Наследница богов

По-кошачьему зеленые зрачки с тревогой смотрели на нее. У раскрытого рта ее зависла деревянная ложка с приятно пахнущей травянистой настойкой. Совсем рядом, повернувшись спиной, сидел Бороман, его плечи содрогались. Прислушавшись, Светка догадалась — он плачет!

— Эй, — Она думала, что закричит, но смогла воспроизвести лишь тонкое шипение. Однако гном услышал и оглянулся с осторожным вниманием. — Кто… Зачем…

Эльф приложил палец к губам и улыбнулся, взгляд его потеплел.

— Тебе нужно сохранять силы. Напало дерево-людоед. Их давно не встречалось в лесу. Это выжило. Они пьют кровь, чтоб продлить свой род — иначе не могут.

— А спасла тебя, к стыду моему, — вмешался Бороман, нисколько не стыдясь слез, стекающих по щекам, каплями нависших на усах и бороде, — некая тень. Пока развлекались беседой, она появилась перед нами и заставила повернуть обратно, чтобы извлечь из объятий монстра. Мы успели вовремя — еще немного, и ты бы безвозвратно погибла. Братец Эльф спас тебя целебной силой трав.

Тот улыбнулся кончиками тонких губ: «Подобное лечится подобным».

— Ага! Расскажи, как ты лечишь чем-то иным! — расхохотался гном, мигом приходя в благостное расположение духа. — У тебя же все — сплошная трава!

«Подружились», — светло вздохнула Светка. И тут она вспомнила темноту, мелькнувшую перед глазами в последний миг, сопоставила с рассказом Боромана и ее осенило — Серый Ужас! Тень, призванная убивать, спасла ей жизнь! Где-то глубоко в душе (некоторые специалисты утверждают, будто она обитает в человеческом организме на уровне солнечного сплетения) зародился светлый восторг, выплеснувшийся из глаз слезами благодарности. Она тихо-тихо, так что услышал наклонившийся к самым ее губам эльф, произнесла: «Спасибо тебе, Тень»… Светлейший удивленно поглядел на больную, а она увидела, как на долю секунды рядом с ним вновь мелькнул и исчез размытый серый образ. «Я дружу», — послышалось ей в шелесте листвы над головой. «Я счастлива быть твоим другом», — ответила Светка.

Отлеживалась она еще сутки. Эльф отпаивал ее удивительными настойками и отварами, одни из которых бодрили и придавали силу духа, другие навевали, как Оле Лукойе со своим волшебным зонтиком, красочные и умиротворяющие сны, а третьи давали ощущение легкой сытости. Гном запретил вставать, пока «не станет легче», причем, когда случится выздоровление он толком не понимал, целиком полагаясь на собственную интуицию.

За сутки Светлана привыкла к тому, что лежит она на широком и прямом — причем, не обработанном ручным способом стволе растущего дерева, в некоей «комнате», составленной из стволов и крон множества могучих деревьев, защищающих эльфа от зноя и холода, ветров и осадков. В «помещении на свежем воздухе» постоянно поддерживалась комфортная температура и влажность. «Как ты это делаешь?» — спросила Светлана у эльфа. «Не я. Они сами ЗНАЮТ», — загадочно ответил он.

Миновали сутки, и она собралась в дорогу. Вылеживаться дольше не имело никакого смысла.

Ненадолго уходивший Бороман удивительно легко согласился. Объяснение она нашла скоро: всего лишь в каком-то километре от эльфийского дома в неестественных позах разбросаны были трупы собак, тех самых, что загнали их с Бороманом в реку и заставили совершить водное путешествие. Гном недоуменно пожал плечами на ее вопрошающий взгляд — он понятия не имел, кто уложил здесь кровожадных тварей, посланных магами в погоню за ними. Эльф проявил явное неудовольствие загрязнением окружающей среды, проговорил несколько красивых мелодичных фраз — и собаки магов мгновенно покрылись нежной пушистой зеленью, подраставшей на глазах. Несколько минут — и они стали частью ландшафта, слившись с неровностями почвы.

«Ты снова спасла нас! — мысленно обратилась Светлана к Серой Тени. — Спасибо тебе!» И вновь доля секунды понадобилась, чтобы появилась перед ее взором их неожиданная спасительница и ответила: «Тебя! Не вас». И исчезла. Лишь эльф проницательным взглядом посмотрел Светке в глаза и загадочно улыбнулся уголками губ. Он решил сопровождать их. У эльфа тоже накопились счеты к магам.

Глава седьмая,

в которой герои попадают на Ярмарку

— Одежда для странствий необходима, — убедительно провозгласил эльф, едва они вышли из леса, который их новый товарищ знал, как свои пять пальцев. И не сделал ни одного лишнего поворота, выведя всю компанию к ближайшей наезженной дороге. — И ездовые собаки. Надо беречь силы.

Светлана и Бороман не протестовали — истину невозможно оспорить. Однако, на какие шиши рассчитывать, не имея ни гроша в кармане? Светлейший лишь привычно улыбнулся кончиками губ, произнеся одно слово: «Ярмарка». Значение оба постигли через два с небольшим часа, подойдя к поселку, по обычаю здешних населенных мест ничем не примечательному с первого взгляда. Поселок не окружали ни высокие стены, ни глубокий ров, не выставлена была вооруженная стража у ворот. Да и ворот как таковых не существовало вовсе. Обозначен сей пункт покосившейся табличкой на тоненьком столбике, давшем свежие зеленые ветки (видно, поскупились устроители града на новое бревно, да и стесали кору с живого деревца, обрезав у него макушку), как «Земляной град». Град ли в виде осадков дал имя месту либо имелись у здешних управителей мечты сделать его истинным городом — неизвестно. Однако приписка ниже маленькими кривыми буковками гласила: «Всяк, кто войдет сюда впервой, волен играть в любые игры, дав горсть земли хозяину Дома». По прочтении напутствия. Светлана на всякий случай прихватила горсточку серой придорожной пыли прямо под ногами, вложив сие сокровище в карман — благо материал плотный, — и то же проделали вслед за ней ее спутники.

Метрах в двадцати седая дорога, при каждом шаге вздыхавшая под ногами и поднимавшая пыльный серо-бурый гриб до колен, перечеркивалась длинной сучковатой палкой-шлагбаумом, невесть каким образом удерживавшейся на двух валунах. На левом камне примостился запыленный старец с сумой на плече, справа от него возвышался некто длинный и тощий, в старых, но начищенных сапогах и веселенькой блестящей же шляпке с опущенными на глаза полями. Приблизившись, Светка углядела спереди даже прорези для глаз и странную измятость материи… Присмотревшись, она поняла, что это и не матерчатая шляпа, а своеобразный аналог шлема, изваянного с помощью молотка из обычного жестяного ведра.

Субъект донкихотовского облика развернулся в их сторону, оставив разговор со старцем и неожиданно басовито потребовал плату за вход: «Чай, на ярманку идете-та!» Старик же, распахнув сумку, потянулся к ним всем телом, приговаривая: «Пятнадцать золотых кассиру прошу, господа! Пятнадцать золотых с каждого продающего и покупающего лица! Попрошу!» В тоне его голоса слышалось что-то от крупье: «Ставки сделаны. Ставок больше нет». При этом рыцарь печального образа вытянул из-за спины проржавевший меч и встал в подобающе угрожающую позу.

Светка растерялась совершенно: откуда им взять золотые, если у них и серебряных-то нет?! И не было никогда! По крайней мере, в этом мире. Гном потянулся за своим мечом, а эльф просто снял с плеч плащ. И жестом фокусника, прячущего кролика в шляпу, накинул его сверху сразу на всех троих. Прикрыв себя, Светлану и Боромана. Вероятно, путники превратились в невидимок, потому что забавные стражники с изумленным видом переглянулись, тощий рыцарь попятился и едва не упал, споткнувшись о низко стоящий «шлагбаум». А старик сделал перед глазами нечто вроде крестного знамения — круговое движение щепотью сложенных пальцев, бормоча: «Спаси Святая Плоть»…

Путешественники беспрепятственно вошли в ярмарочный городок, оставив двоих пограничников гадать в недоумении, кто же их посетил: виденье ли то было, либо злобные духи явились опустошить местечко. Сойдясь через некоторое время во мнении, что в любом случае лучше оказаться посторонними свидетелями, чем явными участниками, оба успокоились и продолжили играть в интересную игру: кто дальше плюнет. Выигрывал дед. И в кармане его уже звенели сегодняшние победные десять медяков. Дон Кихот плевался плохо и оттого весьма злился.

Отойдя на десяток-другой метров, эльф бережно снял плащ и повесил его на руку. Так, по-джентльменски укутав руку плащом, он и повел приятелей по улице.

Покосившиеся деревенские домики, крыши, крытые соломой, из-за густых плетней с любопытством выглядывали чумазые ребячьи мордочки, в окнах маячили столь же интересующиеся чужаками старушечьи личики. Ни представителей мужского населения, ни женщин старше четырнадцати и младше семидесяти поблизости не наблюдалось. По дороге горделиво вышагивал впереди лишь огромный белый гусак, предводительствующий трех неторопливых гусынь, тихонько погогатывающих что-то себе под нос. Гусак гыкнул несколько раз грозно в сторону незнакомцев — и успокоился, заметив, что те к нему никакого интереса не проявляют. Только из одной калитки опрометью выскочил подросток лет пятнадцати-семнадцати и побежал, вздымая босыми ногами клубы едко-рыжей пыли.

— Нам туда. — кивнул на него эльф. Все трое убыстрили шаг, но догнать паренька не оказалось никакой возможности. Да и не стоило стремиться — дважды свернув в нужном направлении они вышли на открытое пространство, кишащее празднично одетыми и шумливыми жителями. Настоящая жизнь поселка искрилась бижутерией, подпито веселилась, икала и ругалась на все лады здесь.

Эльф, раздвигая руками толпы прохожих, словно опытный пловец в штормящем море, приблизился к серой палатке балагана, расцвеченной яркими картинками из жизни стрелков и охотников, сделанными нереально красочно, словно китайскими фломастерами. За прилавком добродушно усмехалась дородная гномиха, рядом с ней покачивалась от движения теплого воздуха табличка из тонкой бересты, обещая денежное вознаграждение за каждые четыре удачных выстрела и требуя платы за столько же промахов. На выбор стрелкам предлагались выставленные здесь же, на прилавке лук, арбалет и праща. Зеленоглазый растянул углы рта и ткнул пальцем в лук, гномиха протянула четыре стрелы и отодвинулась. Благородный сложил ладони вместе и быстро-быстро повращал, разминая пальцы, похрустел каждым в отдельности и только после этого наложил стрелу, натянул тетиву… Одна угодила точнехонько в центр нарисованной красным мишени. Три последующие стрелы аккуратно вошли в первую, превратившись в невиданное оперение. Хозяйка аттракциона замерла с открытым ртом, не сразу отреагировав на протянутый эльфом лук.

— Это невозможно! — Ее губы дрожали, руки скрестились на груди в жесте отрицания. — Такого еще никогда не случалось! Еще раз, пожалуйста, чтобы избежать ошибки. — Она протянула стрелку новые стрелы, и он тем же жестом уложил первую в яблочко, а три поочередно насадил на самый кончик первой. Они покачивались от тока воздуха, но держались прочно. Пораженная хозяйка с благоговением протянула победителю вместе с двойным выигрышем — тридцать полновесных монет — лук с четырьмя стрелами.

— Возьми, ты мастер, каких не видел мир! Пусть твое останется с тобой!

Едва приятели отошли от балагана, место эльфа занял наблюдавший за стрельбой подросток в сопровождении двух друзей. Видно, те загадали славно набраться пивом на выигрыш. Парень сложил ладони по-эльфийски, покрутил ими из стороны в сторону, погнул пальцы и взялся за предложенный лук, в несколько мгновений опустошив тетиву и рассыпав стрелы по всей палатке, даже не попав в стену. Он так изумился неудаче, что долго еще и всерьез размышлял над словами гномихи, сообщившей ему, с трудом пряча улыбку: «Знаешь, почему у тебя не получилось? Пальцы-то ты размял, а вот глаз размять забыл!» Приятели, отдав остаток денег за повторную стрельбу, так и отошли, рассуждая, как это они не заметили глазных приготовлений мастера.

Между тем, эльф со товарищи заглянул еще в два тира, сорвав изрядный куш, а оттуда путники зашли в лавку, куда прямо перед ними вошла сухощавая покупательница и, обращаясь в никуда, засунув руки подмышки, что-то напевая под нос, стала, низко наклоняясь, осматривать ряды товаров. Оглядев и, периодически выпуская ладони из подмышечного плена, ощупав каждую вещь, она произнесла, делая длинные паузы между словами, громче и настойчивее:

— Ну, и кто здесь продает?

На что хозяйка лавки, скрывшаяся в дальнем углу и отвернувшаяся к ящику с товарами, с некоторым испугом, но живенько прокричала ей, что они завтра переезжают.

— Ну, мы же не завтра пришли, — резонно возразила покупательница.

Продавщице пришлось выйти из укрытия и обратить взоры к настойчивой клиентке. Та, не вынимая рук из подмышек, сообщила:

— Так… Вот у нас тут… имеются четыре груди… И все разные. Две маленькие девочковые…

— И две — мальчиковые? — с готовностью подсказала служительница.

— Нет. Наши вот с сестрой — старушьи, — уточнила та, продолжая рассеяно высматривать что-то в развешанном и просмотренном белье. — И надо нам всем что-то подобрать. Размеров я не знаю.

Приобретя пару пастушьих сумок, два добротных серых плаща, шляпу ковбойского фасона для Светки и художественно оперенный берет гному, они ушли, оставив странную посетительницу с четырьмя почему-то парами невидимых случайному глазу грудей искать нужные слова для выражения собственных мыслей.

В соседней — продуктовой палатке путники затарились всякой снедью — в основном, на вкус эльфа-владельца выигрыша. «Главное — все экологические чистое и вегетарианское, — пошутила Светка. — Никакого тебе химического обрабатывания и мяса. Просто ешь и здоровей!» Эльф посмотрел на нее с привычной снисходительной улыбкой и промолчал.

И тут их догнала давешняя настойчивая дама из лавки с товарами.

— У нас, конечно, особых разносолов нет, — завела она издалека, — но мы с сестрой всегда рады гостям. А уж вам особенно. Мы тут недалеко живем. Зайдите. А то я ведь обидеться могу. Вам-то все равно, а нам приятно.

Обе руки незнакомки отягощали огромные матерчатые сумки с увесистыми покупками. Светлана вгляделась и увидела, что одета дама была совсем не по-деревенски, и даже с претензией на изящество. Запыленные черные туфли-«балетки», несколько обшарпанные, со следами от крупных зубов, длинная черная юбка с огромными красными розами по подолу и красная блузка с тонкими черными полосами выдавала городской стиль. А аккуратно подстриженные и завитые волосы обрамляли аристократический треугольник лица с серо-голубыми глазами, прямым носом и пухлыми губами. Дама рассматривала доброжелательно-внимательным и изучающим взглядом.

— Извините, — Светлана старалась говорить как можно деликатнее, но отказ — сам по себе не всегда деликатен, и с этим приходится мириться. — Мы Вас не знаем, как же мы пойдем к вам в гости? И почему Вы должны обидеться, если не придем?

— Кассандра. Вы — Света. — Она тотчас поставила сумки на землю и протянула Светке крупную, но худую костистую ладонь, пожала автоматически протянутую в ответном жесте руку, так же провела процедуру знакомства с гномом и эльфом. — Бороман… Я только его имени, пожалуй, не знаю. — Кассандра внимательно, с легким прищуром заглянула в лицо светлейшего, и тут Светлана догадалась, что та плохо видит. — Пойдемте!

Она далеко, словно циркуль, выбрасывая длинные жилистые ноги, зашагала прочь от ярмарки, в абсолютной уверенности, что приглашенные идут следом. Светка взглянула на браслет — ровное розовато-сиреневое сияние не предвещало неприятностей, пожала плечами и улыбнувшись, махнула рукой спутникам, предлагая все же навестить новую знакомую. Гном согласно кивнул и улыбнулся, эльф постоял в раздумье, но все же согласился.

И впрямь Кассандра жила недалеко от центральной площади, в небольшом облупившемся двухэтажном домике с крошечным балкончиком под крышей, на перилах которого грелась в лучах теплого солнца маленькая трехцветная кошечка. При виде хозяйки она соскочила внутрь и призывно замяукала.

— Опять никто не прогуливал животинку. — негромко проворчала та, ставя сумки у входной двери и стуча в нее кулаком. — Столько народу дома, а дела до нее никому нет. Ее ж нельзя одну, без присмотра выпускать — собака загрызет. — Из-за дома выскочил крупный щенок и, виляя всей задней частью туловища, подбежал к Кассандре, радостно повизгивая. Она привычным движением потрепала его за ушами, тот боднул ее руку головой и попытался проникнуть за гостями в дом, но дверь сама собой закрылась перед его носом. Песик обиженно тявкнул и царапнул дерево лапой. — Сейчас накормлю, — успокоила его хозяйка изнутри. И тут послышались торопливые шаги, и по винтовой лестнице сверху ссыпались две девчушки, а за ними спустилась… вторая Кассандра.

— Сестра моя, Ариадна, наши дети — Ия и Ангелина, — представила их Кассандра. — Мужья достались магам. Мы такие же беженцы, как вы. Только сделать им вот так же больно не сумеем.

Светлана с изумлением осматривала странное семейство с греческими именами. Ничем не примечательные тетки, кроме разве что внешности сестер-близняшек. Правда, есть в них нечто классическое — идеально прямые носы, треугольные лица…

— Какие у вас интересные имена! — решилась отметить она.

Кассандра грустно усмехнулась: «Родители очень любили читать», — она прошла в комнату, вернулась с книгой, на обложке красовалось название: «Легенды и мифы Древней Греции». «Это книга из твоего мира. Маги посылали туда отца. На разведку. А потом родителей затравили собаками — чтоб они никому не рассказали лишнего», — она печальными глазами взглянула на сестру.

Сестра Ариадна неотрывно смотрела на Светку, губы ее шевелились. Светлана прислушалась и уловила отрывки фраз двух сестер:

— Как думаешь, сработает?

— Да бредишь ты что ли?! Не чужая она нам все же! А сама знаешь, это многое меняет!

Внезапно Ариадна закрыла глаза и провозгласила с трагическим взмахом руки:

— Посмотри на них! Победители! У них все получится!

На что Кассандра досадливо махнула рукой:

— Это и ребенку видно. Ты накорми их лучше своей кашей с жарким, что ли… Они с дороги все-таки… А после посмотрим их путь. Чтоб не слишком метаться, — загадочно договорила она.

На втором этаже, куда поднялись хозяйки и гости, оказалась просторная столовая, обставленная явно старинной и тяжеловесной мебелью красного дерева. Усадив пришедших за круглый стол с резными ножками, Кассандра вышла «на минутку выгулять кошку», Ариадна между тем подала гигантское блюдо с невиданным куличом из пшенной каши. Украшали сооружение педантично выложенные по краям крошечные розовые мясные кусочки. Разрезав «кулич» почему-то на восемь равных частей, кулинарка выложила их на тарелки, смущенно пояснив при добавлении жаркого каждому: «Это из рыбы».

Куличную кашу девочки есть отказались наотрез. Поковыряв ее вилкой, Светка вполне одобрила их решение: пшено оказалось сырым внутри и разваренным снаружи, даже маленькие обкуски просто не пропихивались в горло. А вот кусочки рыбы приготовлены были удивительно вкусно: нежное мясо таяло во рту, корочка хрустела на зубах. Едоки так увлеклись, что к приходу кошки с Кассандрой последней остались лишь куски сухого, но не рассыпающегося пшена. Однако та, похоже, нисколько этим не огорчилась.

Усевшись к столу, она устало улыбнулась, придвинула к себе бокал с чаем из местных, пахучих листьев, выложила купленные в лавке рассыпчатые печенья, потрогала волосы у себя на затылке.

— Посмотрите на нее, — проговорила спокойно, указывая раскрытой ладонью на Светку. — Такими мы никогда не были. У нас бы и не получилось так. Она — поведет за собой. Но победа ее трудна и опасна. Позади — кровь, страдание души, метания сердца, игра ума и смертельный ужас, побежденный добротой. Впереди — серость, смрад и грязь. Еще дальше — ужас и спасение в белых одеждах, смерть и победа добра над яростью и злобой. И сквозь все это пройдет любовь. Ну. Кто еще так сумеет? Никто.

Прослушав посвященный ей кроссворд с вкраплением ужастиков, Светлана переглянулась с товарищами и подумала, что старик-Нострадамус, должно быть, был таким же великим путаником. Хотя, будем честны, иногда и он попадал со своими выдумками в кон.

— Да. Сегодня вы разбогатеете. На окраине есть игорный дом. Снесите туда взятую у дороги землю — и получите достаточное вознаграждение, — продолжала пророчица. — Не пугайтесь нынешних врагов — они сами убегут от вас. А завтра — осторожничайте и боритесь. А сейчас сестра расскажет вам дорогу.

К удивлению собравшихся, Ариадна не стала значительно взмахивать руками и закатывать глаза, как давеча у лестницы. Она будничным движением потянулась рукой в сторону окна, схватила что-то, словно пылинку поймала и протянула Светлане. В ладони ее дрожал комочек солнечного света.

— Он поведет вас и выведет отовсюду, — проговорила странная женщина. — Не теряйте его — дорога с ним будет короче и проще.

Аудиенция на этом завершилась, хозяйки радушно проводили гостей, Ия и Ангелина развеселились, толкаясь у порога и пытаясь обнять каждого, в особенности обе старались допрыгнуть до шеи эльфа. Тот невозмутимо возвышался над толпой, привычно едва уловимо растянув губы в легкой улыбке.

Щенок на улице увлеченно догрызал оставленные Кассандрой у входа туфли.

Найти игровой дом с ариадниным проводником оказалось просто и быстро. Прямо по улице, затем несколько поворотов направо-налево, снова прямо. И — вот уже они остановились у изящной кованной ограды в полтора человеческих роста с бравым охранником у ворот, в сером мундире и с мечом за плечами. Рядом сидели три готовых к прыжку черных волкодава. Мимо таких невидимкой не промелькнешь.

Обменяв у мундироносца горсть земли на сотню полновесных золотых монет (говорили, будто эти крохи хозяин собирался использовать на строительство острова в центре морей — рядом с эльфийским. Еще рассказывали, место было уж слишком сказочное — чистая вода вокруг, рыбы говорящие, стая мудрых дельфинов, целительные водоросли… Но пуще всего хозяину игрового дома хотелось добраться до эльфийских знаний, их невероятного могущества и долгожительства — по меркам человеческим почти бессмертия. Такое, собственно, мелкое, но могущественное божество без всякой ответственности за творения. А как это сделаешь, если жить будешь в отдалении? А присоседившись вдруг что и узнаешь. Навезенная земля, шептались люди, растворялась в море, а якобы внесенная в качестве подаяния оставалась на месте. Кто знает, может быть оно и так! Хотя, можно ли считать подаянием обмененную на деньги горсть земли?)

У большого срубового дома, украшенного кусками разноцветной материи, в ожидании сидели на привязи несколько упитанных благородных ездовых псов. Одна лежала в сторонке без вожжей, не привязанная, печально опустив длинную узкую голову на вытянутые перед собой лапы. Почуяв приближение незнакомцев, приподнялась и издала звук — то ли тихонько взвыла, то ли попыталась подать голос, но не смогла. Эльф приостановился, оценивая стать, и остался с ней, отдав горсть припасенной земли Светлане.

Играть в кости они, разумеется, не стали. Потолкались среди игроков, нашли двух безутешных, проигравшихся в прах, выторговали у них трех собак за пригоршню. Оставив осчастливленных землевладельцев отыгрываться, вышли на улицу, выменяв остатки пыли на золото. Эльфа поблизости не оказалось.

— Так и думал, — проворчал гном, сердито озираясь и пряча за пазуху небольшой сверток в грязной тряпице. — Сбежал. Что возьмешь с эльфа?! Хорошо еще, проводник у нас остался.

Они выпустили клубок света на дорогу, и пошли за ним. Но не успели пройти и десятка шагов, как из подворотни выскочили пятеро вооруженных дубинками дюжих молодцев в повязках с прорезями на глазах. С гиканьем молодцы окружили их и потребовали выкуп за освобождение. Гном привычным движением выхватил меч из ножен, встал спиной к Светланиной спине, прикрывая ее собой. Парни отшатнулись, но остались стоять на месте. «Выкуп или рабство!» — патетично провозгласил один из них, вынимая из-за пазухи нечто крошечное. Остальные раздвинулись и беспокойно задышали. Парень посадил вынутую букашку на дорогу, шепнув ей что-то. Она вздулась, оказавшись мелким паучком на тонюсеньких мохнатеньких ножках. Светка засмеялась. Бороман прочертил мечом борозду, через которую членистоногое переползти сумело бы лишь за несколько минут.

И тут паук словно вздохнул несколько раз, на глазах вырастая то до размеров воробья, то уже напоминая кошку, затем став больше крупного ездового пса. Он просел под собственной тяжестью, развернулся всем телом к «плененной» парочке, и им стали видны его многоцветные фасеточные глаза, многократно отражавшие их изображения. Он вздрогнул и… плюнул направленным потоком слюны, спеленав обоих сразу. Бандиты захохотали, глядя, как гном пытается мечом разрезать сопливые нити, мгновенно слипающиеся между собой. Они все еще осторожничали рядом с чудовищем, но уже чувствовали себя удачливыми захватчиками.

И тут прямо в центре дороги появился светлейший. Рядом с ним спокойно стояла давешняя собака, ожидая его приказов. Однако он не стал отдавать команды. Мгновенным движением вынул лук, наложил стрелу и послал ее в глаз монстру.

Словно из надувной игрушки вынули пробку — паук взлетел на воздух, беспорядочно порхая вдоль улицы сдувающимся воздушным шариком, и упал букашкой под ноги эльфу.

Нападавшие, едва сообразив, что случилось, бросились наутек с криками: «Стрелок! Стрелок!»

— Подростки, — произнес он, словно это могло что-то объяснить, бросив взгляд в их сторону.

Никто не заметил, как он подобрал крошечного монстреныша и положил его в пустой кошель.

Глава восьмая,

в которой появляются вампиры, призраки и прочие мерзости

Проснулась она от птичьего гомона: крупная стая воробьев едва ли не у нее под ногами дралась из-за остатков их вчерашнего ужина: несколько хлебных корочек, обкуски сушеных фруктов и обглоданная рыбья кожица от подсунутого им в продуктовую сумку вчерашними сестричками рыбного жаркого. Эхх! Прекрасный назревал денек! Солнце, едва показавшись из-за горизонта, начало приятно припекать. Прямо хоть ложись и загорай. Правда, купальника нет — но здесь, наверное, и не знают, что это такое.

— Эй! Кротум поганый, — отмахнул гном слишком буйного юного драчуна, взвившегося и запищавшего у него над головой, и перевернулся на другой бок, предварительно приоткрыв один глаз и оценив обстановку.

Эльф, кажется, и не спал вовсе — сидел, подняв глаза к небу и прислонившись спиной к стволу огромного одинокого дерева, под чьей кроной они заночевали, отойдя от дороги так, чтоб их не смогли увидеть путешествующие и соглядатаи. Устали так, что Светка и гном уснули сразу же, едва перекусив. А этот — поди ж ты, бодрствует!

— Ты отдохни, — предложила она великолепному. — Я посижу, покараулю. Я же выспалась, всю ночь продрыхла…

Зеленоглазый отрицательно покачал головой, даже не повернувшись в ее сторону. Она увидела, как уши его чуть шевельнулись, а через некоторое время и сама услышала несущуюся от проезжей дороги брань и повизгивания избиваемых плетью псов. Эльф поморщился. Их ездовые псы чуть слышно поскулили, но, последовав знаку светлейшего, сразу замолкли. Придорожные крики тут же стихли, владелец собак с силой пнул что-то, рассыпав с металлическим звоном, закряхтел и проговорил сердито:

— А ну сходи, посмотри, кто там.

Послышалось хлопанье босых ног в пыли (И как они не боятся босиком в незнакомых местах бегать? Хотя, здесь ведь еще нет бутылочного пива и придурков, стремящихся разбить в труху все, что блестит). Светлейший повернул голову на звук приближающегося человека, прошептал что-то, и топот стих.

— Отец! Здесь, похоже, магрок загрыз щенка! — прокричал восторженный мальчишечий голосок.

— Магрок? — Слышно было, что хозяин повозки недоумевал. — Откуда взяться здесь магроку? Впрочем, не задерживайся там! Едем скорее, а то, неровен час!.. — И повозка скоро простучала колесами, пока и вовсе звук ее не растаял вдали.

Кряхтя и сморкаясь поднялся Бороман, потянулся. Зевнул, открыв миру ровные ряды крупных, безукоризненно белых зубов. Он так и спал в кольчуге и при мече.

— Хе… Легко с твоей волшбой скрываться от лишних глаз и ушей, — добродушно хохотнул он, обращаясь к безучастному эльфу.

— Не волшба, — слабо попытался протестовать тот. — Сама земля.

— Да конечно! — саркастически ухмыльнулся гном. — Она сама все сообразила, создала образ погибшего, какого надо, и успокоилась. Хе… Понимаем! Однако надо уже идти.

Это понимали все, даже собаки. Они разом поднялись и направились к путникам. Эльфова собака (это оказалась сука, которая удивительно быстро привязалась к новому хозяину. Тот сообщил, что прежний хозяин был убит прямо во дворе игорного дома, и собаку никто не решался ни взять себе, ни прогнать вон. Откуда он узнал? Кто знает! Может, просто поговорил со зверем) подошла и сама подлезла под седло. Хозяин потрепал ее за ушами, наклонился, сказал что-то, она завиляла хвостом и улыбнулась в ответ, вывалив сырой язык. Бороманов волкодав тяжело вздохнул несколько раз, прежде чем позволил взнуздать себя. Светкин легавый легко зевнул, поглядывая хитрым глазом на хозяйку, копнул лапой землю, показывая всем видом, что совершенно готов к езде прямо сейчас. Навьюченная провизией четвертая собака никак не хотела собираться, ворчала, опускала морду к земле и сбрасывала с нее передними лапами что-то невидимое. Но и ее уговорили.

И тогда Эльф приложил палец к губам, прислушался, навострив острые уши, одобрительно кивнул — никого поблизости, можно двигаться дальше. Лишь после этого они тронулись в дорогу, выпустив перед собой путеводный ариаднин солнечный лучик.

Едва выбрались на дорогу, Бороман спросил:

— А скажи, дражайший ты наш Эльф, почему ты вчера не пошел с нами в игорный дом? Неужто не интересно? Ведь никогда ж не был, признайся! И не попадешь, уж, наверное.

Светлейший изумленно воззрился на гнома:

— Я не бываю там, где многолюдно. Сильно пахнет. Отбивает обоняние.

Дорога, тянувшаяся вдоль пустошей, поросших мелким разнотравьем, свернула в сторону, туда, где начинались густые поросли злаковых, перемежавшиеся редкими низкорослыми посадками лиственных деревьев. Но путеводный лучик свернул на едва приметную тропку и побежал значительно медленнее, словно крадучись. Сейчас же браслет на Светланиной руке предупреждающе вспыхнул и сдавил запястье. Не сильно. Слегка. Она притормозила бег своего пса и подала знак товарищам: осторожнее. Пошли, то и дело оглядываясь. Эльф проехал немного вперед, приостановился и некоторое время втягивал чувствительным ноздрями воздух, пошевеливал ушами, вздохнул, качнув головой — все чисто.

И тут пес, тащивший груз, взвизгнул и начал проваливаться, барахтаясь в осыпающемся грунте. Земля уходила у него из-под ног, словно зыбучие пески, ссыпаясь все глубже и глубже. Бороман, державший пса в поводу, сидя на своей собаке, спешился и потянул сильнее, пытаясь вытащить животинку на твердую почву. Едва гном встал на обе ноги, как земля и под ним завибрировала и ноги его утонули по щиколотку. Он подпрыгнул, пытаясь выскочить, и ушел по колено. Светка ойкнула, глядя, как уходит под землю голова пса и вязнет все больше гном, хотела спешиться, ее пес подскочил на месте и понес, не разбирая дороги, не слушаясь команд. Сначала она кричала на него и била пятками, потом принялась успокаивать, похлопывая по шее и трепля за ушами, и наконец, устав бороться, думала лишь о том, как здорово, что собаки значительно меньше лошади, почти пони, и со взбесившегося пса труднее свалиться.