Черный камень эльфов. Падение Шаннары

Тарша сильнее сдвинула брови.

– Не могу. Я больше ничего не умею!

Внезапно он схватил сестру за плечи и потряс ее.

– Ты меня научишь, иначе я все расскажу маме!

Девочка побледнела. Его угрозы попали в точку: мама ничего не знала.

– Я покажу тебе, как я это делаю, но обещай, что не расскажешь маме. Обещаешь?

– Да если бы я ей обо всем рассказывал…

– Ладно. Садись.

Он сел, скрестив ноги, и с интересом наклонился вперед. Тарше исполнилось всего десять лет, но она была умна не по годам. Научить Таво ей будет несложно.

– Нужно… спеть ему, что ли, – объяснила девочка, показывая на растение. – Думай о том, что ему нужно сделать, пока оно еще зернышко, и пой ему, чтобы оно тебя послушалось. Я поняла, что могу это делать, всего лишь пару месяцев назад. Вот почему я стала уходить одна – мне хотелось выяснить, что еще я умею. Думаю, есть еще что-то, но пока я научилась только выращивать цветы.

– Но ты сможешь научить меня хотя бы этому?

– Только если ты умеешь правильно петь. Нужно как бы напевать себе под нос, как будто… ну, не знаю. Как будто тянуться к нему… Нет, не могу объяснить.

– Но у тебя есть дар, а у меня его нет! – возмутился юноша.

Тарша шикнула на него:

– Возможно, пока нет. Но ты же мой брат. Возможно, ты обнаружишь в себе этот дар чуть позже. Хочешь, я помогу тебе отыскать его?

Таво радостно закивал.

– Давай попробуем!

Они тренировались почти целый час, но у Таво ничего не получалось. Наконец его это стало раздражать. Тарша почувствовала, как в нем закипает гнев, и поспешила успокоить брата.

– Наверное, тебе придется еще немного подождать, – сказала она. – Я не знала о своем даре, пока однажды он сам не проявил себя. Может, у тебя все будет так же. Я могу и дальше учить тебя, но ты должен держать слово. Нужно хранить это в тайне от мамы и папы. Ничего не говори им, хорошо? По крайней мере, до тех пор, пока ты не поймешь, что тоже владеешь магией.

Таво согласился с этим, но попросил разрешить ему ходить вместе с ней в лес, смотреть, как она колдует, и продолжать учиться у нее. Таким образом он сможет лучше понять, что это вообще такое и какие чувства укажут ему на то, что и его время пришло. В то время они все еще оставались очень близки и никто другой им был не нужен; они совершенно не ощущали себя членами общества, им вполне хватало друг друга. Таво любил сестру и понимал, что несет за нее ответственность. Он защищал ее так, как обычно братья защищают своих младших сестер. Он обожал ее. И даже во время жестоких приступов гнева он знал, что не обидит ее.

Потому что в то время он не сомневался: Тарша всегда примет его сторону и они всегда будут очень близки.

***

Но, несмотря на все попытки Тарши помочь брату, несмотря на всю поддержку и постоянные тренировки, магия в Таво проснулась, только когда ему почти исполнилось семнадцать лет. Это произошло мгновенно, неожиданно, шокирующе – в точности так, как обещала ему сестра. Он бродил в одиночестве недалеко от дома, играл в крепости, которую построил из больших веток, сухостоя и валунов, и воображал себя настоящим героем, участником великих сражений – короче говоря, его мысли были так далеки от магии, что дальше и некуда. Тарши рядом с ним не было – она ушла с матерью за покупками в другую деревню. С того дня, как сестра призналась ему в своих магических способностях, прошло два года – целая жизнь. За все это время его магический дар никак не заявил о себе. А вот ее способности значительно выросли: она научилась изменять предметы, а иногда ей удавалось стать невидимой. Конечно, ее навыки были безыскусными, неотшлифованными и магия частенько отказывалась повиноваться ей. Но, по крайней мере, они у нее были и она ими пользовалась. А у него не было ничего – и порой закрадывалось подозрение, что никакого дара у него нет и никогда не будет.

Таво сидел в своей крепости, украдкой наблюдая за лесом, птицами и зверями, и играл в охотника, выслеживающего дичь и выбирающего жертву. Он взял с собой любимое оружие – рогатку, охота с которой бывала успешной. Иногда он переживал из-за того, что убивает мелких зверушек, но чаще всего считал это необходимостью, поскольку иначе их расплодилось бы слишком много. Он не знал, с чего вдруг ему в голову пришла такая идея, но в последнее время его часто посещали странные мысли, все более темные и неприятные, но вместе с тем довольно интригующие.

Следя за белкой, прыгавшей в нескольких ярдах от его укрытия, он переместился, не выходя из крепости, так что зверек оказался прямо перед ним, но по-прежнему не видел его. Он поднял рогатку, натянул тетиву, прицелился и выпустил в цель гладкий круглый камень.

И промахнулся.

Белка шарахнулась в сторону и убежала.

Через несколько минут он попытался подстрелить птицу. С тем же успехом. Таво рассердился на свою неспособность сделать то, что он уже делал много раз и без каких-либо сложностей. Он выбрал место поудобнее, опустился на колени и стал ждать. Минуты бежали, и, помимо гнева, его начало охватывать нетерпение.

Наконец неподалеку приземлился ворон. Таво тщательно прицелился и приготовился выстрелить. На этот раз он не промахнется. Глубоко вдохнуть, оттянуть тетиву – выстрел!

Камень ударился о землю в доброй паре футов от ворона и отлетел в сторону.

Опять промах.

Юноша окончательно потерял самообладание. Он вскочил, более не пытаясь прятаться, и принялся визжать, и выть, и топать ногами, и размахивать руками, как мельница, – его просто трясло от бешенства. Он хотел уничтожить хоть что-то. Нет, он хотел уничтожить все!

И тут внутри у него как будто что-то взорвалось. Он почувствовал, как крик поднимается к горлу и, подобный порыву ветра, вылетает наружу через открытый рот. Построенная им крепость разлетелась на кусочки, усыпав обломками все вокруг. Потрясенный, Таво застыл на месте. Крепость сровнялась с землей, и теперь он стоял посреди груды обломков, ошарашенно глядя на окружающий его лес, откуда исчезли и звери, и птицы.

Таво сразу все понял. Его охватило смешанное чувство удовлетворения и страха – он не понимал, что ему делать с этим даром, которого он так жаждал. Сможет ли он управлять тем, что возникает без предупреждения? Как же найти способ заставить дар служить ему верой и правдой?

Остаток дня Таво посвятил поискам ответов на эти вопросы, но безуспешно. То ли магия пропала так же неожиданно, как и возникла, то ли ему просто не удавалось подчинить ее себе. К заходу солнца разочарование оказалось настолько сильным, что Таво стал применять те немногие магические силы, которые ему все же удавалось в себе вызвать, просто для разрушения. Он уничтожал все: деревья и кусты, попавшихся ему на глаза зверушек, птиц, имевших несчастье пролететь у него над головой. Наконец он пошел домой – потрясенный и рассерженный, но снедаемый желанием рассказать все Тарше.

Таво думал, что теперь учеба пойдет как по маслу. Тарша должна научить его, как контролировать магию, как использовать силу в своих целях. Но по какой-то неизвестной причине девочка не смогла объяснить все так, чтобы он ее понял. Она говорила брату, что нужно делать, как делать, какие чувства могут возникнуть и как не дать магии вырваться на волю. Она заставляла его тренироваться снова и снова, глубоко в лесу, подальше от людей. Но каждое упражнение стоило ему огромных усилий, магия ускользала от него, не поддавалась ему, и все усилия раз за разом заканчивались ничем. Он тяжело работал, но все было напрасно.

В конце концов Тарша сказала, что нужно подождать, пока магия укоренится в нем. У него неслыханно мощный дар, но Таво просто еще не привык к нему. Со временем он овладеет искусством магии в полной мере. Нужно запастись терпением.

Однако Таво Кайнин никогда не отличался выдержкой. По натуре он был человеком отчаянным, необузданным, а неудачи только раздражали его. Он регулярно тренировался, следуя советам Тарши, и со временем научился немного контролировать свою силу, но до мастерства сестры ему было очень далеко, поэтому жалкие попытки руководить своим даром никогда не приносили ему удовлетворения. Как ни странно, удовлетворение он испытывал лишь в тех случаях, когда магия, казалось, действовала сама по себе, вырываясь из своего хозяина, подобно языкам пламени, в которое плеснули масла, – такая же жаркая и необузданная. Разрушения были ужасны, но они облегчали его боль и смягчали чувство поражения.

Со временем – прошли месяцы после того, как Таво обнаружил в себе магический дар, но по-прежнему пытался обуздать его, – юноша начал заигрывать с этими спонтанными всплесками, провоцируя их появление необузданным, иррациональным поведением. Тарша предупреждала его, что этого делать не стоит, но разве она могла понять, как он страдает? Она руководствовалась добрыми намерениями, но никто не мог понять, каково это – пытаться совладать с подобной мощью, способной подчинить себе кого угодно. Как бы ни сдерживался Таво, магия сводила на нет все его усилия, направленные на ее обуздание, она подрывала его самообладание, путала мысли, пожирала разум.

Наконец родители поняли, что их дети обладают магическим даром, и попытались помешать им использовать его, но оказались слишком слабы для этого – по крайней мере, когда наткнулись на сопротивление сына. Тарша, в отличие от брата, послушалась их и прибегала к магии лишь от случая к случаю. Но контролировать Таво оказалось делом сложным: он постоянно шел на поводу у гнева. Его магия становилась все яростнее, все разрушительнее. Материальный ущерб деревни Бекинг-Фелл взлетел до небес. Другие дети, кому не посчастливилось вызвать у него приступ гнева, отлетали далеко в сторону, словно отброшенные порывами ветра неслыханной силы. Один мальчишка, постоянно обижавший Таво, однажды и вовсе пропал, и больше его не видели.

***

Тарша Кайнин навсегда запомнила тот день, когда ее брата прогнали из деревни. Это случилось через два дня после ее тринадцатого дня рождения, который брат помог ей отпраздновать в родном доме вместе с родителями. В тот день Таво наказали, но Тарше удалось уговорить родителей выпустить его из комнаты: он должен был провести под замком пять дней за убийство соседской коровы.

Несмотря на всю ее помощь и поддержку, несмотря на то, что он понимал, к чему приведет неправильное обращение с магией, подобные случаи повторялись. Создавалось впечатление, что он сам себе не хозяин.

«Послушай, Тарша, – говорил он ей, – есть вещи, которые я должен сделать, даже если все пойдет не так. Я должен выяснить, что со мной происходит. Почему я не могу контролировать магию так, как ты? У тебя все получается с легкостью, а я словно карабкаюсь по скале, срывая ногти. Я делаю все, что в моих силах, ты же знаешь».

Таво всегда делал все, что в его силах, – по крайней мере, он так говорил. Вот только силы каждый раз оставляли его.

Итак, он использовал свой дар – опять, хотя сестра неоднократно укоряла его за это, – и сил сопротивляться дару не хватило: корова погибла. «Да это же всего лишь корова! – твердил он родителям, но его заперли в комнате и оставили одного. – Подохла и подохла. Кому какое дело?»

Но Тарше было дело до этой коровы. Она любила старушку Беллу с ее отвисшим брюхом, усатой мордой и большими темными глазами и плакала, когда та умерла. Тарше нравилось, как Белла ходила за ней по полю, словно щенок, когда девочка ухаживала за новорожденными телятами. Ей нравилось, как Белла тыкается в нее своим мягким носом. Она жалела брата, но ему не следовало так поступать. Ему не следовало быть таким упрямым. Да и терпение родителей, как оказалось, было не бесконечным. Для них это стало последней каплей. Они терпели выходки сына, сколько могли. Его ненавидели соседи. Его ненавидели все обитатели Бекинг-Фелл. Будь у него друзья, они бы тоже возненавидели его. Но Таво не знал, как заводить друзей, как нравиться людям, хотя бы немного. И это целиком и полностью была его вина. Но, разумеется, он, как всегда, винил других, говорил, что они его дразнят, высмеивают, подшучивают, а иногда даже бьют, и поэтому он бьет в ответ.

Но Таршу своими оправданиями он убедить не мог. Она прекрасно понимала: брат поступает так, просто чтобы проверить, на что он способен. Как и в случае с Беллой.

Итак, через два дня после дня рождения Тарши родители приняли решение отправить Таво на ферму к дяде, брату отца, который жил в десяти милях к югу от деревни. Там юноша должен был оставаться до тех пор, пока не перерастет свои темные наклонности и не научится управлять и своим даром, и своим гневом. Дядя сообщит им, когда Таво встанет на путь исправления и начнет превращаться в приличного молодого человека. Дядя сообщит, когда юноша перестанет плохо себя вести.

А пока ему не дозволяется использовать свой дар в каких-либо целях. Он будет жить на ферме дяди и выполнять всю необходимую работу. Они смогут иногда видеться, но ему запрещено самовольно приходить домой.

Тарша была еще слишком юна и не могла в полной мере осознать всех последствий безрассудных поступков брата. Ей, конечно, было кое-что известно, но некоторые события родители предпочли скрыть от нее. Впрочем, она знала достаточно для того, чтобы понять: Таво вселяет страх в жителей деревни (особенно в собственных родителей), и о том, чтобы позволить ему и дальше жить в отчем доме, и речи идти не могло.

Тем не менее она умоляла родителей не отсылать Таво на ферму. Она кричала, и плакала, и молила, и требовала, но они оставались непреклонны.

Тем же вечером Таво пришел к ней в комнату, сел возле кровати и попросил не волноваться. Если он уходит, это вовсе не означает, что они больше никогда не увидятся. Это не означает, что они больше не будут лучшими друзьями. Он отбудет наказание на ферме и вернется домой. Он всем покажет: что бы с ним ни делали, он выстоит, он перенесет любое наказание и останется сильным. Но он не откажется от магии. Он будет применять свой дар втайне от дяди. И он будет очень осторожен, как она и советовала.

«Нет, Таво, нет, – взмолилась Тарша. – Не делай этого. Не надо так рисковать. Пожалуйста, не колдуй, пока рядом не будет меня!»

Но он снова и снова повторял сказанное, как будто не слыша ее слов. Снова и снова одно и то же.

Он им покажет. Он им покажет.

Когда брат ушел, Тарша испугалась, что уже никогда не увидит его, что он никогда не вернется к ней. И в конце концов решила, что должна что-то предпринять.

Глава третья

Тарша ждала целых два года, прежде чем начать действовать. Она постоянно спрашивала родителей, когда же Таво вернется домой (впервые она задала им этот вопрос в тот самый день, когда брата отвезли на ферму дяди), но получала всегда одни и те же ответы:

«Еще не время навещать его, Тарша».

«Ему необходимо время, чтобы привыкнуть к новой жизни».

«Не надо мешать его реабилитации».

«Нужно набраться терпения».

Когда ей исполнилось пятнадцать, она была сыта по горло терпением. Она поверит, что у брата все хорошо, только если увидит его. Все это время они совсем не общались, хотя она писала ему записки, и отец обещал отвезти их по адресу. Но Таво ни разу ей не ответил.

Значит, нужно увидеть его лично. Другого выхода нет.

Для пятнадцатилетней девушки это было очень сложным делом. Впрочем, вся ее жизнь, с самого рождения, когда она вышла из чрева матери почти на два месяца раньше срока и весила чуть больше трех фунтов, была делом нелегким. Она должна была умереть. Все так говорили. Она была слишком маленькой, ей не должно было хватить сил. Но с самого начала стало ясно: Тарша – необычный ребенок. Она оказалась сильной и выносливой, хорошо росла и набирала вес, и выздоравливала от детских болезней, и выжила даже после того, как соседский пес вырвал у нее из ноги кусок мяса. С раннего возраста она тяжело работала, потому что не имела другого выбора: родители были бедны, а старший сын доставлял им одни только хлопоты. Она прошла через побои и приставания старших мальчиков и даже нескольких девочек; она сама научилась читать и писать – учить ее было некому; она научилась ездить верхом, пахать землю и собирать урожай; она много раз ухаживала за родителями, когда они не могли сами позаботиться о себе.

Тарша приковывала к себе взгляды, ибо внешность ее была необычной. Ее можно было назвать хорошенькой, но с определенной натяжкой. Она была, скорее, экзотичной, чем красивой, с бледной, словно свежие сливки, кожей, светлыми, почти белыми волосами и странного бледно-лилового цвета глазами. Лицо у нее было узкое, с мелкими чертами, высокими скулами и россыпью веснушек на носу и щеках. Смеялась она обычно громко и раскатисто, как смеются взрослые, зрелые люди.

В свои пятнадцать лет Тарша мало что знала о мире за пределами родной деревни, но считала, что вполне осилит дневной переход до фермы дяди. Да, добираться туда придется пешком, ведь других средств передвижения, кроме собственных ног, у нее не было. И еще необходимо придумать оправдание – нужно же как-то объяснить родителям, куда она отправилась, и при этом не рассказать всю правду. Например, в гости к подружке по имени Альбалин в близлежащую деревеньку Квен-Ридж. Нужно будет замести следы и постараться вернуться домой на следующий день. Конечно, рано или поздно родители узнают, куда и зачем она ходила, но девушка надеялась, что они поймут ее и не станут наказывать за ложь.

Но почти с самого начала все пошло не так. Когда Тарша сообщила родителям, что собирается переночевать у Альбалин, отец заявил, что в таком случае отвезет ее на повозке. По его словам, пятнадцатилетним девушкам не годится ходить по дорогам в одиночку. В таком возрасте девушки слишком беззащитны перед мужчинами, давно забывшими о моральных принципах. Тарша не была уверена, что правильно поняла отца, но общую суть его тревоги уловила. И поэтому, в надежде, что отец поймет ее и поможет, ей пришлось признаться в настоящей цели задуманного путешествия. Она ошиблась. Он просто заявил, что никуда она не поедет – ни сейчас, ни потом, пока Таво не станет лучше. И как ни старалась она убедить его, своего мнения отец не изменил.

– Ты юная девушка, ты еще ничего не знаешь о трудностях нашего мира, а тем более о трудностях брата! – говорил отец.

– Папа, я почти взрослая! И я владею магией. Магия сможет защитить меня от опасностей, если они мне встретятся. Мне важно повидаться с Таво!

Но отец лишь покачал головой.

– Ты должна принимать мои решения и покоряться моим правилам, пока ты живешь под моей крышей.

– Это несправедливо! – разгневанно крикнула Тарша.

– Ты имеешь право на собственное мнение. Но решения здесь принимаю я, и решение мое окончательное.

– Прекрасно! Возможно, мама с тобой не согласится. Я пойду к ней!

Но попытка доказать свою правоту маме тоже оказалось бесплодной. Она разделяла мнение супруга и заявила, что дочь обязана подчиниться. Поэтому, проведя несколько дней в раздумьях, Тарша решила просто улизнуть из дому и отправиться к брату в одиночку.

Но и эта попытка провалилась. Тарша успела добраться лишь до конца дорожки, идущей от дома, когда в дверях появился отец и позвал дочь, велев ей вернуться назад. В отчаянии, желая уйти во что бы то ни стало, она снова попыталась убедить отца в необходимости повидать брата, но так и не смогла поколебать его решимость. А когда девушка попробовала сбежать, отец догнал ее, схватил и затащил в дом, и два следующих дня она просидела под замком.

«Я тебя ненавижу!» – обливаясь слезами, кричала Тарша в закрытую дверь. Но ответа не получала.

В конце концов отец пообещал, что очень скоро отвезет ее повидаться с братом, и это было единственное, чего она смогла добиться от него.

Но это «очень скоро» так и не наступило. Прошло еще почти два года – и ни визита к брату, ни весточки от него. Жизнь, как это обычно бывает, закружила Таршу, и девушка оглянуться не успела, как подошел ее семнадцатый день рождения. Отсутствие брата рядом стало уже привычным, и эта обыденность начала все сильнее раздражать ее. Тарша забеспокоилась, что вскоре она вообще забудет брата, смирится с тем, что он остается в прошлом, – и мысли эти причиняли ей боль.

После долгих раздумий она решила повторить попытку.

Но в этот раз, учитывая, что она стала старше, Тарша подготовилась лучше. В ней расцвела уверенность, которой так не хватало в пятнадцать лет. Она окрепла и физически, и магически; теперь она была готова ко всему. Старый охотник из их деревни научил ее кое-каким приемам самообороны, а она в благодарность починила и покрасила перила у него на крыльце и забор вокруг двора. Что еще важнее, она продолжала учиться магии. Она по-прежнему не могла объяснить источник своего дара, но ее способность создавать видения и буквально растворяться в окружающем пространстве росла с каждым днем.

Итак, Тарша приняла решение. Несмотря ни на что, она отправится к Таво. И на сей раз она дала себе зарок, что отец не остановит ее.

Она ушла рано утром: выскользнула из дома еще до рассвета и пошла по дороге, ведущей на ферму дяди, оставив родителям записку, что вернется на следующий день. Ее путь лежал через поля и леса; она срезáла дорогу, как только появлялась такая возможность, чтобы сэкономить время и сбить с толку отца – тот непременно бросится в погоню, как только обнаружит пропажу дочери. Но к тому моменту, как Тарша добралась до пункта назначения, отец так ни разу и не появился в ее поле зрения, хотя она постоянно оглядывалась назад. На ферме его тоже не было.

Однако трудности на этом не закончились.

Она ведь практически не знала своего дядю. Виделись они считаные разы, да и тогда Тарша была еще совсем ребенком, а после изгнания Таво они не встречались. Дядя был крупным мужчиной, с копной непослушных волос, хриплым голосом и мрачным взглядом; разговаривал он медленно и грубо. Человек беспокойный и нетерпеливый, он сразу же дал понять, что недоволен визитом племянницы.

– Так, разворачивайся и дуй домой, девочка, – заявил дядя.

По его тону сразу было понятно: других вариантов развития событий для него не существует. Однако Тарша не собиралась уступать.

– Я хочу увидеть брата.

Дядя пошевелил челюстью, как будто что-то пожевал.

– Нельзя. Он в сарае. И будет сидеть там, пока не усвоит урок. А до тех пор никаких гостей.

– В каком еще сарае? За что ты его запер?

– Своевольничал. Вообще от рук отбился. – Мужчина показал на обшарпанный сарай, стоявший в стороне от амбара, недалеко от загонов для скота. – Сейчас он там почти все время сидит. Сам виноват – не делал то, что было велено. Он не изменится.

Тарша помолчала немного.

– Я все равно хочу увидеть его.

Дядя недовольно покачал лохматой головой. На его лице читалась суровая решимость.

– Он не тот, кого ты знала. С тех самых пор, с первого же дня, как он попал ко мне, от него были одни неприятности. И за эти годы мало что изменилось. Он живет здесь, потому что меня попросил брат, но мне это не нравится. Висит у меня камнем на шее, и если бы не твои родители…

– Тогда позволь, я заберу его домой, – перебила дядю Тарша. – Я с ним справлюсь.

Дядя снова отрицательно мотнул головой.