Помоги проекту - поделись книгой:
Ну, это он зря, эту монстриху полицейским обезьянником не испугаешь. Она там всех бомжей и хулиганов построит, да что там, все отделение разнесет!
Пока теща отвлеклась на бывшего зятя, я ползком подобралась к двери в спальню, где был заперт Бонни. Кстати, обычно в таких случаях он подвывает и бьется головой о дверь с требованием выпустить, а тут что-то затих.
С трудом я откинула крюк и толкнула дверь.
– Бонни, на выход!
И что вы думаете? Этот паршивец и не думал выходить! Он осторожно высунул свою огромную голову в прихожую и опасливо смотрел, как теща схватила дядю Васю за ворот рубашки и начала трясти, приговаривая:
– Ты у меня узнаешь, козел, как девок водить! Ты меня еще вспомнишь!
Воротник рубашки врезался в его шею, и лицо дяди Васи из серого превратилось в багровое, щеки распухли, и глаза готовы были выкатиться из орбит.
– Бонни, взять ее! – заорала я не своим голосом, потому что поняла, что еще совсем немного – и мой шеф окочурится прямо тут, в собственной прихожей.
Вы не поверите, но Бонни удалось повалить эту гору только с третьего раза. И то только потому, что, как говорил слон в замечательном мультфильме, наше оружие – внезапность.
Когда теща осознала себя лежащей на полу, а на груди у нее стояли огромные лапы и прямо в лицо смотрела жуткая оскаленная морда размером с приличный чемодан, да еще и слюна капала с клыков, то она взвыла диким голосом:
– Ох! Умираю! – и закрыла глаза.
– Ты чего, Василиса? – Дядя Вася рванул ворот рубашки, так что отлетели пуговицы, мигом продышался и уставился на тещу. – Еще помрет она, неприятностей не оберешься!
Но я-то находилась ближе и видела, что теща чуть приоткрыла левый хитрый глаз. Стало быть, придуривается. Ну ладно, мы тоже не лыком шиты. Это она нас врасплох застала, а так мы очень даже ничего, можем за себя постоять.
– Василий! – строго сказала я, а сама тихонько ткнула своего шефа в бок. – Опять ты не догоняешь! Помрет сразу – так это даже лучше, не придется с ней возиться!
– А куда ее девать? – Дядя Вася понял мой намек. – Опять, что ли, в саду закапывать, как прошлый раз? Так это мы целую ночь провозимся, вон она какая здоровая!
– Ну, зачем закапывать? Мы ее пока в ванну отнесем, там расчленим и будем понемногу Бонни скармливать. Мясо-то на рынке как подорожало, не подступишься, а собака без мяса никак не может.
– Бонечка, эк тебе подфартило-то! – весело закричал дядя Вася. По-моему, он здорово вошел в роль. – Тебе тут на целый месяц хватит! Пойду за тесаком! Еще кувалду прихвачу, чтобы, если жива, по голове ее двинуть…
– Пилу не забудь, кости пилить!
– Непременно! – И дядя Вася ушел, напевая куплеты тореадора, видно, представив, как он лупит тещу по голове кувалдой. Небось все тридцать лет об этом мечтал…
– Опять все кровищей измажет… – тяжело вздохнула я. – А кому отмывать придется? Конечно, опять мне… Бонни, да отойди же, дай нам ее расчленить! Потом тебе печеночки дам… Где-то у меня пленка была, от ремонта осталась…
Тут теща осторожно пошевелилась и открыла глаза, затем попыталась сесть.
– Лежа-ать, – ласково пропела я, – сейчас мы тебя, бабка, навеки успокоим…
И подскочивший дядя Вася взмахнул кувалдой. Теща хрюкнула и закатила глаза по-настоящему.
– Черт! – испугался дядя Вася. – Неужели и правда померла? Таисья Павловна, мы пошутили!
Я похлопала монстриху по щекам, она не отреагировала. Видно, действительно отключилась.
– Ну вот, доигрались! – Дядя Вася уже тыкал в кнопки телефона. – «Скорая»? Тут женщине плохо, без сознания она! Не знаю. Как вошла, так и грохнулась на пол. Букина! Не Булкина, а Букина! Букина Таисья Павловна! Я-то кто? Зять ее бывший. Понятия не имею, я с ней пять лет не видался! Нет, не померла, жива еще, дышит! Точно говорю, дышит! Ладно, жду! – Он отключился. – Приедут. Ты прибери тут, а то подумают, что мы ее нарочно того… Бонни, пойдем уж!
«Скорая» приехала на удивление быстро, и, увидев отдыхающую на полу тещу, врач только покрутила головой. Похлопала по щекам, посчитала пульс, сделала укол, и теща открыла глаза. Глаза у нее были абсолютно пустые, ничего в них не отражалось, никакого осмысленного выражения. Однако и раньше я не больно-то ей в глаза смотрела, хотя вспомнила, что они сверкали злобно.
– Ну? – спросила я. – Что с ней?
– А я знаю? – огрызнулась врач. – Может, инсульт, а может, просто обморок. Эй, как ее… Таисья Павловна, вы меня слышите? – Она провела рукой перед тещиными глазами.
Снова никакого результата.
– Как она упала-то? – нахмурилась врач. – Может, головой сильно приложилась?
– Нормально упала, – забеспокоилась я, – поскользнулась на ровном месте, зашаталась, да и грохнулась.
– Не смогли удержать? – прищурилась врач.
– Да как ее удержишь-то! – рассердилась я. – Махину такую! Вы сами-то гляньте!
– Документы ее дайте!
Я пошарила в огромной дорожной сумке, которую теща притащила с собой. Вот интересно, она что, жить у дяди Васи собиралась? Или надеялась пришибить его или довести до инфаркта и в его квартире поселиться?
– Да, возраст солидный, – врач листала паспорт, – вес явно лишний… сосуды небось в ужасном состоянии… в общем, в больницу ее забираем, там точный диагноз установят.
– Куда нынче везете? – озабоченно спросил появившийся в дверях дядя Вася.
Оказалось, что сегодня дежурная Третья городская больница, справедливо именуемая в народе Третья истребительная, и хуже ее в городе вряд ли какая больница найдется. Что ж, так этой бывшей теще и надо.
Хорошо, что с врачом вместо фельдшера ездил студент, так и то им с дядей Васей такую махину было не поднять, и я привела со двора двух тихих алкоголиков Мишу и Гришу. Еще и на бутылку пришлось им дать из своего, между прочим, кармана!
– Что это вообще было? – спросила я дядю Васю, когда мы наконец закрыли двери.
– Ох, тезка, это кошмар моей жизни! – закручинился он. – Вот такая вот попалась злыдня. Знаешь, бывает любовь с первого взгляда? Так вот она меня возненавидела с первого взгляда, всячески жизнь портила, Татьяна покойная с ней разругалась и никаких отношений не поддерживала. Квартиру ей оставила, ко мне переехала, так и то теща все скандалить приходила.
Потом продала она квартиру, уехала куда-то к родственникам в провинцию, только мы вздохнули спокойно, как она стала наезжать раз в год и такое устраивать! Сколько телег на меня накатала на работу – не перечесть. И квартиру-то я у нее отнял, а ее на улицу выгнал, и отравить хотел…
Дядя Вася вздохнул и продолжил:
– А потом, когда жена болеть начала… ну, она ей жизнь, конечно, здорово укоротила. Даже на похоронах хотела натуральный скандал устроить, так ребята ее, конечно, скрутили. Потом приходила, жаловалась, что я жену отравил, представляешь? Тут уж начальство рассердилось. Припугнули ее, она и убралась восвояси. Я про нее и думать забыл, а тут такое…
– Кто-то из соседей вас очень любит, – ехидно заметила я, – и с ней связь поддерживает. Наговорили, что я у вас живу, вот она и приехала разбираться.
– Она совсем ненормальная, – вздохнул дядя Вася, – всегда такой была. Тезка, может, чайку попьем? Стресс снимем. Что-то мне как-то не по себе…
Я повернула голову, чтобы взглянуть на часы, что висели на кухне. Я подарила их дяде Васе на прошлый День полиции. Часы эти мне понравились тем, что внизу был циферблат, а наверху – резная деревянная рамочка, куда очень удачно вошла фотография Бонни. Просто его добродушно улыбающаяся морда. Обычно, когда Бонни улыбается, он выпускает еще солидную порцию слюны, но на снимке это совсем незаметно.
Итак, я посмотрела на часы и вспомнила про парикмахерскую. Ага, выходит, что опоздала почти на час! Да еще и не предупредила, что не приду, так что теперь мастер будет очень недовольна. Ну, теща, удружила!
Я решила все же позвонить в салон, но под руку попался совсем не мой мобильник.
Ой, это же телефон той неадекватной клиентки. Да, по сравнению с бывшей дяди-Васиной тещей она просто ангел, а не женщина…
Все же что-то показалось мне в ней подозрительным. Ах да, кожа на руках, и маникюр свежий…
Стало быть, она ненатурально рыжая. А может, и все остальное у нее тоже ненатуральное, и внешность, и поведение, может, она просто притворялась сумасшедшей? Но тогда зачем она к нам приходила? Заранее условилась о встрече, значит, хотела что-то частному детективу поручить… Странно все…
Я набрала номер Андрея, который прислал эсэмэску. Сейчас спрошу его, что он знает о Елене Сорокиной, возможно, сможет кое-что прояснить.
– Этот номер не обслуживается! – сказал равнодушный женский голос.
Как это – не обслуживается? Вот же с него только что сообщение прислали!
– Этот номер не обслуживается! – теперь в голосе звучало раздражение, или мне так показалось.
Я просмотрела все сообщения. Их было немного. То же самое насчет встречи в торговом центре «Вертикаль», еще парочка о скидках в сетевых магазинах. Не было в телефоне ни списка контактов, ни журнала звонков. Странно…
– Дядя Вася! – сказала я, входя в кухню. – Насчет клиентки, что приходила…
Но дядя Вася привалился к столу и потирал левую сторону груди. Так, только этого мне еще не хватало!
Следующий час я возилась со своим шефом. Дала ему сердечное лекарство, напоила горячим сладким чаем и уложила на диван. Вызывать врача он категорически отказался, сказал, что немного отлежится и все пройдет.
Так и оказалось, потому что минут через двадцать он попросил к чаю бутерброд с колбасой, потом – с сыром, потом доел песочное печенье, а потом заснул.
Я поняла, что до вечера детектив Куликов – не боец, и решила действовать самостоятельно.
Снова набрала номер Андрея и снова получила тот же ответ. Все это мне начинало очень не нравиться.
А что, если проехаться туда, в этот торговый центр «Вертикаль», и посмотреть своими глазами на этого Андрея, который пишет сообщения с несуществующего номера?
Вот не спрашивайте, с чего это я завелась. Просто зуд какой-то меня одолел, вот чувствовала, что дело тут нечисто. И что нас с дядей Васей замешали в это дело неспроста. Разумеется, он бы меня никуда не пустил, сказал бы, что у меня очередная блажь… ну, сами знаете, что мужчины говорят в таких случаях. Так что это даже хорошо, что он сейчас спит.
Я осторожно приоткрыла дверь спальни. Дядя Вася крепко спал, раскинувшись на кровати, вид у него был совсем не больной. Внизу на полу сладко похрапывал Бонни.
– Будьте умницами, я скоро! – прошептала я и прикрыла дверь спальни поплотнее. Но Бонни что-то почувствовал и поднял лобастую голову.
– Сиди тихо! – приказала я.
Ага, как же! Мой бегемот решил, что я иду гулять, а его с собой не беру. И тут же потрусил за мной из спальни, хорошо хоть дядю Васю не разбудил.
До указанного в эсэмэске времени оставалось всего двадцать пять минут. А ехать к этому торговому центру «Вертикаль» не то чтобы далеко, но очень неудобно. Маршрутки ходят редко, особенно когда спешишь.
Но за двадцать пять минут вполне можно успеть, если вызвать такси…
Я набрала номер оператора, но девушка сказала, что машина приедет только через двадцать минут.
Это меня совершенно не устраивало. Я выскочила на улицу, понадеявшись, что поймаю частного извозчика. Бонни, конечно, попытался увязаться за мной, но я ему отказала в грубой форме. С ним меня ни одна машина не возьмет. Разве что специализированный транспорт для перевозки крупных хищников, который обслуживает зоопарки и цирки.
И зачем мне Бонни в торговом центре, если я собираюсь проследить за встречей неизвестного Андрея и той женщины, которая приходила к нам?
Бонни собрался завыть, но я успела ускользнуть.
Стоило мне поднять руку, как рядом остановилась неказистая, видавшая виды синяя «хонда» с разбитым левым фонарем, который делал машину похожей на хулигана с подбитым глазом. Привередничать не приходилось из-за недостатка времени, и я плюхнулась на пассажирское сиденье.
И только тогда разглядела водителя.
Смуглый, с гордым профилем жителя гор, он был удивительно похож на свою машину: такой же неказистый, видавший виды, и даже под глазом у него красовался внушительный синяк. Только не под левым, а под правым.
– Ну что, красавица, куда едем? – осведомился водитель, покосившись на меня подбитым глазом.
– Да, едем, едем! – спохватилась я. – К торговому центру «Вертикаль», знаете такой?
– Как не знать, красавица! – Он гордо выпятил грудь. – Я здесь уже три год езжу! Я здесь каждый подворотня знаю!
– Ну, если три год, то хорошо. Только побыстрее, пожалуйста! Я опаздываю!
– Не волнуйся, красавица! Как птиц, долечу!
И как раз на этих словах мотор «хонды» заглох.
Джигит чертыхнулся, ударил кулаком по торпеде. Я уже хотела выйти из машины, но он меня удержал:
– Не бойся, красавица, я ее уговорю! Она у меня хорошая, только упрямая! Ее уговорить надо!
Он что-то сказал на своем родном языке, и на этот раз машина послушалась.
Мы наконец помчались в нужном направлении, и я уже облегченно вздохнула, но тут на первом же перекрестке перед нами затормозила другая «хонда», очень похожая на нашу, но только зеленая и с разбитым правым фонарем.
– Ты видела, а? – воскликнул мой возница, выразительно взмахнув рукой в сторону зеленой машины. – Нет, ты видела, что он творит? Ты видела, что этот шакал творит? Как будто он первый раз за руль сел! Как будто он первый раз машина увидел! Приехал из своего аула и прямо за руль!
Тут же он выскочил из машины, подбежал к конкуренту и что-то заорал на своем языке. Из зеленой «хонды» выскочил второй джигит, чем-то неуловимо похожий на моего, и ответил ему такой же длинной темпераментной тирадой.
Красный свет сменился на желтый, потом на зеленый, а темпераментные джигиты все еще переругивались. Казалось, что сейчас у них в руках появятся кинжалы. Вокруг раздавались нетерпеливые сигналы других водителей.
Наконец они обменялись последними гневными репликами и разошлись по машинам.
– Нет, ты видела, что он вытворяет? – возмущенно проговорил мой извозчик, выжимая наконец сцепление, и добавил удовлетворенно, с затаенной гордостью: – Земляк мой, почти родственник! В соседнем ауле рос! Настоящий джигит!
Я покосилась на часы.
Был уже час.
– Мы опаздываем, – проговорила я сердито. – Вы обещали долететь, как птиц…
– Я обещал – я долечу! – гордо воскликнул сын гор… и тут его машина снова заглохла.
В результате, когда я влетела в торговый центр и поднялась на второй этаж, было уже пятнадцать минут второго.
Поделиться книгой: