— Они договорились с Ушастым, — зашептал Дирс. — Они пошли к Ушастому, да, все вместе. Ушастый — это, сталбыть, биотехник. Они к нему пошли.

Дирс оглянулся — не видит ли кто, как он разговаривает с брейнвошем и закладывает брата-слика. Улица словно вымерла — ни души. Это понятно — народ попрятался по норам, едва увидел навороченную тачку и ее жуткого владельца. Также понятно, что то, как раскололся Дирс, не останется тайной — не меньше десятка чуваков наблюдает сейчас за происходящим. Горе, горе Дирсу, честному, несчастному, обдолбанному слику!

— Где живет Ушастый?

— Не знаю, — пробормотал Дирс, пытаясь удержаться на последней ступени непредательства. — Чес-слово, не знаю. Я это, больной, из дому почти не выхожу, откуда мне знать, кто там где живет. Синий квартал большой...

— Заткнись, — прервал его негр. — Сам прозвоню. В руке его появился комп. Негр поднес его к губам, прошептал что-то, потом уставился в экран и застыл в ожидании. Дирс в это время пятился назад — осторожно, по стенке, шаг за шагом, не отрывая глаз от опущенного пистолета.

— Ага, — сказал негр. — Вот он, твой Ушастый. Стив Береник, сорок три года, американский гражданин, католик. Две судимости, первый раз условное, второй раз три года тюрьмы. Красавец, ничего не скажешь. И адресок его есть. А вот Умник у нас почему-то не фигурирует. Нет никакого Умника, странно, а ведь должен быть...

Дирс повернулся и побежал. Почесал во все лопатки, подальше от жуткого государственного человека. Он несся вдоль по улице — быстрее, быстрее, добраться до угла, повернуть, хрен его кто потом найдет. Конечно, стрелять этот громила не будет, нет у него такого права, он даже не коп, да если и коп, не выстрелит, потому что это полный беспредел...

Тип в синем пиджаке стоял и смотрел на удирающего марджа с легкой улыбкой. Когда мардж уже почти добрался до угла, тип быстро вздернул руку и выстрелил. Дирс пробежал еще несколько шагов по инерции, потом рухнул на землю, дернулся в последний раз и застыл.

— Так-то лучше, — сказал негр и пошел к машине.

* * *

“Крайслер” катил по Синему кварталу, давя шинами мусор и подпрыгивая на бесчисленных выбоинах и ухабах.

— Ну и дороги у них, — произнес негр, вертя в пальцах очередную сигариллу. — Похоже, со времени последней бомбежки их ни разу не латали. А ведь денег у марджей полно. Но предпочитают жить в дерьме. Свиньи!

— Ты все-таки шлепнул его, — отозвался водитель, коротко стриженный широкоплечий блондин в синем пиджаке. — Зачем, Руди? Опять нажил на наши головы неприятности.

— Не будет никаких неприятностей. Кому нужен этот вшивый маргинал? Жене, детям? Нет у него ни жены, ни детей. Не дергайся, Фил. Всего лишь санитарная миссия. Одной вонючкой на свете стало меньше.

— Не надо было так вот — прямо на улице. И так уж про нас говорят черт знает что. Говорят, что джинны убивают без предупреждения.

— Вранье, — негр Руди блеснул улыбкой. — Я предупреждал его, что убью, честно предупреждал. И еще он врал. Нечего было врать. Ненавижу лжецов. Все неприятности в этом мире — от лжи.

— И что теперь? — подал голос с заднего сиденья третий обитатель салона — брюнет латиноамериканской внешности, с набриолиненными, зачесанными назад волосами.

— Едем к биотехнику Беренику. Поболтаем с ним. Думаю, он расскажет нам много интересного.

Ушастый слишком поздно получил сигнал о том, что к нему едут. Он лихорадочно заметался между компьютерами, запуская программы уничтожения софта, но что можно было успеть за три минуты? Вот оно — то, чего он так боялся. Предупреждал же он Умника — за ними придут, и очень скоро. Впрочем, Умник оказался умнее — свалил куда-то, спрятался, а вот он, Ушастый, замешкался, дурак такой, гореть ему теперь синим пламенем.

Жуткий грохот раздался из коридора — незваные гости не удосужились даже позвонить, просто взорвали дверь. Ушастый свалился в кресло и завыл от тоски.

— Эй, мардж, — сказал здоровенный негритос, входя в лабораторию, — мне кажется, ты в депрессии. По всему видно, что у тебя плохое настроение, мардж по кличке Ушастый. Тебе надо выпить чего-нибудь, расслабиться. Валерьянки, например. И, кстати, кончай стирать информацию, она нам понадобится.

Он вытянул вперед руку с пультом, нажал на кнопку, и все компы в лаборатории дружно выключились, экраны налились чернотой.

— Мы пришли с вами поговорить, господин Береник, — добавил второй гость, квадратный блонд лет сорока пяти. — Мы рассчитываем на сотрудничество. Очень, знаете ли, рассчитываем. И в наших, и в ваших интересах попытаться сделать так, чтобы не причинить вам никакого вреда. Мы, знаете ли, представляем государство и искренне желаем осуществлять нашу деятельность в рамках закона. Хотя имеем специальное разрешение через оный закон переступать.

— Кто вы? — просипел Ушастый.

— Агент Филипп Брем, — сказал блондин, поднося к носу Ушастого удостоверение. — Служба Генетической Безопасности Соединенных Штатов Америки. А этот господин, — Фил кивнул на негра, — Рудольф Картер, — тоже агент, той же службы.

— Так вы из НГИ? — спросил Ушастый, надежда на спасение затеплилась в его глазах. — Знаете, господа, у меня есть лицензия от НГИ, получал я ее когда-то, сейчас я ее поищу...

— Сядь! — Картер поднял руку, и Ушастый, приготовившийся к суетливой беготне, снова вжался в кресло. — СГБ — это не НГИ, это круче. Много круче. Мы — джинны, спецслужба. Мы гончие псы, мы выслеживаем и берем за шкирку таких вот, как ты, преступных уродцев, плюющих на законы, написанные умными, приличными людьми.

— Что я нарушил, что? — заныл Ушастый. — Вы мне сперва предъявите, а потом пугайте. Ничего я не нарушил!

— Ты нарушил все, что можно, — заявил Картер. — Вы, марджи, каждый день совершаете столько преступлений всех степеней, что пожизненные заключения вам можно выписывать подобно штрафам за парковку. Но речь сейчас не об этом. Нам нужно поговорить о девчонке.

— Какой девчонке?

— Ее зовут Лина. Вчера она была здесь, в твоей лаборатории.

— Не было у меня никакой девчонки! — заявил Ушастый, стараясь не отводить взгляд. — Ни вчера, ни позавчера, ни в последний месяц...

— Еще один лгун, — мрачно констатировал Картер. — Похоже, у марджей это в крови — беспардонная ложь.

Картер откинул полу пиджака, достал из кобуры пистолет, отвел руку в сторону и, не глядя, выстрелил. Пуля прошила высокий цилиндрический инкубатор, тот обрушился со стеклянным грохотом, сто литров жидкого геля хлынули на пол, куски бесформенной биоплоти покатились по линолеуму, удушливо завоняло болотом.

— Фу, тухлятина! — Рудольф Картер отодвинулся от зеленой лужи, брезгливо поджал губы. — Отвратительный запах! Что за дрянь ты выращиваешь в своих банках — жопы для пересадки? А представляешь, какая вонь будет, когда я выстрелю тебе в кишки, маленький засранец? Следующая пуля — твоя, обещаю. И учти — я никогда не вру.

— Была девчонка, — убитым тоном сознался Ушастый. — Была и ушла. Я не стал с ней работать. Это чистая правда, господин агент.

— Что там было за дело?

— Геновзлом. Ужасно, господин агент, она предлагала мне взломать электронный счет. Я отказался. Я никогда не участвую в таких преступлениях.

— Опять ложь, — задумчиво произнес Картер. — Слушай, Фил, поговори с ним ты, а? Я боюсь не выдержать. У меня очень чувствительные пальцы — сами нажимают на курок, когда слышат вранье.

— Умник, — сказал Брем. — Кто такой Умник? Нас он очень интересует.

— Ну кто такой Умник? — промямлил Ушастый. — Никто. Обычный слик. Гид, программист, в генетике немножко шарит. Пришел в Синий квартал года три назад. Откуда — не знаю, говорит, откуда-то из Европы. Как зовут его — тоже не знаю, думаю, это вас не удивит. Привел мне вчера эту телку — говорит, счет сломать надо. А я говорю: не буду, не занимаюсь я такими делами. А они: ну ладно, все, пока. И ушли.

— Что вы знаете о программе создания форсфайтеров? — спросил Брем.

Вот так вот, в лоб прямой наводкой. Ушастый судорожно глотнул воздух, едва сдержался, чтоб не взвыть от ужаса. Если спрашивают о таком — значит, догадываются, что он что-то знает, и значит, точно не оставят в живых.

— Чего-чего? — переспросил он. — Форс... чего там? В первый раз слышу.

— А что интересного вы нашли в геноме Лины Горны?

— Какой геном? — Ушастый запаниковал окончательно, покрылся розовыми пятнами. — Откуда у меня ее геном? Я же говорил вам — они пришли на полчасика, потом ушли...

— Ни за что не поверю, чтоб вы не взяли хотя бы несколько клеток у такой красивой девочки. Это же ваша страсть, Стив, идея фикс. Вы уже два раза осуждены за взятие биообразцов незаконным методом.

— Нет, нет, ничего я не брал. Как у нее возьмешь? Я просил, она отказалась. Потом они ушли...

— Вот это — портативный мнемосканер, — Брем положил на стол синий чемоданчик. — Я вижу, что разговаривать с вами трудно, господин Береник, вы не склонны к откровенности. Давайте облегчим нашу общую задачу — сделаем вам небольшое сканирование. Мы узнаем все, что нам нужно, а вы будете избавлены от задачи мучительно и неумело говорить неправду. Пойдет?

— Попробовал бы я не согласиться, — проворчал Ушастый.

* * *

Ушастый очухался. Первое, что он почувствовал, — резь в глазах, пронзительную головную боль. Ну да ладно, это не страшно, так всегда бывает после мнемосканирования, это пройдет, если дадут для того возможность. Ушастый обвел взглядом помещение. Длинный негритос, похоже, не терял времени зря — укладывал в здоровенный баул последний из системных блоков Ушастого. С большей части инкубаторов были сняты крышки, перерезанные соединительные шланги валялись на полу, из них лениво вытекал гель. Вся годовая работа Ушастого пошла насмарку.

Черт со всем этим. Главное — оставят ли его в живых?

— Ну как? — спросил Ушастый слабым голосом.

— Очень, знаете ли, интересную информацию обнаружили мы в вашей голове, господин Береник, — добродушно улыбаясь, сказал Филипп Брем. — И о форс-файтерах, оказывается, вы осведомлены, и биообразцы Лины Горны получили, причем довольно нетривиальным, прямо-таки скажем, образом. Вы нашли в ее генах немало своеобразных кластеров и сделали совершенно правильные выводы о том, что девушке присажены боевые утилиты, разработанные по спецпрограмме министерства обороны. Только в одном вы ошиблись: девушка — не форсфайтер. Она не наша, Стив. И утилиты были присажены ей не в штате Юта, а неким человеком, хорошо владеющим самыми передовыми методиками прикладной генетики.

— Что это за человек? — спросил Ушастый, щурясь от яркого света. — Тутмес?

— Тутмес Афати — всего лишь биотехник, помощник. Главного исполнителя зовут Виктор Дельгадо. Знакомо вам такое имя?

— Спрашиваете... Кто ж его не знает? Но ведь он умер. Разбился в какой-то там аварии.

— Виктор Дельгадо умер только сегодня утром. Причем на наших руках. И убила его — вы будете удивлены — именно Лина Горны. К счастью, мы успели застать его живым, хотя и в агонии. Спасти его мы не смогли, но успели сделать мнемосканирование. Конечно, сканирование получилось неполным, искаженным, малоинформативным. Мы так и не получили координат места, где находится лаборатория Виктора Дельгадо, не смогли выяснить, каким образом произошла утечка секретных оборонных генотехнологий. Но про Лину мы узнали точно. Господин Дельгадо использовал ее как образец для отладки технологии. И использовал весьма успешно. Вы ведь знаете, господин Береник, что форсфайтеры имеют большие проблемы, связанные с резким снижением интеллекта...

— Ничего я такого не знаю...

— Знаете, знаете. Так вот, Дельгадо сумел справиться с этой проблемой, и Лина — яркий пример тому. Далее Виктор Дельгадо собирался пересадить полный комплект утилит себе самому, с целью, увы, нам неизвестной. Но кое-что ему помешало. И вот это “кое-что” — самое интересное. Хотите знать, что это?

— Ничего я не хочу, — просипел Ушастый. — Зачем вы мне это рассказываете? Не хочу ничего знать!

— Виктору Дельгадо помешало разумное существо! — заявил Фил Брем, торжество прозвучало в его голосе. — Оказывается, на Стансе существует-таки разумный вид! И один представитель этого вида проник в лабораторию Дельгадо и захватил Виктора, а потом покинул его и теперь разгуливает по Нью-Йорку! Вы представляете, Стив, какое это событие?! На Земле находится живой инопланетянин!

— Захватил... Покинул... — Ушастый недоуменно помотал уродливой головой. — Это как?

— Раса разумных червей. Кишечные паразиты крупных стансовских хищников, наподобие наших лентецов. Они могут контролировать поведение животных — а теперь, как выясняется, и человека. Понимаете, какое сокровище попало на нашу планету? Сейчас мы активно ищем его. Уверен — не пройдет нескольких дней, и инопланетянин будет в наших руках.

— И что вы с ним сделаете? В контакт вступите? Экспедицию на Станс организуете с целью культурного обмена?

— Культурный обмен? С глистами? — Брем рассмеялся. — Да что вы, Стив? Для нас этот червь — источник ценнейших утилит, россыпь генных сапфиров и алмазов, набор золотых хромосом. Мы разберем его на части, разложим на молекулы, соберем снова и вытянем все полезное, что только можно вытянуть на нынешнем этапе развития технологий.

— Небось, опять все пойдет для секретных нужд обороны? — ляпнул Ушастый.

Ну кто тянул его за язык? Брем моментально посуровел, подобрался, улыбка исчезла с его лица.

— Именно так, господин Береник. А вы чего хотели? Думаете, европейцы, китайцы, или, скажем, те же русские сделали бы по-другому? Государственные интересы всегда начинаются с обороны. С эффективной обороны. Все остальное — потом.

— Все готово, — сказал Картер, подходя к ним. — Можно идти. Наш маленький уродливый друг успел убить большую часть информации и сжег кислотой биоматериал девчонки. Может, удастся что-то восстановить. Впрочем, нет смысла восстанавливать — скоро мы всех их выловим, и девчонку, и червя, и Умника этого.

— Вот и все, господин Береник, — сказал агент Брем, — наши дела с вами закончены.

Он встал со стула, взял чемоданчик-мнемосканер и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

Остался негр Рудольф Картер. Ушастый таращился на него, потел, трясся и не мог сказать ни слова.

— Знаю, знаю, какой вопрос вертится у тебя на языке, мардж, — сказал Картер. — “А что вы со мной сделаете?” Так ведь?

Ушастый молча кивнул.

— Ты, конечно, понимаешь, что мы не можем оставить тебя с твоими лишними знаниями просто так на свободе. От многих знаний — многие печали. Понимаешь?

Ушастый кивнул снова, мотнул слоновьими ушами.

— Так вот, Стив Береник, у тебя есть два варианта. Вариант первый — мы забираем тебя с собой, ты попадаешь на всю жизнь в Юту, в ту самую секретную зону, о которой ты почему-то знаешь, и живешь там, и работаешь, приносишь пользу американскому обществу. Вариант второй — я стреляю в твою мутантскую башку, она лопается, как гнилая тыква, душа твоя освобождается и стремительно несется вверх, в рай, коего ты, несомненно, заслужил, на встречу с апостолом Петром. Какой вариант ты выбираешь?

— Первый, — пропищал Ушастый, ликуя, не веря собственному счастью. — То есть, господин агент Картер, я имею в виду, конечно, что поеду с вами в Юту, я давно мечтал там работать...

— Не угадал. — Картер лениво вынул пистолет и всадил три пули в голову Ушастого. Ушастый свалился на пол вниз лицом. Картер перевернул тело носком ботинка, глаза Береника уставились на него в мертвом изумлении. — Не угадал вариант, дурень, — повторил Картер. — Кому ты там нужен, в Юте? Был бы нужен — сидел бы там уже лет десять как. А так — лежи здесь, воняй, разлагайся. Пока.

Он взял баул и вышел в дверь.

День 5

Лина провела ночь в пригородном мотеле — самом дешевом, который только могла найти. Не выспалась, спать мешало все — дрянной матрас, скрипящий ржавыми пружинами, рев мотоциклов за окном, топот и пьяные разборки в коридоре, оргиастические вопли за тонкими перегородками стен. Мотель, как и водится у заведений такого пошиба, служил пристанищем для парочек, желающих перепихнуться, но не имеющих должного количества денег, чтобы сделать это в приличных условиях.

Деньги у Лины были — она успела обналичить половину своего счета в уличном банкомате. Увы, только половину — больше наличности в банкомате не оказалось. Когда же минут через пять она подъехала к следующему банкомату, счет ее уже был заблокирован, о чем вежливо сообщила надпись на экране. Кроме того, ей предлагалось подождать на месте десять минут для уточнения банковской информации. Нечего и говорить, что Лина ждать не стала, прыгнула на своего коня и спешно ретировалась. Уточнение информации... Моргнуть не успеешь — к банкомату примчится ближайшая полицейская машина и повяжут Лину как миленькую. Она теперь в розыске и любое ее обращение к любому электронному устройству означает, что она засветилась, обозначила свои координаты.

Лина на собственной шкуре почувствовала, что значит быть “промытой”. То, что было столь привычным в повседневной жизни, оборачивалось теперь против нее. На самом деле, как удобно — не таскать с собой пачки купюр, расплачиваться электронной картой за все — от еды до телефонных счетов, знать, что в какое бы место ты ни пришла, пропуск обеспечен, потому что служба охраны узнает о твоей безупречной репутации через несколько секунд, тебе улыбнутся и скажут: “Добро пожаловать, мисс Горны, счастливы видеть вас в нашем заведении”. Теперь же доступ в большинство зданий приличной части города был для Лины закрыт — плакала ее репутация, теперь она преступница черт знает какой степени, а идентификация личности осуществляется в каждом офисе, каждом супермаркете, каждом ресторане. Лина никогда не обращала внимания на постоянный контроль — ну что в нем такого, так положено, способствует безопасности, неприкосновенности личности, снижению преступности и все такое... Теперь, став изгоем, она оказалась вычеркнутой из жизни приличных людей.

Потому Лина и выбрала этот мотель с дурацким названием “Сияющие сердца”. Здесь не проверяли документы и расплатиться можно было наличкой. Утром Лина приняла душ, перекусила парой сэндвичей, оседлала байк и двинулась в марджевские кварталы.

Куда ей еще было податься? Только туда. Найти Умника.

Он не оставил ей своих координат. Обещал позвонить через пару дней, то есть не раньше чем завтра. Слишком долго. Лина не могла ждать. Да и некуда было ей звонить — Лина ни за что не ответила бы на вызов ни по сотовому, ни по видеоконнекту, она прекрасно знала, что ответить — дать себя запеленговать тем, кто ее ищет.

Существовала еще одна опасность — номера ее байка. Байк, без сомнения, тоже в розыске, вместе со своей преступной хозяйкой. И номера его будут зафиксированы видеокамерами, едва она выедет на любую автостраду.

Добираться сабвеем? Еще хуже — хотя на станциях метро толпы народа, при помощи камер нетрудно выловить нужную физиономию, движущуюся по эскалатору. Пару раз Лине лично приходилось видеть, как копы хватают преступников, надевают на них наручники сразу после схода с лестницы. Нет, метро не пойдет — на мотоцикле шлем закрывает ее лицо, так лучше.

Лина проехала несколько километров по боковой пустынной дороге, зашла в магазинчик при автозаправке, купила ножницы, полметра самоклеящейся пленки и пару мотоциклетных светоотражателей. Потом, остановившись за кустами поодаль от шоссе, достала из сумки свой комп (со встроенным принтером, само собой), напечатала новые номера, наклеила их поверх старых. Если остановить байк, присмотреться, поковырять номер ногтем, то нетрудно обнаружить, что перед тобой фальшивка. Но ведь ее никто не будет останавливать, да? Она поедет чинно, аккуратно, у копов не будет причин тормозить ее. Затем Лина привинтила светоотражатели поверх идентификационных меток мотоцикла — спереди и сзади. Все-таки она пилот, соображает кое что в технике. Опасно это — ездить на транспорте без меток, засветиться можно, но все же маловероятно засветиться — обычно метки читают только у явных нарушителей. Допилить до Синего квартала всяко должно получиться.

Вперед. К Умнику. А если Умника найти не удастся — хотя бы к Ушастому.

* * *