44 главы о 4 мужчинах

Вместо того чтобы, как обычно, взять себе пива и усесться на диван, я стояла, окаменев и не зная, куда идти и что делать. Прежде чем я успела сочинить план спасения, Рыцарь пришел из кухни. Он казался страшно довольным собой. Подойдя ко мне босиком – когда он только успел снять ботинки? – он схватил меня за руку и, не говоря ни слова, потащил меня по прогибающимся, скрипящим ступенькам в бывшую спальню Колтона.

Я была там раньше только однажды, но там все оставалось точно так, как я помнила, – плохо обставленная, безликая и печальная спальня. Колтон никогда не жил там настолько долго, чтобы как-то украсить ее, а Пегги была слишком подавленной и безразличной, чтобы думать об этом. Мелкая деревянная мебель, казалось, пришла сюда из кукольного дома 50-х годов и с тех пор только покрылась слоем канцерогенов.

Когда мы вошли, Рыцарь отпустил мою руку и повернулся ко мне лицом. «Ты мне веришь?»

Да ни хрена!

Я тяжело сглотнула, выпрямилась и заставила себя встретиться с ним взглядом. «Хотелось бы».

Встречаться с ним глазами никогда не было легко, но в этот раз я чувствовала себя так, как будто смотрела в два ружейных ствола. Меня поймали, отогнали от стада, приготовили. И вот она я, стою перед ним, как чертова призовая телка.

Рыцарь отвел свои синие прицелы от моего лица и провел ими по всему моему трясущемуся телу. Его рот и пальцы вскоре последовали тем же курсом, попутно вынимая булавки из моей юбки, которая скоро свалилась клетчатой кучкой на ковровое покрытие пола. Предавшись своей судьбе, я глубоко вздохнула и стянула с себя футболку и лифчик с прокладками (большими), добавив их в растущую кучу одежды на полу.

Рыцарь лениво скользил ртом по моему телу вверх и вниз, останавливаясь, чтобы ущипнуть или прикусить каждый перламутрово-розовый сосок, попадающийся ему на пути. Мои руки, как обычно, оказались на его плюшевом затылке. Я не могла удержаться. Голова Рыцаря была самым мягким из всего, что я когда-либо трогала, и чем дальше, тем, казалось, я находила все больше и больше причин ее трогать.

Как мог кто-то, на кого мне было так страшно смотреть, быть таким кашемирово-мягким под моими пальцами, напоминать на вкус мяту и пахнуть свежевыстиранным бельем и теплым мускусом? Когда мои глаза и мой мозг отрывались от этого уравнения, остальные чувства тоже оживали во всех местах, где мы с ним соприкасались.

Ко времени, когда я распробовала зимнее дыхание Рыцаря, он довел меня до такой степени похоти и желания, что я забыла, что на мне еще надеты трусы. Собственно, я вспомнила о них, только почувствовав, как его пальцы скользнули между моими бедрами и тонкой полоской ткани, прикрывающей их. Вместо того чтобы спустить их с меня и продолжить процесс соблазнения, Рыцарь задал тон грядущим событиям, схватив мои лиловые трусики за края и растянув их так, что они порвались. Я испустила легкий изумленный вскрик, за которым тут же последовал еще один, более громкий, когда он поднес мои рваные трусы ко рту и медленно провел языком по неприлично большому мокрому пятну.

Поглощая это доказательство моего желания, в котором я не хотела признаваться даже сама себе, Рыцарь не отрывал от меня взгляда, а затем снова начал целовать меня. И в этот раз я почувствовала на его губах вкус секса, и меня потрясло то, что мне это чертовски нравится.

Будучи сам полностью одетым, Рыцарь подвел и посадил меня на край колтоновской кровати. Я смущенно смотрела, как он начал вытаскивать из своих карманов и выкладывать на пыльный ночной столик кучу разных предметов – зажигалку, пачку сигарет, ключи, упаковку жевательной резинки. Из задних карманов он вытащил бумажник и пару наручников, а за ней еще одну.

Какого черта?

Озарив меня коварной ухмылкой и положив вторую пару наручников на столик, Рыцарь снова полез в задний карман. (Эти его тесные джинсы были не хуже, чем шляпа фокусника.) На сей раз он вытащил из-под ремня прозрачную банку с медом.

Не знаю, послужило ли причиной предвкушение того, что он собирался со мной сделать со всеми этими причиндалами, или потрясенное выражение моего лица, но я увидела, как Рыцарь улыбается – в первый раз за все время, что мы были знакомы. Нет, я, конечно, видела несколько раз, как у него подымаются углы рта, но это всегда было больше ухмылкой, гримасой или оскалом. Тут же случилось что-то потрясающее. Его всегда холодные глаза тепло наморщились по краям, губы приоткрылись, показав настолько безукоризненные зубы, что он мог бы работать в рекламе жевательной резинки «Свежее дыхание» (особенно с учетом того, сколько он ее жевал). В сочетании с его веснушками эта улыбка показала мне, какой семнадцатилетний мальчишка скрывался под всей броней Рыцаря. И он был совершенно очаровательным.

Пока я сидела и обдумывала свою новую симпатию, которую начинала испытывать к тому, кого несколько минут назад считала скорее своим похитителем, чем бойфрендом, Рыцарь с грацией дикой кошки сорвал с себя свою белую майку и узкие джинсы. Без них я наконец увидела, как головка его огромного эрегированного члена сантиметров на пять торчит над резинкой его боксеров, которая с трудом удерживает это тяжелое орудие прижатым к мускулистому животу.

Вся моя короткая, скромная жизнь пронеслась у меня перед глазами. Так вот как это все кончится, подумала я. Я истеку кровью до смерти, разорванная членом скинхеда в спальне своего бывшего приятеля. А я так никогда и не увидела Билли Идола.

Взяв избранное им орудие – стальные наручники – в одну руку, Рыцарь расположил меня на спине по центру кровати. Накрыв мое тело своим, он умело развел мои ноги в стороны своими ногами. Его беззаботная улыбка уже сменилась другой, хищной и коварной. Его пронизывающий взгляд не отрывался от меня, пока наши распухшие губы не соединились снова. Инстинктивно я снова обхватила руками его теплую пушистую голову, а он начал водить другой рукой по моим влажным складкам.

Я чувствовала, что его самоконтроль начинает сдавать. Он запустил руки в мои очень короткие платиново-светлые волосы (только что осветленные и остриженные в очередной бесплодной попытке соблазнить Ланса Хайтауэра) и крепко потянул. Я запрокинула голову, выставила вперед шею и выгнулась дугой, упершись в его тугую грудь (какой еще Ланс?).

Он зарылся лицом в ямку между моими шеей и плечом и прошипел: «Господи, я хочу тебя».

Господи, я тоже хотела его. Может, мне и не хотелось, чтобы нас видели вместе, и не хотелось признавать, что мы были парой, но в этой богом забытой маленькой комнатке в пригороде я могла притвориться, что на свете просто не существует ни других людей, ни их мнений. Даже Рыцарь чувствовал себя здесь настолько в безопасности, что мог снять свою броню, опустить оружие и быть открытым, ласковым – хотя и странноватым – мальчишкой с пушистой башкой, которого не видел никто, кроме меня. Мальчишкой, приятным на запах и на вкус, и он делал мне очень, очень приятно. Хватит уже это отрицать. Я была в этой комнате, потому что хотела там быть.

Когда у меня разве что пена с губ не срывалась, Рыцарь отпустил меня, чтобы прикрепить мои запястья к столбам кровати наручниками, о которых я успела почти забыть. Хотя мои тощие бледные ноги оставались свободными, вес моих новых гриндерсов со стальными носами приковывал их к изножью кровати почти так же надежно, как стальные браслеты на моих руках. Остальные части моего мальчишеского пятнадцатилетнего тельца лежали распластанными во все стороны, как у жертвенной девы, каковой я и была. Пока еще незапятнанной, но ненадолго.

Спустя несколько минут невинность будет вырвана из этого тела в потоке боли, крови и меда. Спустя несколько недель оно подвергнется бешеному натиску гормональных перемен от противозачаточных пилюль, которые я попрошу мне выписать. А спустя несколько месяцев оно покроется железными кольцами и подвесками во всех возможных эрогенных зонах. Я проходила точку невозврата в превращении из простой девочки в богиню секса, просто я пока об этом не знала.

Но что я знала – так это то, что была наконец готова принять Рыцаря – в свою жизнь и в свое тело – таким, каким он был. По каким-то причинам его поломанная душа решила полюбить меня, и он делал это без страха и упрека. Он мог бы испугаться, что я отвергну его, как сделали его родители и весь остальной мир. Он не должен был открываться мне, но он это сделал, мой храбрый Рыцарь. Он увидел во мне нечто, достойное его веры и его любви, и я знала, что он будет защищать это до самой смерти. И у него появилось хобби доставлять мне удовольствие до судорог, что тоже было плюсом.

Конечно, Рыцарь был злобным, антисоциальным, устрашающим и склонным к насилию, но в этот момент он покрывал мое горло, грудь, живот и клитор медом и устраивал на мне пир, как будто я была его последней трапезой. Насилие-шмасилие. Этот поганец был настоящим любовником.

Когда он наконец спустился к моему свежевыбритому холму (я имела совесть и выбрила там все сразу же после самого первого раза с Рыцарем), я чуть не сорвала свои оковы от этих сладчайших мук. Ничего мне так не хотелось, как схватить его за уши и вцепиться ему в лицо, но он продолжал дразнить меня, и я ничего не могла с этим сделать. Он слизывал и высасывал прилипший мед с моего гиперчувствительного клитора, иногда слегка дуя на него или касаясь кончиком языка. Он явно наслаждался собой и, возможно, получал еще большее удовольствие от того, что я расщепила столбы кровати чуть не на зубочистки, дергаясь в своих наручниках.

Наконец, сжалившись, Рыцарь развел мои складки и проник языком глубоко во влажный канал между ними. Одновременно он кругообразно водил по моему клитору носом. Через секунду я рассыпалась в мозаику стонов, проклятий, спазмов и темноты. Мои руки непроизвольно дернулись в оковах, когда я попыталась подтянуть колени к груди, чтобы хоть как-то остановить поток непереносимых ощущений, в котором едва не захлебнулась.

Пока я концентрировалась на том, чтобы успокоить пульсирующую волну удовольствия между ногами, Рыцарь не спеша снял свои трусы, вынул из бумажника презерватив и, растянув его едва ли не на разрыв, натянул на свой позабытый и очень сердито выглядящий член. Как только я физически смогла снова развести ноги в стороны, Рыцарь расположился возле моего раскрывшегося, еще пульсирующего входа.

Казалось бы, он должен быть весьма доволен собой, доведя меня до такого брутального оргазма, но он выглядел неуверенным и даже обеспокоенным. «Ты готова?»

Смятение в его глазах сказало мне все, что мне было нужно знать. Мой бесстрашный Рыцарь боялся, боялся за меня и за себя. Пришла пора признать этот слоновий член. Рыцарь собирался причинить мне боль, худшую, чем я когда-либо испытывала в жизни. И не в последний раз.

После того как я торжественным кивком подтвердила свое согласие, я почувствовала, как мои внутренности раздираются на тонкие ленточки. Я обеими руками крепко вцепилась в наручники и втягивала воздух сквозь стиснутые зубы, сдерживая слезы, готовые пролиться из моих плотно зажмуренных глаз.

«Не реви. Не реви. Ты можешь, Биби. Ты крутая. Иди в свое счастливое место и перетерпи».

Единственной проблемой, несмотря на тот факт, что я испытывала родовые муки наоборот, было то, что я уже была в своем счастливом месте. Мне поклонялся сам дьявол, и я хотела, чтобы это не кончалось.

К счастью, кошмар довольно быстро закончился, благодаря тем месяцам воздержания, которые я устроила Рыцарю до сего момента. Когда все кончилось и он извлек то, что казалось мне бензопилой, из моей истерзанной вагины, Рыцарь обнял меня и зарылся лицом в щель между подушкой и моей щекой. Я не понимала, ищет ли он утешения от того, что сделал, или предлагает его, но его руки были как гигантские пластыри, склеивающие меня обратно. Мне захотелось пробежать пальцами по его пушистому затылку, но это желание немедленно натолкнулось на жесткое сопротивление и скрежет металла по дереву, едва я попыталась шевельнуть рукой.

Рыцарь поднял голову на этот звук, и, едва он осознал, откуда тот исходит, его лицо немедленно исказилось в смеси раскаяния и заботы. «Черт, Биби! Твои руки!»

Он вскочил и схватил ключи со столика, помедлив только для того, чтобы скинуть презерватив в мусорную корзину, где он и останется на ближайшие лет десять-двадцать. Освободив мои руки, Рыцарь притянул меня к себе на колени, обхватил руками и сосредоточился на моих покрасневших натертых запястьях, постоянно дуя, целуя и зализывая их между потоком извинений.

– Прости меня, детка. Мне так офигенно жаль. Я не хотел делать тебе больно. В смысле, я знаю, что это немножко больно, но я так старался, чтобы тебе было хорошо. Ты в порядке? Пожалуйста, скажи, что ты в порядке? Это на фиг убьет меня, если я испортил единственное, что когда-нибудь любил.

После каждого поцелуя Рыцарь всматривался мне в лицо, взволнованно подняв брови. Хотя он только что проволок меня сквозь три с половиной минуты раздирающей боли, я чувствовала себя могущественной, сверкающей и новой, как феникс, восставший из пепла моей изничтоженной девственности. То, что не убило меня, сделало меня сильнее, такой сильной, что единственный на всю округу скинхед ел у меня с ладони. И отовсюду.

Да я была лучше, чем в порядке. Мне определенно было в кайф.

– Давай повторим.

6

Появляется злобный профессор

Тайный дневник Биби

Дорогой Дневник.

Есть небольшой шанс, что я скоро могу неожиданно исчезнуть, так что ты должен знать, что происходит, на случай, если тут появятся агенты федеральных сил.

Я могла бы описать тут всю эту злачную историю, но я ее в общем уже почти описала в письме своей лучшей подруге, Саре, так что я просто скопирую сюда нашу переписку для экономии времени. И чтобы доказать, что все, что я делаю, было ее идеей.

Доктор Сара Сноу – это воплощение зла, Дневник. Я знаю, что не должна ее слушать, но ничего не могу с этим поделать. У нее есть власть надо мной. Однажды она среди ночи подобрала на дороге трех голосующих в костюмах шмелей и заставила меня сидеть у одного из них на коленях, потому что иначе мы не помещались в ее крошечный «Фольксваген Мини». В другой раз нас из-за нее с позором выгнали с секс-шоу в Новом Орлеане за то, что мы передразнивали исполнителей, а она при этом наотрез отказывалась уходить, пока не допьет трехдолларовую банку прохладительного напитка, который нас заставили купить при входе. В общем, она – дурной пример.

Еще три года назад мы вместе работали в школьной системе (причем Сара сделала все, чтобы нас оттуда уволили), и это было прекрасно. Затем она ушла оттуда, бросив меня, чтобы стать профессором психологии в одном из шикарных исследовательских институтов на другом конце страны. Она так чертовски умна, что наверняка могла бы придумать лекарство от рака, если бы не была психом с большой буквы П.

Так что, Дневник, в том, что тут написано, винить надо не меня. Поступай, как я, и вали все на Сару Сноу.

ОТ КОГО: БИБИ ИСТОН

КОМУ: САРЕ СНОУ

ЧИСЛО: 29 АВГУСТА, ЧЕТВЕРГ, 21:36

ТЕМА: ДЕРЬМО В РЕАЛЕ

Блин… Кен прочел мой чертов дневник.

Мы разведемся.

Или он меня отравит.

Просто чтоб ты знала.

ОТ КОГО: САРА СНОУ

КОМУ: БИБИ ИСТОН

ЧИСЛО: 29 АВГУСТА, ЧЕТВЕРГ, 21:41

ТЕМА: ОТВЕТ: ДЕРЬМО В РЕАЛЕ

Да никогда. Это на него не похоже. С чего ты вообще взяла?

Сара Сноу, ДМ, Профессор, Факультет Психологии (название университета удалено)

ОТ КОГО: БИБИ ИСТОН

КОМУ: САРЕ СНОУ

ЧИСЛО: 29 АВГУСТА, ЧЕТВЕРГ, 21:47

ТЕМА: ОТВЕТ: ДЕРЬМО В РЕАЛЕ

Балда, я знаю, потому что, когда я несколько вечеров назад спустилась вниз, уложив детей спать, я услышала, как он захлопнул мой ноутбук. Вот с чего я взяла. А когда я дошла до нижних ступенек и завернула за угол гостиной, он с виноватым видом отпихивал мой компьютер на другой конец журнального столика.

Сара, он прочел мой чертов дневник. Ты себе не представляешь, что там написано. Да еще в таких подробностях. Прочтя всю эту херню, он из целой шеренги сможет опознать член Рыцаря. Я уже три дня не сплю, потому что знаю – как только я закрою глаза, Кен тут же придушит меня подушкой.

Что мне делать? Спасай!

ОТ КОГО: САРА СНОУ

КОМУ: БИБИ ИСТОН

ЧИСЛО: 29 АВГУСТА, ЧЕТВЕРГ, 22:01

ТЕМА: ОТВЕТ: ДЕРЬМО В РЕАЛЕ

Для начала посмотри историю в браузере. Если то, что он все-таки прочел в твоем дневнике, так ужасно, то он мог использовать твой компьютер, чтобы сохранить это. Вот я, например, сейчас сохраню твое письмо, на случай, если с тобой что-то случится.

Р.S. Какого хрена ты не закрываешь свой дневник на пароль?

Сара Сноу, ДМ, Профессор, Факультет Психологии (название университета удалено)

ОТ КОГО: БИБИ ИСТОН

КОМУ: САРЕ СНОУ

ЧИСЛО: 29 АВГУСТА, ЧЕТВЕРГ, 22:13

ТЕМА: ОТВЕТ: ДЕРЬМО В РЕАЛЕ

Блин, да знаю я! Я идиотка! Я просто, честно, не думала, что это нужно. Кен в жизни не обращает внимания на то, что я делаю. Я не уверена, что он знает, что все картины и фотографии на стенах в нашем доме – мое творчество. Плюс он прямо сейчас пытается посмотреть все пять сезонов «The Wire» и одновременно следит за игрой четырех футбольных команд. Кто бы подумал, что этот дебил вообще заметит, что я что-то там печатаю, не говоря уж про какие-то подозрения?

Черт, Сара, мне страшно. Он как будто игнорирует меня или играет со мной в чертовы психологические игры. Вместо того чтобы залить мой комп бензином и мочой, что было бы оправданно, он пригласил меня в ресторан. Прикинь? Вот прям сам позвал няню, выбрал ресторан. И заранее заказал билеты в кино! Я была уверена, что он собирается вручить мне бумаги о разводе прямо в ресторане, так все это было формально и ему не свойственно, но вообще-то мы провели чудесный вечер. Он даже не ныл, как всегда, что «за эти деньги можно купить целый виноградник», глядя на цену моего бокала пино или там каберне.

И! Да! Потом, когда я загнала его в спальню, чтобы отблагодарить посредством нескольких минут скачки на его безжизненном теле, он остановил меня и спросил, не хотелось бы мне попробовать чего-то нового. НОВОГО! (Ну, понятно, нового для него. Чтобы что-то в сексе стало новым для меня, потребуется украденная форма морского курсанта, двадцать метров корабельного каната, пяток хомяков и тридцать литров крови вампира.) И знаешь, Сара, было очень неплохо! И даже телевизор никто не включал!

И вот еще! На следующий день Кен сказал, что пригласил няню на весь следующий месяц, так что мы сможем поехать поглядеть Дэвида Кочнера в Панчлайне! Кто этот человек? (Кен, а не Дэвид Кочнер, его-то я знаю, и он офигенно хорош.)

Может, он собирается избавиться от меня прямо там? Там очень живописный район…

ОТ КОГО: САРА СНОУ

КОМУ: БИБИ ИСТОН

ЧИСЛО: 29 АВГУСТА, ЧЕТВЕРГ, 22:35

ТЕМА: ОТВЕТ: ДЕРЬМО В РЕАЛЕ

Кен тебя не игнорирует. Он отвечает на твою интервенцию, Б. Теперь, когда он прочел твой дневник и понял, как тебе скучно, он пытается что-то исправить. А лучше всего тут то, что ты даже не обязана с ним все это обсуждать. На самом деле все получилось просто замечательно. Сдается мне, ты только что открыла чертов святой Грааль техники исправления супружеских отношений!

Вот что тебе надо делать. Теперь, когда ты знаешь, что он читает твой дневник, тебе надо писать туда всякие преувеличенные истории, чтобы собрать на этом дерьме всю возможную сметану. Специально пиши про то, что бы ты хотела в нем изменить, и расписывай так сочно, как только сможешь.

А я проведу на эту тему продолжительное исследование, с результатом которого меня пригласят в «Доброе утро, Америка», и я расскажу Робину Робертсу, как женщины всей страны смогут спасти свой брак посредством Подсознательной Супружеской Библиотерапии (сокращенно ПСБ). Блин, да благодаря тебе я с этой штукой смогу получить постоянное место и купить себе «Ауди R8»!

Сара Сноу, ДМ, Профессор, Факультет Психологии (название университета удалено)

ОТ КОГО: БИБИ ИСТОН

КОМУ: САРЕ СНОУ

ЧИСЛО: 29 АВГУСТА, ЧЕТВЕРГ, 22:48

ТЕМА: ОТВЕТ: ДЕРЬМО В РЕАЛЕ

Ты

Злой

Чертов

Гений.

Я за. И я уже составила для будущего наблюдения перечень поведенческих реакций, в сторону которых буду работать.

1. Проявлять инициативу в горячем, потном, страстном сексе, от которого волосы дыбом.

2. Говорить больше комплиментов.

3. Придумать симпатичное прозвище.

4. Сделать себе чертову татуировку с сердцем и моим именем на нем.

В целях сбора и классификации данных ты можешь взять за точку отсчета ноль во всех четырех категориях. Да, ноль, потому что Кен в жизни не делал ничего из вышеперечисленного. Так что, по-моему, нам тут некуда двигаться – только вперед. И я буду держать тебя в курсе своего продвижения.

И еще, обещай, что передашь от меня привет Джорджу Стефанопулусу, когда будешь в «Доброе утро, Америка». Он мне всегда нравился. Наверное, потому, что напоминал мне Майкла Дж. Фокса. Может быть, не стоит ему об этом говорить? Или стоит?

7

Пресловутый К.Е.Н

Тайный дневник Биби

30 августа

Дорогой Дневник.

Посоветовавшись с дьяволом за плечом, я решила ввязаться в морально сомнительный психологический эксперимент в надежде трансформировать Кена в теплое и любящее существо, чья любовь ко мне будет настолько безмерна, что ему потребуется татуировка с моим именем и/или портретом, чтобы весь мир мог видеть его чувства ко мне. Так что пакуй рюкзак и фонарик, Дневник, потому что отныне ты будешь прятаться в темной норе на задворках моего жесткого диска под названием «Рецепт Кекса из Подгузников для Детского Праздника».

Ничего личного, малыш. Это для твоего же блага. Мне нужно где-то записывать результаты наблюдений за прогрессом Кена так, чтобы он не просек, чем я занимаюсь, а ни один мужчина никогда не сунет свой нос в файл с названием «Рецепт Кекса из Подгузников для Детского Праздника», который находится в папке… эээ… погоди… Классные Штуки, нашла в Пинтерест.

Да, и ты не ревнуй, но на твоем старом месте я буду внедрять шикарно раздутую киноверсию собственной жизни в виде тебя, с названием СуперТайный Дневник, Который Никогда, Никогда, Ни За Что Не Должен Увидеть Кен. Там я буду писать выдуманные истории про своих бывших бойфрендов, которые должны вдохновлять Кена в этой чертовой игре. Банальная психология от противного – единственный способ добиться результата, когда имеешь дело с мужчиной. Ну и с двухлеткой.

«И больше не читай мой дневник, Кен. Не надо. Лучше не надо».

Все получится. Вот увидишь.

Дневник, да ты только посмотри на себя. Ты начинаешь испытывать к Кену сочувствие, да? Это прелестно, но твоя симпатия будет потрачена зря. У этого человека нет чувств. Я даже не до конца уверена, есть ли у него нервные окончания. Я клянусь, что тебе не о чем беспокоиться. Кен – бездушный гангстер, и с ним все будет в полном порядке.

8

Считайте меня психом

Тайный дневник Биби

31 августа

Дорогой Дневник.

Я чувствую, ты все-таки меня осуждаешь. Можешь не говорить. Неодобрение просто написано на тебе, как наклейка «Мясо – это Убийство» на Макбуке. Тебе-то хорошо, в твоей надутой башне из чертовой слоновой кости.

Ты не знаешь, каково мне тут, на передовой, каждый божий день пытаться заставить работать этот чертов брак. Ты знаешь, что пятьдесят процентов таких проектов проваливается? Может, если я расскажу тебе побольше и обрисую перспективы, ты поймешь, что я не такое уж и чудовище? Я просто фрустрированная жена, которая хочет увеличить потенциал своего совершенно прекрасного, но столь же холодного мужа. Так что, может, ты все же перестанешь молчаливо осуждать меня?

Для начала, ты в курсе, что у Кена на руке уже вырезаны чьи-то инициалы? Да, вот так. Когда ему было шестнадцать, девочка, с которой он потрахался, типа, два раза, решила перестать с ним трахаться, и он вырезал на своей руке ее чертовы инициалы.

Ладно, когда мне было шестнадцать, у меня были проколоты оба соска, так что мне тоже не чуждо членовредительство, но все равно. Когда этот паршивец помрет, проведя, скажем, тысячу лет в качестве моего партнера по жизни, его тело ляжет в землю с высеченными на нем какими-то посторонними инициалами. Я всего лишь, черт побери, тоже хочу быть представленной на этом организме. Желательно где-нибудь в заметном месте и отчетливо непрофессионально.

Так что, Дневничок, это все не потому, что я какой-то эгоистичный единственный ребенок, желающий, чтобы муж вытатуировал на себе мое имя. Я просто хочу видеть на нем свое имя крупнее и ярче, чем ее. А это совсем другое дело.

Из моих предыдущих записей ты уже знаком с низким либидо Кена и его коматозным проявлением в спальне, так что я перейду к третьей поведенческой реакции, которой хочу достичь в ходе своего эксперимента, то есть заставить Кена говорить мне комплименты. Я понимаю, что это тоже звучит напыщенно и убого, но, Дневник, если бы ты только знал. Этот засранец никогда в жизни не похвалил меня без того, чтобы я на это напрашивалась, ни разу.

Я уверена, что ты не понимаешь, как такое возможно. Конечно, это преувеличение.

А вот и нет. Кен упрям до жопы. С тех самых пор, как я впервые надулась, когда он отказался сказать мне комплимент, еще когда мы только начали встречаться, это перешло в борьбу характеров и достигло эпических пропорций. Каждые четыре или шесть месяцев (и, как правило, примерно за три-пять дней до начала моего цикла) я обращаю на это его внимание, и каждые четыре или шесть месяцев он закатывает глаза, словно я какой-то похотливый суккуб.

Вот, например, эта ежегодная рождественская вечеринка у него на фирме. Каждый год, когда я выхожу из ванной, проведя там два часа в подготовке к этому чертовому блэк-тай-дерьму, про которое он знает, как я к этому отношусь, знаешь, что он говорит, поглядев на меня с дивана?

Да, ты угадал. Ничего.

А знаешь, что написано у него на лице? «Господи, теперь она ждет, что я буду говорить ей комплименты. Не дождется. Буду сидеть тут, смотреть на эту третьесортную выставку уцененных побрякушек и делать вид, что ее тут вообще нету. Черт. Она все еще тут? Я ж даже не смотрю на нее. О, нет, теперь она еще и встала руки в боки! Блин! Теперь она злится. Интересно, если я убьюсь головой об стену, сможем мы обойтись без этого разговора и сразу отправиться в больницу? И хрен с ним, что мы пропустим ежегодный аукцион. На кой черт мне еще один айпад, верно?»

И так мы пялимся друг на друга, как идиоты, минуты две с половиной, а сверчки чирикают так громко, как будто стараются сами сказать мне комплимент, просто чтобы разрядить обстановку.

И я неизбежно фыркаю и шиплю сквозь стиснутые зубы: «Значит, так. Я сейчас снова уйду в ванную, и мы попробуем сначала. Но на сей раз, когда я выйду, ты скажешь: «Прекрасно выглядишь», и мне не придется лупить тебя шпилькой по яйцам».

Знаешь, Дневник, я ведь психолог, а не угадыватель мыслей. Если Кен не говорит мне, что я красивая, или что я хорошая мать, или что я хреново делаю хлопья с молоком, то как я могу узнать, что он об этом думает? Никак. Ну и получается, что я целыми днями хожу в предположении, что мой муж считает меня домашним уродом. Так что, когда (и если) кто-то из эпизодических участников киноленты моей жизни случайно роняет комплимент в мой адрес, я реагирую, как тонущий пьяный пассажир, которому только что сунули спасательный круг. Я реву, молочу руками по воде и пытаюсь задушить эту сволочь.

Вот, например, пару месяцев назад я была в супермаркете. Я чувствовала себя предельно несексуально, пытаясь всем своим бесформенным телом отловить и засунуть своего трехлетнего сына и грудную дочь в одну из этих жутких продуктовых тележек с красной машинкой, прицепленной спереди, так, что всю эту конструкцию вообще невозможно прокатить по рядам, не сшибив с полок половину выставленных там продуктов. И тут я получила очередной удар. В попытке избежать общения с живыми людьми, я заволокла это трехсоткилограммовое красно-желтое кошмарище в кассу самообслуживания, со всей возможной скоростью провела через сканер все памперсы, прокладки и крем для сосков и упаковала их так быстро, как мне позволили мои отечные пальцы. Схватив выползший из кассы чек, я, приседая и волоча за собой телегу, уже направлялась к спасительному выходу.

И тут среди моей попытки ускользнуть незамеченной ко мне подошел служащий мужского пола, лет на десять моложе меня, преградил мне путь и со всей искренностью спросил: «А вы уже получили свою скидку?»

Одновременно раздраженная, что мне загородили путь, и смущенная его вопросом, я нахмурилась и мрачно посмотрела на него, ожидая, что он продолжит.

И он, исполняя свой служебный долг, просиял мне в ответ: «У нас сегодня пятидесятипроцентные скидки для всех прекрасных дам!»

Слезы застили мне глаза. Как будто всего уже сшибленного мной сегодня в магазине было недостаточно, я врезалась в этого юношу с такой силой, что мы с ним оба влетели в гигантскую башню баллонов с водой для кулеров.

Хорошо, что нам быстро помогли, а то Кену пришлось бы увидеть в вечерних новостях, как мое безжизненное тело извлекают из кучи голубых пластиковых баллонов под бегущим заголовком: «Только что. Мать двоих детей и сотрудник супермаркета погибли под лавиной баллонов для кулера. Причиной инцидента стало эгоистическое воздержание мужа от комплиментов».

Видишь, Дневник? Из-за отказа Кена говорить мне приятное могли погибнуть люди.

И это приводит нас к последнему, четвертому пункту моих брачных целей – вынудить Кена придумать мне симпатичное личное прозвище. Мой муж никогда не называет меня иначе как полным именем, данным мне при крещении. Ой! Знаешь что? Однажды он назвал меня Психом. Это как, считается прозвищем?

Это было посреди ночи, когда я нечаянно разбудила его, ругаясь и мечась по нашей ванной во время полномасштабного приступа ОСД (Обсессивно-Компульсивного Расстройства).

(Это некоторое преувеличение. Вообще-то у меня нет ОСД. У людей с ОСД есть действительные причины делать то, что они делают, вроде иррационального убеждения в том, что они могут заразиться герпесом слизистой оболочки глаза, если не переключат все выключатели в доме четырнадцать с половиной раз перед каждым выходом из дома. Но во всем статистическо-диагностическом справочнике Американской Ассоциации Психологов нет того, что описывало бы мой случай. У меня у самой три степени по психологии, а я все еще не могу понять, что со мной не так, кроме того очевидного факта, что я плохой психолог.)

Кен ввалился в ванную, щурясь на то, что могло показаться космическим источником света, и обнаружил меня стоящей на одной ноге на стойке раковины и держащейся кончиками пальцев за раскаленную металлическую настенную лампу. В другой руке у меня была швабра, и я размахивала ей в направлении каждой тени на потолке, которая хотя бы отдаленно могла напоминать паутину.

Мне могло бы стать стыдно за мой ночной маниакальный приступ любви к чистоте, но все, что я помню, это только легкое девичье изумление, когда Кен сонно приподнял край своего безупречного рта в слабой улыбке и спросил: «Что ты делаешь, Псих?»

И это было максимальное приближение к ласковому прозвищу, полученному мной от Кена. Но, поскольку, произнося его, он был в полубессознательном состоянии, я не уверена, что могу принять его на совсем законном основании. Это будет как похищение прозвища. Так что нет, Псих не подойдет. Это не настоящее прозвище – тут нет ничего личного. Того, что подчеркивало бы мои особенно выдающиеся качества, вроде Веснушка или Розовый Слон.

Ну и, кроме того, если кто-то у Кена на работе увидит, что он сделал тату на локте со словом «Псих», последнее, что они подумают, будет: «Надо же, как этот парень любит свою жену». Скорее всего, они подумают: «Вау, я так и думал, что Кен – козел. Он такой тихий и симпатичный, что должен быть или серийным убийцей, или козлом. Хорошо, что он оказался козлом. Можно перестать носить в кармане кастет. А то от него уже все карманы на фиг растянулись».

9

Леди и Бродяга

Тайный дневник Биби