Помоги проекту - поделись книгой:
К следственной работе самое непосредственное отношение имеет указание В. И. Ленина: «…обязательно приучить население к тому, что дельные жалобы имеют серьезное значение и приводят к серьезным результатам»[112].
На репутацию конкретных следователей и определенных органов внутренних дел влияют не только эффективность, но и эффектность работы. Яркое, остроумное, изящное разрешение сложной следственной задачи (вспомните, что и А. Конан-Дойль наделил своего знаменитого сыщика любовью к сложной драматургии раскрытия преступления) поразит воображение причастных к ней граждан, побудит их к многочисленным рассказам о мастерстве сотрудников органов внутренних дел. Такие передающиеся из уст в уста рассказы способны резко поднять авторитет следователей, инспекторов, да и органов в целом. Надо подчеркнуть, однако, что все сказанное здесь относится к эффектности как естественному спутнику результативности. Погоня же за эффектностью ради лишь нее самой способна, в конечном счете, оказать отрицательное влияние на отношение трудящихся к соответствующим следователям и органам внутренних дел в целом.
Не ведут ли указанные рекомендации к саморекламе? Думается, что нет. Самореклама направлена на возвеличивание отдельных лиц за счет других членов коллектива в интересах этих лиц. Поднятие же авторитета отдельных сотрудников милиции имеет своей целью повышение в интересах дела авторитета органа в целом.
Эффективность в работе – это та же пропаганда учреждений внутренних дел, часто более действенная, чем специальные статьи и лекции.
На репутации конкретного органа внутренних дел в глазах населения, безусловно, скажется то, как сотрудники этого органа обеспечивают законные интересы своих добровольных помощников и вообще всех граждан, вовлеченных в расследование[113]. Но об этом ниже.
Для формирования общественного мнения о следователях и органах милиции большое значение имеет осведомленность населения об их трудной и благородной деятельности, во всем ее многообразии, о живых людях, которые себя ей посвятили.
Гражданин может почерпнуть сведения об органах внутренних дел и их отдельных сотрудниках и составить свое мнение о них на основе:
а) эпизодических личных контактов со следователями и другими сотрудниками органов внутренних дел;
б) рассказах родственников и знакомых об их контактах с указанными лицами;
в) общераспространенных представлениях об органах внутренних дел и их сотрудниках;
г) впечатлений, полученных при личном участии в деятельности органов внутренних дел по оказанию им помощи;
д) впечатлений, оценок и обобщений, полученных из художественной литературы, периодической печати, передач радио и телевидения.
Личные контакты между гражданином и следователем или иным сотрудником органов внутренних дел возникают чаще всего в результате обращения первого в милицию по делу[114]. При этом на гражданина прежде всего окажут впечатление эффективность и быстрота решения того вопроса, с которым он обратился, профессиональное мастерство и выучка следователя, его отношение к своим служебным обязанностям, целесообразность его действий, то есть все то, о чем мы говорили выше.
Однако впечатления, складывающиеся у трудящегося при деловом контакте с органом внутренних дел, не определяются исключительно быстротой и эффективностью разрешения интересующего его вопроса. Он получает и другие впечатления, которые корректируют – и порой весьма существенно – основное. Человек впервые пришел в милицию. Он смотрит вокруг широко раскрытыми глазами. Он ловит каждое слово, каждый обрывок фразы – для него все значимо. Он видит и слышит то, на что просто не обращают внимания присмотревшиеся и притерпевшиеся работники милиции.
На его впечатления повлияют и общий вид камеры следователя и каждая деталь в ней[115]. На них, безусловно, скажутся внешний вид сотрудников, которые его приняли или просто оказались в поле его зрения, их манера разговаривать, грамотность речи[116], отношения между собой и т. д.[117]
Из 507 человек, высказавших в ходе социологического исследования недовольство работой милиции, 439 остались недовольны формой обращения с ними, отметив, что к ним не были проявлены участие, внимательность и даже простая вежливость.
В этой связи следует приветствовать инициативу ряда органов внутренних дел, принимающих меры к воспитанию своих сотрудников. Только за последние годы издан ряд брошюр и памяток. Среди них:
Будь культурным, вежливым. Советы о правилах поведения работника милиции. УВД Горьковского облисполкома. – Горький, 1970.
Прочти, запомни, выполняй. Памятка работнику милиции по культуре поведения. УВД Пермского облисполкома. – Пермь, 1969.
Советы молодому милиционеру (о культуре поведения на службе и в быту). Управление кадров МВД СССР. – М., 1971 и др.
Из 2077 человек, назвавших при положительной оценке милиции в целом отдельные недостатки в ее работе 336 (16,2 %) отметили «грубость, волокиту, равнодушие и нетактичное отношение к гражданам», 166 (8,9 %) – «слабую борьбу с пьянством и азартными играми», 152 (7,3 %) – «непринятие сотрудниками милиции мер к правонарушителям, в результате чего они оказываются безнаказанными», 183 (8,8 %) – «недостаточную оперативность и четкость в работе», 110 (5,3 %) – «низкий общеобразовательный и культурный уровень». Симптоматично также, что 9 человек назвали среди факторов, отрицательно характеризующих органы внутренних дел, такой, как завышение показателей в отчетности.
В результате делового общения гражданин, как правило, более или менее близко узнает одного или нескольких сотрудников органа внутренних дел, и уже только от них зависит, будет ли это знакомство в дальнейшем способствовать увеличению активности названного гражданина в тех случаях, когда к нему обратятся за содействием, особенно если обращение последует со стороны известного ему сотрудника[118]. Желание помочь появляется тогда, когда гражданин положительно относится к тому органу, к тому должностному лицу, которые обратились за помощью, когда он знает, что затраченные им
Важным моментом, влияющим на отношение населения к представителям власти, является их собственное отношение к тем полномочиям, которыми они обладают. А здесь следует помнить, что гражданин обычно несколько ревниво и настороженно относится к тому обстоятельству, что кто-то обладает такими полномочиями, каких не имеет он сам. Отсюда – известная психологическая напряженность перед началом контактов. Неудачный способ начала общения со стороны сотрудника милиции может породить усложнение, а подчас и само возникновение конфликтной ситуации. Поэтому, как правило, вредно подчеркивание особых прав и прерогатив. Положение о том, что прежде, чем принудить, надо убедить[120], имеет самое непосредственное отношение к деятельности работника внутренних дел по регулированию поведения граждан.
Между тем подчас первое, что усваивают вновь принятые сотрудники органов внутренних дел, – право предъявлять требования, манеру говорить назидательным тоном. Мы имели возможность провести определенные наблюдения за слушателями Омской высшей школы милиции, рекрутирующимися, как известно, в своей основной массе из выпускников десятых классов средних школ. Умение экономно пользоваться своей формой приходит потом, под влиянием воспитательного воздействия, подчеркивание же своего «особого» положения можно наблюдать и в первые дни. Такого же рода закономерности проявляются и в действиях граждан, принятых непосредственно на практическую работу в органы внутренних дел.
Сотрудник милиции – фигура заметная[121]. Именно поэтому когда он в форме находится на улице или в общественном месте, то окружающие проявляют к нему повышенный интерес. Этот интерес возрастает, когда он выполняет там какие-либо профессиональные функции. Однако, как уже было сказано выше, среднеинформированный гражданин, как правило, не делает различия между отдельными службами органов внутренних дел[122], и следователь и патрульный для него – на одно лицо, оба они сотрудники милиции. Поэтому впечатления, которые получает гражданин от внешнего вида, поведения и профессиональных качеств каждого сотрудника милиции, являются и его впечатлениями о следователях МВД. Таким образом, можно сказать, что и эта сторона репутации следственного аппарата МВД находится почти целиком в руках наружной службы. И всякие ляпсусы, особенно стократно усиленные мегафонами, врученными недостаточно подготовленным людям, ложатся тяжелым бременем на репутацию всей милиции, в том числе на репутацию ее следственных аппаратов.
На пляже Кунцево (Москва) имеется пост милиции. Сотрудники его располагают мощной моторной лодкой и не менее мощным мегафоном. Действуя из самых лучших побуждений – в целях недопущения несчастных случаев – эти сотрудники наносят существенный вред репутации милиции. Курсируя целыми днями на лодке вдоль пляжа, они через усилитель делают множество совершенно ненужных замечаний отдыхающим, вызывая у последних вполне понятное раздражение и реплики известного типа («милиции больше делать нечего», «там, где хулиганы, их нет» и т. п.).
Весьма прискорбно, что повод для этого дали сами работники милиции.
Аналогичную реакцию со стороны граждан вызывает неквалифицированное вещание из радиофицированных машин.
В конфликтной ситуации окружающие (не нарушители) смотрят на сотрудника внутренних дел как на своего естественного руководителя; именно поэтому милиционер, который всегда на службе[123], в любой момент должен быть готов сориентироваться в обстановке и проявить инициативу. Он должен действовать немедленно, если того требует обстановка, но ему противопоказаны назойливость и вмешательство в дела, которые не требуют внимания представителей власти. По аналогии с уголовным правом мы позволим себе провозгласить принцип экономии милицейского вмешательства[124].
В силу специфики милицейской службы население (даже тот пешеход, который незадолго до этого честил оштрафовавшего его старшину) всегда рассчитывает на услуги человека в форме, и последний не должен упускать случая оказать содействие. Он должен быть психологически настроен на доброту.
Сведения об органе внутренних дел, об отдельных его сотрудниках гражданин может получить также из рассказов своих знакомых, сталкивавшихся с ними. Впечатления, полученные рассказчиком, усваиваются слушателями с наложением на них субъективного отношения рассказчика к органам внутренних дел. Характер информации зависит, таким образом, еще и от личности информатора. Можно заранее предсказать эмоциональную окраску повествования потерпевшей, которой отказали в возбуждении уголовного дела, не убедив ее при этом в правильности принятого решения. В нем наверняка будет мало лестного для работников милиции. На оценку населением следственных аппаратов влияют также общераспространенные представления о них. Подчас сведения, получаемые из этого источника, носят совершенно неправдоподобный характер, тем не менее, слухи и предрассудки имеют известное хождение. Достоверное знание – главное оружие в борьбе с их распространением.
Достоверное знание, как никаким другим путем, приобретается в процессе личного участия трудящихся в борьбе с преступностью.
В. И. Ленин, уделявший большое внимание анализу сущности пролетарских органов общественного порядка и общественной безопасности, называл условием абсолютного уважения и доверия населения к милиции поголовное вовлечение его в ее ряды[125]. Влияние широкого (в ленинской формулирвке – поголовного) приобщения населения к деятельности следственных органов на отношение граждан к ним идет по двум каналам. Во-первых, как уже было сказано выше, участие трудящихся в деятельности следственных органов служит всестороннему ознакомлению народных масс с людьми, борющимися с преступностью, с их работой. Никакие беседы, никакие лекции не могут сравниться по своему воздействию на умы и чувства с личным восприятием. Участие граждан в деятельности следственных органов дает им возможность приобщиться к этой работе, образно говоря, дает возможность потрогать руками листы уголовного дела. В услышанном с кафедры слушатель может усомниться. Когда работа следственных органов проходит перед его собственными глазами, тут уже не может быть места для сомнения. А достоверное знание создает обстановку взаимодоверия между населением и государственными органами. Кстати, вторая сторона вопроса – вера следователя в возможности и добрую волю населения – важна не менее, чем первая – доверие граждан к следователю, хотя о ней почти не говорят.
Трудящиеся, знающие о работе органов расследования не понаслышке, а на основе личных впечатлений, являют собой надежный барьер на пути различных слухов и предрассудков, становятся пропагандистами следственных органов.
Помогая следователям и сотрудникам органов внутренних дел, трудящийся начинает сознавать себя полноправным участником борьбы с преступностью, следователь становится для него соратником в общей борьбе. Мы без труда отыщем доказательства этого в резком возрастании активности трудящихся после того, как их связали с органом расследования какие-либо организационные узы.
На представление населения о работниках органов внутренних дел оказывают большое влияние художественная литература, периодическая печать, радио и телевидение.
Художественная литература начинает влиять на отношение гражданина к органам внутренних дел еще с детского возраста. И это очень весомое влияние. Давно известно, что впечатления, оценки, позиции, усвоенные ребенком, сохраняются у него на долгие годы, подчас на всю жизнь. Более того, уже усвоенные оценки приобретают инерцию: они влияют на усвоение новых впечатлений, порождая критичное отношение ко всему противоречащему и способствуя усвоению однопорядковых идей. «Дядя Степа – милиционер» С. Михалкова по своему воспитательному воздействию стоит многих лекций, прослушанных человеком в зрелом возрасте. В. В. Маяковский не писал специально о милиции, и тем не менее:
Или
К сожалению, далеко не вся художественная литература, особенно та, которая касается милицейской темы мимоходом, воздействует на общественное мнение об органах внутренних дел в правильном направлении. Впрочем, это неудивительно: писатели – тоже люди и также подвержены предрассудкам, как и прочие смертные. Единственное, зато весьма существенное различие состоит в том, что писательские предрассудки распространяются всей мощью полиграфической базы страны, и это делает их весьма опасными.
«Правда» писала в редакционной статье: «До последнего времени наша печать недостаточно освещала работу милиции, мало писала о ее замечательных людях. Более того, деятельность милиции в некоторых произведениях литературы и искусства нередко показывалась в искаженном виде. Это наносило ущерб авторитету милиции как органу государственной власти»[128].
Мы позволим себе привести только 2 примера.
Писателю Садовникову в его повести «Соленый арбуз» милиционер понадобился всего один раз. Литератор, дабы придать юмористическую окраску повествованию, с милой улыбкой сообщает, что верблюд плюнул в регулировщика[129]. У нас нет никаких претензий к трудящемуся животному. А вот автору хотелось бы пожелать менее верблюжьего остроумия. Инспектор дорожного надзора и так стоит на перекрестке открытый всем ветрам, дождям, морозам. Его поставили там, где жизнь человеческая (вспомним Ильфа и Петрова) висит на волоске. Охраняя человеческие жизни (и это не риторика!), он применяет санкции к нарушителям порядка. После каждого такого общения с представителем власти у самого сознательного гражданина в душе остается неприятный осадок. И не нужно большого таланта, чтобы солидаризироваться с таким «обиженным». Он с готовностью воспримет любую остроту, в том числе и низкосортную, в адрес своего «обидчика». В романе Иосифа Герасимова «Соловьи» сотрудник милиции появляется тоже единожды. Его решительный свисток слышится как раз в тот момент, когда главный герой со своим положительным другом изнемогает в драке с хулиганами. Как же реагируют герои на появление представителя власти?
«– Смываемся! – крикнул Сева и, схватив Лену за руку, шмыгнул за угол. Замятин побежал за ним».
И дальше:
«– Почему вы милиционера испугались, герой? – Не хотелось, чтобы вы остаток вечера проторчали в отделении и подписывали протоколы…»[130]
Вот и воспитание активности населения в борьбе с преступностью!
В последние годы резко возросло количество и тиражи рассказов, повестей и романов, появились кинофильмы и спектакли, в которых выведены лейтенанты и полковники милиции, следователи и инспектора. Однако лишь часть этих произведений посвящена действительно сотрудникам органов внутренних дел. Это «Один год» Юрия Германа, фильм «Дело Румянцева», поставленный на «Ленфильме» И. Хейфицем по сценарию того же Германа, «Испытательный срок» и «Жестокость» Павла Нилина, «Деревенский детектив» Виля Липатова, произведения Меттера, А. Адамова, Л. Словина и некоторые другие[131].
У многих же авторов сотрудники органов внутренних дел – это лишь антураж, иногда картонные резонеры, главные же герои – преступники. Они выписаны выпукло, старательно. Не всегда со знанием дела, зато непременно броско. Они живут в произведениях, имеют свои индивидуальные характеры, как, например, Огонек в кинофильме «Ночной патруль». Видимо, не случайно, что в советской детективной литературе нет героя, который мог бы поспорить популярностью с Шерлоком Холмсом Конан-Дойля или комиссаром Мегрэ Сименона.
Совершенно естественно, что произведения подобного рода не способствуют формированию нужного общественного мнения о милиции. Мы уже не говорим о том, что они приносят вред еще и тем, что пропагандируют преступников и способы совершения преступления[132]. В художественной литературе подчас встречаются описания таких методов деятельности органов внутренних дел, о которых мы не пишем и в изданиях для служебного пользования.
Трудно переоценить то влияние, которое оказывают на общественное мнение печать, радио и телевидение. Именно поэтому крайне важно, какое представление об органах внутренних дел получает читатель со страниц книг, газет и журналов, зритель – с экранов телевизоров, слушатель – из репродукторов и радиоприемников. Эти представления складываются не только в результате ознакомления с материалами, которые прямо посвящены органам внутренних дел, их людям и делам. Они формируются на основе всей линии газеты, студии, радиоредакции. Но если такая основная линия отсутствует, то даже вскользь брошенная фраза может свести на нет эффект от материала, посвященного хорошему работнику милиции.
Думается, что такая линия явственно прослеживается у Ленинградской студии телевидения, которая систематически готовит передачи о милиции[133].
В последние годы материалы об органах внутренних дел дают по существу все без исключения центральные и местные газеты. Однако только в «Известиях» и «Комсомольской правде» за этими публикациями отчетливо прослеживается линия редакции. Выступлениям «Литературной газеты», подчас очень интересным, хотелось бы пожелать большей требовательности в отборе публикуемых статей.
Уроки публикации ряда статей лишний раз подтверждают старую истину, что и критика, и похвалы нужны в интересах дела, а не в интересах сенсации[134].
Третья группа – факторы, связанные с личностью привлекаемых к расследованию и оценкой ими своего участия в процессе
К этой группе факторов активности населения относятся: черты характера потенциального помощника, преобладающие обычаи и нравы привлекаемого круга лиц в целом, черты национального характера. Сюда же относятся такие обстоятельства, как оценка привлекаемым своего участия в уголовном процессе, прикосновенности к расследуемому преступлению, а также совершение им в прошлом (или планирование на будущее) аналогичных деяний.
Фактором, сказывающимся на активности граждан в деле помощи расследованию, является психический склад гражданина, черты его характера. Совершенно очевидно, что следователь может учитывать это обстоятельство лишь в тех случаях, когда речь идет о конкретном активисте, которого он намеревается привлечь к себе в помощь. Так, для решения вопроса о привлечении пенсионера МВД, КГБ или юстиции – при бесспорности наличия у него профессиональных познаний и навыков – не безразлично следующее обстоятельство; активен ли кандидат по складу своего характера или же, напротив, инертен, устал ли от многолетней напряженной и нервной работы или по-прежнему полон молодого задора. Учитывая специфический круг обязанностей своих общественных помощников, по сравнению, например, с внештатными инспекторами ОУР и ОБХСС, следователь должен уяснить, к чему конкретно в следственной работе влечет того или иного активиста.
Забвение этого обстоятельства может привести к тому, что полезный союзник окажется утраченным. Если душа молодого патриота устремлена к рейдам и задержаниям, обыскам и засадам, а ему поручают кропотливое изучение причин и условий, способствующих совершению преступлений, написание проектов представлений, то очень скоро та нить, которая привязывает его к милиции – заинтересованность выполняемой работой – ослабнет и может совсем порваться.
Все сказанное о характере как факторе активности может показаться очевидным и в силу этого излишним. Однако изучение практики показывает, что названные обстоятельства зачастую не учитываются и для скрупулезного и продолжительного осмотра привлекаются активисты, которые по своему психическому складу не способны к систематической работе, а на задержание берут лиц, которые – по дожившей до нашего времени характеристике А. В. Суворова – в бою застенчивы.
Старая истина о том, что в расследовании нет мелочей, имеет и такую сторону: следователь должен предусмотреть соответствие характеров своих помощников специфике того следственного действия, к которому они привлекаются.
Черты характера порою бывают общими для группы людей, например национальные черты характера. В этом случае у следователя появляется возможность (и необходимость) учитывать психический склад личности при выступлении перед аудиторией, то есть при обращении к еще не известному ему потенциальному помощнику.
Эти национальные черты характера, а также черты характера, общие для иного объединения лиц, надлежит учитывать следователю при составлении плана мероприятий, направленных на привлечение населения
При наличии в производстве уголовного дела, расследование и раскрытие которого требует активного участия представителей национальности иной, чем национальность следователя, всегда целесообразно иметь в качестве консультанта и даже непосредственного исполнителя отдельных мероприятий сотрудника милиции или общественного помощника следователя той же национальности, среди которой предстоит работать по делу. Такой помощник поможет следователю установить контакт с населением, подскажет целесообразную форму проведения тех или иных мероприятий среди представителей данной этнической группировки. С другой стороны, при прочих равных условиях, к такому человеку скорей подойдут люди, желающие что-либо подсказать или посоветовать.
Результаты расследования не безразличны для граждан. Оценка их может существенно повлиять на активность того или иного лица в оказании помощи расследованию. Особенно высоко она сказывается на поведении участников процесса – обвиняемого (подозреваемого), потерпевшего, гражданских истца и ответчика, а также их родственников и друзей.
Заинтересованность может быть также обусловлена прикосновенностью к данному преступлению. Она может выразиться в попустительстве правонарушению, в пользовании его плодами. Не исключено, что в аудитории, к которой следователь намерен обратиться за содействием, могут находиться люди, которым полное и всестороннее раскрытие преступления грозит привлечением если не к уголовной, то к административной, дисциплинарной или партийной ответственности. Эти люди, как правило, не только сами не окажут содействия, но и постараются соответствующим образом повлиять на других.
Через следственный отдел УВД Сахалинской области прошла серия уголовных дел по обвинению заведующих складами и грузчиков Южно-Сахалинской реализационной базы хлебопродуктов в хищении муки, риса и различных круп. При расследовании названных дел ощущалось молчаливое противодействие со стороны руководства базы. Причины такого поведения стали очевидны после того, как выяснилась невозможность совершения этих преступлений без попустительства со стороны директора базы и его заместителя.
В период работы в УВД Сахалинской области автору довелось расследовать уголовное дело по обвинению лепщика Звездосчетова в хищении государственных средств путем мошенничества. Для изобличения Звездосчетова понадобилась помощь специалистов из производственных мастерских художественного фонда. В то время как большинство приглашенных для беседы приветствовали привлечение мошенника к уголовной ответственности и с готовностью оказывали нужную помощь, один из присутствующих, некто Ф., принялся доказывать, что Звездосчетов не совершил никакого преступления. Побуждения Ф. стали понятны после того, как выяснилось, что он сам проделывал такие же махинации.
Аналогичное вышеописанному противодействие органам расследования со стороны лиц, совершивших преступления, может выразиться и в более откровенных формах.
Работниками УВД Челябинского облисполкома во время проведения совместно с общественностью рейда по выявлению лиц, расхищавших с заводов радиодетали и торговавших ими, был задержан мастер одного из заводов. После установления его личности, адреса и места работы сотрудники милиции, исходя из того, что задержанный является членом завкома, отпустили его. Вместо того чтобы отправиться домой, этот мастер-расхититель начал метаться по рынку, предупреждая своих коллег по «бизнесу» об опасности разоблачения.
Препятствием на пути активного участия определенного коллектива трудящихся в изобличении виновного могут оказаться ложно понятые соображения престижа. Их результатом будут не только необоснованные ходатайства об освобождении от уголовной ответственности, но и попытки скрыть от следствия компрометирующие обвиняемого данные.
С другой стороны, правильно понятая забота о чести мундира может оказаться фактором, существенно увеличивающим активность определенного коллектива.
В городе Троицке Челябинской области курсанты авиатехучилища устроили вечер отдыха. Во время его проведения у одной из девушек пропало новое пальто. Курсанты тяжело переживали могущее пасть на них подозрение. Тогда следователь собрал представителей курсантов и сказал им: «Установив преступника, мы тем самым снимем с вас подозрение. Помогите нам». И рассказал, что надо делать. Все училище приняло активнейшее участие в установлении посторонних, бывших на вечере. Среди них и был найден преступник.
Оказание гражданином содействия органам расследования связано с определенной затратой им времени, сил, а порой даже и денежных средств.
В процессе оказания помощи трудящийся сталкивается с различными должностными и частными лицами, которые в том или ином виде выражают свое отношение к его действиям по оказанию помощи расследованию. На основании всего этого он оценивает свое участие в расследовании. Сопоставляет те затраты (времени, физических и духовных сил), которые он произвел, и те результаты, которые вследствие этого достигнуты. Он реагирует, часто весьма остро, а порой и болезненно, на те чувства, которые выражают к нему потерпевший и обвиняемый. Он очень чутко воспринимает оценку своей помощи со стороны следователя, а в дальнейшем со стороны суда и других участников процесса.
Вот основные факторы, влияющие на характер оценки трудящимися своего участия в процессе.
Количество и целесообразность затраченного времени. Чем больше рабочих часов и часов отдыха отняли мы у гражданина, тем менее положительной окажется оценка им своего участия в уголовном процессе, а это, бесспорно, скажется на его последующей активности[135]. Трудящийся может смириться с большими затратами времени в том случае, когда он видит необходимость в этом. Разбазаривание же времени в конечном счете отпугнет его от сотрудничества со следователем. Нерациональное расходование времени происходит в процессе длительного ожидания в преддверии камеры следователя тех мероприятий, для которых общественники приглашены. Время непроизводительно расходуется вследствие многочисленности повторных и дополнительных допросов. Нами было предпринято изучение уголовных дел с целью подсчета суммы времени, затрачиваемой гражданами, явившимися свидетельствовать по собственной инициативе. Выявились любопытные подробности.
Бухгалтер Чепраков сообщил о расхищении леса и цемента на одной из строек. Сразу же инспектором ОБХСС было взято у него подробное объяснение. В день возбуждения уголовного дела заявителя по тем же вопросам допросил следователь. Через трое суток – дополнительный допрос и очная ставка с производителем работ. Еще через день – очная ставка с мастером. Спустя неделю Чепракова вызвали для проведения очной ставки с шофером, вывозившим похищенное. Таким образом, только в процессе предварительного расследования по несложному делу гражданин отрывался от своих повседневных занятий пять раз.
По другому делу затраты времени лицом, изобличившим преступников, характеризовались следующими данными:
а) взято объяснение ревизором; б) дважды взяты объяснения двумя различными сотрудниками ОБХСС (объяснения почти полностью повторяют одно другое); в) трижды (прямо арифметическая прогрессия!) допрошен следователем; г) полностью рабочий день провел в суде. А здесь ведь еще не учтено (по материалам уголовного дела этого сделать нельзя) время, затраченное на ожидание следственных действий.
Кое-кто полагает, что большие затраты времени не сказываются отрицательно на активности граждан, поскольку, дескать, повестка следователя является оправдательным документом для отсутствия на работе, а заработок возмещается. Не говоря уже о том, что на практике подобные утверждения влекут за собой неоправданные расходы государственных средств, следует отметить, что излишние затраты времени в государственных органах невыгодны и гражданам. Во-первых, не все они приходят к следователю в свое рабочее время. Затрачивают свое личное время пенсионеры, отпускники, лица, работающие в иную, чем следователь, смену, и т. д. Во-вторых, лица, работающие на сдельной оплате, как правило, проигрывают в финансовом отношении. Наконец, в-третьих, частые и длительные отлучки с работы неизбежно вызывают нарекания со стороны руководства, товарищей по бригаде и т. п., нагрузка на которых соответственно увеличивается.
Мы провели социологическое обследование с целью установления корреляции между временем, затраченным гражданином в уголовном процессе, и изменением его мнения об органах внутренних дел вообще и следователях в частности. Из 43 человек, изменивших в результате контактов с судебно-следственными органами свое мнение о них в худшую сторону, 26 считали, что они затратили времени больше, чем необходимо. Из этих же 43 человек 9 вызывались два раза, 7 – три, а 4 – четыре и более раз.
Вторым фактором, влияющим на характер оценки трудящимся своего участия в уголовном процессе, является отношение лиц, с которыми он сталкивается в процессе повседневного общения (близких, знакомых, сослуживцев), к его сотрудничеству с органами внутренних дел, суда, прокуратуры. В процессе расследования конкретного уголовного дела следователь мало что может сделать, чтобы повлиять на реакцию этих лиц: она предопределена их отношением к преступлению, преступнику, потерпевшему, авторитетом следователя. Однако его собственное отношение к своему помощнику, отношение других сотрудников органов и других участников процесса вполне поддается регулированию и в ходе расследования конкретного уголовного дела. Не надо лишь забывать в процессе повседневной работы о специфике восприятий и переживаний лица, вовлеченного в уголовное судопроизводство.
Большое значение имеет правильное понимание мотивов, побудивших гражданина содействовать расследованию данного преступления. Высказывание кем бы то ни было сомнений в чистоте этих мотивов может самым резким образом сказаться на активности. Следователь, любой другой сотрудник милиции привыкли к необоснованным нападкам со стороны обвиняемого и его связей и порой часто не обращают на них внимания. Гражданин же самым чутким образом реагирует на это.
Граждане нередко не доставляют имеющихся у них сведений следователю вследствие предположения, что эти сведения слишком незначительны и не представляют интереса, или же полагают, что они будут получены и без них.
В поселке Новосинеглазовском имело место изнасилование Л. Информация населения не выявила свидетелей. Во время обхода тропинок, ведущих от места происшествия, следователь встретил старика, который назвал человека, шедшего по этой тропинке в день и час изнасилования. Этот человек и оказался преступником. Когда свидетеля спросили, почему он не пришел в милицию сам, он объяснил, что слышал о преступлении и просьбе помочь, но не думал, что именно его сведения окажутся нужными. «Если бы знал, – добавил он, – обязательно пришел бы».
Человеку хочется сознавать, что, помогая расследованию, он делает нужное дело, что действия, им совершенные, ценятся. Поэтому даже простая устная, но высказанная в запоминающейся форме, благодарность, способна дать трудящемуся чувство внутреннего удовлетворения и тем самым поднять его активность.
Другие формы поощрения – приказ, грамота, премия – способствуют тому же.
Яркий пример воздействия умело выбранных поощрений на целую группу лиц мы находим в практике работы Новосинеглазовского поселкового отделения милиции. В поселке Новосинеглазовский была совершена кража из магазина уцененных товаров. Похищенное преступники укрыли на местности. Школьники обнаружили тайники и скрытое в них доставили в милицию. Участковый уполномоченный Парфенов добился от руководства ОРСа, которому принадлежал обворованный магазин, выделения средств для награждения отличившихся. На торжественной линейке был зачитан приказ директора с объявлением благодарности школьникам, обнаружившим тайники. Здесь же им были вручены подарки. Ребята почувствовали себя героями дня. С тех пор школьники поселка Новосинеглазовский стали верными друзьями милиции. Ими были обнаружены и доставлены в отделение милиции украденные и укрытые: швейная машина, радиоприемник, пальто и другие вещи. Дважды они приносили утерянные деньги и однажды часы.
Третьим фактором, влияющим на характер оценки трудящимися своего участия в уголовном процессе, являются опасения (или отсутствие таковых) возможной расправы со стороны обвиняемого или его связей[136].
Среди определенной категории наших граждан все еще бытуют убеждения о всеобщей воровской солидарности, о жестоких расправах со стороны преступников с лицами, оказавшими содействие в их изобличении[137].
В производстве автора находилось уголовное дело по обвинению Тынчарова и Талипова в ограблении гражданина Гук. Ограбление произошло в пивной на глазах у буфетчицы. Не дожидаясь вызова, буфетчица явилась к следователю, сообщила важные сведения, но просила не допрашивать ее официально, так как в связи со своей работой она легко может оказаться жертвой мстящих преступников. Опасение расправы особенно сильно сказывается на активности населения там, где органы охраны общественного порядка работают неэффективно, где многие преступления остаются нераскрытыми, а преступники – ненаказанными.
В истории советского государства были периоды, когда в отдельных районах опасение расправы являлось одним из основных факторов, определявших пассивность населения в борьбе с преступностью. Заместитель наркома внутренних дел Татарской республики отмечал, что в начале двадцатых годов трудность борьбы с конокрадством заключалась в том, что терроризированное шайками конокрадов население укрывало их[138]. То есть не только не способствовало изобличению, но противодействовало ему в отношении преступников, совершавших одно из самых опасных, с точки зрения крестьянина, преступлений.
Эти опасения играют весьма важную роль также тогда, когда активность следует проявить для изобличения руководства того предприятия или учреждения, на котором гражданин работает. Они коренятся в имеющих место в жизни случаях давления со стороны изобличаемого на подчиненных до того, как против него следственной властью были предприняты какие-либо санкции, или же в случаях, если он, несмотря на изобличение, остался руководителем. Формы давления, подчас принимающие характер самой настоящей расправы, разнообразны: увольнение, создание невыносимых условий для работы и т. д., словом, все то, что может придумать недобросовестный администратор, стремясь воспрепятствовать своему разоблачению, либо отомстить за него. Представление о возможных кознях правонарушителей, бытующее в определенных кругах общества, многократно превосходит их действительные возможности.
Следует отметить, что страх подвергнуться гонениям порой препятствует проявлению активности со стороны лиц, искренне возмущающихся преступлением.
В одном из номеров «Известий» Г. Меликянц повествует о молодом инженере, знавшем о преступных действиях руководства Ташкентского хлопкоочистительного завода, желавшем пресечения их преступной деятельности, однако не решавшемся выступить открыто. Корреспондент «Известий» пишет об инженере: «Он смотрел на меня так, словно хотел сказать: “Что-что, а жизнь я знаю. Вот, приезжайте, проверьте, снимите этих людей с работы, тогда и я развяжу язык”».
В тех случаях, когда само по себе событие преступления не вызвало активных действий по оказанию помощи следователю со стороны гражданина в связи с тем, что он не считал свою помощь необходимой или по другим причинам, дальнейшая активность этого гражданина зависит от промежутка времени, прошедшего между восприятием события преступления и восприятием сообщения органов расследования о помощи.
Поделиться книгой: