Помоги проекту - поделись книгой:
Ирина Ирсс
ЕСЛИ НАСТИГНЕТ ПРОКЛЯТИЕ
Глава 1
«Бежать, бежать и ещё раз бежать», – первые мысли, вспыхивающие в голове, когда застаю Алека в компании с моей – раньше времени вернувшейся – мамой, мило-болтающих на кухне за обеденным столом. А потом меня одолевает, очень даже разумное, желание возвратиться обратно под душ и окатить себя ледяной водой, чтобы избавиться от галлюцинаций.
Вселенная не может быть настолько жестока!
Мама разворачивается на стуле и, глядя на меня поверх кружки, улыбается.
– О, милая, доброе утро, – произносит она, излучая своим видом совершенно неправильную по всем пунктам реакцию – восторг. – Ты, как раз, вовремя, – продолжает мама, – Алек только-только начал угощать меня блинчиками. – Она поворачивает голову в его сторону: – Кстати, они очень вкусные, – сообщает ему, и Алек улыбается в ответ, наверное, одной из самых шикарных улыбок, словно знает её миллион лет.
Это не реальность. Это не реальность. Такого просто не может быть наяву.
Совсем непонимающая, что тут происходит, перевожу взгляд на Алека, и тот мне хитро подмигивает. Я так и продолжаю стоять в оцепенении на входе в кухню, заставляя мозг начать функционировать, а затем принудительно нацепляю довольно кривоватую улыбку на лицо.
– Мама! – отзываюсь крайне удивленно, даже как-то чересчур громко, учитывая недавний ступор. – Как ты?..
Я не договариваю. Как
Ещё несколько секунд проходит в тишине – все ждут конца предложения, и я снова вынужденно широко улыбаюсь, вскидывая руками: пора изображать радость от её приезда.
– Ты вернулась раньше! – говорю, словно дико восторгаюсь, и подхожу поцеловать её в щёку.
Украдкой замечаю, как Алек старательно сдерживает смех, наслаждаясь моей реакцией. Мама целует в ответ, выдвигает соседний стул и, похлопав по нему, предлагает сесть рядом.
– Ну, ты же знаешь, что обычно рейсы задерживают, вот я и решила, что в этот раз будет также, сказав, что прилечу позже, но мне повезло! – Она оглядывает нас сверкающим от улыбки взглядом. – Смогла застать такой завтрак.
Ага, а ещё и парня в доме, вышедшего прямо перед этим из душа и готовившего этот завтрак. Очуметь, как идеально складываются события, благодаря такой качественной работе аэропорта!
Увлечённо слушая маму, не замечаю, когда Алек успевает встать, но внезапно к руке подкатывает кружка с кофе. Перевожу на него взгляд и мгновенно раздражаюсь от его издевательского выражения лица. В очередной раз улыбаясь, он насмешливо играет бровями, дразня своим видом, но вот, когда на него смотрит мама, его лицо источает лишь обольстительность. Замечательно, ему и сейчас весело, когда мне чудится, что ещё немного, и получу сердечный приступ от переизбытка неловкости ситуации.
– Мария? – обращается Алек к маме, и у меня должно быть окончательно отвисает челюсть.
Мария?
– Ещё кофе? – интересуется он, и мама выглядит на целую десятку по уровню обольщения.
В ответ она улыбается, но всё же отмахивается.
– Нет, спасибо, тебе, Алек, – а затем тихо качает головой, – да и вообще, это я за тобой должна ухаживать, а не наоборот.
Мама поднимается со стула и, очевидно, уставшая после перелёта, неспешно обходит стол. Подойдя к ящикам, достаёт из одного тарелку, которая уже в следующий момент находится передо мной. Я пытаюсь опередить и поухаживать за нами с Алеком самостоятельно, но взмах руки с её стороны немедленно меня останавливает.
– Через минут пятнадцать, вам обоим пора будет собираться на учёбу, – очень предусмотрительно подмечает она, взглянув на часы, в репертуаре уже моей настоящей мамы, а не той странной женщины, которой была минуту назад, и продолжает: – так что завтракайте, не думая обо мне, не смею больше отнимать у вас время.
«Сказано – сделано», к сожалению, не относится к маме. Не проходит и мгновения, как она снова садится за стол, правда, на этот раз со стороны Алека, и, подбросив мне на тарелку несколько блинчиков, всецело увлекается занятием выудить из него всю возможную информацию.
Ха, так и хочется прокричать ей: «становись, женщина, в очередь!», но не тут то было. Алек, без каких-либо своих «можете хоть руку мне отрубить, но я всё равно буду молчать», неожиданно начинает отвечать практически на каждый её вопрос. Забываю, что нужно дышать, потому что вдруг узнаю, что у Алека день рождение двадцать седьмого декабря, и даже не знаю, злиться на себя или на него за тот факт, что об этом не знала.
Челюсть отвисает всё ниже. За такую информацию я готова была убить, а теперь не уверена, что делать. Благодарить маму? Или же ненавидеть, что у неё разговорить его получается лучше, чем у меня. Подозрительно осматриваюсь по сторонам. Где этот бес, что решил меня так грандиозно разыграть, переместив в параллельную вселенную?
Всё неправильно, вывернутое вверх тормашками. Мама не злится и не ругает за «парня в доме», хотя раньше это являлось одним из тех правил, нарушение которого каралось бы смертной казнью моей психики.
Алек же неожиданно стал сверхоткрытым на любые темы, касающиеся его интересов и многих подробностей жизни, словно ему в еду подсыпали сыворотку правды. А что? Мысль вполне может быть актуальной, учитывая, что мама принимает в этой несуразной ситуации главную роль опытного детектива со стажем.
Откидываю рассуждения прочь, сосредотачиваясь на их разговоре. Какой бы неадекватной ни была ситуация, но когда у меня ещё выдастся шанс разузнать столько про Алека? Задумка ещё только на этапе подготовки к осуществлению, как он внезапно концентрирует внимание на мне, переставая подробно отвечать и чем-то озадачиваясь. И у меня есть два предположения. Либо он разгадал мои планы и решил, что и так выложил слишком много информации, либо у меня на лбу начал расти непонятный предмет. За всё утро это первый раз, когда с его лица сползает раздражительная улыбка.
Алек пристально смотрит в мои глаза, затем на тарелку с едой, к которой я так и не притронулась. Не то чтобы его блинчики не выглядели аппетитно, ещё вчера съела бы всё, попросив добавки. Дело в том, что не могу заставить себя проглотить ни одного кусочка, когда мерещится багряное пятно крови, растекающееся на пол кухни, убитого ранее здесь гибрида. И от Алека, конечно же, это не ускользает. От него вообще никогда ничего не ускользает. На его красивом, совершенном лице проявляются тени беспокойства. Хмуриться ему не идёт, но так он выглядит хотя бы привычно.
Его выражение лица темнеет окончательно раньше, чем я решаю отреагировать, поёрзав вилкой по тарелке для вида. Он откашливается ровно в тот момент, когда мама делает паузу, подбирая следующий вопрос. Очевидно, что с точностью до секунды высчитал время. Алек вновь натягивает улыбку, только на этот раз действительно натягивает, что выглядит довольно неправдоподобно.
– Мария, – начинает он, его голос, напротив, держится высшего уровня искренности, – не могу не выразить, как рад нашему знакомству. Теперь я понимаю, в кого Лена такая восхитительная во всём, чего бы это ни касалось.
Мама мгновенно расплывается в улыбке, и будь я проклята, но уверена, что могу разглядеть слабый румянец, заигравший на её благоговейном лице. И хоть едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, мои щёки тоже горячо зарделись. Алек точно умеет играть роль неотразимого джентльмена. Лично я – купилась на это.
Однако все мы прекрасно понимаем, к чему ведёт Алек. К окончанию допроса. И мама не глупа, а ещё она умеет быть очень тактичной и невероятно вежливой.
– Не могу с тобой не согласиться, Алек. – Тёплая улыбка так и играет на её губах. – Я и сама рада наконец-то познакомиться с первым парнем Елены, когда уже думала, что такого никогда не произойдёт. Но… даже не удивлена, почему им стал именно ты, Алек.
Только не это… Я готова сползти под стол от подобного унижения. И всё же чуть сползаю на стуле вниз, когда взгляд Алека встречается с моим. Кажется, он не совсем уверен, как реагировать на такое заявление. Он прочищает горло и нерешительно смотрит на маму.
Надо же, Алека можно смутить?
– Спасибо, – рассеянно отвечает он и возвращает взгляд ко мне, пытающуюся изо всех сил выдать сконфуженную улыбку. – Прин… – заикается Алек, но потом останавливается, очевидно, понимая, что это будет уже лишним для маминых ушей. – Я подожду тебя в машине.
Алек встаёт и собирается по привычке самостоятельно убрать тарелку, как мама останавливает его, кладя свою руку поверх его.
– Не стоит, Алек. Я и так тебе премного благодарна за завтрак, и мне стыдно, что угощал ты нас, а не наоборот. Но я планирую всё исправить и пригласить тебя вечером на ужин.
Мои глаза расширяются, и я практически выкрикиваю «нет», но Алек опережает меня.
– Не смею вам отказать, Мария.
Мой взгляд вполне способен воспламенить Алека, когда в упор смотрю на него. Мои планы на вечер явно не совпадают с только что прозвучавшим согласием. Однако, даже заметив моё негодование, он всё равно ни капли не колеблется. Алек выражает поразительную стойкость перед настойчивостью матери, и то, что она замышляет, тревожит меня. А она определенно что-то замышляет. Но этому не бывать. Я точно нарушу их договорённость, даже если они ещё не знают об этом.
Алек уже готов, поэтому ему требуется только накинуть куртку и обуться, прежде чем выйти из дома. Сегодняшним утром Додж не в гараже, а стоит у забора. Мы ждали маму и подготовились к её приезду. В принципе, мы находимся в моём доме, а не в поместье, как все прошедшие дни, только из-за её возвращения. И, конечно же, я собиралась познакомить Алека с мамой, так как вариант «оставить меня одну» вообще не рассматривался. Но я не ожидала, что их знакомство начнётся без меня. Тем более тогда, когда я пребывала в душе. Ещё один фактор, благодаря которому чувствую себя непередаваемо пристыженной. Но мама об этом не упоминает, стоит Алеку скрыться за дверь, как всё её внимание переключается на меня. Такое напористое, что в лёгких у меня появляется сдавленность.
– И как давно вы вместе? – мгновенно выдаёт она вопрос, словно только и ждала, чтобы задать его.
Сильнее съёживаюсь на стуле. Понятия не имею, какую информацию ей изложить. Чистую правду или немного подкорректированную. Я выбираю второй вариант.
– Около месяца.
Я даже не чувствую укола за ложь. Так определенно лучше.
Мама сужает на мне взгляд. Она не верит, но я ни за что не раскалюсь. Возможно, Алек и не устоял, но я знаю все приёмы своей мамы, и этот раунд точно выстою. Однако она не продолжает, всего лишь с задумчивостью хмыкает.
– Что же, похоже, Алек и правда особенный парень.
Я поражаюсь. И на этом всё? Мне даже не пришлось защищаться?
Мама встаёт и начинает убирать со стола, не замечая, что я так и не позавтракала. С минуту наблюдаю за её действиями в растерянности.
– Ты уверена, что не хочешь больше ничего спросить?
Ну, или обругать меня за нарушения всевозможных, установленных ею же границ?
Она тихонько пожимает плечами, расставляя посуду, типа «а что ещё я должна спросить», и у меня, вероятно, отвисает челюсть до самого пола. Просто не верится.
– Вот вечером, как раз, и поговорим, – сообщает она, не поворачиваясь, словно читает мои мысли. Но тут она всё же обращает взгляд ко мне. – Кстати, я очень надеюсь, что даже если вы не приедете на ужин, то сама ты вернёшься домой пораньше, – просит она, и в этот момент замечаю подозрительное беспокойство в её глазах.
– Всё хорошо, мам? – не могу удержаться от вопроса.
Снова это неоднозначное пожатие плечами, но вид она старается оставлять невозмутимым.
– Конечно, всё хорошо, милая.
Это не так. Теперь и её слабая улыбка натянута, как несколько минут назад у Алека. Моя мать очевидно даже может посоперничать с ним в награде за великолепное актёрское мастерство.
Я совершаю ещё одну попытку.
– Мам, почему ты вернулась без папы?
Её плечи мгновенно напрягаются, меня настораживает, что она пытается что-то скрыть. На её губах вновь вынужденная улыбка.
– Поговорим вечером, милая. Ты уже опаздываешь. К тому же, тебя ждёт Алек.
Прежде чем я успеваю возразить, мама подходит и целует меня в макушку. А после она, не задерживаясь, возвращается к своим делам, показывая, что разговор на данный момент окончен. И мне ничего не остаётся, как собраться и, попрощавшись, выйти вслед за Алеком.
– Подхалим! – заявляю, как только захлопываю за собой дверцу машину.
И могу поклясться, что высокомерная улыбка на лице Алека светится ярче, чем едва проснувшееся солнце на небе. Он заводит машину.
– Спасибо за комплимент, принцесса.
Моё лицо кривится от явственного самодовольства в его голосе.
– А я и не знала, что ты умеешь быть джентльменом, – это упрёк, и я очень стараюсь донести его до Алека интонацией.
Но он на него не реагирует.
– Что я могу сказать, ты ещё многого обо мне не знаешь, – весело отзывается он и улыбается, глядя в мою сторону. – Ты даже не представляешь, сколько у меня талантов.
Это он даже не представляет, что попадает прямо в точку, и клубок моего негодования, которое хотела оставить при себе, мгновенно распускается.
– Ооо, – язвлю я, – тут я и поспорить не могу, что ничего о тебе не знаю.
Брови Алека хмурятся, он с секунду обдумывает мои слова, по-видимому, сопоставляя их с интонацией, затем смотрит на меня.
– Не могу никак понять. Это что, привычка такая вредная – садиться в машину всегда недовольной? – Он возвращает взор к дороге. – Потому что, если да, то тебе надо бы от неё избавиться. Она мне давно не нравится.
Я с трудом удерживаю рычание и, скрестив руки на груди, качаю головой.
– Не выйдет, Алек. С чего вдруг ты разоткровенничался с моей мамой?
Одна часть моего разума понимает, что в какой-то степени веду себя глупо. Но за все дни, что мы провели с Алеком вместе, я едва ли вытащила из него несколько слов, касающихся его жизни. Не говоря уже о теме гибридов и прочего связанного с ними, она вообще закрыта для обсуждения.
Честно, я не против, что он желает многие подробности жизни оставить при себе, тем более зная, что они трагичны. Но он отшучивается даже на банальные вопросы. Всегда. Алек просто заменяет ответы сарказмом. И я не могу справиться с разочарованием. Поэтому вторая часть разума очень настойчиво подстрекает продолжать вести себя глупо. Я не спускаю с него упрямого взгляда, надеясь, что он сможет почувствовать его.
– Что ещё мне оставалось? – наконец, сдаётся Алек. – Думаешь, было бы лучше, если бы я непреклонно молчал и вёл себя грубо с твоей мамой? Или же предпочитаешь, чтобы я вообще её вырубил, как только она вошла в дом, чтобы по-быстрому улизнуть, пока она приходит в себя?
Он украдкой бросает на меня взгляд, ожидая ответа, и, недолго обдумав слова, вынуждена с ним согласиться. Обида затмила собой логику, и я ей слишком легко уступила. Алек действительно понравился маме, что ещё могло быть лучше?
– Ты прав, – со вздохом признаюсь я, затем пробую выдать извиняющуюся улыбку. – Спасибо, что не вырубил мою маму и выдержал этот допрос фсбешника под прикрытием.
На удивление, Алек не цепляется за извинение, как обычно, превращая всё издёвку, а просто принимает его, посмотрев мне в глаза.
– Я действительно рад, что познакомился с твоей мамой, и всё прошло довольно хорошо.
Он оставляет разговор позади, показывая, что не хочет больше его затрагивать. Какое-то время просто молча наблюдаю за ним, пока не замечаю, что сегодня Алек выглядит ещё более уставшим, чем вчера. За все пять дней, после нападения гибридов, я ни разу не видела его глаза закрытыми. Когда засыпаю, он всегда лежит рядом, и я не могу видеть, спит он сам или нет. А когда просыпаюсь, его тёплый взгляд сразу же встречает мой. Я пробовала один раз не спать и понаблюдать за ним, но из этого ничего хорошего не вышло. Он не спал вместе со мной, и тогда я точно могла видеть своим догадкам подтверждение. А утром он выглядел по-настоящему уставшим. Больше я не экспериментировала.
Сейчас я вижу то же самое, понимая, что даже то, что с нами ночью находились охотники Софии, это никак не помогло Алеку расслабиться. Он чересчур напряжен. Хотя и напряжен – слабоватое определение его состоянию. Настороженность буквально пульсировала в нём, как сигнальная красная лампа с сиреной «опасность». А включил режим «тревоги» звонок мамы, которая сообщила о своём приезде. С того момента Алек делал две вещи: шутил, скрывая тем самым своё состояние, или молчал, ограждая пространство вокруг себя колючей проволокой.
И это натолкнуло вчера на мысль, что надо как-то с подобным бороться. Я не хочу, чтобы Алек изводил себя в два раза больше, чем тогда, когда мы находимся в поместье. И у меня есть идея, как это осуществить.
– Кстати, – начинаю осторожно и непринужденно, чтобы не выдать мотивов. – Давно хотела спросить, как ты умудряешься постоянно прогуливать и при этом не быть отчисленным?
На Алека не смотрю, беззаботно играя с молнией от замка, но его пристальный взгляд чувствую кожей. Однако он не выдаёт сразу никакого подозрения.
– Ну, нет, это уже слишком, – усмехается он. – Мы ещё не так хорошо знакомы, чтобы я открывал тебе такие тайны.
Чёрт, не вышло. На всякий случай, я не поднимаю взгляд, чтобы не показывать разочарования. Но и на сарказм не реагирую в привычной манере, слишком поглощённая поиском иных вариантов. И вот это уже меня точно выдаёт.
– В чём дело, принцесса? – спрашивает Алек, мгновенно разоблачая меня. – Для чего ты хочешь это знать?
Мне приходится оторвать взгляд от застёжки, чтобы встретить его – проникновенный и небывало настойчивый, словно он копается в моей голове.
– Ни в чём, – немедля отзываюсь я, усердно стараясь выглядеть беспечно. – Просто из-за последних событий, так получается, что я много пропускаю занятий и очень переживаю по поводу, что меня могут отчислить. А тут поняла, что у тебя это каким-то образом получается.
– И? – не отступает он, подсказывая, что этого было мало, чтобы сойти за нормальные объяснения.
Его неотрывный взгляд настоящая пытка для моей нервной системы, он словно заранее знает, что я обманываю. Мне требуется отвернуться, чтобы продолжать говорить уверенно.
– И… – вздыхаю и кладу ладони на коленки, потирая их, затем выпаливаю на одном духу: – Я тоже так хочу.
– Чего ты хочешь? Прогуливать?
Поделиться книгой: