Помоги проекту - поделись книгой:
Четверть часа спустя они сидели в гостиной за столиком из темного дымчатого стекла, пили из маленьких рюмок коньяк и закусывали копченой рыбкой.
— Как тебе показался Екатеринбург? — спросила Ида. — Ты его, наверное, не узнал?
— Еще не успел как следует разглядеть, — честно признался Валентин. — Только вот улица ваша Посадская… Не знаешь, как фамилия у архитектора, который планировал ее застройку?
Ида понимающе улыбнулась:
— Заезжать надо было со стороны улицы Ясной.
— Я так и подумал, когда вас нашел, — улыбнулся в ответ Валентин.
Слегка разомлев после второй рюмки, Ида закурила и пустилась в воспоминания:
— Валька, какой ты был робкий! А я все ждала, когда ты меня поцелуешь. В конце концов, набрался храбрости. Господи, какой это был невинный поцелуй! Никто меня больше так не целовал…
Она не ответила на тот его
— И ты даже не попытался переубедить меня, — попеняла ему сейчас Ида. — Легко отказался от меня. Значит, я не так уж была дорога тебе…
Хоть бы теперь-то не лукавила. Отказаться можно от того, что тебе принадлежит: уже вскоре он случайно увидел, как Ида и Андрей выходили из кинотеатра, держась за руки и весело переговариваясь.
— Не будем искать виноватого, — сказал он.
— Да, пожалуй, не стоит, — задумчиво покивала Ида. — Лучше расскажи, как ты жил эти годы, чем занимался, почему не сделал карьеры, и почему один. Или у тебя где-то есть семья?
Валентин с приклеенной улыбкой медленно повел головой из стороны в сторону и промолчал.
— Неужели не встретил ни одной приличной женщины? Никогда не поверю!
— Ты не в курсе, зачем я Андрею вдруг понадобился? — спросил Валентин, проигнорировав ее вопросы.
— Об этом ты у него самого поинтересуйся, — сказала Ида. — Впрочем, могу сказать, что он о тебе хорошего мнения как о специалисте.
Валентин недоверчиво усмехнулся.
— Мы не общались по работе. Один раз, правда, я показал ему кой-какие свои почеркушки.
— Не нашли общего языка?
— По-моему, он и не искал. Не знаю, с чего ему вздумалось приглашать меня на свой завод. Учитывая привходящие обстоятельства…
Ида ожгла его взглядом:
— Ты имеешь ввиду… меня? Столько лет прошло.
— Такое не забывается, — сказал Валентин.
— Приятно слышать. Но это наше с тобой, а что касается Андрюши, то он и думать забыл о том, что ты… Что ты когда-то за мной ухаживал. Теперь он весь в делах… Но ты не ответил…
— Это долгий разговор, — сказал Валентин. — Собственно, я не думал о карьере, просто работал.
— И, кажется, поначалу у тебя что-то было вот тут, — Ида дотянулась рукой до его спины. — Крылышки были. Судя по тому, что говорил о тебе Андрюша.
— Мне тоже так казалось А, что теперь!.. — махнув рукой, Валентин опрокинув рюмку, в которой оставалось немного коньяка. — Извини…
Ида снова наполнила рюмки.
— Между прочим, Андрей обещал мне квартиру. Как думаешь, это реально в обозримом будущем? Откровенно сказать, мне уже вот так обрыдло общежитие, — он чиркнул пальцем по горлу.
— Квартиру Андрей тебе устроит, — заверила его Ида. — Если обещал, то обязательно сделает.
— Он сказал по телефону, что ключ от моей квартиры у него в кармане.
— Тем более.
— Завод большой?
— Как сказать… Не «Уралмаш». Четыре цеха размещаются в одном здании. Один цех выпускает утюги, которые нисколько не хуже «тефалевских», а стоят раза в два дешевле, другой — вот такие штучки… — она встала, выдвинула из секции в «стенке» ящичек, что-то извлекла из него.
Валентин увидел на ее раскрытой ладони миниатюрный, не больше спичечного коробка, со вкусом оформленный радиоприемник. Ида включила его, полилась дивная музыка. Звук был негромкий, но очень чистый и сочный.
— Двенадцать диапазонов, — сказала Ида. — Одной батарейки хватает на три месяца непрерывной работы, — она победно улыбнулась. — Пока идут на экспорт. В ближнее зарубежье… И утюги тоже.
— Поди и зарплата выплачивается? — спросил Валентин.
— С этого года вошли в график.
— Больно уж все хорошо!
— Если бы, — с неожиданной грустинкой в голосе проговорила Ида. — Слишком хорошо никогда не бывает. Месяц назад какие-то подонки покалечили главного технолога Мишу Ионина. До сих пор не приходит в сознание. Андрюша ужасно переживает, они ведь понимали друг друга с полуслова и вообще… Даже название завода составили из своих фамилий: Ор-Ион… Ор-линков, Ион-ин…
— А подонков, конечно, не нашли?
— Конечно, нет. Милиция вроде как продолжает искать, но, похоже, только для виду. — Ида беспомощно развела руками и круто переменила тему: — А все-таки почему ты не женишься? Не хмурься, мне кажется, я имею право это знать.
Валентин вымученно улыбнулся, чувствуя, как в груди растет глухое раздражение.
— Интересно, на чем основано это право?
— На моем искреннем желании предложить тебе свою дружбу, — Ида взяла сигарету.
Валентин подумал, что, наверное, и в самом деле она теперь самый близкий для него человек. Не считая родителей, которые живут с семьей его старшего брата за тысячи километров отсюда, в стране под названием Беларусь.
— Ты ведь не станешь отвергать мою дружбу? — Ида заглянула ему в глаза.
— Не стану, — однако не удержался и поддел ее: — Только ведь друзья не подступают с ножом к горлу.
— Ну, извини! — обиженно проговорила Ида. — Если для тебя это больной вопрос…
Валентин с интересом разглядывал приемничек.
Стоявшие в углу старинные часы начали бить.
— Уже одиннадцать, — заметил Валентин.
— Да, пора бы ему быть дома, — согласилась Ида. — Как-то даже невежливо с его стороны.
— Он ничего тебе не говорил — когда собирался придти домой?
— Как не говорил! Обещал подойти в половине шестого. Утром он еще не знал, что поезд опаздывает, а днем Лина наверняка позвонила на вокзал… Ну-ка, попытаемся установить его местонахождение, — в руке у Иды откуда ни возьмись появилась телефонная трубка с коротким штырем-антенной.
— Сотовый? — спросил Валентин.
Набирая номер, Ида помотала головой.
— Сотовый только у Андрюши. Но почему-то он молчит, и это совсем уже странно. Позвоню-ка Лине — может, мадмуазель секретарша прояснит ситуацию. Если только Андрюша случайно не заблудился и не проводит оперативку в чьей-нибудь постели.
— Да ну? — не поверил Валентин.
— Ладно, замнем, — сказала Ида.
Она долго, терпеливо вслушивалась в длинные гудки. Наконец, на том конце провода сняли трубку.
— Линусик? Я разбудила тебя? Извини, ради Бога!.. Где-то мой запропал, уж не знаю, что и думать… Да?.. Да?.. Странно… Просто не знаю, что и думать… Ну, еще раз прости, моя хорошая!.. — Закончив разговор, сообщила Валентину: — Часов в пять уехал с завода, а куда — не сказал. Вот так и живем… Вообще-то я, кажется… — она замялась. Чтобы скрыть волнение, достала из лежавшей на столике коробочки сигарету и стала закуривать. Но тут же бросила сигарету в пепельницу и разлила по рюмочкам коньяк. В бутылке оставалась еще добрая треть.
3. Беда
Обмениваясь малозначащими репликами, к полуночи прикончили коньяк.
— Сейчас что-нибудь найдем, — Ида попыталась подняться, однако Валентин удержал ее за руку:
— Может, хватит?
— Вы подумайте, какие мы положительные! Ну, не хочешь, можешь не пить.
— Вообще-то я спать хочу.
— Давай по последней да пойду постелю тебе в Андрюшкином кабинете, — отступилась Ида. — Ничего не имеешь против дивана?
— Уж как-нибудь.
— Он вообще-то удобный… Но Андрюшка-то где? Такого еще не бывало, чтоб не позвонил… Неужели — баба? Ну, я ему тогда кое-что оторву… Ладно, наедине с ним разберемся! — осушив свою рюмку, она поднялась и, намурлыкивая про хризантемы, которые уж давно отцвели, нетвердой походкой вышла из комнаты.
А немного погодя из глубины квартиры донесся звук падения чего-то тяжелого. Валентин выбрался из кресла, пошел посмотреть, что упало, и в прихожей остановился, соображая, за какой из дверей может быть Ида. Потянул за ручку ближайшую. За нею оказался небольшой тамбурок и еще одна дверь.
Переступив через порог, Валентин увидел в полосе лунного света кособоко сидящего за письменным столом человека. Голова его была откинута. Похоже, человек спал. Какое-то время Валентин обалдело взирал на него, пытаясь привести мысли в порядок. В конце концов решил, что это может быть только Андрей. Пьяный, что ли?.. А Ида тоже хороша: «Линусик, я просто не знаю, что и думать!..»
Видать, та еще семейка: Ида хлещет коньяк как воду, а этот нарезался, не дожидаясь гостя. «Да ну вас к Богу, и дернуло ж меня связаться с вами!..»
В бешенстве Валентин выскочил обратно в прихожую, и в этот момент из какой-то другой двери вышла Ида. Припадая на одну ногу, не то плача, не то смеясь, она на ходу растирала ладонью ягодицу.
— Синячище на заднице поди с кулак…
— Там кто? — с мрачным видом Валентин кивнул на дверь, из которой вышел.
— Это Андрюшин кабинет. Он что, изволил, наконец, осчастливить нас?..
— А ты будто не знала?
Ида была настроена решительно:
— Та-ак… Сейчас устрою ему допрос с пристрастием!.. — и, прихрамывая, устремилась в мужнину обитель.
Валентин остался в прихожей. Сунул в рот сигарету, но только поднес к ней пламя зажигалки, как по ушам ударил душераздирающий вопль. Стремглав вбежав в кабинет, он увидел обезумевшие глаза Иды.
— Нет! Нет! — пронзительно кричала она. — Не-ет!..
Кабинет был залит светом. В кресле за столом неподвижно сидел с окровавленной головой Андрей.
— Что такое? Надо врача? — Валентин тряс продолжавшую кричать Иду за плечи.
Внезапно притихнув, она спросила сиплым сорванным голосом:
— Зачем он?..
— Да что такое? — Валентин ничего не понимал.
— Он же мертвый! — пронзительно выкрикнула Ида. — Мертвый, мертвый!
Валентин приблизился к столу. На полу возле кресла валялся небольшой черный пистолет.
Припав к плечу Валентина, Ида плакала навзрыд и все повторяла:
— Зачем он?.. Зачем?..
Валентин гладил ее по голове и говорил какие-то сумбурные слова, потому что надо было что-то говорить. Увидев на полу розовый дамский платочек, поднял его и протянул Иде. Она машинально взяла платок, поднесла к мокрому лицу и вдруг отшвырнула брезгливо.
— Это не мой!
— Тут валялся…
— Этого еще не хватало! — трагическим шепотом проговорила Ида.
— Позвони в милицию, — сказал Валентин.
Пока Ида говорила по телефону, он заметил на краю письменного стола небрежно разорванный почтовый конверт. Когда Ида закончила разговор с дежурным, Валентин указал ей глазами на этот конверт.
Торопливо развернув вложенный внутрь листок, она пробежала глазами по строчкам. Лицо ее окаменело. Выразив свое отношение к прочитанному крепкой непечатной фразой, протянула листок Валентину. Это было коротенькое письмецо:
Поделиться книгой: