Кровь дракона

– Позвоню Уэсу, – обратился я к Эмбер. Мой человеческий друг-хакер остался в запасе, готовый примчаться к нам, если что-то пойдет не так. А данную ситуацию я бы расценил как очень, очень плохую. – Он будет здесь через пару минут.

Девушка кивнула, не посмотрев на меня, все ее внимание было приковано к солдату, и я заглушил рокот рычания в горле. Вместо этого я вытащил телефон из кармана и нажал знакомую кнопку.

– Скажи мне, что ты не умер, Райли, – послышалась лаконичная английская речь на том конце. Я вздохнул.

– Нет, Уэс. Мне снесли голову, а это просто мой дух разговаривает с тобой из загробного мира. О чем, черт возьми, ты вообще думаешь?

– Что ж, раз ты звонишь мне, я так понимаю, дела идут не так, как планировалось. Орденец ухитрился умереть?

Я посмотрел вниз на Эмбер и солдата.

– Может быть.

– Может быть? Что это за гребаный ответ такой? Он либо жив, либо нет.

– Это сложно. – Я объяснил ситуацию и что к ней привело так кратко, как только мог. Уэс уже знал, что Патриарх, лидер Святого Георгия, вызвал Гаррета на смертельный поединок. Солдат победил его и заставил сдаться, закончив бой. Но потом совершил ошибку. Пощадил его. И пока солдат возвращался назад, Патриарх вытащил пистолет и выстрелил ему в спину. С этим движением оборвалась и его жизнь, когда один из его собственных секундантов отреагировал, выпустив несколько пуль в своего бывшего Патриарха, но было уже слишком поздно, чтобы помочь солдату, который сейчас лежал, словно мертвый, на солевой равнине за пределами города.

– Это слишком громкая честь и слава орденцу, – пробормотал я, обращаясь к ошеломленной тишине на другом конце. – Поэтому сейчас нам нужно забрать его и самим быстро убраться отсюда. Сможешь это устроить?

– Проклятье, Райли, – вздохнул Уэс. – Ты можешь хотя бы раз попасть в передрягу, чтобы один из вас не оказался при смерти? – Последовала пауза, и я услышал рев двигателя, когда тот с рокотанием ожил. – Буду так скоро, как только смогу. Постарайся не позволить кому-нибудь еще получить пулю, ладно?

– Еще кое-что, – сказал я, понижая голос практически до шепота и поворачиваясь спиной к опустившейся на колени троице. – Ввожу аварийный переход на Наземный протокол сейчас же. – Разошли сигнал по всей подпольной организации, во все пристанища.

– Черт, Райли, – Уэс сделал вдох. – Все настолько плохо?

– Лидер Святого Георгия, самая большая шишка, только что был убит. Даже если они не обвинят нас – что как раз и сделают, можешь быть в этом уверен – начнет твориться полное безумие. Я не хочу, чтобы кто-либо из наших высовывался, когда все полетит к чертям. Никто не переезжает и даже чешуйки не показывает из-за двери, пока я не скажу обратное.

– Проще простого, – пробормотал Уэс, и едва уловимый стук по клавиатуре донесся из трубки. Даже когда Уэс находился в экстренной ситуации, его ноутбук никогда не покидал своего места. – Запуск протокола… сейчас. – Он снова устало вздохнул. – Готово. Итак, я полагаю, теперь мы направимся в какую-нибудь норку и станем наблюдать за тем, как чертовски сильно взбесится Орден, когда до них дойдут новости.

– Приезжай как можно скорее, Уэс.

– С радостью. Уже в пути.

Я опустил телефон и взглянул на Сент-Энтони, выдавливая усмешку. – Не думаю, что вы, люди, принесли носилки.

– Вообще-то, принесли. – Другой солдат все еще стоял на коленях в соли рядом с телом Себастьяна. Его голос звучал мрачно, но по телу едва заметно пробежала дрожь. – Орден всегда приходит подготовленный. Хотя мы полагали, что будет… всего одно тело.

По коже пробежал холодок, сопровождаемый головокружением. Я поднял глаза и посмотрел перед собой за горстку людей туда, где в нескольких метрах на соли лежал неподвижный съежившийся силуэт в белых одеждах. Подобно солдату, он был покрыт кровью, по спине по некогда безупречной форме растеклось красное пятно в том месте, где пули прорвались через тело. Патриарх Ордена Святого Георгия лежал мертвым там, где упал, с тем самым последним взглядом, полным неверия и ярости.

Думаю, я бы тоже удивился, будучи застреленным в спину одним из своих собственных солдат. И не тем, которого я вызвал на смертельную драку.

– Тристан Сент-Энтони, – раздался позади нас новый голос, тихий и равнодушный. Я увидел, как человек на мгновение закрыл глаза, прежде чем поднять голову.

– Сэр.

– Вставай. Отойди от драконов, сейчас же.

Сент-Энтони немедленно подчинился, хотя его движения были натянутыми, когда он поднялся и шагнул прочь от Эмбер и меня. Его лицо выражало старательное равнодушие, когда он повернулся, чтобы встретиться взглядом с мужчиной, стоящим позади нас. «Мартин, – вспомнил я, – так Патриарх его называл – лейтенант Мартин». Он оказался некрупным и невысоким; был старше и являлся обладателем того волевого характера, который я часто встречал у командиров подразделений и ветеранов-убийц. Сент-Энтони стоял по стойке «смирно», его взгляд был направлен строго вперед, пока второй солдат оценивал его своими безжалостными черными глазами.

Я напряженно наблюдал, гадая, собирается ли он пристрелить молодого солдата прямо здесь. Возможно, казнить его за убийство Патриарха. Даже сейчас, по моему мнению, Сент-Энтони поступил именно так, как должен был. Секунданты присутствовали на дуэли, чтобы удостовериться в честности поединка, в невмешательстве, в том, что в бою никто не мухлевал, что не было постороннего влияния. Себастьян победил. Патриарх сдался, и дуэль, совершенно очевидно, закончилась. Выстрел Себастьяну в спину оказался не просто трусостью: он обозначил Патриарха виновным, вне всяких сомнений, и Сент-Энтони отреагировал, как и должен был. А может, это оказалось спонтанной реакцией, и осознание сделанного только сейчас озарило его, но его действия, вероятно, спасли две жизни от испепеляющего пламени двух мстительных драконов.

Но я не имел понятия о стратегии или политике Ордена, знал только, что они были строгими фанатиками. Возможно, деяния Патриарха были не столь важными. Возможно, убийство боготворимого лидера Святого Георгия влекло за собой немедленный смертельный приговор, и причины не имели значения. Подобное бы меня не удивило.

При взгляде на лицо Сент-Энтони, становилось ясно, что тот тоже не будет удивлен.

Офицер пристально рассматривал молодого мужчину в полной тишине несколько мгновений, затем вздохнул. – Ты сделал то, что должен был, Сент-Энтони, – произнес он суровым голосом, заставляя того резко посмотреть вверх. – Согласно правилам Святого Георгия, Патриарх оказался виновным, а его действия призвали к немедленному возмездию. – Его голос не вполне соответствовал выражению его лица, словно он отдал бы все, чтобы случившееся оказалось неправдой. – Ты исполнял свой долг, хотя Совет, возможно, посмотрит на это по-другому, – добавил он, заставив Сент-Энтони нахмуриться. – Но я поручусь за тебя и сделаю все от меня зависящее, чтобы ты не понес наказания.

– Сэр, – солдат сделал вдох, когда, похрустывая солью под ногами, другой офицер выступил вперед. Он был старше их обоих, с белой бородой и повязкой на одном глазу, его лицо исказилось ненавистью, когда он посмотрел на нас.

– Знайте, драконы, – прорычал он, его голос дрожал от гнева. – Вы, может, и выиграли этот день, но не сломили нас. Орден реабилитируется, и когда мы оправимся, то не остановимся, пока «Коготь» не будет уничтожен. Война не окончена. До этого еще далеко. Все только началось.

Я усмехнулся, приготовившись сказать что-нибудь подходяще дерзкое и оскорбительное, но Эмбер, до этого не сводившая с тела солдата взгляд, посмотрела вверх на людей.

– Все не должно быть так, – тихо произнесла она, следя за своим голосом. – Некоторые из нас не хотят иметь ничего общего ни с «Когтем», ни с войной. Некоторые просто хотят выжить. – Она взглянула на Сент-Энтони, выдержав его взгляд. – Гаррет это понял. Вот почему он, прежде всего, обратился к тебе, почему рискнул изобличить Патриарха. «Коготь» использовал Орден, чтобы убивать не согласных с организацией драконов. Святой Георгий считает нас всех одинаковыми, но это неправда. – На последнем слове в ее голосе послышалось отчаяние, и она опустила глаза, снова уставившись на тело солдата. – Мы не хотим этой войны, – пробормотала она. – Уже слишком много убийств и смертей. Должен быть способ положить этому конец.

– Он есть. – Тон человека оставался равнодушным. – Война закончится с вымиранием всех драконов на планете. И никак иначе. Даже если сказанное тобою правда, Святой Георгий не сдастся. Орден не оставит свою миссию по устранению угрозы, которую представляет ваш вид. И если что, это происшествие только доказало, насколько вы, драконы, в действительности коварны. Вероятно, такой итог и замышлял «Коготь» – нанести сокрушительный удар по Ордену, свергнув Патриарха.

– Вы что, и правда, настолько тупы? – спросил я, и все три человека резко взглянули на меня. – Орден настолько слеп и закоченел, что даже не рассматривает других вариантов? Раскрой свои хреновы глаза, орденец. Перед тобой два дракона, которые ненавидят «Коготь» так же сильно, как и вы. И если ты веришь, что это был некий план организации по свержению вашего лидера, то не принимаешь во внимание все детали. С чего бы «Когтю» желать Патриарху смерти, когда они дергали за все ниточки и держали Орден как раз там, где хотели? Мы, – я жестом обвел себя, Эмбер и неподвижного солдата, – должны были разоблачить их союз, или «Коготь» продолжил бы использовать вас, чтобы стереть нас с лица земли. Возможно, тебе стоит получше подумать над тем, что это значит.

Я заметил, что Сент-Энтони все еще наблюдал за Эмбер, которая стояла на коленях перед солдатом, крепко сжимая его руку в своей. В его глазах была видна внутренняя борьба, крошечная морщинка пересекала лоб. Когда другой мужчина снова заговорил, его голос зазвучал как всегда сурово и холодно.

– Забирайте Себастьяна и покиньте это место, – сказал он, шагнув назад. – Орден не станет преследовать вас, по крайней мере, не сегодня. Но час расплаты настанет, дракон. И когда он придет, советую держаться подальше, или будешь истреблен с остальным своим видом. Мартин, Сент-Энтони, – позвал он и пошел к телу Патриарха, лежащему в кровавой соли в нескольких метрах от них. Человек, названный Мартином, последовал немедленно, но Тристан на мгновение задержался, все еще глядя на Эмбер, прежде чем так же развернулся и, вытянувшись, зашагал прочь. Ни один из них не обернулся.

Я опустился на колени, положив руку Эмбер на плечо и наклонившись ближе.

– Уэс уже в пути, – сказал я ей. – Скоро мы уберемся отсюда.

Она кивнула, не поднимая глаз.

– Думаешь… думаешь, он выживет? – прошептала она.

Мне не хотелось огорчать ее, но я не хотел и лгать. Давать ей ложную надежду.

– Не знаю, Искорка, – пробормотал я. – Он потерял много крови. Не знаю, задела ли та пуля жизненно важные органы, но… в настоящий момент он не в лучшем состоянии. Думаю, тебе стоит приготовиться к худшему. – Она закрыла глаза, слеза скользнула по ее щеке, когда она склонила голову. Мой дракон шевельнулся, и горький ком поднялся к горлу. Я вспомнил ее слова, когда солдат лежал, умирая, у нее на руках, она шептала признание, пока сознание человека угасало. И я знал, что она никогда не скажет таких слов мне.

Если только он не умер.

Меня заворотило от самого себя и от темных, мерзких мыслей моего внутреннего дракона, я поднялся и осмотрел пустынный горизонт.

Итак. Патриарх мертв. Мы осуществили то, что и намеревались сделать – не именно убить человека, а разоблачить его перед остальным Орденом и разрушить союз между ним и «Когтем». Организация больше не сможет управлять Орденом, потому что их выигрышная марионетка ушла со сцены. Это повергнет Святого Георгия в хаос, и те захотят отомстить за смерть своего лидера, но хотя бы на некоторое время окажутся в растерянности. И пока будут выяснять, что делать, я смогу переместить свою структуру даже глубже в подполье, так что мы окажемся в безопасности от неизбежного возмездия.

Но помимо этого, еще нужно было разобраться с «Когтем».

По коже пробежал холодок, пока я наблюдал, как солнце медленно крадется над равниной, окрашивая край неба в красный. Что-то надвигается. Я это чувствовал. Убийство Патриарха не пройдет бесследно. Возможно, подобное и являлось их планом все это время. Я ощущал себя пешкой в шахматной партии – той, которая только что убрала слона, а затем посмотрела вверх, а там оказалась королева, улыбающаяся мне через доску.

Я встряхнулся, нахмурившись. Я становлюсь параноиком. Даже если организация и ожидала подобного, наши планы не изменились. Несмотря ни на что, нам пришлось бы разоблачить Патриарха, и все равно это привело бы к тому, что лидер ордена оказался мертв, а солдат, разоблачивший его, висел между жизнью и смертью на окровавленной соли.

Я оглянулся на Эмбер и человека, прижавшихся друг к другу на унылой, неумолимой равнине. Лицо солдата оставалось бледным, как соль под ним наполовину в его крови, и, вероятно, немного моей, уже высыхающей на солнце. Постарайся не умереть, орденец, подумал я, поражаясь самому себе. С этого момента мир станет еще безумнее, и неплохо было бы стоять рядом с тобой плечом к плечу, когда все начнет рушиться. Если «Коготь» решит преследовать нас всеми силами, нам понадобится вся помощь, которой мы сможем заручиться. К тому ж, умри ты сейчас, Эмбер никогда не сможет забыть тебя.

А я не хочу всю оставшуюся жизнь соревноваться с чертовым призраком.

Гаррет

Я летел.

Подо мной тянулись облака, бесконечное клубящееся море белого и серого. А над головой раскинулось совершенное небо, бескрайняя лазурь, при взгляде на которую у меня закружилась голова. Я чувствовал дуновение ветра на лице, запах дождя и туман, солнце грело спину. Как долго я уже лечу? Я не мог вспомнить, но полет одновременно казался длиною в вечность и в долю секунды. Почему я здесь? Я… думаю, я что-то ищу. Или гонюсь за чем-то.

Или нечто гонится за мной.

Тихий гул эхом раздался позади меня. Я оглянулся и увидел стену черных облаков, поднимающихся из-под белизны и направляющихся ко мне с пугающей скоростью. Похолодев, я попытался лететь быстрее, но небо резко потемнело, и вокруг засверкали молнии, шторм наползал ближе, наполнив воздух запахом озона.

«Гаррет».

Голос вибрацией прошелся по поверхности облаков, тихий женский голос, заставивший меня заколебаться. Мне знаком этот голос. Где она? Почему я не могу ее видеть?

«Гаррет, я здесь. Только держись».

«Где ты?» – попытался позвать я, но мой голос замер внутри. За спиной бурлящая стена тьмы нависла ближе, прожилки молний сверкали в ее глубинах.

«Как он?» Другой голос присоединился к первому. Низкий и странно знакомый, заставляющий что-то внутри меня ощетиниться. Я не мог вспомнить лицо или что тот сделал, но тихий рык задрожал у меня в горле, прежде чем затихнуть.

«Он борется, – захлебываясь, произнесла девушка, отчего все внутри меня сжалось. – Его температура намного выше нормы, и он бредил последние несколько ночей. Уэс считает, его тело пытается принять новую кровь, и что им вызваны некоторые диковинные побочные эффекты. Но в действительности нам ничего не известно. – Она шмыгнула носом, и ее голос стал еще тише. – Все, что мы можем делать, это ждать и надеяться, что он выберется».

Другой вздохнул: «По крайней мере, он еще жив, Искорка. Я сделал единственное, что смог придумать».

«Я знаю».

Ее голос утих, поглощенный темнотой и поднимающимся ветром, и меня пронзило чувство отчаяния. «Постой, – хотел закричать я, напрягаясь, чтобы слышать ее голос, следовать за ним, пока не найду человека по ту сторону. – Не уходи. Не оставляй меня здесь».

Никакого ответа кроме воющего ветра и грохота шторма за спиной. Передо мной расстилалось вечное небо. Клубящиеся серые облака на бескрайнем горизонте. Позади неумолимо приближалась темная стена, волна, поглощающая все на своем пути, наполняющая воздух треском электричества.

Внезапно я осознал, что должен делать.

Я развернулся, встретившись лицом с наступающим штормом. Паря вверх-вниз в воздухе, я мельком взглянул на свою тень в нижних облаках, худощавую и угловатую, с вытянутой шеей и широкими, размашистыми крыльями. Затем я бросился вперед в стену тьмы. Облака заволокли мне обзор, я метнулся в сверкающую черноту, и все вокруг исчезло.

* * *

Я ковылял вперед, огонь окружал меня, ревел в ушах. Весь склад был охвачен огнем, языки пламени извивались вокруг железных перекладин и жадно трещали в проходах контейнеров и ящиков. Всюду, куда бы я ни глянул, полыхал огонь, ревущий и трещащий, он отбрасывал на все отблески ада, но мне не было страшно. Ближайшая гора паллет рухнула с оглушающим грохотом, и облако искр взметнулось в воздух, кружась вокруг меня, но я не чувствовал ни дискомфорта, ни боли. Я чувствовал жар, запах дыма и пепла осел в легких, но это совсем меня не беспокоило.

«Искорка?»

Тот же голос, низкий и хрипловатый, донесся из прохода. «Эмбер, – снова произнес он, в его тоне сквозило беспокойство. – Ты сидишь здесь уже восемь часов. Иди поспи. Позволь мне или Уэсу сменить тебя – он никуда не денется».

«Нет, – ответил голос, заставивший мое сердце подпрыгнуть в груди. – Я хочу быть здесь. Когда он очнется, я должна быть рядом. Совсем недавно его разум почти прояснился. Думаю… Я думаю, он звал меня».

Я направился на голос и нырнул в горящий столп, чувствуя жар на спине и шее, пока спешил вперед. Голоса продолжали звучать, но стали слабее, поглощенные ревом преисподней. Над головой стеклянная крыша разлетелась на мелкие, острые, как бритва, осколки, которые дождем посыпались вниз, отскакивая от бетона. Не желая ждать, я прикрыл лицо рукой и побежал вперед.

Из темноты прохода возник Патриарх в бело-красных одеяниях, меч свободно висел у него на поясе. Пламя объяло его, поджигая форму, перекинулось на бороду, но не тронуло волосы. Лицо Патриарха потемнело, кожа потрескалась и начала плавиться, но голубые глаза продолжали гореть во мгле и дыме. Он указал в мою сторону увенчанной пламенем рукой.

– Предатель, – прошептал он. – Прислужник драконов. Такой же, какими были и твои родители до тебя. Ты проклят, Себастьян. Твоя душа испорчена, ты не сможешь искупить грехи, ты должен быть свергнут вниз, подобно демону, которым являешься.

Он шагнул ко мне. Я поднял пистолет и выстрелил, целясь в грудь, и Патриарх взорвался клубящимся облаком пепла и рассеялся дымом. Но его голос продолжал эхом разноситься по складу.

«Ты не сможешь избежать своей судьбы. Дьявольщина у тебя в крови, Себастьян. Ты падешь, и будешь гореть в созданном тобою пламени, подобно своим родителям».

Опустив руку, я направился сквозь столп пепла во тьму позади.

* * *

Солнечный свет ослеплял меня. Прищурившись, я поднял руку, стараясь заглянуть за неожиданное сияние. Запах соли и песка заполнил ноздри, и я услышал звук волн, кричащих чаек и отдаленный смех. Отрывисто заморгав, я опустил руку и обнаружил, что нахожусь на кромке пляжа, полоса белого песка тянулась в обе стороны, и сверкающий, искрящийся океан простирался передо мной.

Последовала вспышка осознания. Появилось чувство, что место мне знакомо, хотя я не мог вспомнить почему. Не был ли я здесь прежде? Если был, то почему вид океана наполняет меня как воодушевлением, так и ужасом?

– Гаррет, – произнес Тристан у меня за спиной. В его голосе слышалось нетерпение, и я повернулся лицом ко второму солдату. На нем были шорты, майка, он слегка хмурился, пока смотрел вниз на меня. – Ты в порядке? – спросил мой напарник. – Твои глаза на несколько секунд стали совершенно стеклянными. Ты слышал, что я только что сказал?

– Нет, – пробормотал я, пока память поспешно возвращалась, напоминая мне, почему мы здесь. Найти дракона, убить дракона. Точно так же, как мы делали раньше столько раз. Но почему сейчас все кажется совершенно другим? Я чувствовал себя так, словно потерял нечто важное. – Прости, – сказал я Тристану, потирая глаза. – Так о чем ты?

Он вздохнул.

– Я говорил, что дракон прячется прямо там, и что, возможно, тебе стоит пойти, поговорить с ним прежде, чем тот исчезнет.

Он указал куда-то. Я обернулся, щурясь от лучей сверкающего океана. Вдали пляжа группа подростков собралась около кромки воды, смеясь и время от времени брызгая друг на друга водой. Из-за солнца и ослепляющего сияния я не мог видеть их лиц, лишь движущиеся силуэты на фоне воды, песка и неба.

– Не вижу дракона, – пробормотал я, сделав несколько шагов вперед.

– Правда? – Тристан двинулся следом, его шаги тихо шуршали по песку. – Он стоит прямо там, ясно как день. Возможно, не будь ты так ослеплен любовью, то увидел бы, что это существо в действительности из себя представляет. И потом мне бы не пришлось убивать тебя.

Я повернулся. Тристан стоял позади меня, держа пистолет на уровне моей груди. Его глаза смотрели сурово, когда встретились с моими, и он нажал на курок.

Звука не последовало. Вспышка пистолета закрыла мой обзор, и я почувствовал, что падаю.

* * *

Я открыл глаза.

Над головой возвышалось серое сумрачное небо. На нем не было ни облачка, сквозь легкую дымку не пробивались ни голубизна, ни солнечные лучи. Только ровное серое небо, казавшееся намного ближе, чем должно быть. Я несколько раз моргнул, и небо оказалось бетонным потолком с трещинами. Я лежал на спине в маленькой пустой комнате, мою грудь покрывала простыня, руки были сложены на животе. Тело ощущалось онемевшим и тяжелым, а голова словно была наполнена ватой, отчего думать оказывалось невероятно трудно. Где я? Как попал сюда? Последнее, что я помню…

Мой разум вяло зашевелился, в попытке проанализировать, что являлось реальностью, а что ночным кошмаром. Что со мной произошло? Мелькнули воспоминания, знакомые лица и голоса, но было трудно отделить реальность от галлюцинаций. Меня ранили? Или я за чем-то гнался?

Медленно я повернул голову, пытаясь осмотреть окружающую обстановку, и мой пульс сбился.

Рядом с моей кроватью съежилась девушка, сидящая на близко приставленном к матрасу металлическом стуле. Она сложила руки на простыне и положила на них голову, ярко-красные волосы были взъерошены и причудливо торчали во все стороны. Ее глаза были закрыты, изящные голые плечи поднимались и опускались в такт дыханию.

Эмбер. Я втянул воздух, чувствуя себя странно, пока рассеивался мир грез, а реальность вставала на свои места. Внезапно, все те вопросы – где я, что со мной случилось, сколько времени прошло – больше не казались важными. Только то, что она здесь.

Я протянул руку, не доверяя голосу, и коснулся тыльной стороны ее руки.

Она вздрогнула и посмотрела вверх, зеленые глаза широко распахнулись, она ошеломленно посмотрела на меня. Эмбер выглядела растерянной, пока ее мозг осознавал происходящее. Я видел свое отражение в ее глазах и хотел сказать что-нибудь, но голос еще не полностью вернулся ко мне.