Королевская кровь 10. Стальные небеса

— Благодарю, Вери, — отозвался Владыка, — я позабочусь о моей гостье, а юный Ши расскажет мне все. Можешь лететь.

— Спасибо за помощь, благородный Вери, — твердо и слегка высокомерно вторил ему Вей Ши. — Я забыл попросить настоятеля Оджи отправить кого-то вместо меня навестить феби Амфата. Прошу, — это он выдавил с трудом, — передай ему мои слова.

Дракон качнул огромной башкой и, хлопнув крыльями, поднялся в небеса.

Чет, все это время державший над Каролиной руки, нахмурился.

— Что с ней? — спросил он недоуменно. — Ее вита сгорает, как при непосильном колдовстве, но она не колдует сейчас.

— Мастер, ты — и не понимаешь? — Вей Ши взглянул на него с таким недоверчивым изумлением, что дракон усмехнулся.

— Мои знания ничтожны по сравнению с тем, что я не знаю, юный Вей. Я вижу усиление стихии Разума в ее ауре, но не знаю, в чем причина ее состояния. Пока мы ждем ее отца, расскажи мне, что это значит. Несколько минут у нас есть. Я же, прежде чем лететь, добавлю ей виты, чтобы не допустить истощения.

Четери, положив руку на солнечное сплетение девочки, дрожащей и горячей, как камень в летний зной, вливал ей жизненную энергию и слушал наследника, удивленно покачивая головой, — тот по-военному кратко, что было особенно мило драконову сердцу, за пару минут рассказал все, что произошло. Ближе к концу, когда Вей нехотя признался, что услышал предсказание про своего деда, и поэтому не закончил блокировку, решив посмотреть, что видит девочка, а потом уже засмотрелся на видения и не вытащил ее вовремя, раздался скрип дверей, выходящих во внутренний двор, и послышались быстрые шаги. К ним по лазурной плитке двора приближался Святослав Федорович — лицо его было бледным. За ним плавно двигалась Светлана — в руках ее был кувшин, закрытый лепешками. Чет мягко улыбнулся ей: его женщина всегда понимала, когда и кого нужно накормить. Вот и сейчас, пока отец маленькой провидицы тревожно гладил ее по голове и звал "Каролина, Каролина", Света протянула нехитрое угощение ученику.

— Это молоко и лепешки, — сказала она с заметной жалостливостью в голосе. — Бери, поешь.

— Я не голоден, — буркнул гордец.

Чет, не отнимая рук от солнечного сплетения Каролины, за происходящим наблюдал с любопытством, не вмешиваясь. Света не стала уговаривать, прижала кувшин к выпирающему животу, вздохнула, разворачиваясь, чтобы поставить на бортик фонтана. Сама тяжело села рядом.

Прямой как палка Вей задирал голову все выше, но взгляд его то и дело обращался к кувшину и лепешкам. Потом он хмуро и голодно покосился на Мастера — и Чет сжалился над глупым мальчишкой.

— У нас говорят, что не принять угощение из рук женщины в тягости — значит оскорбить Великую Мать, — сказал он с намеком и отвернулся, чтобы посмотреть состояние девочки после вливания виты. Маленькая Рудлог перестала дрожать и больше не полыхала жаром. Но Чет уже видел, что это ненадолго, — жизненной энергии она сейчас потребляла больше, чем было у нее, и не будь поддержки, уже бы сгорела.

— Я с благодарностью приму пищу из твоих рук, почитаемая жена Мастера, — услышал он глухой голос ученика и усмехнулся, хотя говорил тот с таким трудом, будто одновременно себе пальцы ломал.

Святослав Федорович, опустившись рядом с дочкой на колени, держал ее за руку, наблюдая за действиями Чета и не мешая ему. Когда дракон отодвинулся, отец с тревогой погладил ее по щеке, по голове, и неуклюже, придерживая культей, прижал к себе.

— Владыка, что с ней случилось? — он перевел взгляд на пьющего молоко Вея и сразу нахмурился.

— Он не виноват на сей раз, — мирно проговорил Четери. — Он просто принес девочку сюда.

— На самом деле я виноват, Мастер, — Вей Ши отставил кувшин и снова задрал подбородок. Но губы кривились: переживал. — Я же рассказал тебе. Я пытался прощупать ее… понять, кто она. И спровоцировал прорыв дара. А потом предпочел увидеть то, что видит она, а не вытащить ее.

Святослав Федорович внимательно и задумчиво посмотрел на него, и ученик угрюмо отвернулся.

Чет недовольно, но спокойно покачал головой.

— Я мало встречал людей, которые смогли бы отказаться узнать судьбу родного человека ради неродного. Ты к ним не относишься. Как видно, не относишься и к тем, кто может смирить любопытство и не использовать ради него способности, данные богами.

В его словах не было упрека, но Вей сжимал губы и бледнел.

— Я научу тебя еще, что владеть оружием — это значит большую часть времени держать его в ножнах, — продолжил Мастер беззлобно. — Но в том, что у девочки проснулся дар, ты по-прежнему не виноват. Он у нее уже был, и я, как и ее отец, об этом знали. Я не видел такого ранее, но понимаю, что это бы рано или поздно все равно произошло.

Каролина глубоко вздохнула, губы ее зашевелились — но она не издала ни звука.

— Благородный Святослав Федорович, — сдержанно позвал наследник, — позвольте мне помочь ей. Нужно снова блокировать ментальные точки. Иначе она опять начнет вещать и сгорит очень быстро.

— Хорошо, — Святослав аккуратно уложил дочку обратно, тяжело поднялся. — Владыка, у меня просьба к тебе. Нужно как-то сообщить Ангелине об этом.

Вей, уже склонившийся над маленькой провидицей, с удивлением покосился на ее отца, но ничего не сказал. Чет усмехнулся — наследника ждало серьезное открытие.

— Я сейчас пошлю зов Нории, — сказал он Святославу Федоровичу. — Нам нужно лететь в Йеллоувинь, там девочке помогут. Послушник Вей расскажет тебе все по пути, а Ангелина с Нории, думаю, сразу вылетят за нами.

Восьмое апреля, Истаил, Ангелина

"…Марина, к тебе в Дармоншир вылетают шесть драконов, в том числе и Энтери, брат Нории, с женой. Я знаю, что ты окажешь им надлежащий прием, и надеюсь, что они облегчат ваше положение.

Спасибо за остроумную идею общаться с помощью огнедухов. Следующими, кому я напишу письма, будут Полина и Мариан. Ты очень помогла мне, потому что без связи я была как без рук.

Пожалуйста, милая, береги себя. Никак мне не верится, что скоро ты станешь мамой, а теперь, оказывается, и двоих детей. Это удивительно, правда? Я так счастлива за тебя. Но ты же понимаешь, что теперь ответственна и за них? Мне очень тяжело думать о том, что ты в твоем положении вынуждена вкалывать иглы, и я очень бы хотела снять с тебя эту ношу. Хорошо, что осталась всего одна, это немного успокаивает мою совесть и тревогу за тебя и Полли.

Я знаю, что опять пытаюсь воспитывать тебя, прости мне это, Марина. Это от большой любви к тебе. Ты, конечно, не сможешь сидеть без дела, но вдруг теперь, когда в госпитале будет достаточно виталистов, у тебя получится больше отдыхать… И я очень хочу посмотреть на тебя в роли матери и, признаться, на Лукаса в роли отц…"

Скрипнула дверь — в кабинет зашел Нории. Ани, не дописав, поднялась — сердце кольнула тревога.

Они вылетели в Йеллоувинь через минуту, вслед за Четом и Святославом Федоровичем. Неотправленное письмо к Марине так и осталось лежать на столе.

ГЛАВА 4

Восьмое апреля, Йеллоувинь, Пьентан

На Туре вступал в свою силу сезон Желтого ученого, и вотчина его, Йеллоувинь, цвела от северной тундры до южных тропических лесов. А столица, Пьентан, в апреле набиралась такого великолепия, что со всех стран приезжали сюда люди посмотреть на нее. Цвели яблони и вишни, горьковатой нежностью пах жасмин, ажурные мостики, соединяющие величественные серые небоскребы, оплетала покрытая белыми звездочками зеленая лоза. Деревья, окутанные дымкой, медленно роняли лепестки в каналы, окрашивая их в белый, розовый, красный и голубоватый, и по цветной глади под округлыми мостами неслышно скользили черные лодки; лодочники в широких соломенных шляпах работали веслами и перекрикивались тонкими голосами.

И в этот раз огромный город, со своими небоскребами похожий на цветущий сад камней, полон был величия, красоты и покоя. Но дыхание войны ощущалось и здесь — на улицах виднелось в десятки раз меньше людей, чем обычно в сезон Желтого.

Четери, как и прежде, восхищенно и быстро скользил меж небоскребов, уже видя вдалеке цветные полотна императорских садов. А Вей Ши крепко удерживал в руках горячую девчонку, которой несколько раз в течение пути пришлось блокировать ментальные точки. Сейчас он смотрел на Пьентан, и губы его были сжаты в тонкую линию. Потому что это был его город, место, полное родственной силы, и он ласкал взор наследника, раскрывался ему, вызывая щемление в груди и горле.

Он в начале полета кратко и не вдаваясь в лишние подробности рассказал о том, что случилось с Каролиной, ее отцу, и тот, крепко держась за красный шип драконьего гребня, то и дело косился назад: то на дочь, то на Вея.

— Понятно, — сказал Святослав Федорович сдержанно, когда Вей Ши закончил. — Но у Каролины стоит… барьер от ментального сканирования. Барьер, поставленный одним из сильнейших магов Туры. Как ты смог проникнуть сквозь него?

Вей Ши недоуменно посмотрел на девчонку и аккуратно, привычно уже, продавил ей ментальные точки, снова блокируя ее погружение.

— Я не сумел, — сказал он, наконец. — Я попытался, но не сумел, — помолчал и неохотно добавил: — Слышал только какие-то отголоски мыслей, но я слышал их и до того, как попробовал заглянуть в нее. Если этот барьер и стоял, то он был очень слабым.

— Значит, действие амулета заканчивается, — задумчиво и непонятно проговорил Святослав Федорович. — Выходит, у тебя сильные ментальные способности, молодой Ши?

Сейчас наследник не ответил, потому что вопрос был о другом: "Кто ты такой, молодой Ши?" Он же не спрашивал, кем приходится шумной и тонко чувствующей красоту девчонке Владычица Ангелина. Не спрашивал, потому что и сам догадывался, и ему было не по себе от очевидного вывода.

Отец девчонки не ждал ответа. Он снова повернулся к ним, с тревогой посмотрел на укутанную в одеяло Каролину и покачал головой.

— Кто бы ты ни был, — проговорил он твердо, — ты должен понимать, что лезть другому человеку в голову неэтично. Тем более ребенку. Даже если бы ты не спровоцировал приступ — этого делать было нельзя. Да, куда важнее то, что ты помогаешь спасти ее, и я не потребую с тебя ответа. Но представь, что кто-то мог бы забраться в голову тебе и узнать твои тайны, даже те, которые ты никому бы не желал раскрывать.

Вей Ши не отвернулся и не опустил взгляд, и подбородок его был поднят так же высоко, но скулы и уши медленно начинали гореть от гнева и стыда. Он никогда не стал бы оправдываться и не терпел поучений ни от кого, кроме как от Мастера и деда с отцом. Но и прятаться было не в его характере.

— Я признаю свою ответственность, — сказал он высокомерно. — Я отдам благородной Каролине этот долг.

— Дело же не в долге, — укоризненно вздохнул Святослав Федорович, отступая.

Вей Ши не ответил. Остаток пути они провели в молчании.

Император Хань Ши слушал доклады военных советников, когда бесшумно отъехала в сторону тонкая дверь, а в проеме показался осанистый седовласый секретарь, почтительно опустивший голову. Докладчик замолчал.

— Говори, Ли Мян, — повелел Хань Ши мягко. — Я знаю, что у нас гости, — он легко повел головой, прикрыв глаза. — Владыка Четерии… его ученик и цветок редчайшей красоты, которого не бывало никогда. Они двигаются сюда.

— Да, светлый император, — тихо проговорил секретарь. — Помимо Владыки и его ученика прибыли Святослав Федорович Волков — бывший принц-консорт Рудлога — и младшая принцесса дома Рудлог. Девочка без сознания, ее несет на руках ученик… — Голос стал еще тише, но лицо императора не дрогнуло. — Владыке предлагали отдых и почести, достойные его статуса, но он сказал, что ищет твоей помощи и ждать не может…

Хань Ши погладил седую бороду, изящным жестом сложил ладони в рукава розоватого шелкового халата и невозмутимо, певуче поинтересовался:

— Далеко наши гости? — он снова прикрыл глаза и сам ответил: — Минут пятнадцать ходьбы.

— Да, господин мой, — секретарь выпрямился: повелитель не был недоволен из-за того, что совещание прервали.

— Ты правильно сделал, что сказал мне, — так же мягко проговорил Хань Ши. — Проводите Владыку и его спутников сюда. А мы пока дослушаем доклад. Продолжайте, генерал Шен. У вас есть пятнадцать минут.

Четери взошел по ступеням изумрудного павильона с черной покатой крышей и дверями, расписанными золотыми тиграми на охоте, и остановился. По обеим сторонам крыльца уже стояла почетная стража, щелкнувшая каблуками и поднявшая клинки при приближении гостей. А у дверей в окружении других царедворцев ждал старый знакомец Владыки Винь Ло, который сопровождал его в первый прилет к Хань Ши. Сановник вид имел горделивый и приветливый, несколько раз кланялся с того момента, как гости вышли из цветущего парка, и готовился разразиться приветственной речью, держа в руках огромную чашу со свежей кровью. Но не успел.

— Ну здравствуй, — обрадованно сказал дракон, с наслаждением потянул носом воздух и без лишних слов взял подношение. — Ты меня с прошлого раза, что ли, ждешь?

Винь Ло с готовностью тонко засмеялся над этой нехитрой шуткой. Говорить с гостем, пока он шумно и жадно глотает кровь, было невежливо, и сановник легко поклонился Святославу Федоровичу, а затем, поколебавшись и гораздо ниже, — босому, одетому в затертые светлые полотняные штаны и сорочку ученику Владыки, который держал на руках черноволосую девочку.

— Господин Волков, достойный ученик Ши, — проговорил Винь Ло, и на последнем имени тон его стал очень осторожным, — приветствую вас в благословенном Пьентане. Позвольте предложить вам с дороги воды и прекрасного вина, — он повел головой в сторону царедворцев, держащих подносы с угощением.

Ученик промолчал, а Святослав Федорович учтиво откликнулся:

— Благодарю, не нужно. Мы взяли с собой воду.

Мастер допил, отдал чашу — радужки глаз его были окрашены в вишневый.

— Хорошо, — рыкнул он.

— Счастлив услужить вам, Владыка, — торжественно запел царедворец, и быть бы, наконец, речи минут на двадцать, но Четери нетерпеливо махнул рукой. Глаза его постепенно возвращали привычный зеленый цвет, и голос больше не отдавал рычанием.

— Да-да, и я счастлив и все такое. Проведи нас к императору, Винь Ло. Потом мне расскажешь, как ты рад и как меня уважаешь.

Сановник с несчастным видом оглянулся на дверь, и тут она распахнулась. В дверях стоял седовласый йеллоувинец с лицом спокойным и внимательным. Он оглядел гостей, на мгновение задержав взгляд на прямом, как струна, Вей Ши.

— Мой господин ждет вас, — сказал он тихо. — Прошу.

Император сидел на коленях на циновке в пустом кабинете и осторожно касался бледными губами фарфоровой чашки с чаем. Запястья его в широких рукавах халата казались по-птичьи тонкими. Он поднял глаза на вошедших, кивнул в ответ на поклоны — да так величественно, что показалось, будто он выше всех в помещении, — и с улыбкой посмотрел на бессознательную Каролину.

— Огненная тамиянь, — проговорил он певуче. — Девочка с только что проснувшимся даром. Красный дом горазд удивлять мир… Как счастлив я, что могу видеть этот прелестный цветок. Положи ее сюда, ученик Мастера Вей.

— Ты поможешь ей, светлый император? — приглушенно и уважительно поинтересовался Четери, наблюдая, как Вей Ши молча кладет младшую Рудлог у колен деда.

— Конечно, — откликнулся Хань Ши, коснувшись виска Каролины.

— Сюда через несколько часов прибудут Ангелина с Нории, — добавил Четери.

— Я понимаю, — проговорил император. — Присаживайтесь. Нужно подождать.

Он прикрыл глаза — и в кабинете воцарилась тишина. Все опустились на пол. Четери умиротворенно посмотрел на правителя Йеллоувиня, перевел взгляд на Вей Ши, который, скрестив ноги, положил руки на колени ладонями вверх и тоже смежил веки. Отец Каролины рядом размеренно и ровно дышал — видать, тоже знал об особенностях Желтых и о том, что им лучше не мешать лишними эмоциями. От двух Ши шли волны покоя. Шуршал ветерок в прорезях окон, позвякивали трубочки музыки ветра, потрескивали маленькие огненные шары под потолком, бесконечно переливалась по лопастям крошечной мельницы вода в резной деревянной чаше, стоящей в углу… тишина стала такой комфортной, что Чет едва не зевнул, но сдержался и упорно стал разглядывать мельницу.

Каролина

Каролина еще с десяток раз проваливалась сквозь видения. То видела она рыдающую Алину — такой, какой стала она после возвращения своей внешности, но с призрачными черными крыльями, то Марину, обвитую двумя полупрозрачными огромными змеями, то себя саму, взрослую, играющую на флейте на берегу какого-то пруда. Время от времени начинала ныть точка посреди лба, и тогда Каролину выкидывало туда, где она уже была, — приходилось, зажав уши, с восторгом смотреть на битву сияющих гигантов или жаться к стенам разрушенного Пьентана.

Ей было немного страшно, но страх был приглушенным, как бывает во сне. Хотелось обратно, в реальность, она очень проголодалась — хотя разве в видениях можно ощущать голод? — и очень, очень устала. Руки и ноги становились неповоротливыми, наливались тяжестью, и когда в очередной раз с улиц Пьентана принцессу потянуло вниз, в расступающуюся дымку, а затем вдруг выдернуло на знакомое поле битвы — то самое, где Вей Ши бросил ее, — она потерла ноющий лоб, уселась на землю перед сражающимися стариками, прижалась лбом к коленям и обхватила их руками.

— Я хочу домой, — бормотала она, а вокруг кричали бьющиеся и умирающие люди.

Так долго сидела она, то поднимая голову, то снова опуская ее. — Хочу домой, домой, домой.

— Сейчас пойдем, дитя, — раздался рядом певучий голос. Она радостно подняла голову и ойкнула. Рядом с ней стоял огромный тигрище и задумчиво смотрел на седовласого старика, лежащего в грязи лицом вверх.

— Ты не Вей Ши, — настороженно проговорила Каролина, поднимаясь. Даже так она едва доставала тигру до середины лап.

— Определенно нет, — согласился тигр.

— А ты его знаешь? — требовательно спросила принцесса.

— Знакомы, — признался тигр, глядя на ползущих к старику черных бойцов. — Отвернись-ка, дитя, не стоит тебе это видеть.

— Я уже видела несколько раз, — пожаловалась Каролинка, тем не менее послушно отворачиваясь и зажмуриваясь, потому что сквозь нее, расплывшись серой дымкой, рухнули двое солдат, схватившихся в рукопашной. — Вей Ши говорил, что все это не настоящее.

Тигр отвлекся от созерцания кровавой картины и с любопытством повернул голову к принцессе.

— Вей Ши правильно говорил. Пока это не настоящее, — он вдруг протянул огромную лапищу и очень мягко прикоснулся подушечкой указательного пальца с черным когтем к середине лба Каролины. В голове ее словно защекотали перышками.

— Понятно, — пробормотал он. — Понятно. Вей Ши, значит.

— А что это ты делаешь? — с подозрением поинтересовалась младшая Рудлог.

— Смотрю твои воспоминания, чтобы не утруждать тебя рассказом, — объяснил тигр.

— Нужно было спросить, — возмутилась Каролина.

— Действительно, — пробормотал собеседник немного обескураженно. — Прости, дитя. Отвык спрашивать. Но не беспокойся, я искал только то, что привело тебя сюда.

— И что же? — Каролина была девочкой отходчивой, да и любопытство перевесило. Прямо на нее понесся верещащий огромный то ли муравей, то ли богомол, и она стойко встретила растекшегося туманом инсектоида, лишь немного отпрянув назад.

— Влияние наследника йеллоувиньского престола, — невозмутимо объяснил тигр, провожая взглядом вновь собравшееся чудовище.