Помоги проекту - поделись книгой:
В помощь епископу назначались и рукополагались им "пресвитеры" (старейшие), которым епископ давал право вместо него совершать таинства, учительствовать и от его имени управлять группами верующих по мере размножения христианских общин. "Диаконы" (прислуживающие) в свою очередь рукополагались для наблюдения за порядком в церкви, а также для распределения между бедными пожертвований, для посещения тюрем и т.д. Среди женщин также выбирались "диаконисы", преимущественно из благочестивых вдов, бывших за одним мужем, и не моложе шестидесяти лет. Как и диаконы, эти женщины несли вспомогательные обязанности, охраняя двери храма во время "литургии верных", помогая одевать и раздевать крестимых женщин и детей, наставляя их и прочее.
Другими членами причта являлись иподиаконы, чтецы, певцы, заклинатели и "копиаты", то есть гробокопатели, в греко-восточной литургии называемые "труждающимися". Роль копи-атов была особенно ответственной во времена гонений, когда они самоотверженно доставляли тела мучеников для достойного их погребения.
Важнейшим моментом жизни этих первых христиан была литургия, совершаемая обычно в "день солнечный" (языческое название дня, ставшего позже воскресеньем). Большое место в древней литургии занимали чтение Евангелия, Священного Писания, пение псалмов, а также общие молитвы (ектений), во время которых возносилось имя римского императора ("царя", или "кесаря"). До совершения Евхаристии священнослужители лобызали друг друга в знак мира; мужчины, стоявшие по одну сторону церкви, лобызались с мужчинами, на другой стороне — женщины с женщинами. Обряд этот сохранился до наших дней в западном и восточном чинах богослужения. После всенародного причащения тут же в храме предлагалась всем братская "агапа" (дружелюбие), или трапеза, из остатков провизии, принесенных для бедных и узников.
Св. Киприан, епископ Карфагенский, один из величайших учителей Церкви III в., в своем трактате о "Церковном единстве" касается церковного управления. Он указывает прежде всего на равенство, существовавшее между апостолами, и настаивает на соблюдении среди епископов Церкви того же принципа. Епископат, высшая степень церковной иерархии, должен быть един и неделим, так как каждому епископу принадлежит равная доля власти.
Действительно, из "Деяний Апостолов", повествующих об этапах их проповеди, видно, что ни один из них не старался когда-либо возвысить себя над остальными, так как Главой Церкви апостолы считали Христа, ее Основоположника, пославшего всех их возвестить миру Его Евангелие. Там же мы находим прообраз последующих Вселенских Соборов — Апостольский Собор, созванный в 51 г. в Иерусалиме, под руководством ап. Иакова. Иерусалим долгое время был центром, куда возвращались апостолы для совместных совещаний, отчего и Церковь Иерусалимская занимала тогда первенствующее положение среди других.
Успех их проповеди весьма скоро повсюду размножил число христианских общин и некоторые из них, благодаря своему значению провинциальных центров, получили первенствующее положение, являясь как бы митрополиями. Такими стали в Сирии — Антиохийская Церковь, в Египте — Александрийская, в Малой Азии — Ефесская, Филиппинская и Коринфская — в Греции, Римская — в Италии и т.д. Уже ап. Павел в своих посланиях подчеркивает их значение, посылая, например, привет братьям всей Ахаии через Коринф (1 Коринф. 1, 1), поручая этой же церкви сбор милостыни для Иерусалима (I Коринф. 16,1-3), на Ефесскую Церковь возлагая попечительство над остальными общинами Азии и т.д.
Постепенно в важнейших городах Империи епископы эти приобрели административную власть над областными церквами. Так, св. Ириней Лионский считался главой Галлии, Александрийскому епископу подчинялись Церкви Египта, Ливии и Пентаполя, св. Киприан Карфагенский первенствовал над Нумидийской и Мавританской кафедрами, Кесарийскии епископ занимал важное место в Палестине, равно как Ефесский в Малой Азии. Римская Церковь, по выражению св. Игнатия Богоносца, стала "председательствующей в столице области римской".
В первых веках взаимоотношения между епископами Церкви основывались на "Апостольских Правилах". Это был сборник церковных определений, частично восходивших ко временам апостольским, служивший в ту эпоху главным руководством для церковного управления.
В 34-м Апостольском Правиле содержалось следующее:
"Епископам всякаго народа подобает знать перваго из них и признавать его как главу и ничего, превышающаго их власть, не творить без его разсуждения; творить же каждому только то, что касается до его епархии и до мест к ней принадлежащих. Но и первый ничего да не творит без разсуждения всех, да тако будет единомыслие".
Из этого правила ясно усматривается, что ведению и власти каждого епископа подлежат дела только епархиальные; дела же общие, превышающие компетенцию одного епископа, касающиеся всех и потому требующие общего голоса и суждения (например, возникающие лжеучения, вероопределения, составление общих правил и узаконений и т.п.) — подлежат
Таким образом, кафедры главных городов являлись иерархическими центрами церковных округов, отчего их архиереи получили позже наименование архиепископов, митрополитов и, наконец, патриархов. Соборный принцип, по примеру апостолов, служил препятствием для каждого из них злоупотреблять своей властью, а кроме того, дозволял клирикам жаловаться на первенствующего епископа поместному собору. Таковые собирались в первые века дважды в год, затем — ежегодно и, наконец, впоследствии — по мере надобности.
Наконец, сразу после своего всенародного избрания и описанной выше "хиротонии" каждый из первенствующих епископов должен был отправить своим собратьям свое "исповедание веры" в форме послания, по рассмотрению которого прочие епископы принимали его в свое общение. Этим пресекалась опасность возглавления митрополией ересиархами.
"Для чего, — говорит св. Киприан, — образовалось это сообщество множества епископов, рассеянных в целом мире, но соединенных узами взаимного согласия и единомысленного вероучения, как не для того, дабы в случае, если бы кто из них впал в ересь, или схизму, все прочие могли, предупреждая вред, соединить в духе любви все стадо Господне в одной овчарне".
После взятия Иерусалима римским императором Титом в 70 г., выдвинулась на первый план столица империи — Рим. Несмотря на это, никто в то время и не помышлял о возможности главенства римского епископа над остальными церквами. При общении всех церквей между собой и при вселенском контроле над каждым епископом не могло быть и речи о каком-либо деспотизме. Св. Киприан писал: "Никто из вас не поставляет самого себя эпископом и не заставляет других повиноваться ему из страха, потому что каждый епископ, имея полную свободу воли, как сам не может быть судим другим, так и другого судить не может".
Духовенство римское списывалось со св. Киприаном по вопросу, как поступать с отпавшими, неотступно ходатайствовавшими опрощении их слабостей, выразившихся в различных стернях, начиная с покупки от местных властей "записок" (libella), (освобождавших от преследований и кончая бросанием фимиама на жертвенники идолов во избежание мучений. Римское духовенство выражает относительно виновных следующее мнение: "Мы думаем, как и вы, что нужно ожидать возвращения мира в церкви, чтобы рассматривать дело об отпавших в согласии с епископами, пресвитерами, исповедниками и мирянами, оставшимися верными. Нам кажется, что мы сделались бы ненавистными, приняв страшную на себя ответственность допустить, чтобы там, где оказалось так много виновных, не было соответственно множества судей, и чтобы один мог произнести решение над преступлением, совершенным столькими лицами.
Так понимала древняя Церковь апостольский принцип соборности.
Глава II
Римские притязания на главенство
1. Мнимое главенство св. Петра (по книге прот. Н. Сахарова)
Римская церковь была основана наравне с другими церквами св. апостолами Петром и Павлом. Это признано в трудах св. Иринея, епископа Лионского, возглавлявшего всю Галлию, Тертуллиана, Евсевия Кесарийского и других отцов Церкви. Сами римские епископы, или папы7, первых трех веков неоднократно ссылались на свое преемство от этих двух апостолов, так же как и патриархи иерусалимские — на преемство от св. an. Иакова, брата Господня. Казалось бы, преемство от этих двух "первоверховных апостолов" должно было бы особенно цениться; однако, начиная с пятого века, имя св. Павла затушевывается и выдвигается св. Петр. Папы перестают говорить об апостольском преемстве, а подчеркивают преемство от св. ап. Петра.
Постепенно выявилось следующее логическое построение; ап. Петр — глава апостолов. Папа — преемник Петра. Следовательно, папа — глава Церкви.
Рассмотрим внимательно, на чем основывают католики учение о главенстве св. Петра. Преимущественно на следующих словах Христа, обращенных к этому апостолу: "Ты — Петр и на сем камне Я создам Церковь Мою и врата ада не одолеют Ея. И дам тебе ключи Царства Небеснаго, и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах" (Мф. 16, 18-19).
Вот как объясняет эти слова о. Н.Сахаров в своей книге о Православии и Католичестве: "Первое впечатление, которое мы получаем от чтения этого места, это то, что о главенстве св. Петра здесь ничего не говорится, а также и вообще об отношении его
Для того чтобы нам, русским, была вполне понятна мысль Христа, необходимо передать ее по-русски, перенести рассказ, так сказать, в русские условия. В русском языке также есть собственные имена, смысл которых для каждого русского совершенно ясен, как "Петр" для грека или "Кифа" для еврея. Например, женские имена Вера, Надежда, Любовь. И вот представим себе такой случай: русская женщина поступает в монастырь. При пострижении ей меняют имя; так как она отличается любвеобильным характером, добротой, отзывчивостью, то ей дают имя "Любовь". Предположим, что епископ, совершающий пострижение, говорит ей: "Ты—Любовь и на этой любви основывается всякий монашеский подвиг". Ясно, что здесь слово "любовь" в двух случаях понимается различно: в первом случае, в смысле имени собственного, прилагаемого к данной личности, во втором — в смысле нарицательном, для указания одной черты характера этой личности.
Точно так же и в словах Спасителя: в первом случае Симон называется "Кифой", или "Петром", или "Камнем" (с большой буквы), в смысле собственного имени; во втором случае имеется в виду его твердая, как камень, вера, которую он выявил в словах: "Ты — Христос, Сын Бога Живаго" и на которой Христос и обещает основать Свою Церковь.
Так понимают это место православные богословы, точно следуя разъяснениям знаменитейших отцов Церкви.
Но сделаем и тут уступку католической догматике и предположим, что слово "камень" в обоих случаях должно понимать одинаково, т.е. что Христос обещает создать Церковь на ап. Петре. Но тут возникает самый существенный вопрос: на одном ли Петре созидается Церковь или он является одним из оснований Церкви?
Из сравнения с другими местами Св. Писания видно ясно, что возможно лишь последнее толкование. Так, ап. Павел в послании к Ефесянам (2, 20), обращаясь к христианам, говорит: "Вы утверждены на основании апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие духом". А в 1 -м послании к Коринфянам (3,10-11), говоря о создании Церкви Христовой, он выражается так: "Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание, а другой строит на нем; но каждый смотрит, как строит. Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос".
В Апокалипсисе, где Церковь сравнивается с городом, говорится: "Стена города имеет 12 оснований и на них имена 12-ти апостолов Агнца" (21,14).
Сам ап. Петр в своем первом послании называет христиан "живыми камнями, устраивающими из себя дом духовный", а Спасителя называет "Камнем, который сделался главою угла".
Очевидно, во всех этих местах Церковь Христова сравнивается с неким строением, основанным на скале или краеугольном камне, Самом Иисусе Христе, на котором покоится, так сказать, фундамент Церкви. Основные камни — пророки и апостолы, в том числе и ап. Петр, а еще выше прочие верующие христиане.
К такому именно пониманию слов Спасителя, обращенных к ап. Петру, т.е. что слова эти не дают Петру никаких исключительных преимуществ, побуждает нас и смысл речи. У того же евангелиста Матфея повествуется, как, немного позже слов о камне, Христос, порицая Петра, говорит ему: "Отойди от меня, сатана". Из этого не следует, что Петр стал сатаною. Так же абсурдно толковать слова о камне, как о дарованном Петру главенстве среди апостолов. Проходя по селениям Кесарии Филипповой, Господь спрашивает учеников, за кого принимают Его люди; они отвечают, что одни принимают Его за Иоанна Крестителя, другие — за Илию, или Иеремию, или за одного из пророков. Тогда Господь, неожиданно для них, задает им вопрос: "А вы за кого Меня принимаете? " И, прежде чем апостолы сообразили, что ответить, пламенный Петр предупредил их, как часто бывало и в других случаях, и сказал за всех: "Ты — Христос, Сын Бога Живаго".
Ясно, что он говорил это от имени других апостолов, высказывая их общую мысль, а потому и ответ Спасителя., обращенный к Петру, нельзя относить исключительно к нему одному.
Совершенно подобный случай рассказывает евангелист Лука (5, 1-10). На озере Генисаретском Господь, войдя в одну из лодок, велел Симону и другим рыбакам закинуть сети, и они, не поймавши ничего в истекшую ночь, в этот раз поймали так много, что наполнили рыбой две лодки. При виде такого чудесного лова, они ужаснулись, и Симон, припав к ногам Иисуса, в трепете и восторге воскликнул: "Отойди от меня, Господи, потому что я — человек грешный". И Господь в ответ сказал ему: "Не бойся, отныне ты будешь ловить человеков". Несомненно, что здесь, отвечая Петру, Спаситель имел в виду и других рыбаков, которые, очевидно, так и поняли слова Христа, так как немедленно оставили и сети, и лодки, и последовали за Ним.
Что же касается упоминания о ключах Царства Небесного и права "вязать и решить", то, очевидно, и здесь, в лице ап. Петра, Господь дает обещание всем апостолам, тем более, что в том же Евангелии Матфея несколько позднее Он повторяет то же обещание и в тех же выражениях по отношению ко всем ученикам (18, 18); а по Воскресении Своем Он исполнил это обещание, сказав: "Приимите Дух Свят. Кому простите грехи, тому простятся, а на ком оставите, на том останутся" (Иоанн 20, 19).
Другое место евангельское, на которое обыкновенно ссылаются католики в доказательство главенства ап. Петра, это известный троекратный вопрос: "Любишь ли Меня?", с которым Господь обратился к Петру во время третьего Своего явления ученикам по Воскресении, на море Тивериадском, и затем повеление пасти агнцы Его и овцы Его (Иоанн 21,15 и др.).
В этих словах католики видят исполнение Господом того обещания, которое дано было Им прежде ап. Петру, т.е. действительное предоставление Петру власти и главенства в Церкви, причем, под "овцами" они разумеют апостолов, а под "агнцами" остальных верующих.
Но и здесь связь опровергает католическое толкование. Слова Спасителя произнесены были вскоре после Воскресения, то есть тогда, когда апостол Петр все еще находился под тяжким гнетом своего малодушного поступка во дворе первосвященническом, своего отречения от Учителя. Необходимо было не только для него, но и для других учеников, восстановить его в его апостольском служении. Вот это восстановление его в прежних правах и совершилось в упомянутой беседе, и это подтверждается всем построением беседы. Слова: "Любиши ли Меня больше нежели они?" служат, очевидно, напоминанием самонадеянных слов Петра: "Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь... хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя" (Мф. 26,33-35). Троекратный вопрос: "Любиши ли Меня?" соответствует троекратному отречению Петра, а то, что Петр "оскорбел" после третьего вопроса Господа, т.е. опечалился, совершенно необъяснимо, если допустить, что здесь идет речь о предоставлении Петру главенства и наместничества; и, наоборот, печаль эта вполне понятна, если ап. Петр усмотрел в словах Господа напоминание его троекратного отречения.
И дальнейшие слова Спасителя трудно примирить с главенством ап. Петра. Следуя за Учителем и увидев Иоанна, ап. Петр спросил: "Господи, а он что?" и в ответ услыхал: "Если Я хочу, чтобы он пробыл пока приду, что тебе до того? Ты иди за Мною." Трудно предположить, чтобы Спаситель сказал так тому, кого Он назначил Своим наместником и князем апостолов. Если приводимые римскими католиками места из Евангелий не подтверждают, как мы видим, того, что они хотели бы доказать, т.е. главенство ап. Петра, то с другой стороны есть целый ряд таких мест, которые показывают невозможность мысли об этом главенстве. Достаточно остановиться только на двух местах.
Евангелист Матфей (28,15-17) повествует, что однажды ученики приступили к Иисусу и спрашивали, кто больше в Царстве Небесном, и что Господь по этому поводу дал им наставления и, между прочим, учил, как нужно поступать, когда возникнет между ними распря: сначала надо попытаться уладить эту распрю между собою; если не удастся, то обратиться к посредничеству одного, двух или трех свидетелей; если же и это не удастся, то надо передать дело на суд Церкви. Церковь, по слову Господа, есть последняя инстанция; не послушавшийся Церкви становится для ученика Христа как язычник и мытарь. Если бы к этому времени ап. Петр был назначен князем апостолов, наместником Христа и непогрешимым главой Апостольской Церкви, то, кажется, естественно было бы ожидать упоминания о нем; римский папа, которого католики признают преемником ап. Петра, считает себя даже выше Соборов, представляющих всю Церковь.
Другой случай рассказывается тем же евангелистом Матфеем (20, 20). Мать сыновей Заведеевых, а затем, по словам евангелиста Марка, и сами сыновья Заведеевы, Иаков и Иоанн (Мк. 10,35), может быть, поощренные особенным вниманием к ним и апостолу Петру со стороны Учителя в день Преображения и в других случаях, просили Господа посадить их в будущем Царстве Своем одного по правую руку, а другого по левую, то есть предоставить им первенствующее положение; остальные 10 учеников, услышав об этой просьбе, вознегодовали. Подобный же спор о первенстве среди 12 апостолов, по свидетельству евангелиста Луки (22,22), был и на Тайной Вечери — кто у них должен почитаться большим?
Само собой разумеется, что таких споров не могло бы быть, если бы апостолам известно было о главенстве над ними апостола Петра" (Прот. Н.Сахаров. "Православие и Католичество". Париж, 1926, с. 15-19).
Католики могут возразить, что все Евангелия разбирались и толковались поколениями ученейших экспертов, знатоками древнееврейского и халдейского языков и что учение о главенстве Петра было принято Церковью наравне с таинством Евхаристии без малейших сомнений. Достойно удивлению то, что ни один из отцов Церкви, посвятивших свои труды разбору Евангелий, таинствам и догматам, ни слова не обмолвился о главенстве Петра. Казалось бы возглавление Вселенской Церкви было не менее важным вопросом, чем, например, чин литургии или ико-нопочитание. Поразительно молчание Тертуллиана,Киприана, Лактанция, Евсевия, Афанасия, Василия Великого, Григория Назианзина, Григория Нисского, Епифания, Иоанна Златоуста, Кирилла Александрийского, Кирилла Иерусалимского; латинских отцов: Илария, Пациана, Люцифера, Зенона, Сульпиуса, Амвросия Медиоланского, Иринея и других; молчит и бл. Августин. Причем, многие их этих отцов в своих писаниях разбирали упомянутые нами евангельские тексты, на которые ссылаются католические богословы, но их толкования в корне разрушают римские предпосылки.
Св. Кирилл в книге IV о Святой Троице пишет: "Я думаю, что под камнем мы должны разуметь непоколебимую веру апостолов".
Св. Иларий Пуатьерский во II книге о Святой Троице поясняет: "Камень
Св. Иероним в книге о евангелисте Матфее пишет: "Бог основал Свою Церковь на этом камне и от этого камня апостол Петр получил свое название".
Св. Иоанн Златоуст в 53-й Беседе на того же евангелиста говорит: "На сем камне Я создам Церковь Мою (т.е. на вере
исповедания). Теперь, каково же было исповедание апостолов? Вот оно: "Ты, Христос Сын Бога Живаго".
Св. Амвросий Медиоланский в толковании II главы Послания к Ефесянам, св. Василий Селевкийский и отцы Вселенского Халкидонского Собора учили так же.
Блаж. Августин пишет во втором трактате на Первое Послание ап. Иоанна: "Что означают слова: Созижду Церковь Мою на сем камне? — Они означают: на сей вере, на тех словах: "Ты, Христос, Сын Бога Живаго". В его 124-й Беседе о св. Иоанне мы находим следующее: "...на сем камне твоего исповедания Я создам Церковь Мою — камень же был Христос". Он же говорит в своей 13-й Беседе "О Псалмах": "Ты — Петр и на сем камне (петра) твоего исповедания, на этом камне слов твоих: "Ты, Христос, Сын Бога Живаго", Я создам Церковь Мою".
Из этого следует, что толкование блаж. Августина полностью совпадает с суждениями других отцов Церкви об этом тексте.
Итак, мы можем с уверенностью заключить, что:
1. власть, данная Христом апостолу Петру не отличалась от власти, данной Им другим апостолам;
2. ап. Петр никогда не признавался апостолами наместником Христа9;
3. св. апостол Петр и сам никогда не считал себя таковым и не действовал как глава Церкви. На Апостольском Соборе в Иерусалиме в 51г. председательствовал не он, а св. Иаков, что было бы немыслимо, будь Петр наместником Христа.
Многие католические писатели (например, о. Жюжи) усматривают доказательством того, что Петр признавался всей Церковью главою, в том, что в восточных церквах его величают "корифеем" и "первоверховным". Не дерзая отнимать от ап. Петра его апостольского значения, следует по справедливости заметить, что Православная Церковь так же величает и ап. Павла, празднуя их обоих вместе ("святии первоверховнии апостоли Петр и Павел").
Не доказывают признания главенства пап и выражения, почерпнутые этими писателями из различных посланий в Рим иерархов Восточных Церквей, нередко подчеркивавших преемство римского епископа от "корифея": в посланиях к Антиохийскому патриарху одинаково упоминалось это лестное преемство. Точно так же наша Церковь в дни празднования an. Петра чтить его память, приводя слова Христа о камне веры.
Если бы Церковь первых веков христианства действительно признаеала главенство ап. Петра и его преемников, пап Рима, несомненно это оставило бы следы в творениях св. отцов и решениях Вселенских Соборов10.
Не находя таковых следов, римские богословы принуждены копаться в частных посланиях, пытаясь хоть в них усмотреть подтверждение своей еретической теории и отдельным, льстящим самолюбию пап выражениям приписывать смысл признания римского главенства со стороны Вселенской Церкви. Все эти попытки весьма неубедительны.
2. Основы папской непогрешимости
"У евангелиста Луки есть следующее место: "И сказал Господь: Симон! Се сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу. Но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты, некогда обратившись, утверди братьев твоих" (Лк. 22,31-32).
Католическая церковь рассматривает этот текст, как обещание непогрешимости для всех пап в их обращении с "братьями", т.е. верующими.
И тут мы можем опереться на толкования отцов Церкви, на суждения св. Киприана, Илария, Иоанна Златоуста, двух африканских соборов (Карфагенского и Меливийского), блаж. Августина, Палладия, Льва, Феодорита и других. В разные века и независимо друг от друга эти учение отцы признавали, что здесь говорится лишь о той индивидуальной добродетели веры, которая у Петра и апостолов должна будет ослабеть и омрачиться в момент тяжкого испытания: у одного через отречение, у других от страха и немощности. Эта вера, однако, не совершенно иссякнет в них, но снова оживится и окрепнет по молитве Христа. Христос, по молитве своей, испросил Петру и апостолам твердость веры.
Петр должен, по своем обращении, утверждать братьев в этой вере, так учат и толкуют отцы Церкви.
Нечто совершенно отличное от этого есть свобода от заблуждения в решении вопросов вероучения или церковного суда. Решение таких вопросов, при самой крепкой вере человека во Христа, все-таки может быть ошибочным. Никто не станет утверждать, что все африканские епископы, которые отвергли значение внецерковного крещения, из-за этого утратили веру во Христа или вовсе ее не имели. И наоборот, внутренне неверующий епископ, будучи спрошен о каком-либо учении, может, однако же, дать совершенно верное православное решение.
Следовательно, новое толкование, что Христос молитвенно попросил для пап догматическую непогрешимость, извращает смысл слов и связь речи, заставляя Христа употреблять слово "вера" в совершенно чуждом и во всем Новом Завете беспримерном значении.
Изречение "Когда ты обратишься", доказывает, что слова Христа относятся исключительно к Петру, так как немыслимо, чтобы при каждом папе, как при Петре, случалось отпадение от веры в неверие и возврат к вере.
Вера, о которой говорит Христос, есть вера в мессианское достоинство и божественное посланничество Христа.
Даже допустив, что в тексте заключалось бы обещание для каждого папы сохранить его постоянно в обладании этой веры во Христа, все же нельзя усматривать ручательства за непогрешимость каждого отдельного приговора пап касательно церковного учения.
Такова предпосылка католиков на непогрешимость римских пап. Изучая историю Церкви, мы видим, что попытки подвести под их притязания на верховное главенство в Церкви догматические основы, почерпнутые из текста св. Луки, начались лишь с VII в.
Учение о непогрешимости, еретичное, как всякое обожествление человека и как отнимающее от Церкви ей одной принадлежащий атрибут, неприменимо даже к самому ап. Петру. Действительно, будучи в Антиохии, он, вместо того, чтобы укреплять веру братьев, напротив смутил ее, за что и порицал его ап. Павел (Поел. к Галатам 2, 11).
Рассматривая особо заблуждения римских пап в вопросах "веры и нравов" (см. § 4), заметим лишь, что если папа Зосима (417—418) одобрил исповедание, отвергающее первородный грех, если Либерии (358) подписал арианское исповедание и вступил в церковное общение с арианами, если Ганорий (625) помог распространению монофелитства, — никто в этих действиях не усмотрит укрепления веры братьев своих.
Как будет сказано позже, теория непогрешимости пап легла в основу политических притязаний Рима, многие папы которого мечтали о подчинении им всех царств мира.
Булла папы Бонифация VIII "Унам Санктам" дает папе право низлагать государей, менять законы, распоряжаться войной и миром и т.д.
Лев X (1513—1521) подтвердил эту буллу на Латеранском Соборе и на ней базируются многочисленные папские декреты. В писаниях кардиналов Барония, Беллармина и других защитников теории непогрешимости ясно видно, что из нее родился римский "папоцезаризм".
Не находя в творениях отцов Церкви никаких оснований для своих притязаний на главенство, римские епископы допустили ряд дерзостных подлогов, о которых будет упомянуто ниже (см. гл. III,§ 1).
3. Рим и Византия.
Рим занимал в древнем мире исключительное положение, равное которому вряд ли встречалось в истории человечества. Римские законы и порядки являлись образцом для бесчисленных народов, покоренных кесарями. Постепенно народы эти получали гражданство империи, и недавние варвары достигали в Риме высших военных и административных должностей, вплоть до трона.
Первые христиане, проникшие в Рим, стали рассматриваться как иудейские проповедники. Учение о милосердии и любви к ближнему, непонятные христианские обряды и весь их образ жизни вызывали любопытство, но не заслуживали осуждения со стороны властей, так как в столице существовали совершенно свободно самые разнообразные культы с тех пор, как были покорены Восток и Греция. Однако в отличие от этих религий, христианство проповедовало доктрину, диаметрально противоположную язычеству, и христиане скоро обратили на себя внимание как революционеры, угрожающие веками налаженному социальному строю империи. Укоренению такого взгляда на новую секту способствовала порядком и злостная клевета главных врагов учения Христа — евреев, прочно обосновавшихся в Риме и приобретших в нем известное влияние.
Кесари стали преследовать христиан, и Римская Церковь вступила в свое славное катакомбное существование, в эру мученичества и стойкого исповедания истины. Официально этот период закончился лишь в IV в., когда римский закон был заменен христианским крестившимся императором Константином Великим.
Тут произошло важнейшее событие: в 325 году Константин перенес столицу империи из Рима в Византию, ставшую Константинополем. Внезапно Рим потерял ореол центра вселенной, очутившегося переброшенным к границам Азии. Рим стал провинцией, губернским городом, после многовекового величания его "Городом" (Урбс) с большой буквы. Отныне ему пришлось склониться перед новой столице, принадлежащей чуждым ему по духу грекам. Греки, покоренные Римом, в культурном отношении стояли несравненно выше своих победителей. Римляне переняли у них многое в области искусства, быта, моды, литературы и т.д. Греческий язык завоевал римскую интеллигенцию, а боги Древней Эллады перекочевали в римскую мифологию под другими именами. Тонкая, изящная, изнеженная и во многом декаденствующая греческая культура, постепенно смягчила суровые, простые, но здоровые римские нравы. В этот очерк не входит анализ влияния греков на римлян и их историю; заметим лишь, что оно, несомненно, ускорило процесс римского упадка. То же случилось, когда генералы Александра Македонского, завоевавшие Персию, постепенно превратились под влиянием восточных нравов в подлинных сатрапов. Упадок Рима завершился молниеносными успехами варваров, покоривших империю. С ними в римские провинции влился чуждый этнический элемент, с которым вскоре пришлось считаться. Однако сама многоплеменность варваров, их междоусобицы и престиж Рима, даже побежденного, столь поразивший остготов Алариха, — все это способствовало постепенному возрождению старых порядков среди новых племенных образований Европы и вернуло их в орбиту римского влияния.
Тем временем новая столица, Константинополь, процветала. Развивались ее академии, школы, науки, искусство. В ней применялась новая государственная доктрина Константина Великого — взаимоотношений между Церковью и государством, союз царя и патриарха, представляющий совершеннейшую форму христианского правительства, заимствованную позже московскими государями. Строился храм Св. Софии — чудо византийского стиля; мастера живописи, мозаики и архитектуры создавали совершенно исключительные по красоте творения зодчества и иконо-писания.
Христианское учение систематизировалось и уточнялось на Вселенских Соборах, созываемых преимущественно императором, ставшим естественным защитником
Основным принципом принятия Церковью догматов (сокращенно выраженных в Никейско-Константинопольском "Символе Веры", который поется на каждой литургии) была
Отклонение от этих догматов или их изменение считалось
Много ересей возникло из-за смешения христианского учения с культами древних народов (персов, египтян, индусов и т.д.), занесенными в империю варварами, и вообще с дохристианскими философскими системами.
Ересям способствовали также и остатки языческих религий Греции и Рима, против которых пришлось бороться блаж. Августину, св. Киприану и многим восточным отцам Церкви.
Был также установлен и узаконен порядок управления Церковью, дабы устранить превышения власти в области юрисдикционной. Приняв за образец Апостольские Правила (см. гл. I), согласно которых строились и управлялись древнехристианские общины, I Вселенский Собор, созванный в Никее в 325 г., определил права и преимущества трех возвысившихся епископских кафедр: Римской, Александрийской и Антиохийской. 6-е правило (или канон) Собора гласит: "Да хранятся древние обычаи, принятые в Египте, в Ливии и Пентаполе, дабы Александрийский епископ имел власть над всеми ими. Понеже и римскому епископу сие обычно. Подобно и в Антиохии и в иных областях да сохранятся преимущества Церквей"12.
Отметим, что отцы Собора совершенно одинаково расценивают права этих трех епископов, не предоставляя ни одному из них особых привилегий на власть над другими. Отцы подчеркивают, что в своем постановлении они руководствовались исключительно древними обычаями. Необходимо запомнить этот принцип, о который разбиваются все последующие притязания. На этом же Соборе к перечисленным трем кафедрам прибавилась еще Иерусалимская.
На II Вселенском Соборе (Константинопольском) в 381 г. возведен был в достоинство Патриарха еще епископ Константинопольский, дабы почтить новую столицу империи. 3-е правило этого Собора определяет следующее: "Константинопольский епископ да имеет преимущество чести после Римского епископа, потому что град этот есть Новый Рим".
Итак, новый патриарх ставится выше Александрийского "по преимуществу чести". Следовательно, и первое место выделено было Римскому епископу исключительно в смысле почета, чтобы воздать должное древней столице — Риму. Это правило весьма значительно в истории Церкви, так как оно открыло возможность включать в число патриархов новых епископов. Очень важно тут отметить, что отцы III Вселенского Ефесского Собора (431 г.) особым 7-м правилом запретили делать какую-либо прибавку к "Символу Веры". Такое же постановление было принято и на II Карфагенском Соборе (6-е правило). Таким образом, догматически стало невозможным впредь искажать "Символ", на что решились, как будет сказано, латиняне.
На IV Вселенском Халкидонском Соборе в 451 г. Константинопольский патриарх получил права, на основании 9,18 и знаменитого 28-го правил, принимать апелляции и поставлять митрополитов в области, до сих пор бывшие независимыми. Вот что гласит 28-е правило: "...Престолу древнего Рима отцы прилично дали преимущество, поскольку тот был царствующий град. Следуя тому же побуждению, и 150 боголюбезнейших епископов (т.е. II Вселенского Собора) предоставили равные преимущества святейшему престолу Нового Рима, праведно рассудив, да град, получивший честь быть градом царя и синклита и имеющий равные преимущества с древним царственным Римом, и в церковных делах возвеличен будет подобно тому и будет второй по нем".
Поделиться книгой: