Дженнет

— Турнир? — воскликнул Роланд и тут же, испугавшись, что чуть не выдал себя, добавил: — Но хватит ли времени?

— Турнир и пир, и выступленья бардов! — перечисляла королева. — Ган Киннах снова будет петь балладу. Хотела бы я посмотреть на то, как с ним рискнут сразиться остальные! Он — лучший!

— Ну, если так, то…Было бы интересно посмотреть!

Роланд улыбнулся. До сей поры о турнирах ему больше случалось читать в книгах и рассматривать старинные гравюры. Он знал историю, в свое время на уроках отвечал о том, какие и когда организовывались турниры. Но чтобы их наблюдать воочию — этого удовольствия он и многие его современники были лишены. Для них оставались уроки фехтования и чтение книг.

— И я бы тоже посмотрела на то, как ты одержишь победу, — кивнула королева.

— Я?

— А как же? Ты участвуешь в турнире!

Роланд похолодел. Почему-то сразу вспомнился король Генрих Второй — пусть не англичанин, но для него последний турнир закончился весьма плачевно*.

(*Французский король Генрих Второй погиб на турнире, получив копьем в глаз.)

— Но, ваше величество, прошу понять, я никогда прежде не участвовал в турнирах! Нет, я хорошо езжу верхом, но чтобы сражаться в латах… Сильно сомневаюсь, что смогу одержать хотя бы одну победу!

— Ты их одержишь все! Ведь ты — король и выйдешь победителем из всех боев! Я приказала так!

Вот оно что…С одной стороны, это было похвально — щадить слабого, это было по-рыцарски, совсем в духе тех романов, которыми зачитывались они в детстве и юности. Но с другой стороны — он же не рыцарь. Он не знает правил, не умеет обращаться с копьем. И вообще, королю приличнее лицезреть турнир из ложи, чем с седла!

Но переубедить королеву Роланд не смог.

В день турнира его облачили в доспехи, покрытые чеканным узором из чистого золота. Легкая кольчужная рубашка почти ничего не весила и совершенно не стесняла движений. Поверх нее натянули нагрудник, на котором было выгравировано изображение солнца. В середине чеканного золотого узора сверкал крупный, с глаз, алый камень.

— В нем чары — он копье любое отклонит в сторону, чтоб не было вреда, — шепотом поделилась тайной Мэбилон. Королева не принимала участия в облачении Роланда — эту работу проделывали пажи — но стояла тут же, наблюдая за процессом. — Я сама его напитывала силой!

Роланд осторожно кивнул. Хотя кольчуга вместе с панцирем почти не ощущалась — так, разве что немного непривычно — то шлем оказался тяжел. В довершение всего, он был украшен парой небольших ветвистых рогов, что заставляло задуматься. Но, в конце концов, королева фейри уже не первое столетие выбирает себе смертного мужа, так что рога тут вполне закономерны.

Закончив облачение, пажи с поклоном подали ему щит и копье, провожая к коню. Роланд следовал за ними послушно, шел, куда вели и делал то, что прикажут. С каким бы удовольствием он сейчас сидел в ложе, чувствуя себя мальчишкой, впервые попавшим на настоящую «взрослую» ярмарку! Да и повидать реальный турнир, увидеть поединки рыцарей своими глазами, а не прочесть в книге — тоже дорогого стоило. Старинные гравюры сами оживали перед глазами. В ушах звучали загадочные слова, в наше время лишенные исконного смысла — «герольд», «маршал», «оруженосец»… И, конечно, Королева Любви и Красоты, которой в романах не всегда становилась самая знатная дама. Порой весь сюжет очередной книги строился на том, что на турнире главный герой выбирал не ту даму — и за это подвергался гонениям.

Но на этом турнире двух мнений быть не должно. Сама Мэбилон, королева фей, восседала на почетном месте в окружении своих придворных дам. И никто не сомневался, кому будет принадлежать честь принять из рук победителя дар — венец из чистого золота, где цветы были из жемчужин и хрусталя.

Турнир проводился на той же самой арене, где обычно Саттах Грозная натаскивала молодых воинов. Только сейчас трибуны были полны зрителей, а всюду было столько цветов, что даже под шлемом ощущался густой аромат, и слышалось гудение сотен маленьких крылышек — пчелы, шмели и крошечные цветочные духи слетелись сюда, кажется, со всей страны.

Все рыцари — а их набралось чуть больше двух дюжин — сначала парадом проехали вдоль трибун. Большинство зрителей были женщины и девушки, и в рыцарей с трибун дождем летели цветы. Они застревали в гривах лошадей, усыпали ковром арену. Их было море и кони ступали по цветам, под которыми полностью скрылся песок.

— Все эти цветы я бы отдал за один только цветок, полученный из ее рук, — промолвил рядом с Роландом искаженный шлемом, но тем не менее знакомый голос.

Человек обернулся на рыцаря-фейри — и удивился, узнав Конно. Два последних дня он не видел юношу — тот как сквозь землю провалился. И вот он едет рядом, облаченный в вороненый доспех, украшенный затейливой чеканкой. Забрало шлема было поднято лишь наполовину — чтобы видеть нижнюю часть лица рыцаря. Его раскосые глаза сверкали сквозь прорези.

— Ты здесь откуда? — Роланд изо всех сил постарался скрыть охватившую его радость. — Тоже будешь сражаться?

— Ради шанса лишний раз попасть ей на глаза, — Конно поднял взгляд на королеву, — я готов рискнуть жизнью.

— Ты не сможешь…

— Я буду очень стараться, мой король!

Они вместе, бок о бок, проехали перед трибуной, где восседала Мэбилон. Королева была прекрасна. Ее алое платье переливалось, сверкая золотыми искрами, и казалось, что женщина объята языками пламени. Белые волосы, взбитые в высокую прическу, напоминали клубы дыма, а драгоценные камни в прядках казались искорками, взметнувшимися ввысь. Она вся была — огонь и страсть, и Конно утробно вздохнул под забралом шлема.

— Это великая честь — сражаться за ее благосклонный взгляд, — сказал он.

— Да, — коротко ответил Роланд.

— Мой король, я… все понимаю, но…

— Пустое, — оборвал мужчина юношу.

Мэбилон сверху вниз взирала на рыцарей. Не так уж редки были турниры в ее стране — рыцари получали возможность лишний раз делом показать дамам сердца доблесть, силу, ловкость и при этом избежав увечий. Война тоже прекрасна, но там, к сожалению, убивают. Да и давно уже не велось больших войн. Мятежные короли либо погибли, либо смирились. Соседи заняты своими делами. Даже фирболги в последние века не так часто тревожат границы. Кругом тишь да гладь. А показать себя рыцарям хочется. Они не могут жить без войны. Только турниры да охота на фирболгов и прочих темных фейри как-то позволяет развлечься.

Она одарила улыбкой своего короля. Некоторые его предшественники всем существом отдавались войне, устраивали турниры чуть ли не три-четыре раза в год и дни напролет проводили на охоте. А этот какой-то не такой. В нем была загадка. Его поведение, любезное и холодное, было для Мэбилон вызовом. Это было что-то вроде игры — кто кого? Вот сейчас он нарочно ее дразнит, беседуя с каким-то рыцарем. Доспех у него простой, даже скромный. Герба нет, забрало шлема опущено, узоры совсем простые… Кто бы это мог быть? Судя по тому, как они то и дело оглядываются друг на друга, эти двое отлично знакомы. Интересно… очень интересно! Женщина еще раз кивнула им обоим и проводила пару внимательным взглядом.

— Ты-то как попал на турнир? — шепотом поинтересовался Роланд у своего спутника, когда рыцари, подчиняясь ритуалу, совершали по арене общий круг. Второй раз проехаться здесь, перед лицами дам, выпадет честь только одному из них. — Разве заложникам можно участвовать в таких сражениях?

— Я по рождению принц, — из-под забрала донесся глухой вздох. — И потому имею полное право…

— А где взял доспехи?

— Это учебные, в школе госпожи Саттах Грозной. Грайна пропитала их для меня соком наперстянки и прочла кое-какие заклинания. Предел прочности у них есть.

— Надеюсь, твоя сестра смыслит в магии.

— Как и все женщины нашего рода. Моя мать — королева Айфе — колдунья посильнее королевы Мэбилон… И это единственное, в чем слабость моей госпожи! — голос Конно дрогнул.

Поскольку рыцарей было больше двух дюжин, сражались они друг против друга поочередно. Распорядители турнира дождались, пока участники завершат круг почета, и выкрикнули первую пару.

Роланд, несмотря на то, что пажи захотели проводить его в палатку для отдыха, решил задержаться и посмотреть на первые бои, чтобы иметь представление, чем отличаются схватки рыцарей-фейри от людей. Оказалось, ничего особенного. Всадники трижды должны были съехаться, ломая копья. Победителем назывался тот, кто все три раза не только усидел в седле, но и сохранил копья не сломанными. По правилам, тот, кто проигрывал бой, должен был покинуть арену. Но если битва заканчивалась вничью, продолжать сражаться могли оба участника. Остановить же бой могли при условии, что упавший не мог подняться и сесть на коня без посторонней помощи. В этом состояло главное отличие — упавший противник должен был встать сам, сам изловить коня, сам сесть в седло. Ни пажи, ни оруженосцы, ни герольды почти не принимали участия в самой схватке — разве что выкрикивали имя победителя и подавали новые копья.

Первый рыцарь вылетел из седла на третьей атаке. Он рухнул на арену боком и несколько секунд лежал, пока победитель гарцевал рядом, размахивая копьем. Потом неловко встал, поклонился своему противнику, затем отвесил поклон ложе, в которой сидела королева и, чуть прихрамывая, заковылял прочь.

— Он просто ушибся, — шепотом объяснил Конно, который так и оставался в шлеме. — Уже через час он будет ходить нормально. Но проиграть в первом же поединке турнира — это клеймо, от которого ему трудно будет отмыться.

— … и Темный рыцарь! — тем временем выкрикнул герольд вторую пару.

— Это я, — встрепенулся Конно. — Прошу прощения, мне надо идти!

Роланд затаил дыхание. Паж, поняв, что его господин желает смотреть турнир отсюда, не поднимаясь на трибуну, принес табурет и бокал вина. Но ни тем, ни другим мужчина не воспользовался. Стиснув бокал в кулаке, он смотрел, как съезжаются для поединка рыцари.

Противник Конно был немного выше его ростом и шире в плечах, но юноша сидел в седле, как влитой. Он налетал все три раза с энергией и пылом молодости, и на третий раз сумел-таки опрокинуть соперника. Правда, тот удержался в седле, что было поводом объявить ничью.

Бой продолжился. Рыцари спешились, взяли поданные пажами мечи и, дождавшись сигнала от королевы, бросились друг на друга.

Меч у противника Конно был ему под стать — длинный, с двойной рукоятью. Роланд подобные мечи видел только в замках на стенах, немых свидетелей исчезнувших эпох. Никто из их нынешних владельцев не умел фехтовать такими мечами, они бесполезно ржавели на стенах, а тут мечи жили. Да, если бы дело было в этом, в этом мире стоило бы остаться…

Но, глядя на сражавшихся рыцарей, Роланд Бартон, второй сын барона Бартона, остро ощущал свою чуждость. Конно двигался легко и стремительно, словно танцевал. Не верилось, что он — один из худших учеников Саттах Грозной. Видимо, она нарочно не ценила достоинства юноши. Он был слишком быстр и ловок, так и скача вокруг не поспевавшего за ним противника. Несколько раз тот промахивался и, улучив минуту, Конно воспользовался его промахом, ударив с такой силой, что рыцарь зашатался, теряя равновесие. Второй удар выбил меч из его руки, и он опустился на колено, признавая победу юноши.

Дождь цветов и лент обрушился на победителя. Но Ролло не отвечал на приветствия дам — он не сводил глаз с королевской трибуны, откуда со стороны Мэбилон не прилетело ни одного цветка.

— Отличная победа, — приветствовал его Роланд после возвращения. — Это было великолепно!

— Благодарю вас, мой король, — юноша наклонил голову. Победа далась ему не так легко, как казалось со стороны — из-под забрала слышалось глухое хриплое дыхание, а голос дрожал.

— Может быть, снимешь шлем? В нем, наверное, неудобно?

— Нет. Пока нет. Еще рано. Только перед нею, — он покосился на трибуну, — я обнажу голову…

— А если прикажу я?

Даже сквозь щели забрала было видно, как покраснел юноша.

— Вы — мой король, — промолвил он еле слышно. — Вам я подчинюсь, но…не требуйте от меня большего!

Чтобы раз и навсегда очертить границы дозволенного, он поднял забрало, частично открывая свое лицо.

За разговором они отвлеклись и опомнились, когда на трибунах хором взорвались громкие крики, а серебряные горны пропели гимн очередному победителю. Побежденный, упавший два раза из трех, пешим, не садясь на коня, покинул ристалище, а победитель проскакал вдоль трибун, подкидывая и вновь ловя копье.

— Это благородный сэр Неметон, — Конно разглядел герб. — Один из самых сильных рыцарей из заявленных на турнире. Он побеждал уже триста раз. Сегодняшний турнир мог бы стать для него триста первым… Многие мечтают выбить его из седла!

— А ты?

— Я? Я даже не мечтаю, что выйду против него! — вздохнул Конно. — Тут немного найдется рыцарей, от чьей руки я согласился бы потерпеть поражение — и сэр Неметон один из них.

Человек не успел поинтересоваться у юного фейри, входит ли он в число избранных — в эту минуту к ним подбежал распорядитель, отвесил глубокий поклон:

— Ваше величество, вы — следующий!

Роланду понадобилось все мужество, чтобы сохранить самообладание. Его проводили к коню, помогли взобраться в седло, дали в руки копье, которое оказалось неожиданно тяжелым. На луке седла обнаружилась специальная «вилка». Недолго думая, Роланд пристроил копье на ней, придерживая рукой и наваливаясь локтем, чтобы не перевесило. Так стало намного удобнее, но удержит ли он его в момент столкновения?

Два оруженосца отвели его коня под уздцы в конец арены. На противоположном конце ее показался его противник. Роланд стиснул зубы. В конце концов, он мужчина и должен смело смотреть в лицо опасности!

Несколько секунд ожидания и…

Кони сорвались с места. Роланд сжал коленями конские бока, хватаясь за уздечку второй рукой, на которой ему пристроили щит. Он готовился к столкновению, но его копье лишь краем мазнуло по подставленному щиту противника, а тот взял немного левее, так что покрытый золотой краской кулак, которым вместо острия заканчивался наконечник его копья, просвистел мимо. При этом рыцарь покачнулся в седле, заваливаясь набок, но выровнялся под крики с трибун.

Развернувшись, они съехались второй раз — с тем же результатом. А на третий произошло нечто невероятное. Стоило копью Роланда коснуться щита противника — осмелев, он уже не боялся ударить — как тот откинулся назад, роняя свое оружие и валясь из седла. Мелькнули в воздухе растопыренные руки и ноги — и рыцарь упал на песок арены на спину, оставшись лежать неподвижно.

— Убит?

Роланд осадил коня, бросая копье и торопясь стряхнуть мешавшийся щит. Но герольды и пажи уже спешили к поверженному. Его подняли. Идти сам он не мог и опирался на руки двух слуг. А трибуны разразились торжественными криками, под которые королевского коня взяли за узду и повезли вдоль арены, показывая всем победителя. Мэбилон, когда он поравнялся с ее ложем, привстала и бросила вниз белую розу с небесно-голубой сердцевинкой. Ловкий паж поймал цветок на лету и вручил его королю.

— Приколите его себе на шлем, мой рыцарь, — прозвучал нежный голос королевы.

Роланд вернулся на свое место, где его встречал Конно.

— Хорошая победа, мой король, — поздравил он.

— Да, — сдержанно кивнул мужчина. Ему не понравилось то, с какой легкостью вылетел из седла его соперник, но он предпочел держать свои подозрения при себе.

Однако, через полтора часа подозрения переросли в уверенность. За это время он провел еще три боя, и все они заканчивались одинаково — на второй-третий раз его противник всегда падал и оставался лежать на песке, не пытаясь подняться без посторонней помощи. И все его противники всегда промахивались — били либо заведомо мимо цели, либо лишь задевали край щита, оставляя на нем царапину. На четвертый раз Роланд пошел на хитрость — он нарочно промахнулся и первый, и второй раз, и тем более, на третий, но его противник все равно упал, как ни в чем не бывало.

Дождавшись, пока его проведут вокруг арены в очередной раз и, опять остановившись у королевской ложи, он привстал в седле.

— Ваше величество, это подлог! — прошептал Роланд, обращаясь к Мэбилон. — Они играют со мной… Поддаются мне! Это…

— Довольно, повелитель, — ласковым шепотом осадила его королева, — успокойся! Все так идет, как должно ему быть! Неужто думал ты, что я желаю, чтоб ты изведал горечь пораженья?

— Но я не ребенок! А это не игра в поддавки!

— Тш-ш… Здесь все — игра. Вся наша жизнь… А ты, наверное, иного ждал? Смирись и развлекайся, мой король!

— Но остальные рыцари бьются друг с другом всерьез! — он вспомнил предыдущий бой, который опять завершился ничьей и битвой на мечах.

— Они сражаются за право быть пораженными тобой, мой повелитель, — улыбнулась королева. — Наслаждайся!

По ее знаку, паж повел коня дальше, и Роланд вынужден был сесть в седло, чтобы не потерять равновесия.

Конно встретил его на прежнем месте. Юноша улыбался под шлемом, но мужчина быстро остудил его веселье.

— Этот турнир подстроен с самого начала! — воскликнул он, глядя, как съезжается очередная пара. Миновало три часа. Остались лишь самые сильные, и среди них сэр Неметон, который как раз сейчас выбивал из седла очередного соперника. — Они мне все поддаются, Конно! По приказу королевы меня ведут к победе!

— Да, мой король, — кивнул юноша.

— Ты знал?

Юноша опустил голову, и забрало шлема закрыло его лицо. Слов не требовалось.

— Но почему?

— Вы — король…

Громкие крики заглушили его остальные слова — на арене сэр Неметон одержал очередную победу.

— Следующий его противник — я, — вздохнул Конно.

— Ты не рад? Помнится, не так давно ты говорил совсем другое! — усмехнулся Роланд.

— Да, — юноша посмотрел на арену. — Но я, кажется, не говорил, что буду бороться до конца?

— Пока нет.

— Так вот теперь говорю!

Еще несколько боев — и рыцарей осталось всего четверо. Роланд, сэр Неметон, Конно и некий лорд Фандорн, рыцарь столь высокого роста и могучего сложения, что выбить его из седла пока не удавалось никому. Злые языки утверждали, что он полукровка, и в его жилах течет не то кровь смертных, не то — о, ужас! — фирболгов. Всем четверым дали несколько минут отдыха, чтобы они могли перевести дух и немного подкрепиться. Пока же на арене зрителей и особенно зрительниц развлекали акробаты и музыканты. Желающие спускались вниз и танцевали, причем среди танцоров было и несколько выбывших ранее рыцарей, сменивших доспехи на светские наряды. Судя по их лицам, они не были столь удручены проигрышем.