Помоги проекту - поделись книгой:
Сначала я не могла разобрать, но вскоре поняла: он говорит со мной. Уткнувшись лицом в пол, уже мокрый от его слёз, он разговаривал со своей умершей дочерью.
То, что разделяло нас, не смогло разделить окончательно. Паутинка нашей связи оказалась неожиданно прочной.
— Доченька, милая моя, родная, ты меня слышишь? — шептал отец.
— Слышу, — прошептала в ответ.
Наверное, тихий шёпот — более пронзительное явление, чем громкий крик. Явление, способное преодолевать такие бездны, в которых всякий крик иссякнет от бессилия.
— Доченька, может быть, ты… Что я могу для тебя сделать? Что я могу сделать?
Это безумие или я действительно чувствую капли его слёз на своём лице?
— Папочка, что-нибудь сделай! Что-нибудь!
Беспомощный мятущийся человек, мог ли он как-то помочь своей дочери? Да и существовала ли она вообще — она, сама не уверенная в подлинности своего бытия? Его шёпот, его слёзы, его беспомощная любовь — какое всё это имело значение в бесконечном сплетении тайн жизни и смерти, простёртых вокруг этой человеческой пылинки?
— Любочка, доченька моя… — едва шевельнулись пересохшие, помертвевшие губы.
Любочка?
Он назвал меня. Он дал мне имя.
Поделиться книгой: