Помоги проекту - поделись книгой:
Наконец он зашатался, обливаясь кровью и рухнул на поверженного медведя. Лежал он там долго, и поблизости рыскали дикие собаки, поджидая, когда он умрет.
Некоторое время спустя он слабо пошевелился и съел немного медвежьего мяса. Но уйти он не мог. Его тело было сплошной открытой раной, его лапы подгибались, одна из них была сломана и раздроблена огромной челюстью. Он лежал подле мертвого медведя в развороченной берлоге, и медленно на него падал снег.
Сражение, агония и близость смерти вызвали все его прежние инстинкты. Но все еще пребывая в облике тигра, как и все представители тигриного рода, он облизывал свое порванное в клочки тело и глотал куски подгнивающего мяса пока шли дни, а он ждал, когда к нему вернутся прежние силы.
Наконец он смог хромая доплестись до своей пещеры. Похожие на сон воспоминания изводили его, где-то должен быть дом и кто-то, кто был к нему добр, но — но…
Ему было холодно, он хромал и хотел есть. Пришла зима.
Глава третья
ТОРЖЕСТВО ТЬМЫ
Ты нам больше не нужен, — сказал Фелджи, — но, принимая во внимание ту помощь, какую ты нам оказал, тебе позволят жить — по крайней мере до тех пор, пока мы не вернемся назад в созвездие Псов и Совет не решит твое дело. Кроме того, возможно, ты обладаешь более ценной информацией о Солнечной системе, чем все наши остальные пленники. Они в основном женщины.
Рамакан посмотрел на его жестокое торжествующее лицо и уныло отвечал:
— Если бы я только знал, что вы задумали, никогда не стал бы помогать.
— О да, тебе бы пришлось, — бросил Фелджи. — Я видел твою реакцию, когда мы продемонстрировали тебе некоторые свои средства убеждения. Все вы, земляне, одинаковы. Вы так долго прятались от смерти, что совсем потеряли всю твердость характера. И только одно это делает вас неспособными сохранить планету своей.
— У вас были планы получить дубликаторы, трансмиттеры и силовые лучи — всю нашу технологию. Я помог вам получить все это со станций. Чего же еще вы хотите?
— Землю.
— Но почему? Получив созидатели и трансмиттеры, вы сможете превратить свою планету в рай, как в древней сказке. Земля, конечно, больше подходит, но разве окружающая среда теперь имеет значение для вас?
— Земля так и осталась настоящим домом для людей, — сказал Фелджи. В его глазах был такой фанатизм, какого Рамакан не видел даже в ночных кошмарах. — Она должна принадлежать лучшей человеческой расе. Кроме того — ну, наша культура не сможет свыкнуться с вашими технологиями. Цивилизация прокионитов сложилась в неблагоприятной обстановке, которая представляла собой не что иное, как войны и лишения, и это стало частью нашего естества теперь. Теперь, когда Церниги повержена, мы должны найти другого врага.
— Вы видели, как мы обстреляли станции из космоса, — сказал Фелджи. — Станции перерождения, Созидатель, Трансмиттер — они теперь представляют собой радиоактивные кратеры. Ни одна машина не работает на Земле сейчас, ни одна лампа не горит — ничего! А без созидателей, от которых зависит бездеятельная жизнь, земляне скатятся до крайней дикости.
— И что тогда? — спросил, устало Рамакан.
— Мы заедем на Меркурий, чтобы заправиться, — сказал Фелджи. — Тогда направимся назад к созвездию Псов. Мы воспользуемся вашим созидателем, чтобы сделать записи основного состава команды, они могут по очереди на короткий срок подвергаться перерождению во время полета, чтобы управлять кораблем и корректировать его курс. Когда мы прилетим домой, то будем всего лишь немного старше.
И тогда наверняка Совет пошлет флот с командами, чей возраст будет неизменным. Они захватят Землю, уничтожат оставшееся население и вновь ее заселят. И тогда, — в его глазах сверкнул бешеный огонь — к звездам! В конечном счете — Галактическая империя.
— Просто, таким образом, вы снова сможете воевать, — сказал Рамакан без всякого выражения. — Просто таким образом вы сможете превратить своих людей в глупых рабов.
— Хватит, — рявкнул Фелджи. — Упадническая культура не в состоянии понять наши мотивы.
Рамакан стоял размышляя. Когда прокиониты вернутся назад, на Земле еще останутся люди. Для того чтобы приготовиться, у них будет сорок лет. Люди из различных точек Солнечной системы прилетят в космических кораблях домой, они увидят разрушения на планете и узнают, кто виновник всего этого. Используя созидатели, они смогут быстро все восстановить, они смогут вооружиться, скопировать миллионы людей, жаждущих отмщения.
И пока люди Солнечной системы так далеко ушли в своем упадке, он был способен только на слепую панику. Но Рамакан так не думал. Конечно, Земля разрушена, но не настолько же.
Казалось Фелджи прочел его мысли. В его тоне было жестокое удовлетворение:
— У Земли не будет шанса вооружиться. Мы воспользуемся энергией со станции на Меркурии, чтобы привести в действие огромные дубликаторы, которые превращают камни в топливо для наших кораблей. Но когда мы закончим, то сожжем и станцию тоже. Космические корабли будут дрейфовать в космосе без энергии, колонисты на других планетах умрут, когда регуляторы окружающей среды перестанут функционировать, и во всей Солнечной системе не станет энергии, чтобы хотя бы заставить вращаться колесо. И это, я думаю, будет последней каплей!
Конечно, конечно. Без энергии, без инструментов, без еды и крыши над головой наступит финал катастрофы. Когда жители созвездия Псов вернутся не останется ничего, кроме горстки голодающих одичавших людей. Рамакан почувствовал внутри пустоту.
Жизнь стала сплошным сумасшествием и кошмаром. Конец…
— Ты останешься тут, пока мы не вернемся, чтобы сделать с тебя запись, — сказал Фелджи. Он повернулся на каблуках и вышел.
Рамакан рухнул на сиденье. В отчаянии глаза его осматривали вновь и вновь пустую маленькую кабину, которая была его тюрьмой, оглядывался и оглядывался вокруг, и взгляд его изобразил тот водоворот мыслей, который был в его голове. Он посмотрел на охранника, который стоял в дверном проходе, опираясь на бластер, с презрительной скукой, которую вызвал у него пленник. Если… если о всемогущие Боги! — неужели это все, что унаследует зеленая планета Земля!
Что же делать? Что вделать? Должен же быть какой-то ответ, какой-то выход, ведь нет проблемы без решения. Или это именно такой случай? Какие гарантии он может иметь от космического правосудия? Он спрятал лицо в ладонях.
Что же делать? Что делать? Если корабль как-то затеряется, если он так и не вернется назад — прокиониты удивятся. Они пошлют еще корабль — или два, не больше — чтобы разведать, что произошло. И через сорок лет Земля может подготовиться к встрече этих кораблей — подготовиться к ведению войны с ничего не подозревающим противником, если к тому времени они воспользуются шансом, чтобы восстановить все, если Силовая станция на Меркурии сохранится…
Но корабль может смести станцию с лица планеты, и корабль вернется с известием о том, что Земля — в руинах, и толпой ринутся сюда завоеватели — набросятся черными воронами на ничего не подозревающую Галактику, как эпидемия чумы…
Как остановить корабль — сейчас?
Рамакан почувствовал, как бьется его сердце, казалось, оно сотрясало все его тело своим неистовым биением. А руки его стали холодными и неловкими, во рту пересохло, он был испуган.
Он встал и пошел к охраннику. Прокионит приподнял свой бластер, но выражение его лица не изменилось: он не чувствовал страха к безоружному представителю завоеванной расы.
— Чего тебе? — спросил прокионит.
— Меня тошнит, — сказал Рамакан. Голос его был похож на шепот из-за сухости в горле. — Разрешите мне выйти.
— Назад.
— Я тут все перепачкаю. Позвольте мне пойти в туалет.
Он споткнулся, чуть не упав.
— Иди вперед, — коротко бросил охранник. — Запомни, я иду следом.
Рамакан шатался, когда подходил к охраннику. Трясущимися руками он схватил дуло бластера и выдернул оружие из его рук. Не успел охранник вскрикнуть — Рамакан спустил курок прямо ему в лицо. Какой-то дальний уголок его сознания был в шоке от дикости, которая таилась в нем, когда захрустели кости.
Охранник опрокинулся. Рамакан поддержал его, опуская на пол, пнул чтобы удостовериться, что он будет лежать тихо, и снял с него длинный плащ, ботинки и шлем. Теперь руки его тряслись и в самом деле — он с трудом надел на себя эту простую одежду.
Если его поймают — разница будет всего в каких-то минутах. Но все равно он боялся. Страх пронзительно вопил внутри него.
Он заставил себя идти с кошмарной медлительностью по коридору. Ему пришлось пройти мимо другого охранника, но его не заметили. Когда он завернул за угол, его ужасно затошнило.
Он спустился вниз по лестнице к помещению, где находились двигатели. Благодарение Богам, он проявил достаточно любопытства, чтобы расспросить о конструкции корабля, когда они прибыли в первый раз! Дверь была открыта, и он вошел.
Пара инженеров наблюдала, как работает гигантский созидатель. Он пульсировал, глухо гудел и содрогался от мощной энергии солнца и от разрушающихся атомов камней — атомов, которые превращались в осмий, заряжающий энергией двигатели корабля для дальнего путешествия назад. Тоннами топлива заполнялись топливные баки.
Рамакан закрыл звуконепроницаемую дверь и застрелил инженеров.
Потом он подошел к созидателю и переключил кнопки управления. Рамакан начал производить плутоний.
Тогда он улыбнулся с огромным облегчением, все еще не веря в то, что он победил. Рамакан сел и заплакал от радости.
Корабль не вернется назад. Станция на Меркурии сохранится. И с ее помощью несколько решительных людей в Солнечной системе смогут все восстановить. На Земле будет ужас, полный хаос, большинство населения опустится до дикости и умрет. Но и выживет достаточно, и останутся цивилизованными, и будут готовы к отмщению.
«Возможно, это и к лучшему», — подумал он. Может быть, Земля действительно погрузилась в тьму бесцельного покоя. Это правда, что больше не было старых стремлений, надежд и отваги — всего того, что делает человека человеком. Никакого искусства, никакой науки, никаких приключений — чопорное самодовольство и нереальное бессмертие в синтетическом раю. Возможно, этот шок и вызов — как раз то, что было необходимо Земле, чтобы указать путь к небесам снова.
Что же касается его, у него были долгие века жизни, и он осознал, что глубоко внутри него таится такая усталость.
Он вспомнил, что в его жизни однажды была девушка и она умерла еще до того, как стали доступны машины для перерождения. Странно — после всех этих столетий он все еще помнил, как развевались на ветру ее волосы однажды на высоком холме в летний день. Он подумал, увидит ли он ее еще.
Он так и не почувствовал взрыва, когда масса плутония достигла критической.
Ноги Ави кровоточили. Ее туфли окончательно развалились, а ноги ее были стерты о камни и ветки. Снег окрасился ее кровью.
Усталость впивалась в нее когтями, она больше не могла идти — но она должна, она должна, она боялась остановиться в диком лесу.
Она никогда не была в одиночестве за всю свою жизнь. Всегда был рядом телевизор и трансмиттер, и в любое место на Земле можно было попасть почти мгновенно. Но мир превратился в необъятность, машины были мертвы, остался только холод, и мрак, и безлюдные белые пространства. Мир тепла, музыки, смеха и случайных удовольствий стал далеким и нереальным, как сон.
Может, это и в самом деле сон? Разве она всегда вот так брела больная и голодная через мир ночных кошмаров, меж голых без листьев деревьев и через снега, которые принес ветер, и сквозь ветра, которые пронизывали ее до костей сквозь лохмотья ее одежды? Или и это все тоже было сном, внезапным сумасшествием ужаса и смерти?
Смерть — нет, нет, нет, не может умереть, она была одной из бессмертных, она не должна умереть!
А ветер все дул и дул.
Надвигалась ночь, зимняя ночь. Где-то во тьме залаяла дикая собака. Она попыталась закричать, но ее горло так пересохло, что не могло издать ни звука, получилось только хриплое карканье.
Может быть, ей следовало бы остаться с этим мужчиной. Он построил ловушки, время от времени ловил в них кролика или белку и поддерживал в ней жизнь. Но он смотрел на нее так странно, когда прошло несколько дней без добычи. Он бы убил ее и съел бы, ей нужно было бежать.
Бежать, бежать, бежать — она не могла больше бежать, лес тянулся без конца, ее поймали в сети холод и ночь, голод и смерть.
Что случилось, что случилось, что произошло с миром? Что станет с ней?
Ей нравилось представлять себя древней богиней, созданием, которое возникло из ниоткуда, которой служил огромный бесконечный мир, и это было его единственной целью.
И где теперь этот мир?
Голод обжег ее, как удар ножа. Ави споткнулась о заснеженный ствол дерева и упала; она лежала, делая слабые попытки подняться.
«Мы были слишком мягкими, слишком довольными, — смутно сознавала она. — Мы растеряли всю свою силу, мы были просто маленькими паразитами на наших машинах. А теперь мы не годимся…
Нет! Это меня не коснется! Я однажды была богиней…»
Нет — помогите, помогите, помогите…
Что-то двигалось во тьме. Она задохнулась от крика. Желтые глаза горели как два костра, и великолепное тело беззвучно выступило вперед.
Ави быстро что-то пробормотала, чуть не сойдя с ума от страха, но внезапно ее осенила догадка, и она стала хватать ртом воздух, не веря себе самой, — она все поняла.
В этом лесу мог быть только один тигр.
— Хэрол, — прошептала она и поднялась на ноги. — Хэрол.
Все было в порядке. Этот кошмар кончился. Хэрол позаботится о ней. Он будет для нее охотиться, защищать ее, приведет ее в мир машин, который должен же был где-то существовать.
— Хэрол, — закричала она. — Хэрол, мой дорогой…
Тигр стоял неподвижно, только хвост его подрагивал. На мгновение совершенно некстати он вспомнил звуки, которые пронеслись у него в мозгу:
Он был голоден. Изуродованная лапа заживала плохо, он не мог поймать добычи.
Желание поесть — самая элементарная потребность подтачивала его изнутри, заполняла его тигриный разум и тигриное тело, не оставляя никаких других чувств.
Он стоял и смотрел на существо, которое не убегало от него. Некоторое время назад он убил одно такое же — при этой мысли он облизнулся.
Откуда-то издалека к нему пришло воспоминание, что это существо однажды было… он был… он не может вспомнить…
Он шагнул вперед.
— Хэрол, — сказала Ави. В ее голосе послышался все возрастающий страх и ужас.
Тигр остановился. Он знал этот голос. Он помнил… он помнил…
Он знал ее когда-то. В ней было что-то такое, что сдерживало его.
Но он был голоден. И его инстинкты роптали внутри него.
Но только бы он смог вспомнить, прежде чем будет слишком поздно…
Время тянулось бесконечной бездной, пока они стояли и смотрели друг на друга — женщина и тигр.
Пол Андерсон
Сын меча
Глава 1
Фараона похоронили, и теперь она стояла одна в спальне, их спальне, всматриваясь в ночь и думая о том, сколько еще раз ей осталось встретить восход солнца.
«Он не пришел». Эта мысль бесконечно крутилась в ее голове, монотонно, как усталый скрип колодезного журавля. «Он не пришел. Я посылала дважды, и ни слова, а теперь Тутанхамон в могиле, и я им больше не нужна».
Поделиться книгой: