заводом.

Лишь бы главные жрецы не подкачали. Только бы у этих красавцев была не только отменная внешность, но и отличная память.

— Хорошо! — дядя злится, но соглашается. — Мы не будем начинать обед без тебя. Довольна?

Говорит и разворачивается. Но уйти так просто ему не удается.

— Это еще не все! — рявкаю я. Дожидаюсь, пока дядя явит свою рассерженную рожу, и продолжаю: — Устраивать такой бедлам на столе совершенно неприлично. Помните, как относятся к правилам поведения жрецы?

— Сегодня не было гостей, — фыркает Михо. — А для того, чтобы убирать со стола, в доме имеются слуги.

Как по команде две девушки в белых передниках бросаются прибирать за хозяином.

— Стоять! — командую я. Девушки кланяются и вновь замирают возле стены, притворяясь мраморными колоннами. — Слуги получают жалование из денег, что принес завод Ферино. Это во-первых. А во-вторых, слуги не обязаны рыться в тех помоях, что оставили хозяева. Уважайте их, и они будут уважать вас.

Отличным зрением Тамани замечаю, как радостно переглядываются девушки. Что ж, им будет чем сегодня поделиться с остальными слугами.

— И что ты предлагаешь? — ворчит дядюшка. — Даже не думай, что стану сам мыть посуду и убираться. Унижаться не стану даже ради всех сокровищ Аланты.

— Вы управляете заводом и хозяйством, — замечаю я. И небрежно добавляю: — Пока управляете. Но есть в доме сати, которая ни опекуном, ни моей близкой подругой не является. Так что пусть отрабатывает то, что получает.

Дядя догадывается, о ком речь, и бледнеет.

— Мина, будь добра, пригласи сюда сати Алию, — прошу я. — Вон она, прячется за колонной и думает, будто ее пухлые бока совсем незаметны.

Эх, и ругается двоюродная сестренка. Но, как ни странно, дядя ее не поддерживает. Удаляется в кабинет. Боюсь, для того, чтобы обдумать план мести.

Уладив дела в доме, выхожу на улицу. С наслаждением вдыхаю свежий воздух, пропитанный солью и ароматом изысканных цветов.

— Снова пойдем на базар? — уточняет Мина. — Возьмете с собой охрану? Верхом или в карете?

Как много вопросов. Но на все у меня есть ответы.

— На карете и с охраной, — улыбаюсь я. Щурюсь от яркого солнышка. — Но отправимся мы не на базар. Нас ждет скала, очень хочется глянуть на то место, которое перенесло меня сюда.

— Что?.. — переспрашивает Мина.

Вот же дьявольщина! Я расслабилась и чуть не выдала себя. Наверное, на меня так действует солнце. От его лучей я дурею.

— Говорю, посетим то место, которое принесло столько хлопот, — поправляюсь поспешно. — Так что созывай водителя, охрану и показывай дорогу.

Не успевает пройти и пара минут, как к порогу подъезжает тяжелая крытая карета, в которой можно не только посидеть, но и полежать. Разумеется, ни о каких конях или кошаках и речи не идет. Управляет транспортом слуга — держит в руках коробочку и попеременно нажимает кнопки. Что-то вроде пульта от телевизора.

Двое охранников с оружием, отдаленно напоминающим джедайские мечи, располагаются на козлах вместе с водителем.

— Дормез подан, сати Тамани, — довольно произносит Мина.

— Не слишком громоздко для увеселительной прогулки? — подмечаю я. — Нет ли чего поскромнее?

Страшно представить, сколько магии нужно угрохать на эту махину.

— Все остальные кареты не могут тормозить резко, — признается Мина. — Простите мою самонадеянность. Я подумала, что вам понравится дормез. К тому же та скала за пределами владений Великой Матери, на землях механиков. Вы можете устать по дороге и…

— Стой! — обрываю ее на полуслове. — Если тормоза работают, то пусть будет дормез.

Усаживаюсь и тут же радуюсь выбору Мины. Обитые светлым бархатом стены экипажа, пуховые подушки на мягких сиденьях. Красота!

Укладываюсь на бок — так, чтобы видеть пейзаж за широкими окнами. Даю отмашку служанке.

— Двигай! — кричит вознице Мина. — Сати Тамани готова к путешествию.

Катится дормез плавно, чуть покачиваясь на рессорах. Наслаждаюсь путешествием и пейзажем за окном. Сказочная страна Аланта. Или материк?

Не знаю, что именно, но природа здесь буйная. Все цветет и благоухает. Кажется, воткни в землю любую палку, и вскоре она зазеленеет и покроется цветами. Возможно, даже принесет плоды.

— Хотите фруктов? — уточняет Мина.