– Еще бы! Конечно, я согласен! – закричал Эндрю, позволив Филиппу взять себя на руки. – Мам, мы полетим на самолете, будем ездить на лошадях! Вот здорово! Правда?

Сын был в таком восторге, что Дейзи не посмела и рта раскрыть, чтобы возразить. Неопределенно качнув головой, она приказала:

– А теперь марш заниматься!

Филипп опустил мальчика на землю, и тот побежал в дом. Дейзи распирало от невыносимого желания высказать Филиппу все, что она думает о его бестактном поведении, но улица не самое подходящее место для такого разговора. Только войдя в холл, она резко обернулась к нему и выпалила:

– Ты не смел говорить с Эндрю о поездке, не заручившись моим согласием! Теперь ты поставил меня в глупое положение перед сыном.

Как я объясню ему, что мы не можем поехать в дом совершенно чужого человека?

– Во-первых, ты сама себя поставила в глупое положение, скрыв от меня сына. Твое объяснение, что ты думала, будто я женат, ничего не меняет. – Филипп пожал плечами. – Во-вторых, если бы ты вышла за меня замуж, у тебя не было бы этих проблем. В-третьих, у меня есть отцовское право, которое защищено законом. – Дейзи попыталась что-то сказать, но Филипп остановил ее жестом руки. – Меня не интересует, что ты сейчас скажешь. Хочу, чтобы до тебя наконец дошла простая мысль. У тебя есть два варианта: либо ты перестаешь препятствовать моему общению с сыном, либо встречаемся в суде.

Выбирай. Мое предложение… – Филипп замолчал и склонил голову, глядя на Дейзи с улыбкой, – о поездке в Сиэтл послезавтра остается в силе. Завтра я позвоню, а сейчас уеду. Остановлюсь в гостинице, поскольку ты не предложила мне занять гостевую комнату в твоем доме. Взгляд его был холоден и спокоен. – Надеюсь, тебе не придет в голову еще раз сбежать от меня.

Если проанализируешь свое поведение семилетней давности, то, возможно, поймешь что-нибудь. – С этими словами Филипп Тарсен ушел.

Дейзи прошла в гостиную. Она слышала, как Эндрю прощался с Филиппом, стоя возле окна своей комнаты. Филипп ответил ему. Потом его машина ушла и стало тихо. Вспомнились его слова с пожеланием проанализировать свое поведение семилетней давности. Что хотел он сказать этим?

Уже не в первый раз в разговоре с ней Филипп намекал, что именно ее уход из квартиры в тот роковой день коренным образом изменил его жизнь. Интересно, насколько это соответствует действительности? За этим, возможно, скрывается какая-то тайна. Какие-то неизвестные обстоятельства. Дейзи много раз, особенно в первые годы, прокручивала в памяти события того дня. Но до сих пор ей не в чем себя упрекнуть.

Тем не менее Филипп говорил с ней тоном обвинителя еще во время встречи в Лос-Анджелесе. Правда, потом они увлеклись совсем другим…

Дейзи вспомнила, как чуть было не поддалась искушению близости Филиппа в его номере отеля, и покраснела. Стать его женой? Позволить ему распоряжаться собой, как вещью, которая всегда под рукой? Да никогда в жизни!

Дейзи провела в размышлениях несколько часов, пока напольные часы не пробили половину пятого. Только тут она вспомнила, что пора приготовить чай и позвать Эндрю, который, к ее удивлению, ни разу не заглянул к ней в гостиную. Чем он там занимается? Поставив на плиту чайник, она поднялась в комнату сына.

– Смотри, что я нарисовал. – Эндрю слез со стула и протянул ей свой альбом. На рисунке сын изобразил мужчину и женщину, а между ними маленького мальчика, который держит их за руки. Рядом была нарисована машина, очень похожая на ту, на которой приезжал Филипп. – Теперь никто не обзовет меня безотцовщиной! – гордо сказал он и, обхватив мать за бедра, прижался к ней. – Сегодня у меня самый счастливый день в жизни! – торжественно произнес Эндрю.

Дейзи побледнела, поняв, что потерпела полное поражение и теперь ее судьба в руках двух самых близких ей за всю жизнь мужчин, маленького и взрослого.

– Да, мой милый, – прошептала она в ответ.

Странное дело, стоило ей сдаться, как Дейзи почувствовала себя настолько усталой, что вечером снова не смогла сесть за работу. Дела по дому были переделаны, Эндрю уже спал, оставалось только лечь и попытаться заснуть. Но мысли о предстоящей поездке к незнакомой женщине, которую Филипп считает своей матерью, о его доме, где им предстоит прожить какое-то время, не давали заснуть. Интересно, сколько еще тайн скрывается в жизни Филиппа? Почему Линда никогда не рассказывала о его работе за все время их совместного проживания в квартире Тарсена? Только в их последнем разговоре она впервые упомянула о том, что работа у него напряженная и снимать напряжение он всегда предпочитает с помощью секса. О сексе лучше не думать. Что еще она знает о прошлой жизни мужчины, который сделал ей предложение? Только то, что он стал для нее наваждением, а в последнее время источником страха потерять сына.

Дейзи вздохнула. Придется принять предложение Филиппа. Он прав, другого выхода у нее нет. Придя к такому заключению, она подумала, что семь лет назад Филипп ворвался в ее жизнь как торнадо. Если вспомнить, как одно за другим на нее посыпались несчастья… Нет, только гибель родителей. Нельзя же считать рождение Эндрю несчастьем. Рождение сына принесло ей немало сложных моментов, но еще больше радости. Тогда она поклялась, что ее сын будет счастливым, чего бы ей это ни стоило. Сегодня во сне мальчик улыбался… Невероятно, какое значение для ребенка имеет существование отца в его жизни. Дейзи снова испытала ревнивое чувство и досаду. С появлением отца Эндрю будет меньше времени проводить с ней. Она много читала специальной литературы о возрастных изменениях в поведении детей с родителями, все понимала, но материнское сердце не могло смириться. Ну ладно Эндрю, его понять можно, когда он устремил восторженный взгляд на отца, о котором столько мечтал. Но почему Молли расстилалась перед Филиппом, словно ее почтила разговором голливудская звезда. И что в нем такого? Светло-русый, среднего роста, ни худой, ни толстый. Глаза? В его зеленых глазах, наверное, и таится сила его притягательности. При самом непроницаемом выражении лица в его глазах можно уловить быструю смену мыслей и настроений. Есть что-то еще в его глазах, таинственное, влекущее. А его руки… Когда они держат ее в своих объятиях, она готова забыть обо всем. Надежные, сильные руки. Ведь ей тогда понравилось ощущать себя просто слабой женщиной, которую хочет мужчина. «Под крылом ангела», вспомнились ей слова, сказанные когда-то Линдой о Филиппе Тарсене. Свой первый роман Дейзи так и назвала, потому что его герой был частично списан с Филиппа. Вошли в него и некоторые события из ее жизни. Странно, что Филипп ничего не сказал об этом, если он, конечно, и вправду прочитал ее книгу.

Жизнь не роман, подумала Дейзи и вздохнула. Характер у Филиппа далеко не ангельский.

Достаточно прочитать любую из его книг, чтобы понять: если его герои жестокие и коварные, значит, этими свойствами обладает и сам автор. Но каким бы ни был Филипп Тарсен, расстраивать сына она не желает. С этой мыслью Дейзи заснула.

День выдался солнечным, но дул прохладный ветер. Дейзи поеживалась в дорожном костюме и сожалела, что не взяла с собой плащ.

Она терпеливо наблюдала, стоя поодаль, как Филипп с энтузиазмом объясняет Эндрю устройство самолета, на котором им предстоит лететь в Сиэтл. Ветер относил его слова, и она ничего не могла разобрать. Зато видела, как ее сын слушал его с приоткрытым ртом. Про меня он совсем забыл, подумала Дейзи с горечью.

Чувство ревности и уязвленное самолюбие заставляли ее страдать, но при этом она ясно понимала, что Филипп Тарсен стал частью их жизни. Надо найти в себе силы смириться с этим.

Небольшой самолет, зафрахтованный Филиппом, доставил их в Сиэтл без приключений. Там их уже дожидался лимузин. Когда машина подвезла их к чугунной ограде, за которой стоял красивый особняк, расположенный на невысоком холме, Дейзи удивилась. Лимузин, особняк – вся эта роскошь не вязалась с ее представлением об имущественном положении бывших сотрудниц приюта.

– Этот дом принадлежал когда-то прадеду Эмили Маклинн, – пояснил Филипп, заметив удивление на лице Дейзи. – Я помог ей выкупить дом и отреставрировать его несколько лет назад, По-моему, это справедливо. Она не виновата, что ее дед проиграл его в карты. Как ты думаешь?

– По-моему, ты поступил великодушно, – признала Дейзи, глядя в окно, так как в этот момент лимузин, въехав на территорию особняка, приблизился к крыльцу, на котором стояла высокая седая женщина.

Несмотря на возраст, она сохраняла гордую осанку. Рядом с ней стоял мужчина в летах, но явно моложе. Муж? – успела подумать Дейзи.

Но Филипп уже открыл дверцу машины с ее стороны, подал руку и помог выйти. Подведя Дейзи с Эндрю к хозяйке дома, он представил их друг другу.

– А это мой друг и помощник, Саймон Фрэзер, – сказала Эмили после того, как обнялась со всеми, расцеловав напоследок Филиппа. – Главный распорядитель в этом доме.

– Иными словами, я дворецкий мисс Маклинн, – с добродушной улыбкой сказал Саймон Фрэзер, успевший к этому моменту распорядиться о доставке багажа приехавших гостей в их комнаты. – Через час в столовой вас ждет ланч.

Дейзи по-прежнему была напряжена. Вероятно, Эмили заметила это и, когда они вошли в гостиную, обставленную достаточно скромно, но со вкусом, мягко взяла ее за руку и предложила выпить. Мужчины вместе с Эндрю куда-то исчезли. Оставшись наедине с Эмили, Дейзи напряглась еще больше, ожидая неприятного разговора. Неожиданно для себя она услышала, что Эмили говорит о ее романах.

– Удивительно, что вы в вашем возрасте, а ведь вы еще очень молоды, так хорошо понимаете людей. Наверное, вам пришлось много страдать, я права?

Дейзи пришлось рассказать Эмили о своих родителях, о сложных отношениях с ними, об их ранней гибели, о том, как она осталась одна… Незаметно для себя она выложила ей все о себе. Возможно, причина была в умении Эмили чувствовать и живо сопереживать. Позже, вспоминая их разговор, Дейзи поняла, какой прекрасной воспитательницей была она для бедных сирот в приюте. Сердечное понимание, казалось, излучали не только ее темные глаза, но каждая клеточка ее существа.

После рюмки коньяка она расслабилась, и Эмили стала расспрашивать ее о Эндрю, о его привычках и увлечениях. О своем сыне Дейзи могла говорить часами, но вошел Саймон и пригласил их в столовую.

За столом в центре внимания оказался Эндрю, что позволило Дейзи расслабиться. Она любовалась сыном, который сочетал умение вести себя за столом с детской непосредственностью. В глазах Эмили она заметила мелькнувшие слезы радости, чем эта женщина окончательно покорила ее сердце.

После ланча Эндрю стало клонить в сон.

И хотя он давно уже не спал днем, пришлось отнести его полусонного в постель. Право отнести его в отведенную для него комнату присвоил себе, конечно, Филипп, заявив, что Эндрю слишком тяжелый для слабых рук Дейзи. Пока Филипп раздевал мальчика, Эмили повела Дейзи в соседнюю комнату. Это была гостевая спальня, где все было приготовлено к ее приезду. Эта комната обставлена, пожалуй, более роскошно, чем гостиная, подумала Дейзи. К тому же здесь были все современные удобства, включая ванную комнату. В Сиэтле было намного теплее, чем дома. Открыв балконную дверь, Дейзи полюбовалась садом за домом, где уже цвели фруктовые деревья и цветы, после чего, приняв душ, прилегла на постель и задумалась.

Перед уходом Эмили предложила продолжить разговор о Эндрю, вернее о его будущем.

А чего ей хочется для сына? Все планы, которые она строила, нарушило появление в их жизни Филиппа. Значит, разговор неизбежно зайдет о ее отношениях с ним. Но между ними нет никаких отношений, пыталась убедить себя Дейзи. Если не считать общего сына, их вообще ничто не связывает. Их прошлое, о котором лучше бы не вспоминать, длилось меньше суток. Она почти ничего не знает о нем и не уверена, что хочет знать больше.

– Ты не спишь? – услышала она мужской голос и, не оглядываясь, поняла, что дверь открыл Филипп.

– Надо стучать, прежде чем войти, – сказала Дейзи, почувствовав раздражение. – Я хочу отдохнуть. Будь добр, выйди, пожалуйста, из комнаты, – с предельной вежливостью произнесла она, продолжая лежать.

Послышался шорох закрываемой двери, а потом щелчок замка. Слишком поздно Дейзи поняла, что это Филипп закрыл дверь изнутри.

– Я просила тебя выйти! – Она с трудом сдерживала возмущение. – Для хозяина дома ты ведешь себя крайне грубо! Тебе так не кажется? – Дейзи села на постели и спустила ноги.

– Успокойся, – сказал Филипп и подошел к ней. На нем был халат, в вырезе которого виднелась заросшая светлыми волосами грудь, и домашние тапочки.

Она не сомневалась, что халат надет на голое тело, и тут же сообразила, что и на ней, кроме обернутой вокруг тела простыни, тоже ничего нет…

Двусмысленность положения, в котором она оказалась, учащенное биение собственного сердца вызвало беспомощный гнев на Филиппа, на себя и на весь мир. Мало того что Эндрю очарован им, теперь он решил приняться за нее.

– Оставь меня в покое! – едва сдерживая панический страх, произнесла Дейзи, стараясь не сорваться на крик, чтобы не разбудить за стеной сына. – Я приехала сюда только из-за Эндрю. Не забывай, что я пошла тебе навстречу. – Она задыхалась, близость Филиппа действовала на нее возбуждающе, и в этом заключался весь ужас ее положения. – Если ты рассчитываешь, что я соглашусь стать твоей женой, используя против меня Эндрю, то ты просчитался! И не смей прикасаться ко мне! – срываясь на визг, воскликнула она в ужасе, потому что Филипп сел на постель рядом с ней. Вскочив, Дейзи отошла к окну.

– Я и не собирался к тебе прикасаться, – устало произнес он.

Всю последнюю неделю, начиная со встречи с Маршей, которая стала известной писательницей Дейзи Остин, ему приходилось тщательно контролировать свои чувства. Труднее, чем на задании, иногда думал он. Узнать, что Марша не погибла, как он думал в течение семи лет, узнать, что у него есть сын от нее. Все последующие поступки требовали от него максимального напряжения ума и воли. Эмили он рассказал все по телефону из поселковой гостиницы. Она посоветовала ему набраться терпения в своем поведении с Дейзи, постараться понять ее с учетом того, что «бедной девочке пришлось пережить». После приезда он снова поговорил с ней, узнал, что Дейзи и Эндрю ей очень понравились, и, если Дейзи согласится выйти за него, это будет большая удача. Потом он провел целый час возле постели спящего сына. Любовь к сыну переполняла его. Он поклялся, что никогда не оставит его. Потом он думал о Дейзи. Она наверняка испытывает к сыну такие же чувства и теперь боится потерять его. К ней он зашел, чтобы успокоить, сказать, что ей нечего бояться, что хочет предложить ей условия существования, которые устроили бы всех троих. Но, глядя сейчас на стоявшую спиной к окну Дейзи в простыне, которая свисала с нее наподобие тоги, такую соблазнительно красивую, несмотря на растрепанные волосы и отсутствие макияжа, Филипп передумал. Дейзи смотрела на него почти с ненавистью. Гневное презрение, отвращение было написано на ее лице, словно перед ней был не отец ее сына, а какое-то мерзкое насекомое. Все добрые чувства, с которыми он шел к ней, мгновенно улетучились. Он почувствовал себя оскорбленным до глубины души, потому что не было за ним никакой вины перед ней. Если бы он узнал, что Марша ждет от него ребенка, он прилетел бы к ней сразу, где бы ни находился в тот момент. Но ведь его заверили, что Марша погибла вместе с родителями. Да, он долго страдал, винил себя, он был тяжело болен. Но теперь он мог винить себя только за то, что влюбился в ту девушку, почти девочку, и в первый же вечер их знакомства увлек ее в постель. Он ничего не знал о ней тогда. А Марши, той ласковой, любящей Марши, действительно больше нет на свете, подумал Филипп. Есть Дейзи Остин, очень похожая на Маршу внешне, автор популярных романов, непредсказуемая женщина, чувственная, в этом он успел убедиться, соблазнительная, но злая и упрямая. Главное, что Дейзи Остин мать его сына, которого за короткий срок общения он успел полюбить и за которого готов бороться. Даже пожертвовать своей жизнью. Филипп тяжело вздохнул. Придется вернуться к первоначальному плану.

6

До сих пор Дейзи знала лишь обольстительно нежного Филиппа Тарсена. Поэтому, когда он, стремительно преодолев разделявшее их расстояние, стиснул ее в своих руках, она не смогла даже вскрикнуть. Холодное бешенство в зеленых глазах буквально парализовало ее.

– За тобой должок, Дейзи. Ты задолжала мне больше шести лет из жизни моего сына. Пришло время расплатиться.

Дейзи попыталась вырваться, но Филипп еще крепче прижал ее к себе.

– Отпусти меня или я закричу на весь дом. – Голос ее дрожал от страха, от вспыхнувшего желания, пронзившего ее тело словно электрический разряд. Его близость, запах его тела сводили ее с ума.

– Кричи сколько хочешь, стены этого старинного дома толстые, выдержат, – насмешливо сказал Филипп, не сводя гневного взгляда с ее лица. – Что же ты не кричишь? Передумала? – Он зло ухмыльнулся. – Тогда слушай дальше. Ты родила и вырастила сына. Честь тебе и хвала. Ты прожила с ним шесть с половиной лет, если быть точным. Следующие шесть с половиной лет он будет жить со мной. Нравлюсь я тебе в роли отца или нет, значения не имеет.

Все по закону. Ты меня слышишь? – спросил он, ловя ее взгляд. – Будем считать, что слышишь, – сказал Филипп, не получив ответа. – Мы могли бы пожениться, как я тебе уже предлагал, а в шестнадцать лет Эндрю выберет, с кем он останется после нашего развода.

Он сам не заметил, как его руки, ослабив хватку, начали поглаживать тело Дейзи, прикрытое простыней. Возможно, на него подействовал понурый вид женщины, чью волю и гордыню он сумел подавить, кто знает? Ласки его становились все более настойчивыми. Дейзи не сопротивлялась. Сейчас она больше напоминала ему послушную, доверчивую Маршу.

– Когда-то я удостоился чести стать твоим избранником, с которым ты впервые познала те удовольствия, которые мы получаем от секса.

Твое прелестное тело не изменилось. Я понял, что так и не сумел избавиться от тоски по нему, во время нашей встречи в Лос-Анджелесе. Тогда, семь лет назад, мне показалось, что ты испытываешь ко мне если не любовь, то по крайней мере нежность и доверие. Неужели я так изменился, что вызываю у тебя отвращение?

Голова Дейзи кружилась, тело тяжелело под ласками Филиппа, но каждое слово, сказанное им, доходило до ее сознания. Она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. В них не было больше ничего пугающего, только грусть и что-то еще, чему она не смогла найти определение.

О чем он говорит? Филипп Тарсен помнил ее, тосковал по ней? Нет, он имеет в виду ее тело.

Ее предательское тело, которое помнит, что произошло между ними той ночью.

– Не могу сказать, что у меня было мало женщин до тебя. Но ни к кому из них я не испытывал ничего похожего на то чувство, что испытывал к тебе. По дороге на работу я понял, что влюблен в тебя как мальчишка. Мне вдруг открылся смысл выражения: «словно крылья за спиной выросли». И впервые, выйдя из дома, я думал не о работе, а о той, что осталась в моей квартире. О Марше.

Нет! – хотелось крикнуть Дейзи. Он лжет! Но вместо этого она наслаждалась блаженством, которое доставляли ей ласкающие руки Филиппа, его поцелуи в шею, за ухом. Остановись! – пыталась крикнуть она, только не хватало сил противиться собственному желанию, и она покорно подставляла шею, плечи, грудь под обжигающий поток его поцелуев. Когда их губы слились в поцелуе, Дейзи обняла его за шею.

Простыня упала на пол. Он ласкал ее обнаженное тело, проводя руками по всей длине узкой спины. Халат Филиппа, разделявший их тела, не помешал ей почувствовать его возбужденную плоть. Дейзи раздражала эта матерчатая помеха на пути к блаженству. Изнемогая от нетерпеливого желания, она запустила ладони под ткань и освободила его торс. Халат упал на пол рядом с простыней. Прижавшись к нему грудью, она даже застонала от удовольствия. Все тело ее содрогалось от предвкушения. Желание сжигало Дейзи Действуя инстинктивно, она ласкала тело Филиппа в самых эротических местах, которые находила безошибочно, словно всегда этим занималась. Что с ней происходит? Куда девалась неопытная девушка, которая стала матерью, переспав один раз с одним-единственным мужчиной в своей жизни?

Неожиданно Филипп оторвался от ее губ, убрал руки и сделал шаг назад. Дейзи стояла перед ним совершенно голая и от неожиданности хлопала ресницами. Она даже попыталась снова прижаться к нему, но Филипп взял ее за руку и остановил.

– Не стоит торопить события, моя дорогая.

Вид у Дейзи был испуганный, она понимала только одно – ничего не изменилось за прошедшие годы и Филипп Тарсен был и остается для нее первым и единственным любовником.

Теперь она смогла рассмотреть его тело, которое почти не изменилось, только стало еще прекраснее, раздались плечи, грудь. Тогда он больше был похож на юношу, теперь она видела перед собой взрослого мужчину, от одного вида которого замирало сердце и перехватывало дыхание.

– Я тебе нравлюсь? – спросил он и, взглянув в ее глаза, легко прочитал в них ответ. Тогда быстрым движением Филипп подхватил ее на руки, положил на постель и вытянулся рядом.

Она закрыла глаза, ожидая всего, но только не того, что произошло дальше. Филипп бережно взял ее руки, перецеловал каждый палец, провел языком по ладони. Волны наслаждения окатили тело Дейзи изнутри. Потом он сцепил пальцы их рук и запрокинул их ей за голову.

Филипп из последних сил контролировал желание немедленно овладеть телом, о котором так долго мечтал. Но еще больше хотелось смаковать каждый его кусочек, насладиться каждой секундой близости с той, мысли о которой много лет упорно преследовали его.

Затуманенные желанием голубые глаза Дейзи сейчас были закрыты, а припухшие от его поцелуев губы полураскрыты, белые груди, словно изваянные из мрамора, манили его к себе набухшими темно-розовыми сосками, похожими на рубины. Терпеть больше не было сил.

Филипп с вожделением взял в рот по очереди каждый сосок, чтобы снова вернуться к губам.

Каждый поцелуй Филиппа усиливал желание Дейзи, которое она не могла и не хотела сдерживать. Словно в замедленном танце скользили ее руки по телу Филиппа, исполняя любовное адажио. Все сомнения и обиды унеслись прочь. Она целиком отдавалась восхитительным ощущениям, которых давно жаждало ее тело.

Если бы ей сказали, что в данный момент она занимается сексом, Дейзи не согласилась бы. Для нее это было больше похоже на ритуал, в котором участвуют не только тело, но и душа.

Филипп заставил себя оторваться от нее и, стоя на коленях рядом, сказал:

– Теперь моя очередь разглядывать тебя. – Он легко провел рукой по ее телу от груди до самого низа живота. Глаза его потемнели. – Годами представлял тебя себе, но ты оказалась еще прекраснее. – Ладони его скользнули в обратном направлении. Описав пальцем круги вокруг двух выпуклостей, он снова поцеловал рубиновые соски, после чего накрыл их ладонями.

Дейзи тихо пролепетала что-то или застонала. Всем существом жаждала она снова ощутить на себе тяжесть его тела.

– Ты хочешь сказать, что тебе нравится то, что я делаю, – почти промурлыкал Филипп. – Я правильно тебя понял?

– О да! Пожалуйста, пожалуйста, я больше не могу… – лепетала Дейзи. – Я хочу тебя, – простонала она и потянулась к нему.

– Нет, Дейзи, еще рано. Я хочу, чтобы ты горела в огне своего желания, – сказал Филипп, чувствуя, что выдержка может изменить ему в любую минуту.

И он это сделал! Своими поцелуями он превратил все тело Дейзи в одну эрогенную зону.

Она вскрикивала, когда он дотрагивался до ее тела в любом месте руками, губами, языком.

Это было похоже на пытку наслаждением. Дейзи давно закрыла глаза, сгорая от пожара невыносимого желания полной близости. Прелюдию Филипп завершил поцелуем в самое сокровенное женское место. Из горла Дейзи вырвался страшный звук, напоминающий рычание.

– Открой глаза! – потребовал Филипп. Я хочу видеть страсть в твоих глазах.

Дейзи с трудом разомкнула тяжелые веки, но тут же широко распахнула их от потрясения и боли, когда Филипп вошел в нее.

– Филипп! – выкрикнула она, глядя ему в глаза.

– Все, как в первый раз, правда? – прошептал он, не двигаясь.

– Я не помню, я хочу тебя, – лихорадочно говорила Дейзи.

– Вспомни, как меня зовут! – приказал он. – Повтори мое имя! – Сделав плавное движение, он вырвал у Дейзи очередной стон, стон восторга.

– Еще, Филипп, еще! – требовала она.

Он был на пределе, но подчинился ее требованию и весь в поту рухнул на нее. Тело его содрогнулось от оргазма. В состоянии ненасытной страсти, которой Дейзи никогда раньше не испытывала, она покрывала его лицо и тело поцелуями. Она слизывала соленый пот с его кожи, впитывала его запах, пока он не остановил ее. Потом приподнял над собой и снова вошел в нее с такой силой, что Дейзи запрокинула голову и закрыла глаза. На этот раз они кончили вместе, издав торжествующий крик.

Дейзи безвольно лежала на нем, утратив на время все ощущения, как в обмороке.

– Понравилась тебе эта стихия? – вкрадчиво спросил Филипп.

Но Дейзи не ответила. Только через несколько минут желание вспыхнуло в ней с новой силой, и все пошорилось, с каждым разом вызывая новые восторги. До тех пор, пока оба окончательно не истощили запас физических сил. Потом они долго лежали рядом, восстанавливая их. Но даже в полудреме Филипп накрывал ее рукой и бедром, словно боялся, что Дейзи может исчезнуть. Лицом он зарылся в ее волосы и даже в сонном состоянии ощущал их тонкий аромат. Первой пришла в себя Дейзи, вспомнив, что в соседней комнате, наверное, проснулся Эндрю. Что подумает о ней сын, когда обнаружит, что не может войти в спальню матери? Потом она вспомнила, что находится в чужом доме, в другом городе, что рядом с ней человек, которого она должна бы ненавидеть.

Господи, что же она наделала?!

Вероятно, Филипп уловил перемену в ее настроении. Он приподнялся на локте и взглянул на нее. Помолчав, он сказал:

– Мы поженимся здесь до конца каникул Эндрю. Можем сказать ему об этом за чаем. Будет всего лишь скромная гражданская церемония без всяких свадебных атрибутов.