Помоги проекту - поделись книгой:
Она снова вышла в коридор, толкнула другую дверь и обнаружила, что попала в хозяйскую спальню – очень светлую, с двумя большими окнами. Аккуратно заправленная кровать, туалетный столик, большой платяной шкаф, прикроватные тумбочки – их было две, словно Сара жила не одна.
Незнакомки не было и здесь.
Оставалась всего одна комната – на противоположной стороне коридора. Значит, та, кого ищет Кристина, находится там, больше женщины нигде быть не может. Если, конечно, она вообще сейчас в доме.
Девушка коснулась дверной ручки, чувствуя, как бешено колотится сердце. Почему-то именно сейчас стало по-настоящему страшно – и вовсе не потому, что ее могут застукать. Кристина боялась того,
Дверь повернулась в петлях бесшумно, и девушка заглянула в комнату. Поначалу ей показалось, что и здесь никого нет («Вот видишь, глупышка, никаких секретов, все в порядке! А ты себе навыдумывала разных страхов!»), но она быстро поняла, что ошиблась.
Женщина сидела в кресле возле кровати, спиной к двери, виднелась только ее макушка. Она, по-видимому, не услышала, что кто-то вошел, так и продолжала сидеть, не шелохнувшись.
Комната была уютная, мило и со вкусом обставленная, но при этом игрушечная, больше напоминающая детскую. Розовые оттенки, узоры на стенах, резная, похожая на кукольную, мебель, кучи безделушек – все это могло понравиться, скорее, маленькой девочке или подростку, а не взрослой женщине.
Вид комнаты вызвал в душе Кристины смятение: почему-то показалось, что она ей знакома. Взгляд, скользнувший по стенам и мебели, зацепился за что-то, и, хотя она пока не поняла, что ее насторожило, под ложечкой засосало еще сильнее.
Кристина замерла на пороге, обдумывая, как поступить. Потом решила дать о себе знать и тихонько постучала о дверной косяк.
– Простите, что беспокою!
Ей не ответили.
– Здравствуйте, меня зовут Кристина, могу я войти?
И снова никакой реакции. Макушка осталась неподвижной.
«Может, она глухая? Как Радован?»
Кристина притворила за собой дверь и пересекла комнату. Но стоило ей приблизиться к хозяйке, как та, на краткое мгновение повернув голову в сторону незваной гостьи, тут же вскинула руки и закрыла лицо ладонями. Разглядеть ее Кристина не успела.
– Простите, я не хотела вас пугать, – негромко проговорила девушка, стараясь, чтобы голос звучал ровно и успокаивающе. – Меня зовут Кристина. А вас?
– Я тебя не вижу. Ты чужая. Не хочу смотреть, – капризным тонким голоском ответила женщина.
Она была далеко не юной, и этот голос не вязался с ее обликом: полноватой фигурой, сединой, поблескивающей в темных волосах. Одета женщина была в розовое летнее платье и белые босоножки.
«Похоже, бедняжка не в себе, – подумала Кристина. – Воображает себя маленькой девочкой».
– Какая у тебя чудесная комната! Розовый – это твой любимый цвет?
– Красивый.
– Очень красивый, дорогая. Я тебя не обижу, не бойся.
Поговорить с ней не получится. Но все же – кто она такая? Удерживают ее тут насильно или это родственница Сары?
«Господи, ну, конечно, родственница!» – одернула себя Кристина.
Кто станет насильно держать в своем доме безумную? Наверное, Сара скрывает ее, потому что не хочет, чтобы посторонние люди пялились на несчастную, досаждали, задавали вопросы. Поэтому Сара и сказала, что живет одна. А Кристина, получается, напридумывала себе невесть чего, ворвалась в чужой дом, чтобы проверить теорию заговора!
Ругая себя, она не сразу заметила, что женщина в кресле уже отняла руки от лица и с любопытством смотрит на нее. Кристина попробовала улыбнуться, а потом…
Все произошло внезапно и было похоже на озарение – причем озарило их обеих, одновременно. Кристине показалось, будто ее ударили под дых: она не могла дышать, голова кружилась, к горлу подкатила тошнота.
Большие темные глаза, мягкая линия рта, ямочка на подбородке, родинка над правой бровью – боже, это лицо! Самое красивое, самое любимое на свете! Как часто Кристина вглядывалась в него, искала в своих чертах отпечаток той красоты, как часто оно ей снилось! В тех горьких и прекрасных снах, которые чаще всего снятся в предрассветный час, эти глаза смотрели на Кристину с любовью, эти полные губы улыбались, а руки прижимали ее к себе.
– Кукла? – робко спросила женщина, и теперь голос был совсем другой. В нем больше не было жеманного притворства и искусственной «детскости». Это был
– Мама? – еле выговорила Кристина. Только один человек на всем белом свете называл ее Куклой. – Мамочка?
«Ошибка! Это какая-то ошибка! Ее не может тут быть! Она ведь…»
Следом пришло второе открытие. То, что комната показалась ей знакомой, неудивительно. В ее собственной детской все было оформлено примерно так же – в розово-белых тонах. Розовый плед с белыми лебедями, резная спинка кровати из светлого дерева, розовато-бежевые занавески и…
Кристина стремительно обернулась, посмотрела на полку. Вот что зацепило ее, когда она окинула комнату взглядом! На полке сидел Винни – ее любимая детская игрушка. Оранжево-коричневый медвежонок, у которого вместо одного глаза была пришита пуговица.
Она дала Винни матери, когда та уехала по делам, чтобы медвежонок хранил и защищал ее в дороге. Но Винни не справился: мама не вернулась. Они оба пропали – и мама, и медвежонок, и единственный друг. Пропали, чтобы вернуться из небытия здесь, в Полье Купине.
Девушка вновь посмотрела на мать. По щекам текли слезы, но она не отдавала себе отчета, что плачет. Протянув руки к сидящей в кресле матери, Кристина больше не могла выговорить ни слова и ждала, что мама поднимется и обнимет ее, и все в мире снова станет правильно и хорошо, и то одиночество, которое навсегда поселилось в сердце маленькой брошенной девочки, наконец-то растает без следа.
Но все пошло не так.
То, что перевернуло для Кристины весь мир, для Марии было лишь временным проблеском сознания. Глаза ее снова потухли, словно кто-то задернул занавески на окнах. Углы рта опустились, лицо обмякло и сморщилось.
– Уходи! Ты чужая! Лес плачет… Это тебя я там видела, ты не Кукла! – быстро и сердито заговорила она, видимо, позабыв, кто перед ней. А потом вдруг крикнула: – Сара! Убери ее!
Кристина хотела подойти к матери, успокоить ее, но та отшатнулась и завопила еще громче, призывая Сару.
– Пожалуйста, не надо! Не кричи!
Но Мария не слушала.
«Сейчас сюда сбежится весь поселок!» – в панике подумала девушка.
Потрясенная своим открытием, напуганная, Кристина не могла сообразить, что ей делать, и тут услышала внизу взволнованные голоса. Окно выходило в сад, так что она не могла увидеть говорящего, но, кажется, это была Сара, а с нею еще кто-то.
Мария тоже услышала Сару и принялась звать ее еще настойчивее.
Нужно бежать, поняла Кристина. Все остальное – потом. Она заметалась по комнате, думая, не выскочить ли в окно, открыла его, распахнула пошире, но при этом неосторожно задела керамическую вазу с искусственными цветами. Та полетела на пол с глухим стуком, но не разбилась, свалившись на толстый ковер.
Нет, прыгать нельзя: слишком высоко. Запросто переломаешь ноги, а то и шею. В комнате стало тихо: Мария умолкла, и Кристина увидела, что она снова сидит, уткнув лицо в ладони.
«Вспомнит ли она меня? Скажет ли Саре, кого видела?»
Кристина выбежала из комнаты. Голоса раздавались в доме, совсем близко. Вниз бежать нет смысла – мимо Сары и того, кто с ней, не проскочишь. Где же спрятаться? На цыпочках пройдя по коридору, Кристина проскользнула в библиотеку.
Голоса – мужской и женский – звучали уже на лестнице. Девушка тихонько притворила за собой дверь и бросилась к столу. Вряд ли Саре вздумается сейчас почитать книгу или сделать записи. Пока можно посидеть здесь, а потом улучить подходящий момент и выбраться на улицу.
Кристина забралась под стол, сжавшись в комочек и мечтая о том, чтобы стать совсем крошечной, невидимой.
– Мария, милая, что случилось? – раздалось за дверью.
– Вроде бы уже успокоилась.
Неманя. Вот кто пришел с Сарой.
– С ней это бывает иногда, ты же знаешь.
– Дверь открыта, а я закрывала, когда уходила. Мария, девочка моя, все хорошо! Скажи что-нибудь, поговори со мной.
Мария не ответила. Кристина представила, как она сидит, опустив голову, утопив лицо в ладонях.
– Смотри, ваза на полу валяется. Кто-то был здесь. Напугал ее.
– «Кто-то»? – усмехнулась Сара. – Если кто-то тут и был, то только один человек. Но я не уверена. Вазу могла уронить и Мария: на нее находит иногда – открыла дверь, стала бродить по дому.
– Надо бы на всякий случай все тут осмотреть.
– Успеется, – беспечно проговорила Сара. – Пока нам нужно…
Она понизила голос, и больше Кристина не смогла разобрать ни слова.
Может, попробовать выбраться отсюда? Девушка вылезла из-под стола, готовая в любую минуту нырнуть обратно. Взгляд ее упал на столешницу.
Ноги подогнулись – уже в который раз за день ей показалось, что земля накренилась под нею. На столе, между книг и блокнотов, лежал лист бумаги. Девушка взяла его в руки, не веря своим глазам.
С белого листа на Кристину смотрело ее собственное лицо.
Глава десятая
В доме было темно, пахло сыростью. Пробравшись сюда, Кристина быстро обошла комнаты – хотела убедиться, что он пуст. Хорошо, что это была «приземна кућа» – одноэтажный дом: чтобы всюду заглянуть, много времени не потребовалось.
В свете угасающего дня комнаты выглядели печальными и неприютными. Лишь несколько дней здесь никто не жил, а все кругом уже начало приходить в упадок. Легко представить, что пройдут недели и месяцы, и углы затянутся паутиной, зеркала и стекла помутнеют, столы и шкафы покроются серой пылью.
Безнадежность. Запустение. Горечь. Участь оставленных домов и покинутых мест напоминает судьбы брошенных людей.
Кристина сидела в гостиной возле окна, глядя на улицу сквозь задернутые тюлевые занавески. Света не зажигала, и ей было жутковато, но она понимала, что сейчас дом покойного старика Александра – единственное место в Полье Купине, где она может чувствовать себя в относительной безопасности. Хотелось надеяться, что никому не придет в голову искать ее здесь.
Уже почти стемнело, но девушка хотела дождаться полной темноты, чтобы никто не заметил, как она выйдет на улицу, и не увидел, куда она направится. Она сидела в кресле, в котором, наверное, частенько проводил свои дни покойный старик, и не могла поверить, как быстро, всего за один день, ее жизнь вошла в неведомое русло, перевернулась вверх тормашками.
Еще неделю назад она была счастливой невестой – а кто она теперь?
Хотелось пить, но, когда Кристина попробовала открыть кран, чтобы набрать стакан воды, тот вдруг заревел и затрясся. Она поспешно повернула вентиль и больше не решалась к нему притронуться. В кувшине была вода, но она слишком долго стояла и приобрела противный затхлый запах.
Ладно, жажда – это мелочь. Главное не думать о ней, сосредоточиться на чем-то другом. В сущности, Кристине повезло, она выбралась из дома Сары, никем не замеченная, сумела найти место, где можно укрыться, – выглянула в коридор и, убедившись, что можно рискнуть, тихонько вышла из библиотеки, пока Сара и Неманя были заняты разговором в комнате, где обитала несчастная Мария. Сбежала по лестнице и вылезла в то же окно, через которое попала в дом. Дальше все было просто.
Поначалу, обнаружив пропавшую без вести мать, Кристина собиралась расспросить обо всем Сару, надеялась, что за всем этим нет криминала. Ведь бывает же так (по крайней мере, в сериалах!), что люди сходят с ума, теряют память, бродят по улицам, а добрые прохожие находят их, приводят к себе, заботятся и ухаживают.
Однако, обнаружив тот листок на столе в библиотеке, Кристина поняла, что их с Игорем появление в поселке было отнюдь не случайным. Ничего не подозревающие, они каким-то (пока непонятным) образом оказались в центре паутины, сплетенной коварным и хитроумным пауком.
С какой целью это было сделано? Как Мария оказалась в Полье Купине и что могло превратить ее красавицу-мать в жалкую развалину? Что, в конце концов, происходит в поселке?
Кристина собиралась получить ответы на эти вопросы сегодня ночью. Сара, Неманя и все прочие, конечно, уже знали, что Кристина побывала в доме Сары и о чем-то догадалась. А если еще не поняли, то скоро сообразят: убегая, девушка захватила с собой листок с портретом.
Поэтому мысль о том, чтобы, как ни в чем не бывало, заявиться к Анастасии, дождаться ночи и попытаться увезти Игоря, как она прежде собиралась, отпала сама собой. Планы изменились: теперь она должна вытащить из этого кошмара еще и свою мать.
Кристина вынула из кармана лист бумаги и снова принялась изучать его. Здесь имелось не только ее изображение, как ей показалось вначале. На оборотной стороне был нарисован Игорь.
Художник обладал большим талантом: лица на портретах были выписаны виртуозно, с детальной точностью, но в то же время не напоминали слепки или полицейские фотороботы, потому что казались живыми.
Кристина была изображена по пояс, Игорь – в полный рост, он стоял, скрестив руки и чуть откинув голову. Она улыбалась, он выглядел серьезным, задумчивым, чуть надменным.
Как их портреты оказались у Сары? Кто нарисовал их? Сара или кто-то другой?
В первый момент, желая найти логическое объяснение для всего происходящего, Кристина предположила, что портреты могли быть созданы уже после того, как они с Игорем приехали в Полье Купине – это имело хоть какой-то смысл.
Но законы рационального мира не сработали, разбившись об одну мелочь. Одежда. Кристина была изображена в свитере с высоким горлом, который купила минувшей зимой и любила носить в холодную погоду. При себе у нее этого свитера не было: он остался лежать на полке в ее квартире в Нише.
Вдобавок на пальце красовалось кольцо, которое перешло к ней от матери. Мария не слишком жаловала украшения, но все же у нее имелась пара серег, золотой браслет и тот самый перстенек. Кристина хранила его в шкатулке и почти никогда не носила.
Что касается Игоря, то он был одет, как в день знакомства с Кристиной, и ни одной из вещей, что красовались на портрете, в его дорожном чемодане сейчас не имелось.
Голова шла кругом. Выходит, за ними следили, причем давно? Но поломка навигатора и все прочие события, которые привели их сюда, – как можно было срежиссировать это, заставить ее и Игоря поступать так, а не иначе?
А мама? Ее тоже заманили сюда?
…Детство Кристины прошло под знаком ожидания. Когда Мария уехала в командировку, из которой ей не суждено было вернуться, девочке исполнилось всего шесть лет.
Мать она помнила не слишком отчетливо. Ее образ жил в памяти в основном благодаря фотографиям. Перед внутренним же взором, словно кадры из кинофильма, мелькали яркие вспышки, не дававшие полной картины.
Сладковатый аромат волос, красивые золотистые туфли на стройных ногах с ремешком вокруг тонкой щиколотки. Мама называет ее «Куклой» и улыбается при этом. Манера приподнимать брови и округлять глаза, когда сердится… Лишь во сне воспоминания были ясными, выпуклыми, но сны таяли, стоило поутру открыть глаза.
Маленькая Кристина пыталась расспрашивать отца и Милану о маме, о том, куда она подевалась, но они старались уйти от расспросов. Уже позже, став взрослой и найдя упоминания в прессе, Кристина сумела составить представление о произошедшем.
Марию уволили с работы, но она надеялась, что напишет некий сенсационный материал и сможет не только триумфально вернуться в журналистику, но и заработать кучу денег. По словам ее двоюродной сестры Миланы, она владела какими-то сведениями, но тщательно скрывала ото всех, что же ей открылось, ни с кем не делилась своими идеями, не оставила дневников или заметок, поэтому Кристина не сумела докопаться до истины.
Единственное, что было известно, – Мария отправилась на поиски приключений куда-то на юг Сербии. Полиция в ходе поисков пропавшей установила, что молодая женщина останавливалась в городах Ниш и Прокупле.
В последний раз ее видели как раз в Прокупле – красивую молодую женщину запомнил хозяин местного кафе, куда она зашла выпить кофе. Мария перекинулась с ним парой слов: упомянула, что живет в Белграде, путешествует и как раз сегодня собирается ехать обратно.
Хозяин кафе заметил, что Мария выглядела подавленной: судя по всему, ее честолюбивые надежды не оправдались и домой она возвращалась с пустыми руками.
Вот только до Белграда она так и не доехала.
Поиски продолжались долго, но ни к чему не привели. Мария как сквозь землю провалилась вместе с автомобилем, который тоже так и не нашелся. Сказать с уверенностью, что с Марией случилось несчастье, было невозможно. Многие считали, что она просто сбежала, чтобы начать новую жизнь в незнакомом месте под другой фамилией.
– Ты тоже так считаешь? – Кристина спросила об этом тетю Милану всего один раз. Ей тогда было лет четырнадцать.
– Я не знаю, Крис, – пряча глаза, ответила кузина матери. – Пойми, она всегда была немного… взбалмошной. Могла ввязаться в какую-нибудь авантюру, до конца не представляя последствий. Вдобавок Мария такая ранимая… – Тетка вздохнула. – Навалилось на нее, бедную. И с работой беда, и с личной жизнью. Когда она поняла, что у Стефана есть семья, жена, которую он никогда не бросит, как бы красива и хороша ни была любовница; что он никогда не любил ее по-настоящему, это стало для Марии страшным ударом. Она, как умела, старалась выстоять, но…
Поделиться книгой: