Дженнет

— Ваше величество? — спросонья голос у него был хриплым, и это возбуждало Мэбилон. — Что вы здесь делаете?

— А сам не в силах догадаться? Люблю тебя, мой повелитель! И страстью по тебе сгораю! Не в силах дольше я бороться, — она подалась вперед, касаясь грудью его груди. — Люби меня, мой повелитель! Давно мечтаю стать твоей, сгореть в огне твоих желаний…

— Мои желания… Боюсь, что мои желания ничего не значат… Вы — повелительница фейри, а я всего лишь человек…

— Ты — повелитель сердца моего! Моя мечта! Моя любовь!

— Я — смертный человек. И я полностью в вашей власти. Если вам так угодно, я мог бы удовлетворить вашу прихоть…

Королева отпрянула. Впервые услышала она это слово из уст своего избранника.

— Ты — прихоть? Ты — мой любовь!

— Которую вы заключили в золотую клетку. Здесь я в вашей власти. Я готов смириться, но… Простите, ваше величество, я не могу. Я недостоин вашей любви.

— Ты? — от удивления Мэбилон забыла рассердиться. — Ты? Но чем? В тебе не вижу я изъянов! Ты совершенен…

— Я — человек. Обычный смертный человек и… — Роланд окинул взглядом комнату, — мне не место в этих стенах. Вам, королева, нужен тот, кто равен вам. Или даже тот, кто сильнее. Настоящий мужчина. А я для вас всего лишь игрушка. Мой дом не здесь. Прошу вас, отпустите меня.

— Упрямец! — не сдержалась Мэбилон. — Сколько можно? Любой был счастлив заменить тебя! Любой готов к ногам моим упасть…

— Но я — не любой, — Роланд встал, сдернул полог, которым укрывался и набросил его на плечи королеве. — Мне очень жаль. Я не в силах вас любить. И прошу вас… нет, умоляю… оставить эти попытки. Здесь, при дворе, есть достойный вас юноша. Обратите на него свои взоры, а меня предоставьте моей судьбе.

— Ты понимаешь, что только что сделал? — промолвила Мэбилон, не узнавая своего голоса.

— Понимаю. Но понимаю также и то, что вы сейчас ведете себя неподобающе. Я — джентльмен и никому не скажу об этом маленьком недоразумении. Пусть все останется между нами!

С этими словами он мягко, бережно взял ее за плечи, заглядывая в глаза, привлек к себе, нежно, почти отечески поцеловав в губы, после чего столь же мягко, осторожно подтолкнул в сторону двери…

И воспоминания об этом позоре до сих пор жгли сердце королевы Мэбилон. А когда она час спустя увидела, как Роланд о чем-то увлеченно беседует с арленом Конно, разум ее помутился от досады и ревности. Ее общество король предпочитает обществу этого выскочки! Сына мятежной Айфе! С ним ему явно интереснее, чем с нею. Король околдован.

— Король околдован! Он же был совсем другим, пока не появился этот Конно! Арлен его испортил, он его очаровал! То козни Айфе! Надо было их убить…

— Убить детей соперницы? — прокаркали сверху. — Умно, ничего не скажешь!

Мэбилон вскинула голову. Она, признаться, совсем забыла о присутствии Бин Сидха. Да, когда-то именно пророчица посоветовала и пальцем не тронуть двух испуганных малышей, маленького мальчика и его сестренку, которую он тогда держал на руках, поскольку она была слишком мала, чтобы долго стоять на ногах. Бин Сидха говорила, что кровь детей способна породить такую бурю, которая разрушит всю волшебную страну, ибо Айфе, хоть и лишенная большей части своей силы, все-таки оставалась королевой и матерью. А ведь сама Богиня Дану мать. И она может откликнуться на мольбы, стерев с лица земли победительницу, осквернившую алтарь победы невинной кровью. Дети остались жить при дворе, но теперь…

— Теперь они уже не дети! И сами могут отвечать за преступленья! Я его убью!

— Уверена?

Строгий тон пророчицы поколебал уверенность королевы. Никогда еще Бин Сидха не ошибалась и не лгала.

— Смерть ведет за собой смерть! Чем больше смертей, тем труднее сдержать! Кровь невинных не станет молчать! Голос ее не заглушить! Реки не повернуть вспять! Ты не вернешь жизнь!

Мэбилон задумалась. Она впервые получала такое предсказание.

— Но что же мне делать?

— Ничего! — прокаркала пророчица.

— Как так — ничего?

— Вот так! И оставь меня! Оставь! Мне страшно… Уйди! Ии-и-и-иу…

Закрыв лицо рукавами балахона, Бин Сидха завыла, раскачиваясь на потолочной балке так, что едва не падала. Потом запрокинула голову, и жуткий истошный вопль потряс стены башни.

Мэбилон отступила, не простившись, но долго вслед ей звучали пронзительные жуткие вопли, от которых кровь стыла в жилах.

Размышляя над словами Бин Сидха, она спустилась в сад с твердым намерением найти Роланда. Где-то раздавались голоса, слышался смех. Один из голосов показался ей знаком, и Мэбилон поспешила в ту сторону.

То, что она увидела, заставило королеву замереть на месте, а потом метнуться за ближайшее дерево. Она обхватила шершавый ствол руками и сжала их так сильно, что мороз вмиг сковал толстый ствол льдом от корней до вершин. Закоченел каждый листик, в льдинки превратились цветы вместе с гнездом какой-то птицы.

Роланд, развалившись в кресле, наблюдал, как юные фрейлины играли с Конно в жмурки, бегая по поляне. Он улыбался, глядя на то, как девушки, сдерживая смех, одна за другой ускользали от юноши. А выражение его лица было таким, что Мэбилон невольно вздохнула. Ее король был счастлив. Глаза его светились тем особенным светом, который узнаешь сразу, особенно когда этот взгляд обращен не на тебя.

Убегая от Конно, одна из фрейлин буквально упала Роланду в объятия, и тот, к ужасу и досаде подсматривающей королевы, не оттолкнул нарушительницу правил, а наоборот, поднялся и привлек фрейлину к себе. Девушка ойкнула, попыталась отстраниться, и Конно тут же поспешил на голос.

— Э, нет, друг, — подал голос Роланд, — остановись! Не то поймаешь меня вместо девы!

— Прошу прощения, мой король, — Конно быстро поклонился.

«Друг!» Он назвал этого выскочку другом! Королева задыхалась от ярости. Тем более, что девушка, которую Роланд выпустил из рук, не думала убегать. Она выпрямилась, выходя из-за дерева и направляясь к играющим.

Заметили ее не сразу — девушки были слишком увлечены беготней. Кроме того, в большинстве своем они в этот момент оказались спиной к подходившей Мэбилон, у Конно были завязаны глаза, а Роланд… Роланд ее, конечно, заметил, и взгляд его потух. Он отстранил от себя фрейлину и осторожно сделал шаг навстречу:

— Ваше величество…

Фрейлины опомнились и с визгом метнулись в разные стороны. Но Конно с завязанными глазами не успел за ними. Метнувшись туда-сюда с раскинутыми для удобства руками, он натолкнулся на Мэбилон и мгновенно стиснул ее в объятиях:

— Попалась, птичка!

Одним движением сорвал с глаз повязку и…

— Моя королева!

Совсем близко Мэбилон увидела его глаза. Темные, с алыми искорками на дне. Там, в глубине их, постепенно разгорался огонь страсти. «Сейчас он меня поцелует!» — подумала королева и отвернулась, ища взглядом Роланда. Тот стоял в стороне, и в его взгляде не было и намека на ревность. Наоборот, в глазах его она прочла интерес. Ему нравилось то, что он видит! Он был этому рад!

— Моя королева…

— Пошел вон.

Их разметал в разные стороны ледяной вихрь. Мэбилон когда-то заслужила прозвище Королева Льда за то, что умела замораживать все вокруг. Именно то, что она сумела превратить в хрупкий лед оружие враждебной армии, и помогло ей одержать победу над королевой Айфе. Мечи и копья превратились в сосульки, а стрелы — в снежки, так что они почти никому не успели причинить вреда. И сейчас она бы с удовольствием превратила в ледяную глыбу еще и Конно, и уже подняла руки, чтобы обрушить на юношу чары, но Роланд, сорвавшись с места, успел заслонить его собой.

— Остановись!

Она застыла с поднятыми руками. Взбитые снежным вихрем волосы ее встали дыбом вокруг головы.

— Ты… ты приказываешь мне? — собственный голос показался чужим.

— Отнюдь, — человек прямо взглянул ей в лицо, — кто смеет приказывать самой королеве Мэбилон? Она повелевает всем миром, вольна над жизнью и смертью любого из своих подданных, она сильна, но сила не только в том, чтобы карать направо и налево одним движением руки, но и в том, чтобы миловать. Сильные всегда добры. Будь и ты добра к бедному юноше, который не совершил ничего дурного…

— Не совершил? Он…он…

— Он извинится, — пообещал Роланд. — И ты его простишь. Ведь он любит тебя, а любви можно простить многое — любое безрассудство.

Словно только и ждал этого момента, Конно вышел из-за спины Роланда и преклонил колено.

— Моя королева, — промолвил он дрогнувшим голосом, — я вас люблю. Моя любовь сильнее меня. Я не властен над своими чувствами. Жить ради вас, служить вам, подчиняться вам — все, чего я желаю.

Мэбилон перевела взгляд на Роланда. В глазах человека светилось удовольствие. Он был рад, что все так обернулось. Рад, что отдает свою королеву другому? Рад и не ревнует? Нет, не ревнует. Наоборот…

— Стража!

Они возникли мгновенно, словно соткавшись из воздуха. Шесть рыцарей в легких доспехах с оружием наголо. Выпускники школы Саттах Грозной, лучшие из лучших, отменные бойцы и преданные телохранители. Готовые по приказу королевы атаковать, кого угодно. Роланд только мельком видел этих бойцов, когда они навещали свою наставницу, и понимал, что ему, да и Конно, никогда не стать такими же, как самый слабый из этой шестерки.

— Ты прав, мой повелитель, — Мэбилон медленно опустила руки, — любовь не признает границ, законов и условностей. Ей можно все простить — любой проступок и любую слабость. Она не замечает ни угроз, ни уговоров. Ей не ведом страх. И — да, простительно любви любое безрассудство… Взять его!

Роланд вздрогнул — тонкий палец, как игла, нацелился на Конно.

Рыцари действовали четко, словно этому их тоже учили в школе Саттах. Двое встали по бокам королевы, двое — справа и слева от короля, а еще двое схватили Конно за локти, заставляя выпрямиться. Блеснуло оружие. Острия четырех из шести мечей нацелились на юношу, предупреждая каждое его движение.

— Ваше величество, — вымолвил Роланд, — что вы…

— Я решила так! Я — королева, и вольна над жизнью и смертью любого из своих подданных. Он оскорбил меня и будет наказан. Увести!

Рыцари направились прочь. Конно следовал за ними в каком-то оцепенении. Он даже не обернулся, когда его последний раз окликнула по имени рыдающая сестра.

Дженнет во все глаза смотрела на Озерную Деву. Та стояла на небольшом плотике, больше похожем на плавучий островок из веток, водяных растений и травы. Он плыл сам по себе, но, присмотревшись, можно было заметить две тени, что толкали его под водой.

Озерная Дева была невелика ростом, бледна и стройна. Длинные серо-зеленые волнистые волосы падали ей до колен, почти полностью скрывая фигуру. В прядях запутались водоросли, от босых ног пахло тиной. Глаза ее смотрели куда-то вдаль, словно у слепой. Да ведь она и есть слепая! — осенило Дженнет.

— Кто нарушил мой покой? Кто осмелился явиться на священные берега? — прошелестел негромкий голос.

— Дева! Озерная Дева! — оба брата-короля рванулись навстречу, падая на мелководье на колени. — Подскажи! Научи!

Дева медленно закрыла и опять открыла глаза.

— Подскажи, Дева, научи! Если не ты, никто нам не поможет! — перебивая друг друга, заговорили оба брата-короля. — Имена нам — Охалла и Тетра, и вместе вышли мы из чрева матери нашей, королевы. Ни у одного из нас нет права первородства, потому как впрямь появились мы на свет одновременно… Она умерла, родив нас на свет, потому как разорвали мы ей чрево. Король, наш отец, второй раз так и не женился, и нет у нас братьев и сестер. Ни одного из нас не выделял он при жизни, твердя всякий раз, что мы равны между собой, нет старшего и младшего, первого и второго. И скончался, не назвав наследника… Но на одном троне двум королям не место. Один из нас должен стать королем, а второй — навсегда остаться принцем! Не дозвались мы из страны теней духов отца и матери, чтобы они разрешили наш спор. Осталась надежда на тебя. Подскажи, Озерная Дева, кто станет королем, Охалла или Тетра? Как нам разделить между собой власть?

Дженнет, как ни была напугана и удивлена происходящим, лишь покачала головой. Вот уж загадка так загадка! Не могут вдвоем править одной страной — так почему бы не разделить ее на две равные половины? А кому какой владеть — решил бы жребий.

Озерная Дева молчала, прикрыв глаза. Тихо плескалась волна, слабо шевелились в воде две длинные тени. Где-то громко, пронзительно прокричала ночная птица. Ветерок пробежал по прибрежному кустарнику. Время шло. Все ждали.

Внезапно Озерная Дева открыла глаза. В них полыхало зеленое пламя.

— Говори. Я жду!

— О, Дева, — братья-короли переглянулись, — мы все сказали. Это твоих слов мы ждем!

Зеленые глаза смотрели прямо на Дженнет:

— Говори. Зачем пришла?

— Я? — девушка заволновалась. Она как-то по-другому представляла себе этот разговор. — Я искала тебя, Озерная Дева…чтобы спросить…

— Говори громче.

— Я хотела спросить тебя, Озерная Дева… Мне нужна помощь…

— Подойди ближе.

Дженнет попробовала сделать шаг к воде, но между нею и Озерной Девой встали братья-короля.

— Э, нет! — воскликнул один. — Так не годится! Мы были первыми — нам первым и ответ держать!

— И потом — мы короли, — поддержал его второй. — Ну, один из нас! А король важнее простолюдина.

— Мой отец — эсквайр, — обиделась Дженнет. — У него есть собственный герб…

— Это все равно… Озерная Дева, не слушай ее! Неужели судьба какой-то женщины важнее судьбы целого королевства?

Озерная Дева закрыла глаза — и все сразу вспомнили, что уже наступила ночь. Казалось, свет излучали именно они, а не звезды и не догоравший неподалеку костер.

— Я — тоже женщина.

— Ты — совсем другое дело. А она…

Но Озерная Дева уже повела рукой — и плотик ее пришел в движение. Две тени зашевелились, взбили воду хвостами и плавниками, толкая его прочь.

— Эй! Погоди! Погоди, ты куда? — хором закричали братья, кидаясь в воду. — А как же наш ответ? Что нам делать? Скажи! Научи! И не обижайся! На королей не обижаются! Ведь короли…

Но плотик двигался все быстрее и быстрее, и вскоре силуэт девы пропал из вида. Последние слова братья прокричали в пустоту.

— Проклятье! — притопнув ногой, один из них выбрался на берег. Сапоги его и штаны до колен были мокрыми насквозь. Намок и подол плаща. — Вот что значит связаться с женщиной! А все ты виновата!

Он замахнулся на Дженнет, и девушка втянула голову в плечи. Никогда ни один мужчина еще не вел себя с нею так. Даже отец, если случалось ссориться с матерью, лишь повышал голос и стучал кулаком по столу. Ей стало так страшно, что она чуть не потеряла сознание.

— Что же нам делать? — второй брат выбрался на берег, вылил воду из сапог. — Озерная Дева уплыла. Когда она явится — неизвестно.

— Ее эта спугнула, — первый кивнул на Дженнет. — Если бы не она…Что теперь делать?

— То, что и задумали! Мы собирались принести ее в жертву? Мы ее принесем! Только уже не этому озеру.

— Что будем с нею делать? — обратился один брат к другому. — Рубить голову? Или просто вздернуть на ближайшем дереве?

Воспрянувшая было духом, Дженнет снова оцепенела от страха. Она бы упала на траву — ее не держали ноги — если бы два стражника не поддерживали ее за локти. Назвать рыцарями этих людей не поворачивался язык. Настоящие рыцари никогда не причинят зла женщине. Но, с другой стороны, и настоящие короли тоже не опускаются до такой мелочи, как месть за собственные неудачи. С другой стороны, она же в волшебной стране! Тут все не так!