Залесье. Право на выбор

Рина Михеева

Залесье. Право на выбор

ГЛАВА 1. Вместо пролога. Фаина

Метель ярилась несколько дней, превращая весь мир в снежную круговерть, где не найти дороги и не разобрать ничего на расстоянии вытянутой руки. Поселок, получивший имя Залесье в стародавние времена, было не удивить капризами погоды, но такой многодневной метели да в первой половине ноября… и старожилы не могли припомнить.

Некоторые его жители и в наши дни помнили, что основали Залесье выходцы из другого мира: те, в чьих жилах текла кровь оборотней Лоаниры. Здесь мир Лоаниры смыкался с Землей, миром обычных людей, здесь порой сами собой открывались проходы-порталы. А случалось, их открывали намеренно.

Фаина не сомневалась, что так и было, когда пропала Полина. И Таша — шаманка — подтвердила. И как теперь жить, если знаешь, что внучка должна платить по твоим долгам, а ты и помочь ей ничем более не в силах? Вон и погода будто с ума сошла: чтобы в ноябре да такая вьюга… Фаина за всю свою жизнь такого не помнила. Кружит и кружит… заметает все, запутывает…

Вот так и судьбы их запутались и перемешались — ее, Фаины, Полины, Ярона и… женщины той, что любил он прежде. А ведь там еще и дочь была… Фаина тяжело вздохнула. Она не думала об этом в юности, когда, оскорбленная, сбежала от жениха обратно на Землю, да еще и часы волшебные прихватила, чтобы он не мог прийти за ней снова. А теперь вот, на старости лет, с высоты жизненного опыта, все виделось иначе.

Ему пришлось расстаться с любимой женщиной и ребенком, чтобы жениться не по любви, а по долгу — ради сильных наследников. Но он старался, чтобы Фаина там прижилась, был внимательным и заботливым… Как сложилась бы жизнь, если бы она осталась? Если бы не послушала нашептываний фальшивой и завистливой, как теперь понимала, подружки Тамилы? Что толку теперь гадать. Прошлого не вернешь.

Для нее прошла вся жизнь. А для Ярона — из-за временных аномалий, связанных с похищенными часами, — всего двенадцать лет. Или целых двенадцать лет? Много это или мало, если годы текут в одиночестве и сожалениях о том, что и счастье упустил, и необходимым наследником не обзавелся? Вестимо, много.

И как там у них теперь с Полей? Если б знать… И дочка места себе не находит. Хорошо хоть, что не одна она теперь — и муж хороший, и сын — хоть и приемный, а такой же любимый, как и родной. Но одним ребенком другого не заменишь. Если бы не Ташино волшебство, Нина, наверное, с ума бы сошла от тревоги за дочь.

Метель улеглась только через неделю. И Фаина, не в силах больше выносить неизвестность, снова, в который уж раз, пошла на окраину поселка, где на границе между человечьим жильем и загадочным лесом, принадлежащим разом двум мирам, стоял дом шаманки.

Таша открыла сразу, чему Фаина уже не удивилась. Это даже успокаивало. Если точно знает, когда к ней придут, значит, и другое знает. Значит, правда все… Ведь сомнения, несмотря ни на что, нет-нет да и поднимали голову, еще больше тревожа и пугая.

— Ну проходи, — шаманка посторонилась. — Чайку с травками налью, раз дома тебе не сидится. Нового все равно ведь ничего не скажу. Хотя… — Таша хитро прищурилась.

— Что "хотя"? — едва ли не подпрыгнула на месте Фаина.

— Да не пугайся ты. Хорошо все пока. Любовь свою Полинка твоя нашла.

— Ярон? — выдохнула Фаина.

— Нет. И не спрашивай более ни о чем. Все пока зыбко, как тени на воде… Однако она судьбу свою менять начала — не ломать, — Таша грозно воздела палец, — как ты сделала. А менять. Право на выбор — его заслужить надо. И внучка твоя это понимает. Молодец она, в общем, — закруглила тему Таша и двинулась на кухню, загремела чайником и чашками.

Фаина покорно поплелась за ней. После вспышки эмоций, груз прожитых лет снова навалился, придавливая к земле. Хотя не такая уж она старая, но в последнее время все чаще ощущала, будто срок ее земной идет к концу. Это не пугало и даже не печалило. Фаина боялась только за близких, а своя жизнь ощущалась, как нечто завершенное. Несуразное, может быть, не такое, как должно быть, но что есть — то есть. Дочь она вырастила хорошую, внучку — и того лучше. А больше ничего уже не сделать. Только им бы еще чем помочь…

— Вот, пей, — Таша поставила перед гостьей кружку с горячим напитком, пахнущим пряной смесью трав и ягод.

— Спасибо… — Фаина вздохнула. — Может, еще чего скажешь?

— А ты за этим разве? — шаманка приподняла одну бровь.

— Я… спросить хотела… Может, еще чем смогу помочь?

— Ты уже помогла, свою силу оборотня отдала, помнишь?

— Как не помнить… Но, может, еще чем?

— Теперь из-за того и болезни к тебе подступают, и срок твой жизненный сократился. Но пожить еще можешь… не так уж и мало… — продолжала женщина, будто не слыша.

Фаина молча ждала, чувствуя, что шаманка скажет что-то еще.

Таша покачала ложечкой в своей чашке, глядя в нее так, будто там, во влажных бликах, отражающих свет низко висящего светильника, читала неведомые письмена, рассказывавшие о прошлом и будущем.

— Ты можешь помочь. Но не Полине. Для нее ты все, что могла, сделала.

— А кому? — удивленно спросила Фаина.

— Ярону. У той помощи цена высокая будет. Сейчас три пути у него. Умереть скоро — путь не худший. Для него не худший. Для княжества это плохо.

— А какой же тогда худший? — испугалась Фаина.

— Одному остаться до смертной черты.

Несколько минут было очень тихо.

— Я виновата перед ним, — сказала наконец Фаина. — Я хочу помочь. Так какая цена-то будет?

Шаманка остро взглянула на гостью.

— А что у тебя, голуба, есть?

— Так это… почитай, что и ничего.

— А ты подумай.

Фаина вздрогнула, будто посреди теплой кухни налетел на нее порыв ледяного метельного ветра. Она отлично понимала, что речь не о скудных сбережениях, не о фарфоровом сервизе или новом телевизоре. И не о домике — добротном, уютном, хотя и маленьком. Нет. Тут совсем другие категории.

— Жизнь… — прошептала она.

Таша удовлетворенно кивнула.

— Ты подумай. Я к тебе зайду, если что. Пока еще время есть.

— Сколько?.. — спросила Фаина онемевшими губами.

— Немного, — отрезала шаманка. — Несколько дней, пара недель… — точно не скажу. Но когда дойдет до дела, времени на сомнения не останется, поэтому и говорю тебе сейчас.

— Я подумаю, — угрюмо кивнула Фаина. — Спасибо тебе.

По дороге домой Фаина вспоминала Ярона. Она любила его. И сейчас, с высоты опыта и прожитых лет, не таким уж важным казалось, любил ли он ее. Он старался ее полюбить. Наладить отношения. Ему было нелегко, но он старался.

Ее юношеский максимализм, коварство ложной, как она поняла много позже, подруги — и вот результат. Но ей удалось прожить хорошую жизнь. Да, мужа она не любила настолько, насколько могла бы любить иномирного князя, да, жизнь ее не была похожа на сказку, но… она не была одна. Муж был хорошим человеком, и сейчас вспоминался с теплом и грустью.

А Ярон один… Таша рассказала ей кое-что, из чего Фаина сделала вывод, что жизнь его одинока и полна опасностей. Нет, так не должно быть. Не должна торжествовать та змея, которая когда-то надоумила ее бежать. Не должен Ярон бесконечно расплачиваться за то, что пытался следовать долгу, а не голосу сердца — про это тоже рассказала шаманка.

Фаина смахнула набежавшую слезу и заспешила дальше, по утоптанной односельчанами тропке. Теперь и у нее появилось то самое право на выбор. Нелегкое это дело — выбирать. Она еще подумает. Но на всякий случай надо проверить, что у нее там с документами на дом. На всякий случай, да.

ГЛАВА 2. Светания. Леяна

Залесье. Мир людей и оборотней, а еще — забытых всеми норенгов, таинственных подземных жителей. Мир магии и волшебных превращений, по преданию хранимый тремя сверхъестественными существами: единорогом, драконом и… тем, о ком все забыли.

Давно уже никто не видел ни дракона, ни единорога, а третий хранитель и вовсе потерян. Осквернено древнее святилище норенгов, беды пришли на прекрасные земли Лоаниры, как называют свой мир местные жители. Все сильнее становится Шешхат — Мрак, темный дух. Все чаще пропадают темные оборотни, чтобы потом вернуться кровожадными чудовищами — сынами Мрака, рыщущими в ночи, убивающими всех без разбора — обычных ли людей или оборотней.

Людские города и селения замерли в страхе. Спешат гонцы, призывая на помощь темных оборотней, чтобы защитили людей от сынов Мрака. Ярон — князь Теновии и темных оборотней, чья власть простирается на большинство темных кланов, делает все, чтобы сдержать наступление мраков, организует оборону, ведет изматывающую войну, в которой никогда неизвестно, откуда и когда появится противник.

Леяна — княгиня Светании, чья власть распространяется на все кланы светлых оборотней. Да и многие серые, к которым относятся те, что превращаются во всеядных зверей, тоже подпали под ее власть. Она не воюет с мраками, объясняя это тем, что оленям, белкам и прочим зайчикам такое не по силам. Но что если это — лишь часть правды? И почему сыны Мрака почти никогда не нападают на ее подданных и обходят стороной селения людей, признавших ее власть?

Здесь было о чем подумать. Но ответа не найти, пока не станет ясно, каким образом оборотни становятся сынами Мрака.

* * *

Замок княгини Светании купался в лучах утреннего солнца, сиял подобно жемчужине, пронизанной солнечным светом. Золотом сверкали шпили, розовели в рассветном сиянии белокаменные стены, в саду на все голоса пели птицы, на изысканных цветах искрилась хрустальная роса.

Но сама хозяйка всего этого великолепия не радовалась теплому нежному утру. Княгиня с каждым днем становилась мрачнее, хотя тем, кто знал ее не слишком хорошо, трудно было бы заметить разницу, если только она сама того не хотела.

Однако сегодня кому-то не повезло. Леяна и не думала скрывать дурное расположение духа от призванного к ней слуги.

— Повторяю, — цедила она холодно, яростно глядя заледеневшими голубыми глазами. — Я хочу знать, почему эта девка до сих пор не в твоей постели? Или ты — не в ее. Неужели все умения вашего племени не более чем старые сказки? Но я отлично знаю, что это не так… Так что же… Ты, видимо, забыл о том, что один мой приказ и…

— Смилуйся, госпожа, — красивый молодой парень рухнул на колени, умоляюще глядя на княгиню большими темными глазами. — Я… я все сделаю. Она уже начала поддаваться… Я не знаю, почему и как она так долго сопротивляется… Прости, госпожа. Я очень стараюсь. Может быть, это потому, что она из другого мира? Может быть, поэтому она более устойчива к нашим чарам?

Леяна опасно прищурилась.

— Но скоро все получится, — поспешил добавить несчастный.

— Я начинаю думать, что ошиблась в тебе, Сай, — с деланой печалью проговорила Леяна. — Наверное, лучше выбрать другой способ… А ты…

— Позволь мне попытаться еще.

Леяна молча качнула головой — неопределенно, но скорее отрицательно, чем положительно. Она явно наслаждалась страхом и отчаянием юноши.

— Умоляю, госпожа, дай мне еще два дня.

— И две ночи? — холодно усмехнулась княгиня. — Слишком много, — отрезала она. — Один день. Может быть… Если я не передумаю. А теперь убирайся.

Сай вскочил, быстро, но почтительно и низко поклонился и поспешил прочь.

Когда дверь закрылась, княгиня поднялась из кресла, больше напоминавшего трон, нервно прошлась по комнате, щуря холодные голубые глаза. Приближалось время, которого она так долго ждала, и это подтачивало ее выдержку. В последнее время все отмечали нервозность Леяны, а в сочетании с ее и без того непростым характером, состояние княгини внушало ее подданным серьезные опасения… Опасения за собственные судьбы и жизни.

Леяна подошла к витому шнуру и резко дернула его несколько раз. В комнате для слуг раздался звон хрустального колокольчика, но не ласкающий слух, а бьющий по нервам: по этому звону сразу было ясно, что госпожа не в духе.

Служанка появилась настолько молниеносно, будто стояла за дверью. Может быть, так оно и было.

— Что угодно госпоже? — поклонилась низко, в глазах метался страх.

Леяна взглянула на нее брезгливо, но пока что не нашла, к чему придраться, а главное — сейчас ей было не до этого.

— Позови ко мне Торо, — отрезала холодно.

— Слушаюсь, госпожа, — девушку-белку будто унесло порывом ветра.

Леяна не терпела обычных человеческих женщин. Горничными у нее были оборотни, и только самые последние судомойки на кухне могли быть простыми женщинами, при условии, что они никогда не попадутся на глаза княгине.

Явившийся по вызову княгини оборотень тоже был напуган, и у него для этого имелись серьезные основания.

— Что это значит? — вопросила княгиня, швыряя в немолодого высокого мужчину, мосластого, как большинство его сородичей лосей, свиток с донесением. — Как это он пропал?

— Не могу знать, госпожа, — выдавил Торо и сглотнул. — Я… меня призвали уже после того, как он пропал…

— А кто может знать? — ярилась княгиня, расхаживая по своим роскошным покоям. — Кто тут вообще хоть на что-то способен? Я что, сама должна все делать? Разве это сложно — уследить за каким-то несчастным мальчишкой? Разве я многого хотела?

Торо слушал возмущенные возгласы княгини, опустив глаза, с тоской думая о том, что пощады от нее ждать не приходится, хорошо еще, что он пока нужен княгине. Но она вполне способна отправить его родных на тяжелые работы, где все трудятся на износ "во благо Светании"…

— Что еще тебе известно? — наконец спросила княгиня.

— Я слышал лишь, что это, возможно связано с той девушкой… На которой он хотел жениться.

— С той приблудной девкой? — снова взвилась Леяна. — Я же велела отправить ее на рудник.

— Да… да, госпожа… Ее хотели схватить… Но как раз перед этим они и сбежали… Наверное, что-то почуяли…

— Бездари, тупицы, косорукие слепоглухие кретины, выкидыши слабоумных ящериц, — выдала Леяна, растеряв всю свою напускную "утонченность".

— Хорошо, — выдохнула она, выпустив пар. — Ты не знаешь, как ему удалось сбежать. Но разве не ты должен был его догнать? Выследить.

— Я сделал все возможное, госпожа… Я продолжу поиски…

— Разумеется, продолжишь, — едва ли не прошипела княгиня, которую сейчас никто не назвал бы красивой, настолько злоба исказила прекрасные от природы черты. — И найдешь его. Иначе… У тебя, кажется, трое детей?

— Двое, госпожа… — выдавил Торо.

— Лоси, как и ты? — Леяна нарочито ласково улыбнулась, и от этой улыбки Торо стало еще страшнее, чем от криков и ругани. — Ваша порода такая выносливая… это очень кстати…

— Умоляю, госпожа, — Торо рухнул на колени. — Я найду мальчишку. Найду.

— Надеюсь… — протянула Леяна. — Ради твоего же блага… И твоей семьи, разумеется. Семьи тех, кто упустил его, отправятся трудиться на благо Светании завтра же. Ну а тебе я дам время… немного времени.

— Благодарю, госпожа… — подчиняясь небрежному жесту княгини, Торо быстро поднялся, снова поклонился и вышел.

Он быстро шел по коридору и думал о том, как сильно рисковали соглядатаи княгини, закрывая глаза на побег той девушки. Рисковали своими семьями. Они не смогли выполнить приказ. Девушка была беременна, уже на большом сроке… И все знали, что это еще хуже, что Леяна будет этому рада и отдаст бедняжку Отступнику, а уж что он сотворит с ней… Один Мрак ведает. Поэтому о беременности не сказали, утаили… а потом и на побег глаза закрыли.

Они все были сыты по горло этим кошмаром, затягивавшим их все дальше, все глубже… А что делать? Как вырваться? Если бы только княгиня… Давно свергли бы ее. Но Отступник… Это не шутки. Его боялись все. Кажется, даже сама Леяна его боялась, хотя, конечно, никогда бы не призналась в этом. И что теперь делать ему, Торо? Что? Ловить несчастных беглецов? Парнишка и девушка, любящие друг друга, она ждет ребенка… Как можно поймать их и отдать Отступнику? И как можно не поймать — и поставить под удар собственных детей… Когда же закончится этот кошмар…

ГЛАВА 3. Отступник и Лума

— Ты хотела меня видеть, светлейшая и лучезарнейшая? — мягко спросил голос, струящийся, словно темная вода, обволакивающий, лишающий воли…

Леяна, вздрогнувшая при первых его звуках и готовая взорваться возмущением из-за того, что ее напугали, быстро успокоилась. Этот магнетический голос действовал на нее безотказно.

Княгиня медленно повернулась. На галерее ее личных покоев, выходившей в сад, где Леяна пыталась привести в порядок чувства и мысли, она уже была не одна. Да, в глубине души ее раздражала манера Отступника появляться неожиданно, входить не только без зова, но и без предупреждения в ее личные комнаты, но… Во-первых, она не могла на него злиться, потому что он завораживал и успокаивал ее одним своим присутствием, во-вторых, она его боялась, ну а в-третьих, он всегда подслащивал эту горечь, представляя дело так, будто явился он потому, что этого хотела она.