Помоги проекту - поделись книгой:
О прошлом Пскова многое могут рассказать древние крепостные стены с боевыми башнями над реками Великой и Псковой, величественный детинец (кремль) с примыкающими к нему стенами Довмонтовой крепости, укрепления старого и нового Застенья, Окольного города, Запсковья…
Псковский кремль помнит возвращение рати Александра Невского в Плесков, как тогда назывался Псков, после победы на Чудском озере. Об этом могут поведать стены Мирожского монастыря, где монах-летописец сделал запись об этой битве, и Иоанновский собор в Завеличье, поспешно законченный в честь одержанной победы…
Теперь, в теплый летний вечер, город был напоен ароматом цветов, заполнивших бульвары, сады, скверы и даже обочины широких асфальтированных улиц. Суетливо шныряли автобусы. Светлое закатное небо отражалось в зеркальной поверхности Великой, и по ней, оставляя волнистый след, быстро мчались моторки, скользили легкие байдарки, застыли темные силуэты рыбачьих лодок.
Древний город живет новой жизнью.
Поганкины палаты. Массивное здание, сложенное из псковской плиты в середине XVII века торговым человеком Поганкиным. Это мрачный дом-крепость с окнами в виде крепостных амбразур, с решетками и железными ставнями. Внутриэтажные переходы и лестницы скрыты в массивных двухметровых стенах. В них много тайников. Прочность, суровая простота, замкнутость… Сейчас здесь музей.
— Ничем порадовать вас не можем. Никаких экспонатов, непосредственно относящихся к Ледовому побоищу, у нас нет, — огорчил путешественников директор музея. — И о месте битвы сведениями не располагаем. Впрочем, вот обращает на себя внимание курган у Чудской Рудницы. На нем стоял памятник: валун с Голгофой[1]. Я вам его покажу — он здесь, в музее. Археологи датируют его примерно XII веком. Предполагаем, что и битва была где-то здесь, в районе этой деревни, у Рудницы. Ведь и слово «руда» в старину означало «кровь».
— Но кто-нибудь производил там исследования, раскопки?
— Нет. Никто. Вот только в самом конце сороковых годов приезжал туда эстонский историк Паклар, но его статью в «Исторических записках» вы, конечно, знаете.
— Но говорили, кажется, что за это дело берется ЭПРОН[2]?
— Да, но это было перед самым началом Великой Отечественной войны. Хотели отметить семисотлетие битвы. Но дальше разговоров дело не пошло, а там грянула война.
Раздел музея, посвященный Ледовому побоищу, оказался очень скромным. Два русских боевых топора, меч и щит, относящиеся примерно к XIII веку. Камень с кургана у Чудской Рудницы — гранитный валун, с одной стороны на нем грубо выбиты очертания креста.
Вернулись в музей.
— Ведь Паклар нашел Вороний Камень в устье Желчи, а это говорит о том, что битва была значительно севернее Рудницы? — спросил Георгий Николаевич.
— Это верно, но очень уж много противоречий в его варианте с летописным определением места сражения.
— Но в вашем варианте, у Чудской Рудницы, ведь нет Вороньего Камня?
— Я и говорю, что необходимы дальнейшие исследования. Кстати, вдова Паклара живет сейчас в Тарту. Может быть, у нее сохранились какие-нибудь неопубликованные материалы мужа…
— Вот и прекрасно, поедем в Тарту, увидим центр Ливонского ордена — древний Дорпат — Юрьев, а затем уже поведем разведку у берегов Теплого озера, на той самой Узмени, что упоминается в летописях.
От Пскова путь лежал через Старый Изборск. Издали видны Жеравья гора с крепостными стенами, туповерхими башнями, поражающими своей циклопической монументальностью. Они сложены из местного известняка с вкраплениями гранитных валунов.
Крепость построена в XIV веке.
«…В лето 6838 (1330 г.) Селюга посадник с псковичи и с изобряны поставиша город Избореск на горе на Жеравии; того же лета и стену каменну с плитою учиниша и рвы изрыша под городом», — рассказывает Псковская летопись.
Даже и без упоминания о стене из плиты слово «поставиша» говорит о каменном городе, о деревянном было бы сказано «срубиша».
Но рядом с крепостью находится более старое — Труворово Городище.
По преданию, здесь княжил брат Рюрика — Трувор. И сейчас у старого городища стоит крест высотой в два с половиной метра — это его могила. Крест и огромные каменные надгробия поставлены в XV веке — первые князья были язычниками.
Принято считать, что Изборск, ранее именовавшийся Словен, один из самых древних городов на Руси.
«…Еще бо граду Пскову не суще, но бяше тогда начальный град во стране той, завомый Избореск…» — повествует древняя летопись.
В проемах стен, куда уже успели влезть Слава и Олег, открывается живописная панорама. Далеко к горизонту убегает волнистая равнина, пересеченная обрывами. Тут и там видны утопающие в зелени садов деревни и возделанные поля. А у подножия Жеравьей горы блестит на солнце Городищенское озеро. От него в старину по реке Бдехе шли ладьи изборян в Псковское озеро и в Чудскую землю. На Бдехе сохранился ряд городищ — целая система крепостей, охранявших водные подступы к Изборску.
— Да, умели выбирать места для укреплений. И знаете, есть основания предполагать, что после освобождения Пскова от рыцарей и изгнания их из Изборска, в конце зимы 1241/42 года, Александр Невский вторгся во владения Ливонского ордена, двигаясь через Изборск, — заметил Георгий Николаевич.
— Существует, правда, мнение, что Александр двигался по льду современного Псковского озера. Но трудно согласиться, с военной точки зрения, что военачальник вел свое войско по открытой ледяной поверхности озера на расстоянии двух, а то и трех переходов. Ведь надо было останавливаться на ночлег. Да не исключена была возможность нападения. Движение же через Изборск и безопасней и удобнее: крепость — отличная база для ночлега.
— А Трувор-то, видимо, существовал, — неуверенно произнес Слава, когда все уже возвращались к машине. — Вот и могила известна. Интересно бы раскопать ее.
— Судя по неоднократным упоминаниям о нем и его братьях Рюрике и Синеусе в летописях, он действительно мог существовать, — отозвался Георгий Николаевич. — Да, собственно, никто это и не оспаривает. Вот легенду о «призвании» варягов для княжения на Руси теперь можно считать окончательно опровергнутой. А создана она была позднее для укрепления установившегося строя, княжеской власти.
— А как же в таком случае они стали княжить у нас?
— Известно, что норманны были отважными мореплавателями и часто совершали набеги на другие страны. Появление их на Руси в районах, примыкавших к торговому водному пути «из Варяг в Греки», говорит о возможном их нападении на славянские земли. А впрочем, тому, что Рюрик, Синеус и Трувор были братьями, как и тому, что все они были варягами, доверять не следует. Ведь ни один летописный текст того времени до нас не дошел. Мы знаем лишь его «списки» — более поздние копии, и в них многое могло быть изменено или добавлено… Существует также мнение, что «Трувор» на древнескандинавском языке означает «верная дружина», а «Синеус» — «семья», «родные», «близкие». Рюрика, прибывшего с Трувором и Синеусом, можно считать оккупантом. Поселившись среди славян, он завел свои порядки, обложил население податями. Сам поселился в Новгороде, а два других древних города — Изборск и Белоозеро — легенда приписала легендарным же Трувору и Синеусу.
За Изборском раскинулось Словенское поле. Огромные валуны, курганы. Шоссе извивается по холмам. Обработанные поля сменяются перелесками.
— Опять крепость! — раздалось с заднего сиденья машины.
Действительно, впереди опять показались грозные башни и стены из белого камня.
— Это более поздней постройки — середины XVI века — Псково-Печорский монастырь-крепость. Он был поставлен у немецкого рубежа для защиты Изборска с северо-запада. И угрожал немецкому замку Нейгаузен.
И вновь дорога вьется среди хвойного леса и полей. Справа показалась и быстро скрылась гладь Псковского озера. И снова лес обступил дорогу. До города оставалось не более пятидесяти километров, когда неожиданно застучал мотор: расплавился подшипник.
— Как же быть? — спросил Караев.
— До Тарту как-нибудь дотащимся, а потом как — не знаю. Без ремонта дальше ехать нельзя, — ответил Николай Станиславович.
Тарту — это древний Юрьев, при ливонцах — Дорпат, при царизме — Дерпт. Город, основанный в 1030 году Ярославом Мудрым, был столицей ливонского епископата.
Вдова Паклара пыталась ответить на все расспросы.
— Да, Эрнст Карлович много работал, выясняя место Ледового побоища, специально выезжал туда. Помнится, он придавал большое значение направлениям, по которым проходили в те времена пути сообщения. Особенно торговым путям, связывающим Ригу с Псковом и Новгородом. Много занимался местными названиями… Он был историком-энтузиастом и, несмотря на плохое здоровье, продолжал работать до последних дней.
А вот материалов у нее никаких не осталось.
В городе бросалось в глаза живописное смешение стилей разных эпох. Современные многоэтажные здания и ампирные особняки прошлого столетия, старинная ратуша, увенчанная традиционной башней, и фонтан на центральной площади. Величественные стены средневековых костелов и парк на холме Тоомемяги с теннисными площадками и эстрадой.
Во всем запечатлена история города, перенесшего за время своего почти тысячелетнего существования пожары, народные волнения, военные нападения. Не раз он отстраивался вновь. От времен Ливонского рыцарского ордена осталась лишь часть крепостной стены — современницы Ледового побоища.
Тарту — центр науки и культуры. Тартуский университет был основан еще в 1632 году шведами. В городе несколько институтов, музеев, обсерватория, ботанический сад.
Незаметно прошли два дня, и тут произошло неожиданное: получив отремонтированную «Победу», Харлампович вдруг потерял в нее веру.
— Ведь ехать-то придется в глухомань. Вы же представьте себе, что мы будем делать, если машина что-нибудь выкинет? А ведь авторемонтные заводы по деревням не водятся. Нет, друзья мои, мы со Славой отправляемся в Нарву, а оттуда домой. И никуда в сторону от асфальта не сворачиваем…
Спорить с ним было бесполезно. В известной мере он был, конечно, прав. Так рушились планы, казалось бы, достаточно обстоятельно составленные в Ленинграде.
Глава II
ВПЕРЕД, К ЦЕЛИ!
Георгий Николаевич и Олег стояли у подъезда гостиницы, пока «Победа» не скрылась за углом.
— Пойдем посмотрим город, может быть, и придумаем, как продолжить наше путешествие.
Они вышли к тенистому бульвару на набережной Эмайыги. Огромное количество моторных лодок, больших и малых, с каютами и без них, было аккуратно расставлено вдоль обоих берегов в дощатых перегородках, напоминавших стойла.
— Вот бы нам нанять такую лодку!
— Это вы говорит с хозяев, — лаконично отозвался сторож, старик эстонец.
Появилась небольшая надежда. Но надо было дожидаться вечера, когда хозяева лодок, окончив свой рабочий день, придут на реку.
На берегу на базарчике женщины торговали клубникой.
— Возьмите, не пожалеете. Прямо с гряд. Сегодня ночью на «Йоле» привезла.
— На чем привезли?
— На «Йоле», пароходик тут ходит из Пскова.
Из Пскова! Значит, есть сообщение водой. Как это они не узнали об этом там, в Пскове? Выходит, что можно проехать по Теплому озеру на пароходе? Вот так неожиданность!
— А что это за пароход?
— Да так, небольшой. Через день ходит. Мы на нем на базар ездим.
Георгий Николаевич еле поспевал за Олегом.
— Ведь даже проехать по этим местам и то будет интересно. А ведь там наверняка есть пристани… Можно будет сойти с парохода, поговорить с людьми, посмотреть…
Маленькая пристань была недалеко.
Оказалось, что «Иоала», в просторечье — «Йола», курсирует между Тарту и Псковом. На Теплом озере делает три остановки у острова Пириссар и у деревень Самолва и Мехикоорма.
Подошедший сторож объяснил, что «Иоала» уходит в пять часов утра, но можно сесть на нее еще с вечера.
— Билеты? Нет, заранее билеты не продаются. Их берут потом, на пароходе, в пути.
Летний теплый вечер. Полумрак уходящих белых ночей смешивается со светом полной луны. От ратуши донесся мерный бой часов. Тишина засыпающего города, нарушаемая изредка проносившимися по мосту машинами. Из летнего сада доносятся едва слышные звуки оркестра.
— Отправляемся «в чудь на зажитие», — перефразировал Олег слова летописи. — А знаешь, папа, мне кажется, что все кругом и мы сами из какого-то другого мира.
Действительно, комфортабельная часть путешествия на «Победе» закончилась. Теперь их только двое, они предоставлены самим себе. Какая-то заброшенность и вместе с тем легкость, свобода и неизвестность. Начинается настоящее странствование.
Поделиться книгой: