Статус "D"

Она взглянула на меня, проверяя реакцию. Может, ожидала, что я что-то отвечу. Но ответить мне было нечего.

— За время обучения зафиксировано твое участие в двадцати восьми драках. Плюс отсутствие неформальных контактов с другими учениками. Плюс отказ от посещений штатного школьного психолога. Этого вполне хватило, чтобы Система оценивала тебя, как потенциально опасный элемент.

— Это интернат. Там все д-дерутся. И я никогда не начинал п-первым.

— При твоих физических данных удивительно, что кто-то осмеливается на тебя нападать.

Я лишь натянуто улыбнулся.

Во-первых, я не всегда был таким. До шести с половиной футов я вымахал буквально за последние два года. А мускулатура… В интернате был обязательный минимум часов на занятия спортом. В основном все рубились в стритбол, футбик или прочие командные игры, которые я терпеть не мог. С четырнадцати лет, когда разрешили выбирать направление, я выбрал тренажерный зал. Не самый популярный сейчас вид спорта. Зато тягать железо можно и в одиночестве, и это меня устраивало.

Ну, а во-вторых, такие, как Марко Марино, никогда не нападают один на один.

— Ты, конечно, прав. У других учеников тоже штрафных очков хватает. Тебе просто нечем их уравновешивать. В твоем досье пометка «Недостаток данных». Так бывает, когда Система получает слишком мало входящей информации. И, к слову, Система расценивает подобную скрытность как еще один негативный фактор.

— Почему у нее недостаток д-данных?

— А вот это уже у тебя надо спросить. Система считывает информацию откуда только можно. В том числе анализирует поведение каждого гражданина в Сети. Что смотришь, в какие игры играешь, какие поисковые запросы делаешь, как реагируешь при просмотре интерактивных видео…

Да уж. А я все свободное время книжки читаю или смотрю старые фильмы. Для Системы я слепое пятно.

— Огромное значение имеет и социальное взаимодействие. Система анализирует круг твоих знакомых, коллег, друзей. И если они имеют хороший рейтинг, это идет тебе в плюс. Понимаешь, к чему я клоню? Хочешь поправить свое положение — вылезай из раковины.

— Вы серьезно? — огрызнулся я, скривившись так, будто с отвращением выплевывал эти слова.

Прозвучало, наверное, резковато, но я и правда не ожидал, что она начнет мне втирать те же самые нравоучения, что и интернатские преподы. Больше общайся с другими учениками. Заведи друзей. Сотрудничай с администрацией. Участвуй в общественной жизни класса. Делись своими переживаниями с психологом. В общем, будь как все, и зарабатывай гребаные очки.

Самое смешное, что на практике окружающие делали все для того, чтобы мне захотелось, наоборот, поглубже забраться в эту свою раковину, а на верхушку панциря еще и установить турель с пулеметом.

Джулия, к счастью, не обиделась на меня за эту вспышку.

— Откуда у тебя этот ожог на шее? — спросила она, меняя тему.

— Не помню, — буркнул я, поправляя ворот куртки так, чтобы прикрыть уродливое серое пятно, идущее от левого уха к ключице. — Маленький был.

Шрам этот был у меня всегда и получил я его, скорее всего, в том же пожаре, в котором погибли мои родители. Это самые ранние мои воспоминания из детства, и они до сих пор иногда возвращаются в кошмарах. Особенно одна сцена. Охваченный пламенем дверной проем, будто портал в ад. Там, за ним — чьи-то крики, топот ног и клубы черного едкого дыма. И чья-то рука с блестящим кольцом на безымянном пальце, бессильно скребущая ногтями по полу.

— Понятно. Очень мутная история. Судя по досье, ты не отказник. Ну, допустим, родители умерли. Но странно, что не нашлось других родственников. Информация по этому поводу закрыта, но я попробую сделать запрос. Если ты, конечно, хочешь найти кого-нибудь из родни.

От этого вопроса я оцепенел. Хочу ли я? Она еще спрашивает?!

Когда я немного подрос и научился пользоваться Сетью, я принялся забрасывать поисковик запросами о пожарах, произошедших в городе за последние годы. Пересмотрел кучу видео с репортажами. Сам вид огня меня тогда пугал до чертиков, но я раз за разом заставлял себя смотреть на все это, надеясь увидеть или услышать что-то знакомое. Что-то, что наведет меня хоть на какую-то информацию о том, кем были мои родители.

От волнения глотку мою перехватило спазмом, так что вместо ответа я лишь кивнул.

У учителей на мои расспросы о родне всегда был один ответ — нет данных. А мой повышенный интерес к теме пожаров был истолкован превратно. Не удивлюсь, если в отчетах психолога указано, что я какой-нибудь скрытый пироманьяк или что-то в этом роде. Я вообще думаю, что в моем нынешнем положении процентов на восемьдесят — вина Баумгартена. У него была возможность влиять на мой рейтинг, и он ей пользовался. Осторожно, методично, не вызывая подозрений, постепенно выстраивал в своих отчетах нужную ему картину. Мстил мне за ту историю, произошедшую шесть лет назад.

И у него получилось. Но теперь это уже неважно. Я вырвался, и это самое главное.

— Что ж, ладно. Не обещаю, что получится, но я попробую, — кивнула Джулия и потянулась за своим шлемом. Машина к тому времени замедлила ход, съезжая с магистрали в жилой квартал. — Напомни мне через недельку.

Она перехватила управление и направила свой маленький бронетранспортер к входной группе ближайшего к нам здания.

— Мы почти на месте. Добро пожаловать в твой новый дом, Фрост!

Глава 5

Подозреваю, что девятый жилой округ как две капли воды похож на восьмой, седьмой или двадцатый. Или сколько их у нас тут в городе. Огромные бетонные коробки жилых зданий эконом-класса — человейников, как их часто называют. Три-четыре десятка этажей с низкими потолками и крохотными окнами, зато с огромными рекламными видеощитами по всему фасаду. Нижние этажи занимают всякие мелкие заведения, ориентированные на местную публику. Продуктовые магазины, забегаловки, игровые залы, салоны бодимодификации… это из того, что я смог распознать по вывескам. Большинство остальных названий мне ничего не говорило.

На улице было довольно многолюдно — вечер, уже понемногу сумерки опускаются. Как раз закончилась дневная смена, работяги возвращаются домой. Впрочем, тут и без них наверняка постоянно ошивается куча народу. Безработных в желтой зоне тоже хоть отбавляй, особенно среди стариков старше пятидесяти.

Машина Джулии медленно катилась вдоль тротуара, и почти каждый встреченный нами прохожий провожал ее взглядом. Далеко не всегда этот взгляд был дружелюбным.

Сами жители были один другого причудливее, особенно молодежь. Сейчас в моде светящиеся 3D-тату и прочие кожные модификации, так что запросто можно столкнуться с типом, больше похожим на мутанта-рептилию, чем на человека. Анималистичные текстуры кожи соперничают по популярности только с техногенными — когда рисуют торчащие из черепушки шестеренки, микросхемы или хотя бы просто светящиеся полосы.

Это все понты, конечно, баловство. Людей с реальными бионическими модификациями по пути не попалось. Да и откуда им тут взяться. Если у тебя хватает денег на бионику — то чего тебе делать в желтой зоне?

При этой мысли я невольно взглянул на Джулию с ее нейрокомпьютерным интерфейсом. Да уж. Я, конечно, не очень много копов видел в жизни, но она точно самый странный.

Мы проехали мимо одного здания, мимо второго. Всего здесь было шесть больших жилых корпусов — по три в ряд. Возле второго Джулия притормозила — там, за рядами переполненных мусорных контейнеров, кажется, шла какая-то потасовка.

— Сиди в машине, — коротко бросила она, надевая шлем. С легким всхлипом подтянулись автоматические фиксаторы, верхняя часть лица скрылась под полупрозрачным забралом.

Едва она отошла на пару шагов, я расслышал тяжелый металлический лязг, и машина ощутимо качнулась — это киберпантера покинула свой слот на крыше и отправилась за хозяйкой. Мелкий летучий дрон порхал поодаль, держась на высоте метров трех.

Ругань и яростные выкрики мне было слышно даже отсюда, но чертовы мусорные баки загораживали большую часть происходящего. Видно было только, что толстый бритоголовый мужик в блестящей куртке яростно наседает на троицу парней чуть старше меня.

И еще там была голая женщина.

От неожиданности я даже опешил. Может, голограмма? Да нет, похоже, вполне живая. Стоит, чуть покачиваясь и опираясь рукой о мусорный бак. Молодая, с короткими медно-рыжими волосами, смуглой кожей и вызывающе торчащими вперед грудями с крупными коричневыми сосками. Из одежды на ней были лишь чисто символические стринги из тонких лямочек и серебристые полупрозрачные туфли.

Лицо ее — симпатичное, но со слишком ярким макияжем, смазавшимся на губах — было бесстрастным, будто развязавшаяся в нескольких шагах от нее потасовка ее вообще не волновала. И даже когда один из участников, что-то крича остальным, дернул ее за руку, подтаскивая к себе, девица лишь покорно сделала пару шагов, с трудом сохраняя равновесие на тонких каблуках.

И только тогда я разглядел, что второй руки у неё нет. Оторвана по плечо, а на месте плечевого сустава виднеются какие-то металлические детали.

Тьфу ты! Так засмотрелся на бионические сиськи, что не увидел главного. Это же просто андроид.

В старых книгах и фильмах двадцатого века авторы часто фантазировали о том, что в будущем человечество будет повсеместно использовать роботов. Причем почему-то чаще всего изображали их человекообразными, а порой и вовсе неотличимыми внешне от людей. Что ж, будущее наступило, и дроиды сейчас действительно на каждом шагу. Но с точки зрения функциональности нет никакого смысла делать их похожими на людей. Секс-куклы — то редкое исключение, когда сами функции, для которых предназначен дроид, требуют такого сходства.

По-моему, в этом есть некая ирония.

Суть конфликта стала понятна. Жиробас в блестящей куртке — похоже, хозяин куклы. Этакий кибер-сутенер. Он сдал ее напрокат вон тем юнцам, а те как-то умудрились оторвать ей конечность. А вон, кстати, и сама рука — один из горе-клиентов прячет ее за спиной.

При появлении Джулии юнцы чуть было не дали деру, но присели, стоило железной пантере разок рявкнуть на них. Сутенер же, напротив, еще больше осмелел и, отобрав оторванную руку у обидчиков, потрясал ею перед лицом Джулии, вереща что-то о возмещении ущерба.

Я опасался, что разбирательство затянется, но Джулия разрулила ситуацию за пару минут. Первой в машину вернулась пантера — снова запрыгнула на крышу, лязгнув металлом по металлу. Через минуту свое место заняла и Джулия, раздраженно хлопнув за собой дверцей.

— Придурки… — едва слышно прошептала она.

Машина тронулась, и я проводил взглядом сутенера. Толстяк набросил на плечи куклы свою куртку и вел её за собой, небрежно забросив оторванную руку на плечо.

— Если вдруг задумаешь воспользоваться услугами Фербера — то перепроверяй его девочек трижды, прежде чем заплатишь. А еще лучше — вообще не связывайся с ним. Он тот еще кидала.

— Да я не… — сконфужено пробормотал я и отвернулся. — Я просто…

Она усмехнулась.

— Впрочем, я думаю, шиковать тебе в ближайшее время не придется. Пособия будет едва хватать на еду. Так что первый совет — попробуй найти работу. Особое внимание обращай на вакансии с обучением. Пусть даже там оплата будет мизерная.

— Работа? С моим статусом? — скептически отозвался я.

— Да, будет сложновато. Но ты не смотри на официальные объявления о вакансиях. Там многие ставят ограничение для кандидатов по умолчанию — С-4 и выше, например. Но если прийти и поговорить с работодателем лично — иногда можно договориться. Но придется уступить по зарплате.

Я вздохнул.

— Зарплата для тебя пока — дело десятое. Выходное пособие у тебя будет сохраняться в течение года при любом раскладе. Тебе важнее сам факт наличия постоянной работы. Это добавит тебе очков.

— Я понял.

— Молодец. Ну, вот мы и приехали.

Джулия припарковала машину рядом с одним из входов в здание, у огороженного с трех сторон участка с мусорными баками. Контейнеры были переполнены, и рядом с ними валялась еще целая гора мусора — какие-то коробки, куски пенопласта, обрывки ткани. Мы прошли было мимо, но потом полицейская притормозила и вернулась. Встала над кучей мусора, уперев руки в бока, и тяжело вздохнула.

— Морган? — позвала она.

Ей никто не отозвался, и она покачала головой.

— Ну я же знаю, что ты там. Вылезай!

Снова тишина.

— Считаю до трех, потом жахну по этой куче шокером.

Угроза подействовала. Большой лист пенопласта — похоже, часть упаковки от чего-то крупного, типа холодильника — сдвинулся, и из-за него показалась косматая шевелюра пожилого темнокожего бродяги. Он, щуря опухшие глаза, уставился на Джулию, будто не сразу признал. А потом расплылся в приветливой улыбке, демонстрируя желтые, наверное, месяцами не чищенные зубы, половины из которых к тому же не хватало. Волосы его и короткая неопрятная борода серебрились сединой, резко контрастирующей с темной кожей.

— О, прекраснейшая! — неожиданно глубоким бархатистым голосом нараспев произнес он. — О, затмившая собой солнце и луну! Каждый раз, когда я вижу твое милое моему сердцу лицо, душа моя поёт, а чресла мои, казалось бы, давно увядшие, начинают…

— Какого черта, Морган? — жестко отозвалась Джулия, не обращая внимания на его болтовню. — У тебя завтра в двенадцать медицинское освидетельствование. Чтобы нам одобрили ходатайство о назначении пособия, ты должен быть чист, как стекло!

Старик виновато пожал плечами и попытался было подняться, но потерял равновесие и плюхнулся на пузо прямо поверх кучи мусора. Одежда его мало от этого самого мусора отличалась — сплошь какое-то рваное замызганное тряпье неопределенного цвета.

— Я… Я виноват перед тобой, о жемчужина моего сердца! Но я… Я…

Он потянулся было за выпавшей у него из рук толстостенной бутылкой, на дне которой еще оставалось на два пальца какой-то мутной желтой жидкости. Но Джулия опередила его, резким движением опустив окованный броней ботинок. Бутылка под ее ногой брызнула в стороны осколками. Пьяница так и замер с протянутой вперед рукой, а потом медленно поднял глаза на полицейскую.

— Ты подвел меня, Морган, — негромко, но твердо произнесла она. — Какого хрена? Ты же держался больше двух недель! А теперь все анализы — псу под хвост. Выходит, я зря трачу на тебя время? Ты сам-то хочешь выбраться из этого дерьма? Или так и сдохнешь на помойке, как старый шелудивый пес?

Бездомный что-то виновато бурчал, пытаясь подняться, но Джулия уже отвернулась от него и зашагала ко входу в здание. Я последовал за ней. Оглянувшись, увидел, что бродяга, стоя на четвереньках, провожает нас взглядом, и глаза его блестят от слез.

— Прости меня, Джулия! — выкрикнул он вслед, но, кажется, она его уже не слышала.

Войдя внутрь, мы оказались в длинном, больше похожем на коридор, вестибюле, в дальнем конце которого виднелись двери лифтов. По обе стороны коридора располагались заведения. По правую сторону я отметил для себя небольшую продуктовую лавку с десятком торговых автоматов. По левую, у самых лифтов, обратил внимание на игровой зал с капсулами виртуальной реальности, похожими на здоровенные холодильники с полупрозрачной крышкой, поставленные под углом, будто прислоненные к стене.

Капсул было восемь, все заняты. Рядом толпилось еще несколько человек, сплошь молодежь едва ли старше меня. Они что-то горячо обсуждали между собой, время от времени поглядывая на информационные табло над капсулами. Там высвечивалось несколько строчек данных о статусе и крупно — таймер с обратным отсчетом, видимо, показывающий, сколько осталось до конца сеанса.

Джулию дружно проводили взглядом, кто-то из парней даже с ней поздоровался, отвесив шутливый поклон со сложенными перед собой ладонями.

Мы прошли к лифтам.

— Сколько стоит сеанс? — спросил я, кивнув в сторону игрового зала.

— Это бесплатные. Но в прошивку установлено ограничение — не больше двух часов в сутки на человека. Чтобы подолгу не занимали капсулу.

— Понятно.

— Интересуешься такого рода развлечениями? Этого нет в досье.

Я пожал плечами.

— Не пробовал просто.

— Попробуй, — неожиданно согласилась Джулия. — Сеансы в виртуальной реальности одобряются Системой.

— Почему?

— Интерактив, — коротко ответила она.

Ясно. Еще один источник информации для Системы. Система следит за всем. Куда ты ходишь, что смотришь, что ешь, что носишь, какие запросы в поисковиках делаешь. Она знает о нас порой больше, чем мы сами о себе знаем. И это меня пугало с самого детства, хотя все остальные, похоже, воспринимали это как данность. Я же старался лишний раз даже в поисковиках ничего не вбивать, чтобы не давать о себе информации.

Пожалуй, все после той истории с видео о пожарах. Система видела мои запросы, идентификационный чип считывал повышенный пульс при просмотре видео. Вряд ли, конечно, этих данных было достаточно для того, чтобы диагностировать у меня нездоровую тягу к разрушениям. Для этого нужно еще и заключение живого специалиста-психолога. А Баумгартен и рад стараться.

Но, наверное, Джулия права. Если я хочу выбраться из категории D, надо постараться вписаться в систему. Давать ей больше информации, сотрудничать. Скрывать-то мне особо нечего. Я, конечно, не в восторге от этого города, от властей и от самой Системы. Но выйдите на эти улицы и попробуйте отыскать того, кто доволен.

Мы поднялись на тринадцатый и вышли почти в такой же длинный коридор, ведущий от лифта к внешней стене здания. Только здесь по сторонам располагались двери в жилые боксы. Таких коридоров здесь было четыре, они расходились во все стороны от кольцеобразного холла с шахтами лифта в середине. Стены здесь были сплошь изрисованы граффити, на полу кое-где валялся мусор. С освещением была беда — половина светильников была или разбита, или попросту не работала, да и многие оставшиеся светили неравномерно, мерцая и потрескивая.

— Уютненько, правда? — улыбнулась Джулия, пуская вперед свою пантеру.

Глава 6

Выпускника интерната из желтой зоны сложно удивить нищетой и спартанской обстановкой. Единственное, что было непривычно — это хрустящий под ногами мусор и разрисованные стены. В интернате у нас царил культ чистоты. Нас заставляли драить полы и стены по всему зданию почти каждый день, а граффити если и появлялись, то тут же закрашивались, а горе-художников ждало суровое наказание. Здесь же, кажется, всем на все было плевать — и жильцам, и тем, кто за всем этим присматривает. Это же бесплатное социальное жилье. Какой смысл наводить уют, если наверняка свалишь отсюда, едва выдастся шанс.

Двери по обе стороны коридора вели в жилые блоки, каждый на несколько небольших комнат с общим санузлом и кухней.

Мой блок носил номер 13013. Ну прямо комбо. Хорошо, что я не суеверен.

Джулия коротко постучала в поцарапанную пластиковую дверь.

— Полиция!