Избранные жития святых III-IX вв.

45 Илия II — патриарх Иерусалимский с 494 по 517 г.

46 Златница — золотой, червонец.

47 Башня Давидова лежит на северном углу Сиона, где последний горной цепью соединился с северными холмами, близ Яффских ворот, где ныне цитадель Эль-Калаа, состоящая из нескольких башен различной величины и неправильного вида.

48 См. Исх. 31, 2, 6.

49 Во время распространения монофизитской ереси (во второй половине V в.), утверждавшей, что в Иисусе Христе пребывало тайно одно естество — Божеское, поглотившее природу человеческую, некто Петр Фуллон, он же Кнафей, что значит валяльщик сукна, так как в молодости он занимался этим ремеслом (фуллон — латинское название валяльщика, а кнафей — греческое), еще будучи пресвитером (впоследствии он был лжепатриархом Антиохийским), прибавлял к Трисвятому («Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас») — «распныйся за ны». Так как он был монофелит (то есть признавал во Христе не две, но одну волю — Божественную), то этой прибавкой хотел выразить, что в страданиях Спасителя страдало не только Его Божество, но даже и вся Святая Троица. Последователи Петра составили особую секту феопасхитов, сильно волновавшую православный мир. Впоследствии эта прибавка, к соблазну православных Церкви Восточной, проникла вследствие недоразумения и непонимания греческих терминов и слововыражений и в оставшуюся верной Православную Армянскую Церковь, где и доселе употребляется при богослужениях.

50 В Заиорданье, близ нынешнего Мкеса при реке Ярмук, ныне шериат ель-Манадире, недалеко от города Гадары при Геннисаретском озере.

51 Нынешний Амвас, по дороге из Ромлэ в Иерусалим.

52 Рожковое дерево, или рожечник, — весьма известное в Сирии и на Востоке, имеет шероховатый и толстый ствол с пепельно-серой корой и множеством кривых развесистых сучьев и ветвей, покрытых толстыми листьями; плоды его известны у нас в сушеном виде под именем цареградских стручков.

53 Память обновления, или освящения, храма Воскресения Христова в Иерусалиме, созданного Константином Великим в 325 г. на Голгофе, празднуется Церковью 13 сентября. Этот праздник в Иерусалиме совершался и доныне совершается с особой торжественностью и привлекает в Иерусалим множество поклонников.

54 Сукийская лавра была основана прп. Харитоном (память его 29 сентября) во внутренней пустыне Иудейской, при пещере, где он сначала подвизался в уединении, к югу от Вифлеема; ныне — могарет Харейтун. Сукийская лавра — сирское ее наименование, по-гречески же она именовалась Старой лаврой.

55 Фекойский поток протекал по Фекойской пустыне, составлявшей часть великой пустыни Иудейской, к югу от Сукийской лавры.

56 Литра — фунт, византийская мера веса, равная 72 золотникам; в золоте она стоила до 506 р.

57 Ныне Хирбет эль-Кусеир при соединении потоков воды Мухта эль-Жуес и Вади Муаллен. Основание сей обители относится к 507 г.

58 Это было в 514 г. По сказанию списателя жития прп. Саввы Освященного инока Кирилла, сей Иоанн был чудотворец. Память его совершается в субботу сырную.

59 Иначе в монастыре Варихе, или Карпварихе.

60 Дидим и Евагрий не были собственно еретиками, хотя в своем учении и придерживались некоторых неправославных мнений. Дидим — древний замечательнейший богослов IV в., несмотря на свою слепоту, был одним из величайших ученых своего времени и более 50 лет заведовал знаменитым Александрийским огласительным училищем. По своим знаниям в грамматике, риторике, диалектике, географии, астрономии, в Священном Писании и богословии он был чудом века. В то же время он был строгим подвижником. Дидим боролся против ариан и манихеев. Но он был ревностным последователем Оригена, за что и подвергся нареканиям; при этом он придерживался некоторых неправославных мнений Оригена. Евагрий — ученик Дидима слепца, диакон при св. Григории Богослове, позднее египетский подвижник и пустынник. Это был муж весьма ученый и строгий; он в иноческих подвигах писал много полезного, преимущественно аскетические сочинения; но потерял много в мнении многих за свое уважение к Оригену.

61 Ныне — Бир эль-Кетар.

62 Патриаршествовал в Иерусалиме под именем Иоанна III с 517 по 527 г.

63 Это была самая высочайшая гора по всей восточной пустыне. Ныне — Мунтар.

64 По имени озере Гептастома, или Семиустного.

65 1 Тим. 3, 5.

66 Нынешний Дейб эс-Сенне против Бейт Саур эль-Атика, на левой стороне дороги из Иерусалима в лавру прп. Саввы Освященного.

67 Рим. 11, 16.

68 Пс. 41, 5.

69 Память прп. Афродисия Палестинского 24 декабря.

70 Ныне — Медеба в Заиорданье.

71 Притч. 6, 25.

72 На сем Соборе осуждена была ересь Евтихия (монофизитская), признававшая во Христе одно Божеское естество и утверждавшая, что человеческое естество в Иисусе Христе при ипостасном соединении поглощено Божеским.

73 Евфимий — патриарх Константинопольский с 490 по 496 г.

74 Флавиан — патриарх Антиохийский с 506 по 512 г.

75 Это было в конце 511 г. Сидон — древнейший город Финикии на берегу Средиземного моря, недалеко от горного хребта Ливана, с прекрасной гаванью. Христианство появилось в Сидоне весьма рано, и еще при земной жизни Иисуса Христа у Него было там много учеников. Впоследствии Сидон был несколько раз разрушаем, потом восстановляем и наконец окончательно упал; в настоящее время известен под именем Саиды, с 10 000 жителей, преимущественно мусульман.

76 Представители и ересиархи монофизитов: Евтихий — настоятель и архимандрит одного из константинопольских монастырей. Диоскор — Александрийский патриарх с 444 по 451 г.

77 Самые ревностные и изуверные последователи монофизитства, особенно Иерапольский епископ Филоксен, по прозвищу Ксенайя, силой заставивший местное население, через преданных ему фанатических монахов, принять монофизитскую ересь, причем православный Антиохийский патриарх был замучен до смерти.

78 В 513 г.

79 Областеначальника. Палестинские епархи пользовались большею властью сравнительно с другими и назывались иначе еще игемонами (греческое наименование) или прокураторами (римское).

80 Патриаршествовал под именем Иоанна III с 517 по 524 г.

81 Это было в начале 517 г.

82 В храме Святого первомученика и архидиакона Стефана, к северу от нынешних Дамасских ворот. Храм сей был избран для сего случая архиепископом вследствие своей обширности, так как соборная церковь не могла вместить множество собравшихся.

83 Разумеются Вселенские Соборы: Первый (Никейский) в 325 г., Второй (Константинопольский) в 381 г., Третий (Ефесский) в 431 г. и Четвертый (Халкидонский) в 451 г.

84 Выражение апостола. См. Флп. 4, 13.

85 3 Цар. 17; Иак. 5, 17-18.

86 Мф. 6, 31-33.

87 Это было в 518 г.

88 По еврейскому счислению, оставшемуся и в христианской богослужебной практике, девятый час равнялся трем часам пополудни.

89 В двенадцатом.

90 20 июля 517 г.

91 Юстин — византийский император с 518 по 527 г. Когда означенное определение Юстина было привезено в Иерусалим, то собралось бесчисленное множество монархов и мирских, прибыл также св. Савва, и много епископов, и 6 августа, в праздник Преображения Господня, определения четырех Вселенских Соборов, по замечанию списателя жития прп. Саввы Освященного, внесены были в священные постановления. «Таким образом, — заключает списатель жития, — пророчество божественного старца исполнилось на императоре Анастасии».

92 Память св. Иоанна Хозевита, епископа Кесарийского, совершается Церковью 3 октября. Наименование «Хозевит» он получил от лавры Хузивской, в которой он провел большую часть своего иноческого жития (в пустынной дикой местности между Иерусалимом и Иерихоном).

93 Патриарх Иерусалимский Иоанн скончался в 524 г. Преемник его, патриарх Петр, патриаршествовал с 524 по 544 г. Елевферополитом он назван по своей родине — городу Елевферополю в Южной Палестине.

94 Юстин еще при жизни своей, по причине старости и телесной слабости, по согласию всего сената, при рукоположении от Константинопольского патриарха Епифания возвел на императорский престол своего племянника Юстиниана, еще ранее того управлявшего государственными делами. Юстиниан царствовал с 527 по 565 г.

95 В 529 г., 12 января.

96 Самаряне — жители Самарии, срединной области Палестины, на запад от Иордана, получившие свое имя от столичного города Самарии. Самаряне представляли из себя вражескую иудеям секту, признававшую из Священных книг лишь одно Пятикнижие Моисеево за истинное Откровение Божие, отвергавшую все прочие книги Писания и иудейские предания и утверждавшую некоторые неправильные мысли о Мессии, об ангелах, о воскресении мертвых и будущей жизни и т. д.

97 Неаполис — ныне Наблус — древний Сихем, город в долине между горами Гаризим, где был храм самарянский, и Гевал, в прекрасно цветущей доныне местности.

98 С в. Епифаний — патриарх Константинопольский с 520 по 535 г. Память его — 25 августа.

99 Виттиг — один из последних королей Остготского государства в Италии, основанного Теодорихом Великим в 493 г. Виттиг царствовал в 537-538 гг. Остготское королевство был завоевано знаменитыми полководцами византийского императора Юстиниана Велизарием и окончательно Нарзесом в 554 г.

100 Гелимер — последний король Вандальского государства в Северной Африке, на месте древнего Карфагена. Вандальское королевство было разрушено и завоевано византийским полководцем Велизарием в 534 г. Взятый в плен, Гелимер отослан был в Константинополь, где сопровождал Велизария в его триумфальном шествии.

101 Царский указ касался главным образом уничтожения ересей арианской, монофизитской, Несториевой и Оригеновой и самарянских лжеучений и об утверждении Православия.

102 Прп. Савва Освященный преставился в 532 г.

103 О мощах прп. Саввы списатель его жития инок Кирилл много времени спустя писал: «Тело его до настоящего дня сохранилось во гробе в целости и нетлении. Это я сам своими глазами видел в прошедший индиктион. Когда открыли драгоценный гроб, дабы положить в него останки блж. Кассиана, то я сошел в него, чтобы поклониться мощам божественного старца, и увидел, что они были целы и нетленны». Мощи прп. Саввы, как живого, видел в его лавре русский паломник начала XII в. игумен Даниил. Обитель его доселе стоит у потока Кедрона, около 13 верст на восток от Иерусалима, и пользуется широкой известностью на Востоке и славой строгой подвижнической жизни своих иноков. Впоследствии мощи прп. Саввы перенесены были латинянами в Венецию, где ныне почивают в церкви Святого Марка.

104 Киновия св. аввы Маркиана находилась около Вифлеема.

105 См. Ис. 29, 7-10.

106 Прп. Савва Освященный написал первый устав последования церковных служб, известный под именем иерусалимского и принятый всеми палестинскими монастырями. По свидетельству Симеона Солунского, «божественный отец наш Савва изложил устав, приняв его от прп. Евфимия и Феоктиста (бывших первыми наставниками Саввы в подвигах пустынных), а они приняли от бывших прежде них и от исповедника Харитона», скончавшегося в 270 г., то есть, короче, по преданию апостольскому. Впоследствии устав Саввы Освященного обогащен был многими необходимыми и важными дополнениями, согласно требованиям благочестия; еще позднее он затерялся и был возобновлен Софронием, патриархом Иерусалимским.

Житие преподобного отца нашего Феодосия Великого

(Память его празднуется месяца января в 11-й день)

Преподобный Феодосий родился в селении Могарионском, в Каппадокии, от благочестивых родителей — отца Проересия и матери Евлогии, и был воспитан в благонравии и книжном обучении. Когда отрок пришел в совершенный разум и хорошо изучил Божественное Писание, ему приказано было читать в церкви назначенные для чтений места из богослужебных книг, и он был чтецом сладкогласным и искусным, как никто другой. Читая поучительные слова на пользу слушавших, он еще более пользы извлекал из этого сам для себя. Внимая Господу, то повелевающему Аврааму выйти из земли своей и от родства своего1, то убеждающему в Евангелии оставить ради вечной жизни отца, мать и братьев2, он пылал сердцем и горел духом, желая, оставив все, последовать за Христом путем тесным и прискорбным. Помышляя об этом, он молился Богу: «Наставь меня, Господи, на путь Твой, и буду ходить в истине Твоей»3.

Потом, возложив упование на Бога, он отправился в Иерусалим. Сие было в царствование Маркиана4, под конец жизни его, когда в Халкидоне собирался Четвертый Вселенский Собор на Диоскора и Евтихия. Проходя через Антиохию, блаженный Феодосий пожелал видеть преподобного Симеона, стоявшего на столпе, и сподобиться от него благословения и молитв. Он пошел к нему, и когда был близ столпа, то услышал голос преподобного:

— Добре пришел ты, человек Божий Феодосий!

Услышав, что его назвал по имени тот, который никогда не видел его и не знал, Феодосий удивился и, упав на колена, поклонился прозорливому отцу. Потом по приглашению его он взошел на столп к святому и припал к честным его ногам. Тот же, обняв, поцеловал богодухновенного юношу и предсказал ему, что он будет пастырем словесных овец и спасет многих от мысленного волка5; предсказал ему и еще о многом и, благословив его, отпустил. Феодосий, подкрепленный благословением преподобного и имея его святые молитвы вместо сопутствующего наставника и хранителя, пошел предлежавшим ему путем и достиг Иерусалима; это было в патриаршество Ювеналия6. Обойдя там все святые места и помолившись у Гроба Господня в храме Воскресения, он размышлял в себе: какой начать образ жизни — отшельником или в общежительстве с другими, ищущими спасения? И пришел он к убеждению, что безмолвствовать наедине, совсем еще не научившись, как бороться с лукавыми духами, — небезопасно. «Если у мирских воинов нет никого, кто был бы наставником несмысленным, чтобы в самом начале своего пребывания на военной службе, будучи еще неискусным и необученным ратному делу, тотчас броситься в середину сражающихся, — то как я (говорил в себе святой), не приучив еще своих рук к вооружению и своих перстов к войне и не будучи препоясан силою свыше, дерзну один, в отшельничестве, восстать “против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных”7? Мне надлежит прежде присоединиться к святым подвижникам и научиться у опытных отцов, как мне бороться с врагами невидимыми; потом, со временем, будут собраны и плоды, прорастающие из уединения и безмолвия».

Так благоразумно рассудив об этом — ибо в нем наряду с другими добродетелями было и совершенное благоразумие, способное хорошо обо всем рассудить, — он тотчас стал искать себе наставника.

В то время знаменитейшим из всех отцов, живших в Иерусалиме и его окрестностях, был некий старец по имени Логгин8, имевший свою келию при столпе, который с древности назывался Давидовым9; затворившись там, он с тщанием выделывал сладкий мед добродетели. Придя к нему, блаженный Феодосий принял начало иноческих трудов и, привязавшись к старцу всей душой, учился у него всякой добродетели, ибо тот преподобный был велик словом и житием. По прошествии довольно долгого времени он был переселен старцем, хотя и помимо своего желания, на место, называемое «ветхим седалищем»10. Это произошло по следующей причине: некоторая благочестивая женщина, честная вдова и Христова служительница по имени Гликерия, создав на том месте церковь Пречистой Владычицы нашей Богородицы, докучала преподобному Логгину многими и усердными просьбами, чтобы он отпустил Феодосия жить при новосозданной церкви. Хотя ученик не хотел разлучаться со своим отцом, однако по повелению его переселился туда. Когда он пребывал там, повсюду прошел слух о его добродетели. Добродетель так же делает явным стяжавшего ее, как зажженная свеча обнаруживает носящего ее ночью. И начали к святому приходить искавшие душевной пользы, начали собираться к нему желавшие быть подражателями его жизни.

Прожив там некоторое время, блаженный стал тяготиться отсутствием покоя, ибо он не терпел людского почитания и молвы. Он ушел оттуда на гору, где была пещера; в ней, по древнему преданию, отдыхали с дороги и ночевали те три волхва, которые приходили в Вифлеем ко Христу с дарами и возвращались в свою страну иным путем. Преподобный Феодосий переселился в пещеру из «ветхого седалища». Это переселение его туда было по особому смотрению Божию, чтобы на том месте была воздвигнута преславная лавра и собрались ко Христу Богу полки духовных воинов.

Изменив свое местопребывание, блаженный изменил вместе и свою жизнь, начав преходить теснейший путь. Желанием его было исполнять всегда все заповеди Господни; он был настолько объят Божией любовью, что все свои душевные силы направлял не к чему-либо настоящему, а всецело к одному только Создателю Богу, чтобы любить Его всей душой, всем сердцем и всем помышлением и чтобы являть эту любовь самим делом в телесных трудах и подвигах, которых нельзя и пересказать подробно. Молитва его была непрестанной, стояние всенощным, слезы всегда исходили из его очей, как потоки из источников. Пост его был безмерен: тридцать лет он совсем не вкушал хлеба, питался только финиками, сочивом11 или травами и кореньями пустыни, да и этого употреблял так мало, лишь бы только не умереть с голоду. Когда же у него не было и такой пищи по причине скудости пустынной, то он питался косточками фиников, размоченными в воде, душу же он питал непрестанно словом Божиим, насыщая ее внутренним Боговидением. Живя так, он просиял, как светлая звезда, и сделался известным всем жителям Палестины, ибо «не может укрыться город, стоящий на верху горы»12. Некоторые из любящих добродетель приходили к нему и пустынную жизнь с ним в пещере предпочитали веселой гражданской жизни.

Вначале у преподобного было семь учеников. Зная, что для начинающих жить по-Божьему нет ничего полезнее, как памятование о смерти, — что называется и считается истинным любомудрием, — святой повелел ученикам выкопать могилу, чтобы, взирая на нее, они учились помнить о смерти, как бы имея ее перед глазами. Когда могила была готова, преподобный пришел посмотреть ее и, стоя над могилой, сказал ученикам своим, как бы усмехаясь, душевными же очами провидя имеющее быть:

— Вот, чада, могила готова; не найдется ли между вами кого-либо готового к смерти, дабы обновить собой эту могилу?

Когда святой сказал это, один из предстоявших учеников его, по имени Василий, по сану — иерей, тотчас, предупреждая других, пал на колена перед старцем и, распростершись лицом на землю, просил благословения умереть и быть погребенным в той могиле.

— Благослови, отец, — говорил он, — мне обновить могилу, чтобы мне первому из братьев, поучающихся о смерти, быть мертвецом.

Старец соизволил на его просьбу и повелел совершить поминовение по живому Василию, как уже по умершему, согласно закону о поминовении усопших, в третий, девятый и сороковой день. Когда окончилось все поминовение, скончался и блаженный Василий, без всякой болезни; как бы уснув сладким сном и почив, он перешел ко Господу. По прошествии сорока дней после погребения его старец увидел Василия, который явился посреди братии во время правила и пел вместе с ними. Он помолился Богу, чтобы и у прочих открылись глаза, чтобы и они увидели явившегося. Увидев его, один из братий, по имени Аетий, от радости устремился обнять его руками, но явившийся тотчас исчез и стал невидимым. Удаляясь, он сказал во всеуслышание:

— Спасайтесь, отцы и братия, спасайтесь, а меня больше здесь не увидите!

Это было первым свидетельством добродетели преподобного Феодосия: что у него был такой ученик, готовый по его наставлению на смерть и оказавшийся после телесной смерти живым душою, по слову Господню в Евангелии: «Верующий в Меня, если и умрет, оживет»13. Прочие же обнаружения данной старцу от Бога чудесной благодати будут видны из следующего повествования.

Наступил праздник Христова Воскресения. Ученики святого, которых в то время было уже двенадцать, скорбели, что у них ничего не было на празднике поесть -— ни хлеба, ни масла, и ничего съестного, а более всего скорбели, что в такой пресветлый праздник не могло быть Божественной литургии, так как не было для службы ни просфоры, ни вина, почему они должны были лишиться и причащения Святых Таин. Тайно они роптали несколько между собой на преподобного. Он же, имея несомненную надежду на Бога, повелел братиям украсить Божественный алтарь и не скорбеть.

— Тот, — сказал он, — Который препитал в древности Израиля в пустыне14 и после того насытил малыми хлебами многие тысячи людей15, промыслит и о нас: ибо Он ни силой не сделался слабее, чем был прежде, ни ревность Его в промышлении над миром не сократилась, но Он — Один и Тот же Бог во веки.

Так с надеждой говорил преподобный — и тотчас сбылись слова его. Как в древности Аврааму предстал в чаще овен, готовый для жертвы16, так и у сего блаженного старца по Божию Промышлению оказалось все нужное. При заходе солнца пришел к пещере их некоторый боголюбец, везя из своего дома на двух лошаках различную пищу для пустынных постников, кроме того, и просфоры и вино для совершения Божественных Таин. При виде этого ученики блаженного возрадовались и познали, какой благодати сподобился старец их у Бога. Они в веселии отпраздновали Пасху, а принесенной пищи им достало на всю Пятидесятницу. Потом снова не стало пищи, и снова братия, мучимая голодом, скорбела. В то время один богатый муж творил много милостыни всем палестинским обителям, не подавал помощи только одной Феодосиевой обители, находившейся в пещере, ибо не знал о ней. И докучали братия отцу, чтобы он дал знать этому благодетелю о себе и о них, чтобы, подобно прочим обитателям, получить от него милостыню на пропитание. Преподобный Феодосий, отнюдь не желая быть известным кому-либо в мире и надеясь не на людей, а на Бога, открывающего Свою руку и насыщающего все живущее по благоволению17, утешал учеников своих и поучал их, чтобы они терпеливо ожидали милости Божией, уповая на Того, Кто насыщает всякую алчущую душу: если Он дает пищу бессловесным скотам и птенцам ворона, взывающим к Нему18, тем более Он не лишит нужной пищи разумную и словесную тварь. Когда святой утешал таким образом малодушествовавшую братию, пришел к ним некто, ведя лошака, навьюченного большим количеством съестных припасов. Он шел не к Феодосиевой пещере, но переправлял припасы, чтобы отдать их в некотором другом месте. Когда же он был близ пещеры и хотел миновать ее, лошак остановился и не двигался далее с места; даже и после многих побоев от своего господина оставался на месте неподвижным, подобно камню. Человек этот, уразумев, что лошак его удерживается и остается неподвижным по воле Божией и силой невидимой, ослабил ему поводья и пустил его идти, куда хочет. Лошак, как ведомый некой рукой, пошел прямо к обители преподобного Феодосия, находившейся в пещере, и человек тот, познав благословение Господне и Промышление Его о Своих рабах, отдал все припасы преподобному старцу и ученикам его. И с того времени ученики святого перестали малодушествовать и старались быть ревнителями твердой веры и надежды своего преподобного отца на Бога.

Число братий ежедневно увеличивалось, ибо источники благодати, которой был исполнен святой отец, привлекали к себе много душ, любящих добродетель, которых можно было назвать разумными ланями, желающими духовных вод19, причем немало приходило сановитых и богатых людей, чтобы жить с преподобным. Пещера сделалась тесной для помещения столь большого количества людей. Приступив к преподобному, братия стали докучать ему просьбами, чтобы он основал возле пещеры монастырь и устроил широкую ограду для словесных овец.

— Не заботься, отче, — говорили они, — о средствах для построения монастыря; только прикажи — и наших рук будет достаточно для совершения этого дела.

Святой, видя, что его призывают быть пастырем весьма многочисленного стада и что нарушается его безмолвие, смущался различными помыслами, то не желая оставить безмолвие как нелицемерную матерь, то попечение о братиях считая за дело немаловажное, ибо не для себя одного только человек должен жить, но гораздо более для ближнего, образом чего был Сам Христос Господь, Который собрал учеников, явился Пастырем словесных овец и положил за них душу Свою. Размышляя об этом, преподобный Феодосий недоумевал, чего держаться: безмолвия ли или попечения о спасении братии, и склонялся мыслию то к сему, то к другому. Что же делает блаженный? Он возлагает все на Бога, могущего соединить и то и другое для одной пользы, — чтобы и плод безмолвия не потерять, и не лишиться награды за начальствование над братиями и попечение о них, ибо жизнь инока укрепляется не в уединении тела, но через твердость в добре и мир сердца. Преподобный держал еще в уме и пророчество святого Симеона Столпника, который предсказал ему пасение словесных овец. Впрочем, он поручал дело, предпринимаемое им, Божию изволению и молился Ему, чтобы Он дал знать, если Ему будет угодно создание монастыря, и указал чудесным знамением место, на котором должно было бы полагать основание обители. Взяв кадило и наполнив его холодным углем, он положил фимиам без огня и пошел по пустыне, молясь так:

— Боже, уверивший Израиль многими и великими чудесами и убедивший различными знамениями угодника Своего Моисея, чтобы он принял бремя начальствования над Твоими людьми, изменивший жезл в змия и здоровую руку в побелевшую от проказы и потом сделавший ее снова здоровой20; обративший воду в кровь и легко обращающий кровь снова в воду21; давший Гедеону на руке знамение победы22; Творец всего и Вседержитель, начертавший Езекии продолжение жизни тенью, возвращенной назад по ступеням23; услышавший молитвы Илии и пославший огонь с неба для обращения нечестивых и попаливший дрова и жертвы, и камни, и воду24! Ты и ныне — Тот же Бог, услыши меня, раба Твоего, и покажи место, где будет угодно Тебе, чтобы я воздвиг храм Твоей Державе и устроил обитель рабам Твоим, моим ученикам. Укажи всеконечно такое место там, где повелишь сим углям возгореться самим по себе, во славу Твою, для опознания и возвещения истины многим.

Говоря в молитве это и подобное сему, он обходил места, которые казались более удобными для построения монастыря. Он прошел далеко по пустыне и с теми же невозгорающимися и холодными углями в кадиле достиг места, называемого Кутилла, и до берегов Смоляного озера25. И когда увидел, что угли не загораются и его желание не исполняется, то вознамерился возвратиться в пещеру. Когда он возвращался и пещера была уже недалеко (о, кто достойно восхвалит Твою, Бессмертный Царь, силу!), из кадильницы внезапно вышел благоухающий дым, ибо угли сильно разогрелись. Святой познал, что это — место, на котором по благоволению Божию должна быть создана обитель, чудесно отмеченная не языком, но огнем. Ученики святого тотчас принялись за дела: положив основание, они построили церковь, келии и ограду, и скоро с помощью Всевышнего устроили просторную обитель.

Лавра преподобного Феодосия сделалась знаменитой и славной, и в ней было установлено общежитие. Господь даровал этой лавре всякое изобилие, чтобы живущие в ней не только могли обогащаться духовными богатствами добрых дел, но не были лишены и потребного для тела. И находили там успокоение не только иноки, но и миряне, странники и пришельцы, нищие и убогие, больные и немощные. Ибо преподобный Феодосий был милосерд, человеколюбив и милостив, являясь для всех сердобольным отцом, для всех любезным другом, для всех усердным рабом и служителем, очищая язвы и струпья больных, омывая кровь, поя их из своих рук и оказывая им всякие услуги. Он обнаруживал великую любовь и к приходящим отовсюду, угощая их, успокаивая и снабжая всем необходимым. Преподобный был общим пристанищем, общей врачебницей, общим домом, общим приютом, общим сокровищем недугующих, алчущих, наготствующих, странствующих; все утешались его любовью, милостию и щедростию, и никого он не презирал. Служившие в обители за трапезой замечали, что иногда случалось в один день подавать до ста обедов для приходивших странников и нищих, — так был человеколюбив и страннолюбив преподобный отец. Бог, Который Сам есть любовь26, видя такую любовь Своего угодника к ближним, благословил монастырь его, так что и малое количество пищи невидимо умножалось в нем и насыщало бесчисленное множество народа.

Однажды в Палестине был голод, и множество нищих и убогих собралось отовсюду к вратам монастыря в неделю Цветоносную, чтобы получить обычную милостыню. Ученики опечалились, что не имеют столько пищи, чтобы подать столь многочисленным просителям, и сказали об этом блаженному. Он же, с гневом взглянув на них, укорил их за неверие и сказал:

— Скорее отворите ворота, чтобы вошли все!

Нищие и убогие, войдя, сели рядом.

Преподобный приказал ученикам дать им хлеба; ученики пошли к хлебопекарне со скорбию, не надеясь найти ничего, но, открыв пекарню, увидали, что она полна хлебов, ибо рука Промыслителя всех Бога наполнила ее ради веры раба Своего. Братия восхвалили Бога за такое чудо и подивились великому упованию на Бога своего аввы.

Когда в другой раз, в праздник Успения Пречистой Богородицы, пришло в монастырь много народу, пищи же было мало, чтобы предложить ее столь великому множеству, преподобный Феодосий, воззрев на небо и благословив несколько небольших хлебов, велел предложить их, и народ насытился, так как Бог умножал эти хлебы, как некогда — пять хлебов27, так что еще и на дорогу каждый взял себе, сколько было нужно. Братия, собрав оставшиеся укрухи, наполнили ими много корзин и, высушив на солнце, питались в продолжение немалого времени. И много раз в обитель собиралось несметное множество народа, так что, казалось, и колодцев было недостаточно для напоения столь великого количества людей; однако неоскудевающие руки Питателя всех Бога вполне всех насыщали.

Преподобный устроил много странноприимных домов и различных больниц: особую для иноков, особую для мирян и особую для начальствующих и состарившихся в трудах. Он посещал, кроме того, и находящихся в горах и пещерах, заботился и болел о них сердцем, как отец о детях. Он доставлял им все потребное и для тела и для души, уча и наставляя их и избавляя многих от сатанинского обольщения.

Так как в обители преподобного братия были не из одного народа и не одного языка, но различных, то поэтому он устроил и другие церкви, в которых каждый народ мог бы на своем языке славить Бога. Так, в великой церкви Пречистой Богородицы — греки, в другой — иверийцы, в третьей — армяне пели церковное правило на своих языках по семи раз в день, согласно уставу Давидову: «семикратно в день, — сказал он, — прославляю Тебя»28; для больных была особая церковь. Во время же причащения Пречистых Таин вся братия собиралась из всех церквей в одну великую церковь, в которой пели греки, и все причащались вместе. Всех братий, чад преподобного отца, которых он возродил духовно, воспитал в отеческом наставлении и направил к добродетели, было числом шестьсот девяносто три. Многие из них были пастырями в других монастырях, научившись доброму управлению от святого Феодосия, исполненного духовной премудрости и разума; он пас свое стадо, не железом наказывая, но воспитывая словом, — словом, растворенным солью29, трогающим за душу, проникающим до самой глубины внутренних движений; вместе со словом он учил и делом, являя самим собою пример для паствы. Посему и тогда, когда кого-либо обличал, был любезен и обходителен.

Удивительно в нем было то, что, не будучи научен мирскому любомудрию и не будучи сведущ в греческих книгах, он излагал поучения с такой обстоятельностью, что с ним не мог сравниться никто из состарившихся над книгами и в совершенстве изучивших ораторское искусство. Ибо он учил не от человеческой мудрости, но от благодати Духа Божия, тайно вещавшего к нему, как к другому Иеремии: «Вот, я вложил слова Мои в уста твои»30. И говорил блаженный еще много душеполезного: иное — от себя, иное — от апостольских изречений, отеческих завещаний и постнических слов Василия Великого, жизни которого он подражал и богомудрые писания которого особенно любил. Из многих больших поучений его хорошо привести на память следующее:

«Умоляю вас, братия, ради любви Господа нашего Иисуса Христа, предавшего Себя за наши грехи, позаботимся наконец о своих душах, поскорбим о суетности прошлой жизни и поревнуем о будущем, во славу Бога и Сына Его; не будем пребывать в лености и настоящем расслаблении, проводя нынешний день в унынии и отлагая начало добрых дел на завтра, чтобы нам не оказаться пред Судиею наших душ без добрых дел, не быть изгнанными из чертога радости, не плакаться праздно и безнадежно о дурно прожитом времени жизни, рыдая тогда, когда не будет никакой пользы в раскаянии: ныне — время благоприятное, ныне — день спасения. Настоящий век — покаяния, а будущий — воздаяния, этот — делания, а тот — получения награды, этот — терпения, тот — утешения. Ныне Бог — Помощник для обращающихся от злого пути, а тогда Он будет страшным Судиею человеческих дел, слов и помышлений, от Которого ничто не может укрыться. Ныне мы наслаждаемся Его долготерпением, а тогда познаем Его правосудие, когда воскреснем — одни в муку вечную, другие в жизнь вечную, и получим каждый по своим делам. Долго ли нам медлить повиновением Христу, призывающему нас в Свое Небесное Царство? Не пора ли нам опамятоваться? Не пора ли обратиться от суетной жизни к евангельскому совершенству? Как мы посмотрим на страшный и ужасный день Господень, когда стоящих одесную31 Бога и близких к Нему по добрым делам примет Царство Небесное, а находящихся ошуюю32, отверженных за неимением добрых дел, скроют геенна огненная, тьма вечная и скрежет зубовный? Мы говорим, что желаем Царства Небесного, а как его получить, о том не заботимся. Не потрудившись нисколько над исполнением заповеди Господней, мы надеемся, по суетности нашего ума, на честь, равную с теми, которые боролись против греха до смерти».

Поучая так своих учеников, преподобный побуждал их к последней ревности о спасении. Хотя он был во всем кроток нравом, однако там, где совершалось насилие над благочестием, он был подобен палящему огню, или рубящей секире, или неодолимому воинскому оружию.

В то время царствовал Анастасий33, наследовавший державу после Льва Великого и Зенона. Вначале его царствование казалось подобным сладостному раю, впоследствии же оказалось как бы полем погибели. Он сделался подобным тем пастырям, которые теряют и губят свое стадо и поят овец мутной водой; ибо он совратился в ересь Евтихия и безглавного Севера34 и смущал ею Церковь Божию, отвергая Халкидонский Четвертый Вселенский Собор святых отцов, изгоняя православных епископов с престолов их, а еретических поставляя на их места и склоняя к единомыслию с собой многих из православных — одних угрозами, других почестями и дарами. Он дерзнул коснуться своим льстивым коварством и сего непоколебимого в вере столпа, преподобного отца нашего Феодосия. Попытка обольщения заключалась в том, что он прислал преподобному тридцать литр золота, как бы для пропитания и одеяния нищих и на нужды больных, на самом же деле — стараясь снискать расположение к себе преподобного, которого слушала вся Палестина, разуму и совету которого она следовала. Великий отец, понимая лукавство царя, был как бы орел, летающий в облаках, недоступный и недосягаемый, который скорее сам мог уловить своего ловца. Он не отказался от присланного золота, чтобы не показаться безрассудно презирающим веру царя и не подать повода к его гневу, чтобы, кроме того, милостыней, совершаемой на это золото, исходатайствовать ему у Бога милость для наставления его на путь истинный. Но милостыня не имела никакого успеха, потому что золото было прислано не по правде, а с лукавством. Царь получил надежду иметь в лице Феодосия своего единомышленника, так как он принял золото; но напрасна была его надежда.