Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну, рассказывай, зачем тебе эти шмотки. – Кирилл Грачёв выкладывал из рюкзака на диван всё, что заказал ему Сергей. – А очки я тебе купил с селфи-камерой: будешь её вынимать из оправы и снимать себя. Здóрово, да?
– Здорово, – задумчиво проговорил Сергей. – Эти вещи мне нужны для театрального представления: меня вычислили, Кирюх. Завтра утром ухожу. Я уже и квартиру снял.
– Надеюсь, не официально? – поинтересовался Кирилл. – И без предоплаты? А то как-то бесполезно сбегáть будет.
– Где ж ты раньше-то был?! – воскликнул Харитонов. – А то я уже за окно транспарант вывесил со своим новым адресом. Ты когда к дому подходил – не видел?
– Ну да, – усмехнулся Грачёв. – Извини.
Последним из большого пакета он вытащил ящик для инструментов. Сергей примерил рюкзак – вроде помещается в ящик. Тем временем Кирилл вынул из бара бутылку коньяка и, налив две рюмки, подал одну другу.
– Значит, так, – сказал он, удобно усаживаясь в кресло. – Никуда ты завтра не пойдёшь. С хозяином квартиры передоговоришься на четверг. Ты мне нужен завтра.
– Зачем это?
– Ну ты даёшь, Харитон! Какой месяц сегодня, помнишь? А что у нас каждые два месяца происходит? В лабораторию пора, Серёга. На контроль. Месяц только начался, но ведь мы не знаем, сколько ты скрываться собираешься. А у меня вся статистика к чертям полетит без тебя. Понял?
– Чёрт! – с досадой процедил Сергей. – Я с этой беготнёй и забыл совсем. Но ведь лишний день же! Они же могут сюда прийти, на улице нас подкараулить. Тебе оно надо?
– Я готов рискнуть. Мне твои показатели вот как нужны. Тем более что на завтра я запланировал ещё пару экспериментов. Без них всему проекту крышка. Не надо меня подставлять, а? Ну не могу я провалить многолетние исследования! Не будут же они нас средь бела дня пытать из-за твоей флешки! А квартиру им не взломать. Это я гарантирую.
– Ладно, Кирюха, – уступил Сергей, – в четверг тогда.
– Ну вот и хорошо! За завтрашний день! – Кирилл протянул рюмку, они чокнулись и выпили. – Есть у нас что-нибудь пожрать?
– Я там заказал всякого. Разогреть только надо.
– Окей! Тогда я пойду займусь, а ты пока очки настрой, вещички модные примерь…
Грачёв встал и уже в дверях обернулся:
– Кстати, сегодня Вася звонил: он с тобой связаться не смог. Сказал, чтобы ты к нему завтра в администрацию зашёл. Что-то сильно важное у него. Но мне не рассказал, негодяй! Так что с утра в лабораторию, а потом к нему, понял?
– Понял.
– Ну всё, – Кирилл скрылся за углом.
Оставшись один, Сергей потянулся к правому уху и в задумчивости провёл пальцами по разъёму за ним, скрытому под складкой искусственной кожи. Осенью прошлого года Сергей по просьбе Кирилла стал единственным добровольцем в его проекте по нейроинтерфейсам. В январе Харитонову вшили биочип и вывели разъём за правым ухом для подключения аппаратуры. Биочип должен был прорасти в мозг, стать его частью и служить не только накопителем данных, но и связующим звеном с внешними устройствами. Планировалось, что связь будет беспроводной, но на этапе эксперимента решили не рисковать и поставили разъём. Каждые два месяца Сергей приходил в лабораторию Кирилла, чтобы проконтролировать процесс слияния биочипа с нервной тканью и проверить его реакцию на внешние сигналы. Хотя прошёл всего месяц с прошлого посещения, завтра идти всё равно придётся: и правда не известно, как всё дальше пойдёт, а подводить друга Сергею не хотелось.
Что же собирается ему сообщить Василий? Он же вроде не в курсе происходящего. Ну, подождём – увидим. И кстати! Сергей встал, пошарил в ящиках шкафов и, наконец, отыскал маленький пластиковый пакет с зажимом. Затем прошёл в комнату Кирилла, взял лист бумаги и написал записку Гусельникову. В неё он завернул флешку с копией данных по нарам и свёрток запечатал в пакет. Завтра он передаст его Василию – у него в сейфе информация будет спрятана надёжно.
Харитонов вернулся в гостиную и принялся настраивать очки. Как-то само собой получилось, что он оказался в «Фейсбуке» на странице Светы Черкашиной. Пролистал её фотографии: в смартглассе она казалась такой близкой, такой живой, такой красивой. Сразу же нахлынули воспоминания о школьных годах. Позвонить? Снова услышать её голос? А зачем? Какой сейчас в этом смысл? Может быть, потом, позже… Да, позже.
Уже был первый час ночи, а Кирилл Грачёв всё крутился в постели и не мог уснуть. Как завтра пройдёт эксперимент? Не случится ли чего? Ведь на людях он пока такую стимуляцию не пробовал. На мышах-то всё получалось отлично, никаких эксцессов не было. Значит, и в этот раз не будет. А вдруг? Он же пока так и не научился контролировать реакцию мозга на стимулы. Может только прекратить воздействие, а дальше мозг должен уже сам разбираться. Но что может пойти не так? Инсульт? Кома? Сумасшествие? Да ну! Исключено! Ни одного случая на животных. Глупости! Всё пройдёт, как рассчитано. Даже и думать нечего. Спать надо, иначе завтра никакой будет – ещё, чего доброго, что-нибудь пропустит при настройке.
Кирилл встал с кровати, дошёл до ванной и вынул из аптечного ящика электронный пластырь от бессонницы. Устройство, встроенное в пластырь, излучало тета– и дельта-волны в определённом порядке в течение 40 минут, после чего отключалось. Обычно этого хватало, чтобы спокойно уснуть. Грачёв вернулся в спальню, лёг и наклеил пластырь на лоб. Через десять минут он уже спал.
Тем же вечером около десяти часов в храм Святого апостола Андрея Первозванного на улице Хользунова вошёл человек среднего роста и крепкого телосложения. Настоятель уже много лет не мог похвастать вниманием посетителей к своему заведению во время служб, а уж вечером сюда обычно не заглядывал никто. Поэтому человек оказался в храме один. В наосе – основном помещении храма – было сумрачно, но и при таком свете становилось ясно, что здание давно нуждается в ремонте: облупившаяся штукатурка, трещины по стенам, выщерблины в полу.
Посетитель подошёл к иконе Николая Чудотворца, щёлкнул зажигалкой, запалил свечу и поставил в подсвечник. Огонь на мгновение осветил лицо человека: черноволосый, чуть за тридцать, с мешками под усталыми глазами.
Отвернувшись от иконы, человек подошёл к амвону, поднял взгляд к тускло освещённому распятью и трижды перекрестился. Затем сжал руки у груди и шёпотом проговорил:
– Господи, Иисусе Христе, прости все согрешения мои вольные и невольные, совершённые пред тобою. Перед началом дела трудного обращаюсь к тебе с мольбою праведной. Дай мне силы исполнить задуманное, просвети голову мою и наставь меня на путь истинный. Благослови, господи, и помоги мне, грешному, совершить начинаемое мною дело во славу твою. Да будет воля твоя. Во имя отца и сына и святого духа. Аминь.
Он ещё постоял немного, склонив голову и закрыв глаза, потом перекрестился и решительным шагом вышел из храма.
Среда, 5 июня 2080 года. Россия, Воронеж
Алексей Пожидаев взглянул на часы: пять утра. Он стоял на ступеньках перед входом в офис детективного агентства, солнце только что взошло, и его лучи начинали выглядывать из-за крыш домов на противоположной стороне улицы. Воздух ещё оставался чистым и свежим, и трудно было подумать, что всего через несколько часов на город снова опустится невыносимая жара.
Неожиданно с Плехановской на Никитинскую вывернул полицейский патрульный автомобиль и остановился рядом с входом в агентство. Из автомобиля вышли двое: высокий крепкий лейтенант лет тридцати и совсем молодой старший сержант небольшого роста.
– Гражданин, – обратился лейтенант к стоявшему на ступеньках, – предъявите документы.
– Спокойно, лейтенант, – достал значок Алексей. – Майор Пожидаев, Железнодорожный РОВД.
– Извините, товарищ майор: Сети почему-то нет – очки с базой данных не соединились.
– Ничего. Бывает. Я тут мимо проезжал – краем уха услышал. Доложите обстановку.
– Да вот, сигнализация у них забарахлила, – объяснил лейтенант. – Здесь такая система, которая периодически посылает сигналы на пульт. Если очередной сигнал не приходит, значит, что-то не то. Сигналы перестали поступать, вот нас и прислали.
– Понятно. Ну, что, давайте проверим? – предложил Пожидаев.
Он толкнул ставню из толстого металла, и она легко отъехала в сторону.
– Вот тебе раз! – удивился Алексей и дёрнул за ручку двери. Та поддалась. – Открыто. Так, лейтенант, давай внутрь – осмотрись там. Я тут прикрою. Если что – зови. А ты, сержант, обойди дом с той стороны – окна покарауль. Ну, ребята, начали.
Лейтенант с пистолетом наизготовку скрылся в темноте офиса, а сержант с автоматом наперевес побежал через арку во двор. Но не успел он укрыться за одним из деревьев напротив окон, как в доме раздался взрыв.
– Ё! – воскликнул сержант и бросился обратно к входу в агентство.
Он перемахнул через цветочный куст на клумбе, завернул за угол и тут же получил удар ладонью в лицо. Сержант рухнул на газон, отбросив автомат в сторону, а нападавший ловко оседлал его и сломал шею.
Сергей открыл глаза и оказался на широкой улице. Всё здесь ему было знакомо – и автобусная остановка, и антикварный магазин, в котором он проводил раньше уйму времени, рассматривая новые книги и разговаривая с продавцом, добродушным стариканом Василием Петровичем. Сергей помнил каждый дом на этой улице, каждое деревце: здесь прошли его детство и юность. Вон надпись на стене: «
Всё на этой улице было по-старому, таким, как в его воспоминаниях, но что-то заставило Сергея насторожиться. Может, отсутствие вокруг людей и автотранспорта, разбросанный по асфальту мусор, неестественная звенящая тишина? Или нечто другое, но, тем не менее, заставляющее напрягаться каждый нерв в его теле.
Вдруг Сергей услышал нарастающий с каждой секундой гул, будто снежная лавина скатывалась с горного хребта. Через минуту он понял, что это топот множества ног. Сюда шли люди, множество людей, а Сергей всё стоял посреди улицы, обернувшись на звук, и ждал.
Когда шум стал таким оглушающим, что Сергей начал беспокоиться за целостность своих барабанных перепонок, из-за угла в ста шагах от него подобно прорвавшей плотину реке вырвались первые ряды бесконечного людского потока, который постепенно заполнил всю улицу, с бешеной скоростью надвигаясь на одиноко стоящего перед ним человека. И этот человек, ещё ничего не понявший, пошёл навстречу толпе в надежде узнать, что происходит. Но люди не замедлили шаг, не отозвались на окрики, и, в результате, Сергей, врезавшись в плотные ряды идущих, стал пробираться вперёд, рискуя каждую секунду быть сбитым с ног и без сожаления затоптанным. Люди двигались словно бездумные роботы, лица их были абсолютно безразличными, глаза, наполненные пугающей ледяной пустотой, смотрели невидящим взглядом в никуда.
Мимо Сергея прошёл его друг детства Мишка Разгоняев, почему-то не лысый, а гладко причесанный и тщательно выбритый, в дорогом заграничном костюме. Но в глазах его была та же бесконечная, не имеющая дна пропасть. Когда Сергей ухватился за Мишкино плечо, тот, даже не повернувшись, вырвался и продолжил путь.
Сергей остановился в недоумении. Мимо проплывали знакомые и незнакомые лица, и на всех маской застыло глупое, раздражающее умиротворение… Неожиданно он увидел
– Что с тобой, Света?! – кричал Сергей прямо в мучительную пустоту её глаз. Он не мог понять, а, следовательно, и смириться с тем, что когда-то тонул в их зелёной глубине, а теперь, пытаясь нырнуть туда, отскакивал с тупым упорством резинового шарика. – Отзовись! Скажи что-нибудь!
На мгновение внутри её расширенных зрачков что-то промелькнуло, и этот проблеск подал Сергею надежду. Но нет – всё уже стало как прежде: на него смотрели две застывшие стекляшки, в которых отражались стремящиеся куда-то с упорством запрограммированных машин люди. Внезапно в Сергее пробудилась та давняя, уже почти забытая страсть, смешалась с пронзительным отчаянием, заполнила до краёв, и он, не удержавшись, горячо поцеловал девушку. Только существо, некогда бывшее Светкой,
Сергей попытался подняться, и, когда уже готов был встать во весь рост, расталкивая напирающие безумные, бесчувственные тела, он увидел перед собой старого, усохшего, но, тем не менее, не сгорбленного под тяжестью многих лет жизни Василия Петровича. Сергей тотчас с силой упёрся руками в его грудь и, насколько мог громко, закричал:
– Очни-и-ись!
Несколько секунд Сергей не мог сообразить, что случилось, и, только оглядевшись вокруг, понял – людской поток остановился, застыл. На Сергея снова обрушилась неестественная тишина, нарушаемая лишь его собственным тяжёлым дыханием. «Всё… Наконец-то… Надо узнать, разобраться», – пронеслось в голове у Сергея. Пелена перед глазами рассеивалась, сердце больше не пыталось выскочить из груди – Сергей начинал приходить в себя, когда внезапно, словно по чьей-то неслышной команде, толпа рванулась вперёд, но уже не шагом, а не по-человечески быстрым бегом. Сергея сбили с ног, и он упал лицом на пыльный асфальт, разбив до крови нос. Попытки подняться остались безуспешными: люди уже не обходили его, а бежали прямо по ёжившемуся с каждой минутой всё слабее телу. Кто-то, споткнувшись, падал, и его тоже затаптывали, но толпа ни на секунду не останавливалась, а, казалось, даже увеличивала скорость…
Сознание уже покидало Сергея, но он упорно цеплялся за окружающий мир, не желая умирать, не разобравшись во всём. Как же так, что же случилось с ними, со
– Не может быть! Ты посмотри на это!
Кирилл Грачёв глядел на мониторы и не верил глазам. Сергей сидел в удобно облегающем его кресле, опутанный проводами с датчиками. Глаза его были закрыты, тело расслаблено. Но на мониторах картина представлялась совершенно иная: по мозгу Сергея шла серия беспорядочных и сильных вспышек активности. Что-то с ним явно происходило.
– Витя, – крикнул Кирилл своему ассистенту, – ты видел такое?! Ведь никогда этого не было. Можешь как-то объяснить?
– Не понимаю, Кирилл Михайлович. Параметры эквивалентны мышиным, никаких крайностей. Но мыши так не реагировали.
– Вот-вот. Что с внешними раздражителями?
Виктор подошёл к Сергею, ткнул пару раз иголкой в ногу, потом в руку – подопытный не пошевелился. Поднял ему веко, посветил фонариком – никакой реакции.
– Он в отключке, Кирилл Михайлович.
– Ага, хорошо, – успокоился Грачёв. – Значит, работает системка: он где-то там, в виртуале. В лучших мирах… – он усмехнулся. – Но как всё-таки крутит мозг!
Вдруг раздался предупреждающий сигнал, и сразу на мониторах появились красные сообщения о выходе параметров пациента за пределы нормы.
– Чёрт! – воскликнул Кирилл. – Сердцебиение учащается, давление растёт. Какого хрена?!
– Может, отключить? – спросил Виктор.
– Подожди пока. Ещё не страшно.
Показатели росли, вспышки в мозге становились чаще и обширнее. Вдруг Сергей начал трястись – не сильно, но заметно, будто при ознобе.
– Отключайте! – закричал Виктор.
– Нет! Ещё не всё! Мне нужно дальше!
– Да он же умрёт сейчас!
– Не умрёт! – жёстко ответил Кирилл. – Я скажу, когда.
Сергей затрясся сильнее, замычал, и вдруг всё прекратилось: и вспышки в мозге, и тряска. Сердце стало биться реже, давление начало резко падать.
– Ну, вот, – заключил Кирилл. – А ты боялся… Да куда ж ты вниз-то ползёшь?!
Активность мозга почти прекратилась, давление уже было критически низким, и вдруг – длинный гудок кардиомонитора.
– Сердце остановилось! – донёсся до Кирилла крик ассистента.
– Адреналина! Адреналина ему вколи, твою мать!
Кирилл молниеносно выдернул кабель из головы Сергея, а Виктор дрожащими руками схватил шприц, но не смог распаковать ампулу. Кирилл вырвал всё у него из рук и сам сделал укол. Длинный сигнал кардиомонитора сменился прерывистым, дыхание Сергея возобновилось. Виктор пошатнулся, обессиленно сел на пол, обхватив голову руками, а Кирилл опёрся о стол и рукавом вытер пот со лба.
– Ну всё, – выдохнул он. – В норме…
Сергей медленно открыл глаза. По лицу текли струйки пота, лабораторный комбинезон можно было выжимать.
– С возвращением, – поприветствовал Кирилл. – Ну как там – за гранью?
Сергей пришёл в себя и тут же вскочил с кресла так, что датчики на проводах разлетелись веером в стороны.
– Что ты сделал с моей головой?! – вскричал он.
– Успокойся, Серёга. Всё в порядке.
– Я умер там! Понимаешь? Я только что просто-напросто подох! И ты мне говоришь, что всё в порядке?
– Ну, по крайней мере, у нас тут всё в порядке. – И, увидев, что Сергей удивлённо посмотрел на сидящего на полу ассистента, добавил: – Витя, давай спиртику принеси нам – всем надо выпить немного. А то какая-то напряжённость тут…
Виктор вскочил и выбежал из лаборатории. Через минуту вернулся с тремя рюмками и бутылкой. Сергей нервно расхаживал по комнате и молчал. Кирилл разлил спирт, протянул рюмку другу. Выпили. Сергей опустился в кресло и, закрыв глаза, тихо протянул:
– Чёрт возьми!
– Расскажешь, что видел-то? – спросил Грачёв.
– Пошёл ты, – также тихо ответил Харитонов.
– Хорошо, давай ещё по рюмочке?
– Нет. Мне к Васе идти.
– Ладно. Но мне всё равно твой рассказ необходим. Под запись. Это же не мой праздный интерес. Хотя и он тоже – не скрою.
– Давай вечером, а? Я сейчас не в силах вообще.
Поделиться книгой: