Помоги проекту - поделись книгой:
Генри Каттнер. Тень на экране
Фантастический рассказ
В одном из небольших кинотеатров «Беверли Хиллз» проходил закрытый просмотр нового, еще не вышедшего на широкий экран фильма ужасов под интригующим названием «Палач». Не могу точно сказать почему, но появление в титрах упоминания, что режиссером фильма являюсь я, Питер Хэвиленд, заставило меня слегка понервничать, несмотря на аплодисменты весьма избалованной публики. Когда столько лет крутишься в мире кино, начинает срабатывать интуиция: довольно-таки часто я начинал чувствовать полное фиаско картины с первых же минут показа. Однако «Палач» был далеко не самым худшим из двенадцати фильмов, снятых мною за последнее время.
Картина отвечала всем общепринятым требованиям и канонам жанра: главная героиня была великолепна – гример проделал просто замечательную работу, а все диалоги искусно переплетались между собой и представляли единый узор. Но, несмотря на все достоинства, это был сугубо коммерческий фильм, а будучи кинорежиссером, все-таки относящимся к себе с уважением, я терпеть не мог подобную работу.
Просмотрев первую часть, время от времени сопровождаемую обнадеживающими аплодисментами зрителей, я покинул кинозал и вышел в фойе. Несколько типов из руководства «Саммит Пикчерз» стояли посредине холла и, покуривая, обсуждали достоинства и недостатки фильма. Энн Ховард, игравшая главную роль в «Палаче», увидев мою кислую мину, взяла меня под руку и отвела в сторону. Она была из того редкого типа женщин, которые в любой ситуации выглядят фотогеничными и совершенно не нуждаются в толстом слое грима, делающего их похожими на живых мертвецов. Эту светлокожую шатенку небольшого роста и с удивительно выразительными карими глазами я мысленно уже видел в роли Питера Пена. Это было бы как раз то, что нужно.
В свое время я предлагал ей руку и сердце, но, к сожалению, она не восприняла это всерьез. Впрочем, откровенно говоря, я и сам не знаю, насколько были серьезными мои намерения.
Мы уселись у стойки бара, и она заказала пару коктейлей.
– Не стройте из себя неудачника, Пит, – сказала она. – Не надо. С фильмом не будет никаких проблем. Он достаточно прост, чтобы понравиться шефу, и в то же время, несмотря на всю примитивность, никак не сможет повредить моей карьере и популярности у зрителей.
Черт возьми! Она была абсолютно права. Энн играла главную роль в фильме, причем она ей здорово удалась. Выложилась она полностью. И фильм наверняка принесет прибыль. «Ключ к ночи», снятый кинокомпанией «Юниверсал» с Борисом Карловым в главной роли, вышел на экраны несколько месяцев назад, и сейчас публика уже созрела для чего-то новенького из серии ужасов.
– Знаю, – ответил я, делая знак бармену снова наполнить мой бокал, – Пожалуй, скоро у меня появится стойкое отвращение ко всем этим до безобразия глупым фильмам. Господи! Что бы я только не отдал, чтобы сделать что-нибудь равноценное «Кабинету доктора Калигари»!
– Или еще одну «Божью обезьяну», – подсказала Энн.
– И это тоже пойдет. Существуют определенные границы в экранизации фантастического жанра. Ты понимаешь, ни один продюсер не согласится финансировать стоящую, по-настоящему серьезную картину. Сразу начинаются разговоры о чрезмерном увлечении высоким искусством, говорят, что получится несусветная чушь. Эх!.. Если бы от меня что-нибудь зависело... Гехт и Макартур попытались это сделать и в результате оказались без единого цента в кармане.
Какой-то знакомый Энн подошел к стойке и заговорил с девушкой. Я же увидел стоящего в стороне человека, подававшего мне непонятные знаки, и, принеся извинения Энн, направился к нему.
Это был Энди Ворт, он вел рубрику голливудской хроники в одной из местных газет, что, впрочем, не мешало ему быть одной из самых мерзких личностей. Я считал его пройдохой и негодяем, но знал также, что по части слухов и сплетен он мог бы дать фору любому. Энди был толстячком небольшого роста, с прилизанными и напомаженными волосами. Считая себя идеалом мужской красоты, большую часть свободного времени посвящал шантажу молодых и неопытных актрис, заставляя ложиться с ним в постель. Но даже не это было его самой отвратительной чертой.
Ворт относился к числу людей, которые могли легко болтать на любые темы в течение длительного времени – это мне в нем и не нравилось. Как бы готовясь к разговору, он неспешно подергал несколько раз себя за ус и начал:
– Я слышал, вы говорили о «Божьей обезьяне». Пит, это что, случайное совпадение?
– Это смотря что иметь в виду.
Я был начеку не без основания. С этим сплетником и собирателем скандальных историй следовало держать ухо востро. Он тяжко вздохнул.
– Поймите меня правильно... Я всего точно не знаю, но слышал, что есть картина, по сравнению с которой даже самый удачный фантастический фильм кажется жалкой подделкой дилетанта.
Я замер в ожидании подвоха.
– И что же это за фильм? Наверное, «Палач»? – спросил я, стараясь тщательно скрыть иронию в голосе.
– Да нет же! Правда, я думаю, что экранизация Блейка могла бы быть и получше того, что вы сделали со своими ребятами. Нет, Пит, то, о чем я говорю, не предназначено для широкого показа. Лента еще не закончена. Что касается меня, то я видел всего несколько отрывков. Находка режиссера – заголовок «Без названия». А знаете, кто его снимает? Арнольд Кин. Вот так!
Ворт внимательно посмотрел на меня, желая понять мою реакцию. Наверное, он все-таки понял, что поразил меня. Ведь речь шла об Арнольде Кине – авторе и создателе нашумевшей «Божьей обезьяны», на которой он и закончил свою многообещающую карьеру. Фильм не был знаком широкой публике и никогда не появлялся в прокате. Его забыли, положили на полку, и надо признать, что для этого имелись весьма веские причины. Кошмарные сцены ужасов в фильме пробирали до мозга костей. Почти все съемки проходили в Мексике, а артистов Кин нашел где-то на стороне. Говорят, что во время съемок погибло несколько человек. По этому поводу в Голливуде некоторое время ходили самые невероятные слухи, но потом все затихло. Я разговаривал с несколькими очевидцами событий, и все они отзывались о Кине с суеверным ужасом. Он был готов на все, лишь бы сделать из «Божьей обезьяны» настоящий шедевр.
По меньшей мере, это был странный фильм. Существует всего лишь одна копия картины, да и та заперта в сейфе где– то у высокого начальства. И ее почти никто не видел. То, что удалось Машену в фантастической литературе, Кин воплотил на экране, и это производило впечатление просто ужасное.
– Говорите, Арнольд Кин, да? – сказал я Ворту, – В какой-то степени я всегда относился к нему с симпатией, но думал, что его уже давно нет в живых.
– О! Это далеко не так! Он купил дом недалеко от Тижунги и живет там отшельником. После истории с фильмом у него почти не осталось денег, потребовалось целых пять лет, чтобы собрать необходимую сумму и приступить к съемкам «Без названия». Он постоянно твердил, что «Божья обезьяна» была его большой неудачей и теперь он намерен создать нечто такое, что станет настоящим шедевром среди фантастических фильмов ужасов. И он добился своего. Получилось нечто... выходящее из ряда вон. Я до сих пор дрожу от страха при одном воспоминании о просмотре.
– А кого он взял на главную роль?
– Этого никто не знает. Такая вот загадочная история! Главную роль исполняет... ээ... как бы вам сказать... тень!
Я сделал круглые глаза.
– Это абсолютная правда, Пит. На экране появляется какая-то тень. Причем, кто ее отбрасывает, совершенно неясно. Это ни на что не похоже. Вы обязательно должны это увидеть собственными глазами.
– С огромным удовольствием, – заверил я его, – Именно так я и поступлю. Надеюсь, что в самое ближайшее время он выйдет в прокат.
– Нет ни малейшего шанса. Ни один владелец кинотеатра не возьмет на себя смелость показать его. Я, конечно, не очень разбираюсь в вашей кухне, Пит, но мне кажется, что в этом фильме все происходит на самом деле.
– У вас есть адрес Кина? – спросил я.
Ворт продиктовал мне адрес и добавил:
– Но только до среды, до вечера, туда лучше не соваться. Работа будет закончена только к этому времени. Ну и, разумеется, все это строго между нами.
В этот момент, откуда ни возьмись, появилась целая орава собирателей автографов, оттеснившая меня от Ворта. Но это уже не имело никакого значения – я уже располагал всеми необходимыми сведениями. В моей голове роилось множество совершенно невероятных и фантастических предположений. Кин, бесспорно, был гением в области кино, его талант проявлялся именно в режиссуре шокирующих сцен ужасов. Но если создатели фильмов ищут понимания и восхищения у ограниченной группы знатоков, то прокатчики, наоборот, всегда рады большому числу зрителей. Чем больше людей посмотрит картину, тем лучше, а чем большее число из них одобрят его, тем больше денег они загребут. Это очевидный факт.
В конце концов я нашел Энн и пригласил ее потанцевать в Бэль-Эр. Но мысль о Кине не давала мне покоя. Следующим вечером, снедаемый нетерпением и не в силах больше ждать, я позвонил Ворту, но его, к сожалению, не оказалось дома. Как ни странно, мне не удалось поймать его ни в один из последующих дней. Даже в редакции газеты, где работал Ворт, мне ничем не смогли помочь. Главный редактор был в ярости. Срывающимся от гнева голосом он объяснил мне, что каждый час получает запросы из «Ассошиэйтед Пресс» с требованием переслать последние работы журналиста, проходящие по контракту, но хроникер как сквозь землю провалился. И тут во мне проснулось шестое чувство.
Во вторник вечером я выехал из дома и самым коротким путем, через Гриффит-парк и Планетарий, добрался до Глендал. Оттуда я двинулся прямо в сторону Тижунги, по адресу, данному мне Вортом. Несколько раз мне казалось, что за мной следует какая-то машина черного цвета, но полной уверенности в этом у меня не было.
Дом Арнольда Кина находился в глубине небольшого каньона, затерявшегося в горах Тижунги. Несколько километров мне пришлось рулить по петляющей между холмами тропинке и дважды пересечь вброд небольшие речушки, прежде чем я подъехал к дому. Жилище прилепилось у отлогого склона горы. На выдававшейся вперед веранде стоял человек и внимательно смотрел на меня.
Это был Арнольд Кин. Я узнал его с первого взгляда. Он был суров на вид, и от него словно веяло холодом. Среднего роста, с торчащими ежиком седыми волосами. Поговаривали, что до приезда в Голливуд он был офицером прусской армии и, приехав в Америку, сменил фамилию и натурализовался. Глядя на него, я без труда верил всему этому. Его слегка навыкате глаза были похожи на голубые маленькие стеклянные шарики.
– Питер Хэвиленд? – спросил он, – Я вас ждал, но не раньше завтрашнего вечера.
Поздоровавшись с ним, я принес свои извинения.
– Я очень огорчен, если доставил вам какие-то неудобства. Но, по правде говоря, у меня не хватило терпения ждать до завтра после того, что я услышал о вашем фильме от Ворта. Его, кстати, нет случайно здесь?
Голубые глаза смотрели на меня непроницаемым взглядом.
– Нет, здесь он не появлялся. Но что же вы стоите, заходите в дом. Вам повезло, я закончил проявлять пленку гораздо быстрее, чем думал. Мне нужно снять еще несколько небольших сцен, чтобы закончить работу полностью.
Он прошел за мной в дом, интерьер которого был выполнен по последней моде, а все комнаты обставлены удачно мебелью. Под действием хорошего коньяка мои опасения начали таять. Я сказал Кину, что всегда восхищался его «Божьей обезьяной». В ответ он скривил рот.
– Это же работа любителя. Мне не удалось избежать банальностей и стереотипов. Всего лишь культ дьявола, да получивший новую жизнь Жиль де Рэ, ну и совсем немного садизма. Это не настоящий фильм ужасов.
Меня сразу же заинтересовала тема разговора.
– Вы абсолютно правы, но признайтесь, что это все-таки был сильный фильм.
– По своей сущности человек лишен ужасного начала. В нем этого нет. И лишь внушение извне чего-то ненормального и нечеловеческого дает подлинное ощущение фантастического. Примером тому может служить отношение человека к различным сверхъестественным явлениям. Возьмите, например, любое творение фантастического жанра... Скажем, «Орла», где показывается реакция человека на совершенно чуждое ему внеземное существо. «Негодяи Блэквуда», «Черная печать» – Машена, «Цвета вне пространства» – Лавткрафта... во всех них речь идет о каких-то сверхъестественных явлениях или созданиях, представляющих угрозу или влияющих на нормальную человеческую жизнь. Конечно, можно показывать садизм и смерть, но сами по себе подобные сцены никогда не смогут создать ту настоящую, неосязаемую и, если хотите, нематериальную, но подлинную атмосферу ужасного.
Обо всем этом я уже читал.
– Но ведь невозможно снять то, что нельзя описать. Каким образом можно показать на экране то, что нельзя увидеть?
В глазах Кина я прочитал замешательство.
– Мне кажется, что мой фильм ответит на этот вопрос. Внизу, в подвале, у меня просмотровый зал...
Внезапно раздался звонок в дверь. Я не мог не заметить косого взгляда, который бросил на меня Кин. Извинившись, он вышел и буквально через несколько минут вернулся в сопровождении Энн Ховард. На ее губах играла улыбка, но я чувствовал, что она волнуется.
– Пит, ты разве забыл, что мы должны встретиться? – спросила она.
Несколько секунд я в растерянности хлопал глазами, но тут внезапно вспомнил. Действительно, дней пятнадцать назад я обещал сегодня вечером отвезти ее на прием, что устраивал один из моих знакомых, но мои мысли были настолько заняты фильмом Кина, что данное обещание напрочь вылетело у меня из головы. Я начал бормотать что-то, похожее на извинения, но она остановила меня.
– Ничего страшного. Я бы предпочла остаться здесь, если, конечно, мистер Кин не будет против. Его фильм...
– Ты тоже знаешь?..
– Я ей рассказывал, – сказал Кин, – Когда она объяснила мне цель своего прихода, я позволил себе пригласить ее на просмотр. Мне не хотелось бы, чтобы вы из-за нее уехали, – заключил он с улыбкой – Немного коньяка для мисс...
Я поднял тост:
– За мисс Ховард и за «Без названия».
При этих словах я почувствовал, что в моей голове возникла тревожная мысль. Я ненавязчиво вертел в руках тяжелое пресс-папье и, воспользовавшись тем, что Кин был поглощен дегустацией десерта, подчинился невольному импульсу и спрятал его в карман. Хотя, подумалось мне, идти с этой штукой против пистолета – сущая бессмыслица.
Позже я спрашивал себя, что со мной случилось в тот момент. Казалось, что атмосфера недоверия и подозрительности родилась на пустом месте, из ничего. А когда Кин пригласил нас спуститься в кинозал, я почувствовал странный озноб, словно ожидал нападения. Это было неприятно и труднообъяснимо.
Кин на несколько минут задержался в проекционной кабине и затем присоединился к нам.
– Технический прогресс представляет собою величайшее благо для цивилизации, – мрачно улыбаясь, произнес он. – Можно совершенно не сдерживать свою лень. Никто не нужен для съемок – все камеры работают в автоматическом режиме, как, впрочем, и осветительные проекторы.
В полумраке зала я почувствовал, как Энн прижалась ко мне. В ответ я обнял ее за плечи и сказал Кину:
– Конечно, это здорово облегчает нашу жизнь. А когда же фильм выйдет на экран?
– Никогда, – ответил он с металлом в голосе, – Люди еще недостаточно образованны и подготовлены для этого. Может быть, лет через сто его оценят по достоинству. Фильм создается для будущих поколений, как шедевр фантастического жанра.
Приглушенно щелкнув, включился кинопроектор, и на экране показались титры: «Без названия».
В тишине голос Кина прозвучал необычайно громко.
– Это немой фильм за исключением небольшого отрывка в самом начале. Звук только мешает восприятию ужасного и разрушает иллюзию реальности. Позже вы услышите музыкальное сопровождение.
Я промолчал, потому что на сером прямоугольнике экрана совершенно неожиданно появилась книга, на обложке которой можно было прочитать выведенное крупными буквами название: «Цирк доктора Лао». Чья-то рука открыла ее, и длинный палец начал водить по строкам. Одновременно бесцветный голос монотонно читал:
– Отбросим в сторону все привычные и знакомые нам формы жизни, существующие во Вселенной. Мы будем говорить о странном порождении света и тьмы, появившемся в каком-то отдаленном уголке Вселенной и спустившемся затем на Землю. Наука не может объяснить некоторые явления, однако разгадку их мы часто находим в области мистики. Так вот, когда нечто, являющееся началом всех начал в этом мире, казалось, закончило свою работу, когда Боги ушли на покой, последний всплеск этой первичной энергии выкинул в мир ужасных и отвратительных монстров.
Голос замолк. Книга исчезла с экрана, уступив место груде мрачных развалин какого-то непонятного строения. Время не пощадило камень, весь испещренный шрамами и щербинами. Каменные барельефы было почти невозможно узнать. В моей голове возникла аналогия с развалинами, когда-то виденными мною на Юкатане.
Пошел крупный план. Казалось, руины растут на глазах. Объектив остановился на огромной яме, зияющей на поверхности земли. Сидящий рядом со мной Кин почти неслышно сказал:
– Это очень древний храм. Теперь будьте очень внимательны.
Создавалось впечатление, что мы оказались в глубоком подземном захоронении. Некоторое время экран был совершенно черным, затем случайный луч дневного света тускло осветил статую какого-то божества, стоящего посредине подземного грота. Сверху виднелась узкая щель, через которую и пробился этот убогий лучик. Сам божок вызывал чувство неприязни, граничащее с отвращением.
Мне с трудом удалось рассмотреть его при этом тусклом освещении, но в моем сознании четко запечатлелся образ массивной яйцеобразной формы, напоминающей немного ананас или еловую шишку. На экране черты этого уродца не были достаточно четко видны, и это делало его еще более неприятным. Через несколько секунд идол исчез с экрана, уступив место прекрасно освещенной гостиной, заполненной счастливыми парами.
Главное в фильме начиналось именно с этого момента. Все актеры были мне незнакомы, судя по всему. Кин набрал их со стороны и съемки проходили у него дома втайне от всех. Что касается съемок вне дома, то, видимо, они были сделаны тут же, в каньоне. Скорее всего Кин во время работы использовал естественный декор, подгоняя под него сценарий – прием, позволяющий сэкономить массу денег. Мне тоже не раз приходилось прибегать к нему. Например, во время съемок прошлой зимой в Лейк-Ароухед, совершенно неожиданно повалил снег и, естественно, изменил весь фон. Мне пришлось быстро переделать часть сценария, адаптировав его под изменившиеся условия съемки. В результате все получилось просто великолепно. Так же поступил и Кин, только он сделал это с самого начала, заранее приспособив свои замыслы под окружающую среду.
В фильме шла речь о молодом человеке, который подвергся остракизму со стороны окружающих из-за своей фанатичной страсти к непонятным и странным явлениям и задался целью создать произведение искусства, живой шедевр непознанного. Он начал с создания достаточно необычных фильмов, вызвавших обильные комментарии. Но это не принесло ему удовлетворения. Это было всего лишь кино, а ему хотелось гораздо большего. По его мнению, ни один, даже самый великий актер не в состоянии сыграть естественную реакцию ужаса. Это чувство должно быть настоящим, и только тогда его следует заснять на пленку.
Именно начиная с этого момента, в фильме прекращался рассказ о собственной жизни Кина и автор пускался в причудливые фантазии невероятного. Действительно, прототипом для образа главного героя послужил он сам. В этом, собственно говоря, нет ничего удивительного: очень часто создатели картин играют в них основные роли. Благодаря прекрасному монтажу через несколько эпизодов зрители вместе с Кином оказывались в Мексике, куда тот отправился на поиски «Настоящего». Кину удалось обнаружить развалины старинного ацтекского храма, затерявшегося где-то в горах. Именно здесь исчезала всякая реальность и действие начинало разворачиваться в атмосфере извращенно-болезненной необычности.
Глубоко под землей, скрытый сверху развалинами древнего храма, существовал давно забытый идол, которого любили и которому поклонялись еще задолго до появления ацтеков. По крайней мере, местные жители считали его богом и даже построили в его честь этот храм, но Кин слышал, что это существо было одним из тех, которых породил на свет последний сгусток первичной энергии Вселенной, оно было единственной в своем роде и странной формой жизни, не имевшей ничего общего с человечеством, но, несмотря на это, существующей вместе с ним в одном мире на протяжении многих веков. На киноэкране оно не показывалось ни разу, за исключением нескольких мгновений во время съемок в подземном храме. В общем, существо было похоже на огромную, приблизительно три метра высотой, бочку, покрытую странными заостренными выступами. Привлекал внимание большой, до блеска отполированный драгоценный камень размером с голову новорожденного, который как бы врос в тело на уровне, где должна быть голова. Похоже, что именно в этом камне была сосредоточена жизненная сила существа.
Оно не было мертво, но и не было живо в прямом значении этого слова. Когда во время жертвоприношения ацтеки наполняли залу храма теплым запахом жертвенной крови, оно оживало, и камень начинал светиться неестественным светом. Но со временем человеческие жертвы прекратились, и существо впало в состояние комы, близкое к анабиозу. В фильме Кин возвращал его к жизни.
Втайне от всех он перевез его к себе домой, вырубил под домом в скале большую комнату, где и поместил чудовищного бога. Все было задумано полностью в соответствии с замыслами Кина, в каждом углу комнаты были хитроумно спрятаны прожекторы и камеры, так, что съемки могли проходить практически под любым углом одновременно, а позднее изобретательный монтаж завершал работу. Именно здесь проявлялся гений Кина, принесший ему славу.
А он был талантлив, в этом я никогда не сомневался. Между тем, по мере просмотра, я все меньше обращал внимание на различные технические приемы, которыми пользовался Кин, все-таки это мне достаточно знакомо. Меня больше заинтересовало, как ему удалось связать воедино реальность и игру актеров. Его персонажи не играли перед камерой, а жили настоящей жизнью.
Или скорее умирали. В фильме жертвы находили свою смерть в подвале дома, оставаясь наедине с чудовищем – богом ацтеков. По сценарию актеры должны были принести себя в жертву этому божеству, заставив ярко светиться фантастическим цветом драгоценный камень. Мне показалось, что первая жертва сыграла роль лучше всех.
Подземная комната, в которой находился бог, была довольно просторна и совершенно пуста, за исключением небольшого алькова, отгороженного занавесями, за которыми дремал идол. Чуть в стороне виднелась решетчатая дверь, что вела на верхний этаж. Тут я снова увидел Кина, с револьвером в руке, толкавшего вниз человека в голубого цвета рабочем костюме, с лицом, покрытым щетиной трехдневной давности. Кин открыл дверь и силой втолкнул своего пленника в залу. Затем захлопнул решетку и стал нажимать кнопки на пульте управления, находящемся прямо перед дверью.
Вспыхнул свет. Человек стоял перед решетчатой дверью и, повинуясь жесту Кина, продолжавшего сжимать в руке револьвер, развернулся и медленным шагом двинулся в сторону дальней стены. Он остановился, оглядывая пространство вокруг себя с заметным для зрителей волнением. На стене в пучке света четким контуром выделялась его черная тень.
Через несколько секунд другая тень появилась внезапно, как бы из воздуха, в нескольких шагах от него.
Поделиться книгой: