Волк ангела

Многие — как смертные, так и бессмертные — назвали бы Нимру глупой за то, что она отдала столько любви существу с такой эфемерной по продолжительности жизнью, но они не понимают.

— Бессмертные, — произнесла она, когда они с Ноэлем приблизились к южным садам, — живут так долго, что испытывают чувство пресыщения, а сердца ожесточаются. Для некоторых, единственные эмоции — жестокость и боль.

Назарах, правитель Атланты и её районов, один из таких. Его дом пропитан криками.

— Животные невинны, — сказал Ноэль, — в них нет лукавства и скрытых мотивов. Любить кого-то означает хранить в сердце мягкость.

Её не удивило, что он понял эту истину.

— Она многому меня научила. — Нимра прошла через каменную арку, ведущую к скрытому саду, который обожала Мимоза, и услышала, как Ноэль поражённо ахнул, увидев сплетение роз и полевых цветов, ореховые и прочие деревья, увешанные плодами, и почти заросшие тропинки.

— Я и не представлял, что тут такое. — Он протянул руку к экстравагантной белой розе.

Она знала, что он не шокирован, а удивлён. Как когда-то в Мимозе, в Ноэле крылась дикость.　

— Думаю, ей нравилось бывать в этом саду. — Горло Нимры саднило, словно по нему провели наждачкой.

Ноэль шёл за ней по заросшим тропам к месту, где стояла магнолия, которая выдержала ветра, бури и время. Когда Нимра остановилась, он поднял лопату и начал копать. Немного времени ушло на рытьё могилы для маленького тельца Мимозы, но вместо того, чтобы дать Нимре опустить в яму кошку, он подошёл к одному из густо цветущих кустов. Нарвав полные руки цветов, он вернулся к могиле и выстлал её дно лепестками.

Нимра больше не могла сдерживать слёзы. Они потекли по её щекам, пока Ноэль дважды проделывал эту штуку с цветками. Когда он закончил, на дне могилы лежал бархатный ковёр из розовых, белых и зелёных лепестков. Опустившись на колени, Нимра поцеловала кошку в лоб и положила на этот ковёр. Лепестки погладил тыльную сторону ладоней, когда она их поднимала.

— Нужно было взять что-то, во что её завернуть.

— Думаю, — Ноэль осыпал Мимозу сверху цветами, — так лучше для кошки, которая любила тут бродить.

Нимра отрывисто кивнула и протянула руку назад, чтобы выщипнуть пару перьев.

— Когда она была котёнком, — призналась она Ноэлю, — была очарована моими крыльями. И когда я не смотрела, пыталась вытащить перья.

— Ей когда-нибудь удавалось?

— Раз или два, — сказала она и хохотнула. — А потом она бежала так быстро, словно была самим ветром. Я так и не нашла, куда она спрятала мои перья. — С этими словами она положила перья рядом с Мимозой, прежде чем накрыть ещё одним слоем лепестков. — Прощай, малышка.

Ноэль тихо закопал могилу, и она положила сверху ещё цветов, и поставила большой камень, который Ноэль нашёл в саду. Они долго стояли неподвижно у могилы, пока Нимра не ощутила мягкое, как вздох, прикосновение ветра к своим чувствам. Тихо вздохнув, она повернулась и пошла обратно, Ноэль шёл рядом. Он коснулся рукой её плеча.

— Подожди. — Прислонив лопату к бедру, он большими пальцами обеих рук вытер слёзы с её лица. — Ну вот, — прошептал он, — теперь ты снова Нимра. Сильная, жестокая и безжалостная.

Нимра подалась к Ноэлю, и когда он обхватил её лицо ладонями, коснулся губами её губ, она не напомнила, что его роль — быть её волком, а не любовником. Вместо этого она позволила ему сделать глоток из своего рта и согреть холодное место в сердце грубым жаром мужественности.

Когда он отстранился, она сжала в кулаке его рубашку.

— Ещё, Ноэль. — Почти приказ.

Покачав головой, он убрал её волосы назад с нежностью, которую она никогда не чувствовал от любовника.

— Я не стану злоупотреблять твоим доверием. Сегодня буду твоим другом.

— На протяжении десятилетий Фен был моим другом, — сказала она, беря его за протянутую руку. — И он никогда не осмеливался целовать меня.

— Очевидно, я буду другим видом друга.

Эти беззаботные слова успокоили, и к тому времени, когда они вышли в главный сад, она снова стала ангелом, который правил Новым Орлеаном и его окрестностями — жёстким, сильным и беззащитным.

— Ты узнаешь, кто отравил Мимозу, — сказала она Ноэлю, — и расскажешь мне. — Преступнику не будет пощады.

Сразу по возвращению и после того, как проводил Нимру в личный кабинет, Ноэль отправился на поиски Вайолет. Однако не успел сделать и трёх шагов, как в коридор вошла Вайолет с чайным подносом.

— Я видела, как вернулась леди Нимра, — сказала она с беспокойством в глазах. — Мне нужно?..

— Я разберусь, — сказал Ноэль. — Жди здесь.

Подросток быстро кивнула, а Ноэль нырнул внутрь. Нимра стояла у окна, спиной к двери. Поставив поднос на кофейный столик, он подошёл и встал позади, положив руки на плечи Нимры.

— Съешь что-нибудь.

— Пока ещё нет, Ноэль.

Понимая, что эта сильная женщина, у которой было сердце любить такое маленькое и беззащитное существо, должна горевать в одиночестве, он оставил её, легко погладив по волосам.

Вайолет со страхом в глазах пряталась в нише.

— Если она увидит меня, Ноэль, то узнает.

— Кто? — спросил он, хотя догадывался.

— Амария. — Девушка крепко обхватила себя руками. — Она думала, что никого нет на кухне, потому что я всегда прячусь, когда она рядом — она злобная. — Вайолет судорожно вдохнула. — Я видела, как она брала мясо, ещё подумала, что это странно, но потом забыла об этом.

— Спасибо, Вайолет, — сказал он, уверенный, что она говорит правду. — Никто не узнает, что информацию дала ты.

Служанка расправила плечи.

— Если я понадоблюсь, буду свидетельствовать перед всем двором. Мимоза умерла вскоре после Королевы, что разбило сердце миледи. Некоторые говорят, что у неё нет сердца, но я знаю другое.

После ухода Вайолет Ноэль ещё долго стоял в коридоре, обдумывая слова горничной. Если отбросить его веру, то её слово против слова вампира. Не просто вампира, а ребёнка самого доверенного члена двора Нимры. Амария могла так же обвинить Вайолет.

Уже смеркалось, когда он принял решение о дальнейших действиях. Выйдя из частного крыла, он направился не в главную столовую, а к коттеджу Фена. Как и ожидал, Амария находилась дома с отцом. Войдя после приглашения Фена, Ноэль посидел с пожилым человеком, разговаривая ни о чём и обо всём. Когда речь зашла о Мимозе, он постарался встретиться взглядом с Амарией.

— Мне кажется, я знаю, кто стоит за этим трусливым поступком, — сказал он, не пытаясь скрыть презрения. — Это пример того, как трудно им будет добиться своей цели.

По тому, как кровь отхлынула от лица Амарии, стало ясно, что она поняла угрозу. И если в вампирше и было что-то настоящее и хорошее, то это её любовь к отцу. Глазами она умоляла Ноэля не поднимать эту тему в присутствии Фена. Поскольку у Ноэля не было никакого желания причинять боль пожилому человеку — он никогда бы не выполнил невысказанную угрозу — он извинился и ушёл через несколько минут.

— Я немного пройдусь с Ноэлем, отец, — сказала женщина-вампир, поднимаясь и расправляя платье из ярко-фиолетовой ткани, которая казалась лёгкой и воздушной, как ветер.

— Иди, иди. — Фен усмехнулся. — Просто помни, что он принадлежит ангелу. Не вмешивайся в чужие дела.

Судя по застывшей улыбке Амарии, она не оценила напоминание о своём месте в иерархии. Но ответила лёгким голосом:

— У меня ещё есть клетки мозга, отец.

От приступа смеха, Фен зашёлся тяжёлым кашлем. Его грудь тряслась так, что Ноэль начал волноваться, а Амария подлетела к нему.

— Папа.

Фен отмахнулся.

— Иди, Марья.

— Нужно позвать доктора, — вставил Ноэль, которому совсем не нравилось дыхание Фена.

Фен рассмеялся, а в тёмных глазах появились искорки веселья.

— Доктор ничего не сможет поделать в моём возрасте. Я старик, и кости старческие.

Пока Амария мешкала, Фен настоял на том, чтобы она пошла с Ноэлем. Ноэль хотел настоять на докторе, но один взгляд на лицо Фена, и понял, что эта битва проигранная — тело старика может и хрупкое, но воля стальная. И такая воля требовала уважения.

— До следующей встречи, — сказал он старику с кивком, а затем ушёл с Амарией.

Дочь Фена молчала, пока тяжело шагала, выпрямив спину, по зелёным просторам садов.

— Откуда ты узнал, что это я? — спросила она, когда они оказались в укромном месте под ветвями дерева с тёмно-коричневой корой.

— Неважно откуда, важно, зачем ты это сделала.

Она грациозно пожала плечами, а красота её лица была омрачена выражением отвращения.

— А тебе какое дело? Её светлость казнит меня за то, что я избавила тварь от страданий, а потом будет спокойно жить в своём идеальном мире.

Ещё после первой встречи, Ноэль заметил враждебность Амарии к Нимре, но такая бессердечность стала неожиданностью.

— Почему, Амария? — вновь спросил он, ловя падающий лист дерева.

Зашипев, вампирша ткнула в него пальцем.

— Она будет жить вечно, а я должна наблюдать, как умирает отец. — Она ударила себя кулаком по груди. — Он просил обратить себя, а она отказала! Теперь он старик, живущий с вечной болью и делающий последние вздохи.

Ноэль точно не знал, как ангелы выбирают тех, кого будут обращать, но пока был в страже Рафаэля, понял, что речь шла о серьёзной биологической совместимости.

Смотря на отношения Фена и Нимры, Ноэль понял, если бы могла, она бы его обратила.

— Отец знает о твоих чувствах по этому поводу? — спросил он, потирая большим пальцем зелёный лист.

На её лице появилось выражение гнева.

— Он её обожает. По его мнению, эта сука не может сделать ничего плохого. Он даже не винит её в том, что умирает! Он сказал, что есть то, чего я не знаю! Так он её оправдывал.

Невозможно не жалеть Амарию за боль, которая толкнула её на такие действия, но это никоим образом не уменьшало ни её жестокость, ни его гнев.

— А Полуночник?

— Я не Полуночник, — язвительно ответила Амария. — Мясо кошке я дала на рассвете. Вот тебе и исповедь. Отведи меня к той, которая дёргает тебя за поводок.

Язвительные замечания не имели смысла. В отличие от Амарии, Ноэль знал, кто он, и хотя Нимра была не согласна, он понимал, что даже ангел в одиночку не может справиться. У Рафаэля была его Семёрка. У Нимры — Ноэль. Тайна это или нет, но он всё больше убеждался, репутация Нимры, как жестокого ангела — умнейшая иллюзия.

Вместо того чтобы отвести дочь Фена в частное крыло, он оставил её в библиотеке на первом этаже и, увидев Кристиана, попросил его присмотреть, чтобы она осталась там.

— Я похож на твоего слугу? — ледяным тоном спросил он.

— Кристиан, сейчас не время.

Ангел прищурился с проницательным взглядом, а потом кивнул.

— Присмотрю.

***

Нимра с неверием покачала головой, когда он назвал ей имя преступника.

— Я знала, что она обижена, но никогда бы не подумала, что способна на такое.

— Я убеждён, что она никак не связана с Полуночником, — продолжил Ноэль прагматичным тоном, но в его глазах она увидела самый тёмный гнев. — Она выглядела смущённой, когда я спросил про него.

По её венам потекла ледяная кровь.

— Значит, у меня во дворе есть целых два ненавистника. Кажется, я начинаю сомневаться в способности читать своих людей.

— У этого двора есть сердце, в отличие от многих других. — Яростные слова её волка. — Не позволяй таким, как Амария разрушить то, что ты здесь выстроила. — Он протянул руку. И ждал.

«Я не могу показаться слабой».

И всё же она протянула руку и скользнула в грубое тепло его ладони, желая почувствовать себя «человеком», хотя бы на несколько мгновений, прежде чем превратиться в чудовище. Его пальцы сомкнулись вокруг её — небольшой акт обладания. Она подумала, не хочет ли Ноэль заявить на неё права прямо сейчас, когда она не может принять их, но он отпустил её руку в момент, когда они были на полпути, где могли столкнуться с другими, наблюдая, как она снова становится Нимрой — правительницей.

— А Фен знает? — спросила она, не желая причинять такой боли своему другу.

— Я ему не говорил.

Нимра кивнула.

— Хорошо.

Больше они не проронили ни слова, пока не вошли в библиотеку, где Кристиан отрывисто кивнул Ноэлю, прежде чем уйти. Закрыв двери, Ноэль встал к ним спиной, а Нимра подошла к печальной Амарии, стоящей перед камином с сосновыми шишками и сухими цветами. Дело рук Вайолет.

Амария вызывающе заговорила прежде, чем Нимра успела вымолвить хоть слово:

— Мой отец не имеет к этому никакого отношения.

— Твоя преданность Фену делает тебе честь, — сказала Нимра, убедившись, что ничего не выдаёт голосом, — но этого поступка я не могу простить даже ему.