Сергея потянуло к дыре. Он не хотел туда идти. Он знал, что больше всего на свете ему хочется убежать из этого чертова склепа и больше никогда не спускаться под землю. Но что-то оттуда позвало его, и ноги его сделали шаг к пролому помимо его воли. Он едва успел схватиться за острые края дыры, чтобы не нырнуть внутрь. Руки еще слушались его. Они держали его, они боролись с предавшим его телом и не пускали его туда.

Потому что он знал, что там он уже перестанет быть самим собой. Он сойдет с ума, как Сок. Он превратится в кого-нибудь другого (кролика?) просто в еду. Еду для Короля Крыс.

Он открыл глаза и увидел перстень. Их было много здесь – перстней и колец, тускло сияющих гранями драгоценных камней в свете фонарика. Перстень был надет на палец. А палец лежал на груде таких же пальцев, аккуратно отрубленных (откушенных?) и лежавших вместе с ушами, из которых Кролик с радостным визгом вынимал сережки, с запястьями, на которых еще были браслеты и нет, дальше видеть не могу.

Сергей понял, в чем были перепачканы сережки, которые Кролик вытащил на поверхность. Это была кровь.

Король Крыс был здесь. Мальчик не мог видеть его, но он услышал. Уловил его зов – беззвучный, но непреодолимый. Волна чужой зловонной воли захлестнула его и потащила внутрь, как на канате,

– Нет! – Сергей не был слабаком. Он не собирался так, без борьбы, сложить лапки и залезть в пасть этому уроду, кем бы он ни был. – Нет!!! Слышишь, ты, крыса вонючая, отцепись! Отпусти меня, сволочь!

Еще рывок. Сергей удержался. Нога его поднялась, собираясь перелезть через край, но он упер ее коленом в бетон – резко, с размаху, так что прут пропорол брючину и впился в кожу. Красное пятно поплыло, пропитывая джинсовую ткань. Боль обожгла его раскаленным стержнем до самого паха.

Боль отрезвила его. Он напряг мышцы изо всех сил и отжался от пролома, почти уже всосавшего его в себя. Он задел головой за трубу, так что в ушах зазвенело. Но эта новая боль доставила ему радость – она добавила новую частицу к его освобождению.

Куча тряпья, едва различимая в темноте за Кроликом, зашевелилась. Тряпки медленно падали и падали, потому что обитатель склепа поднимался на ноги. Наконец он выпрямился в полный рост, встал на все свои уродливые конечности. И облизнулся.

Сергей завизжал. Он никогда не мог представить, что наяву может существовать такое. Король Крыс. Он выглядел как...

– А-а-а!!! – Сергей рванулся, оторвался, отлепился от бетона. Король Крыс был занят. Он разрывал на части Кролика. Он расчленял его с мастерством лучшего мясника. Кролик лишь тонко взвизгивал, когда кинжальные зубы впивались и рвали его плоть. Руки его еще тянулись к заветным побрякушкам, но они уже не принадлежали хозяину.

А обезумевший мальчишка Сергей полз к выходу, оставляя свою кровь на острых камнях.

Король Крыс отпустил его. Потому что он хотел встретиться с другим.

Глава 3

– Демид Петрович, к вам пришли!

– А, что еще? – Дема оторвал прищуренный глаз от микроскопа. Не любил он, когда его отвлекали.

– Мужчина пришел к вам, говорю. Очень солидный такой. На военного похож.

Мария Митрофановна, кандидат биологических наук, старший преподаватель, развела руками, показывая, каким, по ее мнению, должен быть солидный мужчина, да еще похожий на военного. Судя по размаху рук, в мужчине было росту метра два с лишком, а объемом он превосходил бегемота. Учитывая предпенсионный возраст Марии Митрофановны, интерес ее к мужчинам еще оставался немалым.

Мужчина оказался совершенно не таким. Крепкого сложения, в самом деле. Но среднего роста. И очень средней внешности. Если не считать глаз.

Глаза были умными. Не въедливыми, царапающими всезнанием, не умудренно-усталыми, а просто спокойными и умными. Такие глаза могли принадлежать человеку, которого Демид относил к редко встречающейся категории «не мудак».

И костюм. Очень хороший костюм. Сам Дема не носил пиджаков, но он вполне мог оценить это произведение искусства из серой тонкой шерсти: безусловно, ручной работы, что-то неоклассическое, скорее всего голландское – сшитое с безукоризненным изяществом и придающее своему хозяину вид аристократа.

Или секретного агента.

– Коробов, Демид Петрович? – Мужчина привстал, и даже слегка наклонил голову, и даже слегка улыбнулся. Словом, сама учтивость. Но вот манера начинать с фамилии...

– Он самый. Чем обязан, товарищ подполковник?

– Майор. – Мужчина усмехнулся. – Всего лишь майор. Запаса.

– Вот про запас – вы зря. – Умел быть Дема назойливым, даже противным. – Вы, товарищ майор, еще при исполнении. А подполковника вы еще получите, и даже полковника. А может быть, и выше пойдете. Если коллеги не сожрут.

– Не в том русле у нас с вами разговор пошел, Демид Петрович. – Мужчина посерьезнел. – Демонстрируете мне свои блестящие психологические способности? Я осведомлен о них достаточно. Как и о многих других ваших талантах, многие из которых с трудом укладываются в рамки российского закона.

– А я вот про вас ничего не знаю, – сказал Демид. – И потому не буду разговаривать с вами, пока вы не представитесь. Потому что меня распирает от любопытства.

– Пожалуйста. – Мужчина полез во внутренний карман и извлек оттуда – красную книжечку? табельный пистолет «ПМ»? – просто визитную карточку, на которой значилось: «Антонов Валерий Федорович. Эксперт».

– И это все? – Дема хмыкнул. – Эксперт. С таким же успехом можно было бы написать: «Человек». Эксперт по каким вопросам? И при каком учреждении? Том самом, которое обладает особыми полномочиями, но притворяется, что его вообще не существует в природе?

– Что-то типа этого. – Мужчина деликатно вынул визитку из пальцев Демида и спрятал в карман.

– Я думаю, при дальнейшем знакомстве вы разберетесь, какого именно рода информацию мы надеемся от вас получить.

«Феттучино, Это козе понятно. Нажаловался, паскуда, что по чайнику ему настучали. Будут теперь разборки – как посмели, почему не уберегли, репутация страны... Бодяга».

– Я не виноват, – сказал Дема. – Между прочим, это ваш недосмотр – полный ресторан натуральных нацистов, а вам хоть бы хны. К тому же этот Феттучино лично ко мне никаких претензий не предъявлял. Чего шум-то поднимать?

– Феттучино? – Брови собеседника слегка приподнялись. – А, вы о господине Феттучино?! Нет, не беспокойтесь. Он, как ни странно, не желает заводить уголовное дело. Как и Франц Немрава, Дэвид Вэйкер и Клаус Бейль, которым вы причинили немало неприятностей. Завидная терпимость с их стороны, не правда ли? А что касается этой шайки «патриотов»... Что ж, ваше возмущение вполне оправданно. Хотите, выдам вам один секрет? – Антонов понизил голос: – Раньше иностранцев никто не бил. Никто и никогда. Это было табу. Можно было продавать фальшивые иконы французам, плевать на ботинки неграм, даже красть чемоданы у финна. Но вот чтобы бить морду американскому миллионеру в сортире – такого еще не было!

– Нравы нынче такие, – сказал Демид. – Привыкли люди ко всему. Что для них итальянский бизнесмен? Тот же черный. Не лучше армянина.

– Нехорошо. – Антонов покачал головой. – Некрасиво. Очень некрасиво. Что о нас за границей подумают?

– А то же, что и всегда. «Раздолбай и варвары эти русские». Вы бы лучше порядок навели, чем о престиже нации сожалеть.

– Взяли их. Взяли, кого следует. На них уже по нескольку дел висит. Наглецы-недомерки. Гонор у них державный! А дела самые обычные. Уголовные. Нанесение легких и средних, а также тяжелых телесных повреждений. Два изнасилования. Финансовые махинации. Хранение оружия. Не по нашей это части.

– Так-так... – Дема забарабанил пальцами по столу. – Не по вашей части... Что же тогда по вашей? Что там еще такое за мной числится?

– Я обращаюсь к вам как эксперт к эксперту. Специалисту по направленным мутациям. Профессиональная консультация – вот единственное, что нам сейчас требуется от вас, Демид Петрович!

– Что ж вы сразу не сказали?! – Дема возмутился. – Меня напугали до колик, всю кафедру на уши поставили. У нас тетки любопытные до ужаса. Изведут ведь меня: зачем, мол, Джеймс Бонд этот появлялся? Вызвали бы меня повесткой – глядишь, и пришел бы к вам.

– Сотрудницам скажете, что дядя двоюродный из Вязников приезжал. Денег на опохмелку просить. Сами разберетесь. А мне, Демид Петрович, желательно взглянуть на вашу лабораторию. В условиях, так сказать, непосредственного производства.

– А зачем? – Дема положил подбородок на руки и посмотрел на Антонова снизу вверх – ласковым взглядом отпетого сноба. – Вы же там все равно ничего не поймете, Валерий Федорович. Там ведь не инженерное образование нужно, а биологическое.

– Образование есть образование, – сказал эксперт. – Либо оно есть, либо его нет. У меня оно есть, смею вас заверить.

– Москва? Оксфорд? Высшая Академия?

– Все, что угодно. – Антонов встал. – Пойдемте, Демид. Хватит время тянуть.

* * *

– Вот. – Демид взял в руки два проводка и дотронулся до лягушечьей лапки с содранной кожей. Лапка дернулась. – Вот так. Это называется безусловный рефлекс.

– Ну и что вы этим хотите сказать?

– Как «что»? – Дема заставил бедную лапку подскочить еще раз. – Демонстрирую вам наше оборудование. Вы же хотели посмотреть.

– Не морочьте мне голову! Эти ваши лапки – развлечение для первокурсников. Где же ваша хваленая линия по выращиванию мутированной говядины?

– Ага. Заинтересовались... – Демид упер руки в боки. – Я-то уж решил, что в нашем отечестве никому мясо не нужно. Зажрались. К кому ни приду, все нос воротят. Может быть, ваша организация выделит мне смету на изготовление первой линии? Прибыль пополам.

– Где чертежи? – Ровный голос Антонова не выражал никакой заинтересованности.

– Здесь. – Дема постучал по лбу. – Но в течение двух месяцев гарантирую всю документацию. Успех стопроцентный.

– Ага... Стало быть, еще и мошенничество. Попытка выманить деньги под несуществующие научные разработки.

– Есть, – сказал Демид. – Конечно, все есть. И линия, хоть и небольшая. И установка для облучения. И клоны мутантов. И образцы продукции. Но все в надежном месте. И все приостановлено. Потому что нутрии, которых я вывел, вырастали до размеров свиньи за месяц. Мясо у них было обалденное. Но я столько сожрать не могу. А для торговли нужно официальное разрешение. Мне это не по карману. Могу подарить вам пробирку с замороженным эмбрионом кролика. Повесите его на шею вместо кулона. Он принесет вам счастье. Большое счастье, смею заверить.

– Шуточки... – Антонов заложил руки за спину и зашагал по лаборатории. – Да, на бюджетные средства, конечно, не развернешься. В ваших условиях только лягушек током пытать... – Он повернулся к Демиду и уперся в него своим растворяющим взглядом. – Демид, а вы на собаках никогда не экспериментировали? Не облучали их? Не выводили собак-мутантов?

– Нет. Какой смысл? Кто их есть-то будет? В Китае, правда, едят собак. Но наш человек к такому мясу непривычен.

– Недавно мы поймали одну зверушку, – задумчиво произнес Антонов. – Интересная зверушка... Вам было бы любопытно на нее посмотреть.

– С каких это пор ваша организация занялась отловом собак? Диссиденты кончились?

– С тех пор, – Антонов положил свой кейс на колени и щелкнул замком, – с тех самых пор, как собачки стали кушать людей и вести себя при этом как существа, наделенные определенной долей... э-э, скажем так, интеллекта. Хоть и извращенного интеллекта. Как вам нравится эта фотография, уважаемый коллега?

То, что Демид увидел на снимке, напоминало Освенцим. Только в маленьких масштабах. В едва освещенном захламленном помещении лежала куча всяких безделушек – колец, часов, браслетов и ожерелий. Правда, тот, кто сложил туда все эти драгоценности, не потрудился их снять с пальцев и шей. Он сложил их вместе с пальцами и шеями.

– Ужасно. – Демид вернул карточку Антонову. – Совершенно мне это не понравилось. Не нравятся мне такие штуки. Это что, маньяк-убийца?

– Да нет. Это животное-убийца. С извращенной страстью к коллекционированию материальных ценностей, напрочь перепачканных в крови.

– Всякое бывает, – сказал Демид. – Сороки, например, тоже таскают фамильное серебро. Да и некоторые млекопитающие тоже этим грешат. Хотя про собак я такого не слышал.

– Это не собака. И не сорока. Это вообще черт знает что!!! – Впервые голос Антонова сорвался на визгливую ноту. – Это монстр. Чудовище из сказки!

– Он там, у вас? В клетке?

– В лаборатории. В холодильнике. В него всадили столько пуль, что хватило бы медведю. Но вы знаете, Демид, я не испытываю желания подходить к нему. – Антонов наклонился к Демиду и понизил голос: – Даже мертвый он выглядит так, как будто собирается вцепиться вам в глотку. Он похож на дьявола, этот Король Крыс. И уж определенно не похож ни на одно животное, которое мне приходилось видеть.

– Король Крыс?

– Так называл его мальчишка, который привел нас к его логову. Парень был слегка не в себе, и это неудивительно, если учесть, что этот ублюдок сожрал на ею глазах его приятеля. Парнишка утверждал, что он разговаривал с Королем Крыс и Король Крыс отпустил его.

– Отпустил? Странно... – произнес Демид. – Зачем же этот Король Крыс отпустил его? Отпустил свидетеля, хотя мог бы догадаться, что будет рассекречен, найден и убит. Это как-то недальновидно с его стороны!

– Опять ваши шуточки дурацкие!.. – Эксперт посмотрел на Дему как на идиота. – Когда мы убиваем бешеную собаку, мы вовсе не интересуемся, были ли у нее галлюцинации, приходила ли к ней во сне покойная мама-сука и какая фаза маниакально-депрессивного психоза у нее была по понедельникам. Просто она взбесилась, а потому подлежит уничтожению. Пиф-паф, и лапы кверху!

– Вы уже убили его. – Демиду стало скучно. – Если вас не интересуют его вероятные параинтеллектуальные способности, то что вам от меня нужно?

– Это мутант. Может быть, он и обладал определенными зачатками разума – попробуй разберись теперь. Это не причина, чтобы изучать его в нашей организации. Дело в другом. Развалины, в которых он обитал, некогда были подземным этажом некоего секретного объекта. Чем этот объект занимался, уточнять не буду. Одно скажу: радиация в этом бункере – счетчик зашкаливает!

– Весело! – Дема покачал головой. – В нашем городе – атомный бункер, заброшенный и бесконтрольный. Собачки превращаются в нем в чудовищ и начинают коллекционировать драгоценности...

– Это мутация. Это как раз по вашей части. И вам еще с таким сталкиваться не приходилось. – Эксперт Антонов захлопнул свой «дипломат» и встал. – Я не принуждаю вас сотрудничать с нами. Я даже не прошу вас. Потому что знаю, что вы прибежите сами. Прибежите галопом как миленький, сгорая от любопытства. А потому вот вам номер телефона. Завтра позвоните до десяти – и вы увидите все своими глазами.

– Не надо завтра. – Дема путался в пуговицах, сдирая с себя рабочий халат. – Завтра может быть поздно. Я хочу увидеть это сейчас.

Глава 4

Лаборатория оказалась моргом. Мясницкой для разделки трупов. Оказывается, и в этом учреждении был свой морг. Оснащенный самым лучшим оборудованием – таким, что Демиду и не снилось. И называлось все это «лаборатория криминалистической экспертизы».

– Здорово! – сказал Демид. Хотел бы он получить такую лабораторию в свои лапы. Выкинуть отсюда всех покойников, выветрить запах формалина и мертвого мяса. Засучить рукава, и за работу...

«А, надоело все... Какая работа, к чертовой матери? Кому она нужна, моя работа? Когда я в последний раз отдыхал по-хорошему? Лет семь назад. В Карелию ездил на байдарках».

А Паланга? А Венеция? А Турция? Это не в счет?

«Какая еще Венеция? – Демид спешно запихивал непрошеный внутренний голос обратно, в затхлый погреб души. – Не было никакой Венеции. Энцефалит был, да! Болезнь была. Потеря памяти. А все остальное – не в счет. Обычные галлюцинации».

Было, все это было, найди свой загранпаспорт, там все записано.

– Иди в жопу, – сказал Дема своему осточертевшему второму «Я». Не хотел он ничего помнить. И вспоминать не собирался.

– Что вы сказали? – Майор Антонов обернулся.

– Да так, ничего. Ну, где ваш секретный монстр? Есть там еще что исследовать? Или все в ошметки превратили?

– Кое-что осталось. – Эксперт экипировался тщательно. Он повесил на себя фартук из толстой черной резины, спускавшийся от шеи до колен. Перчатки походили на водолазные – поднимались выше локтя и стягивали кожу тугой резинкой. Бахилы, толстые очки, респиратор...

– К подводному погружению готовимся?

– Наденьте это тоже. От радиации. Мы, конечно, провели дезактивацию, но фонит там еще достаточно.

– Ай-ай! Не нравится мне это! У меня, между прочим, еще детей нет. Нарожаю потом каких-нибудь уродцев.

– Ничего не будет. – Антонов натянул серую носатую маску и стал похож на свинью, а в голосе его появилась синтетическая гнусавость. – Защита по высшему классу – хоть в реактор лезь! Мы здесь тоже, между прочим, не последние идиоты. Раньше времени помирать не собираемся. Надбавку за вредность гарантирую. Тяпните потом стаканчик кагора. Только хорошего, не бодяжного. Нуклиды отлично выводит. Мы в Чернобыле только им спасались.

– Кагор – за ваш счет. – Дема влез в фартук, который весил килограммов двенадцать. – Ого, тут сплошной свинец!

– А вы думали... Не переживайте, Демид. Это не облучение. Ерунда. Вы на пляже больше получите. Через озоновую дырку.

Майор Антонов подошел к толстой бронированной двери и начал тыкать толстым резиновым пальцем в кнопки кодового замка. Дверь бесшумно поползла в сторону. За ней оказалось еще одно помещение, отделенное от основного толстыми тонированными стеклами. Свет в той комнате загорелся, и стало видно все как на ладони. Стены помещения были армированы никелированной решеткой и выложены плиткой с мрачно-фиолетовым металлическим оттенком.

Пучки толстых разноцветных кабелей висели на пластмассовых дугах. Шесть видеокамер вытянули свои любопытные хоботы и просматривали каждый сантиметр комнаты. Ультразвуковой сканер, два компьютера, четыре белых шкафа, истыканные шкалами и рядами кнопок. Компьютерный полиграф – детектор лжи под названием Р-004. И всякая другая всячина. У Демы аж зарябило в глазах от этого изобилия. И от зависти.

А в середине стоял стол. Сияющее хромированное чудо. Идеальное место для вскрытия трупов. Снабженное кучей примочек и прибамбасов, с фирменной надписью на идеально белом боку. Словно только что сошедшее со страниц проспекта известной немецкой фирмы.