Василиса Премудрая. Нежная жуть в Кощеевом царстве

— Прямо из-под носа? И что он сказал?

— Злющий, наверное…

— А если Кощею нажалуется?

— Не нажалуется. Гордый.

— Да не крала я ее! — перекрыл все подрагивающие голоски один возмущенный. — Эта дурная от Змея в Гиблую реку прыгнула, я ее спасла. Хорошенькая же, вдруг Водяному понравится. А волосы, они отрастут.

Прекратив отупело разглядывать небо голубое, непередаваемо ясное и от того кажущееся фальшивым, я медленно повернулась на бок и вот только тут организм сообразил, что мы чуть не утонули, все еще под завязочку полны воды и не дышим.

Закашлялась, выворачивая на песок все те реки-океаны, что успела в себя всосать. Ноги омывала прозрачная, искристая водица, но я этого почти не чувствовала, пытаясь выкашлять внутренние органы и в то же время вздохнуть.

— Зачем меня звали? — прогудел густой, сильный голос и сразу за ним раздался трусливый, тихий плеск.

Я спиной почувствовала, как отмель осиротела, а все болтушки, что сейчас так охотно и эмоционально обсуждали мою персону ушли под воду. Запоздалое осознание оглушило: меня спасла русалка. Я сейчас в озере Водяного, все еще в Кощеевом царстве. Вроде как спаслась, но это неточно. А Марька… Марька осталась в Гиблой реке и я очень надеялась, что она выплывет.

— Девииица, — заискивающе проблеял уже знакомый голос моей спасительницы, — нашла, для вас принесла, порадовать. Авось понраву придется, да вы ее сестрой нашей сделаете.

— Девицу? — заинтересовался голос.

Откашлявшись я медленно подняла голову, чтобы встретиться с оценивающим взглядом зеленых глаз. На меня смотрел сам Водяной. Как бы речной царь, но находящийся на посылках у Бессмертного.

— Утопиться пыталась? — деловито спросил он, сложив руки на груди… на бледно-зеленой, с характерными для жабьей шкуры разводами, широкой груди.

Узкое, такое же зеленоватое лицо оказалось совершенно безбородым, а в длинных волосах, светло-русых с неизменным зеленоватым налетов, копошились бодрые, недружелюбные змеи.

Стоило мне сдавленно икнуть, как на меня сразу три зашипело, прекратив выискивать что-то среди спутанных прядей.

— Сбежать, — робко ответила русалка, — от Тугарина Змея. В Гиблую реку от него бросилась, там я ее и подобрала.

Скосив глаза, на свою спасительницу, первым делом я увидела внушительный бюст, прикрытый нитями жемчуга и тонкой, полупрозрачной тканью незнакомого мне вида. В наших землях такой не было…да и не стал бы никто такой срам носить, даже под платьем. Она же не скрывала, а напротив обрисовывала все изгибы.

Смущенно опустив взгляд, я увидела хвост и слегка подвисла. Огромный, изумрудно-чешуйчатый, он мягко переливался зеленоватым цветом натертых до блеска чешуек. Водяной же был гордым обладателем ног, укрытых подкатанными до середины икры штанами, и нигде на нем не было видно чешуек. И щупалец не было и усов как у сома…и это было возмутительно.

Потому что русалки оказались именно такими, как в сказках, красивыми и хвостатыми, а Водяной подкачал.

— Зовут тебя как, утопленница? — спросил он, изобразив на своем зеленушном лице подобие улыбки. Не стоило ему этого делать, потому что теперь я еще и зубы его увидела — острые, совершенно нечеловеческие…жуткие совсем. Даже у Тугарина зубы были совершенно обычными, просто с нечеловеческими клыками, а тут все было куда хуже.

Разумеется, я промолчала. Дура я разве, с нечистью беседы вести?

— Тоже суевериями пуганая, — вздохнул Водяной, правильно оценив мое молчание, и велел моей спасительнице, — Милада, позови Варвару.

Дважды просить ему не пришлось. По песку прошуршал хвост, за спиной плеснуло и русалка уплыла.

Я с заминкой поняла, что так и не видела ее лица.

— Пока она идет, я тебе кое-что расскажу, — Водяной подошел, с совершенно безмятежным лицом уселся на песок рядом со мной. Сделав вид, что не заметил, как я невольно отползла от него, прежде чем сесть, — девиц против их воли я больше не топлю, теперь у меня принципы.

Я упрямо молчала, давя на подлете все вопросы, что рождались в моем лихорадочно работающем мозгу. Потому что, узнать какие у него принципы было бы, конечно, интересно, но расставаться с жизнью из-за неуместного любопытства — очень глупо.

— Полагаю, ты хочешь узнать, что же это за принципы такие могут быть у беспринципной злобной нечисти, — словно прочитав мои мысли продолжил он, — сейчас я тебя с ними познакомлю.

Водяной вздохнул тяжело и добавил:

— Еще хочу, чтобы ты знала, теперь я глубоко семейный человек и не могу без веского повода девиц в русалок превращать. У тебя, конечно, повод есть, все же, интерес Тугарина еще никто пережить не смог. Пока есть пару минут, чтобы подумать, готова ли ты обзавестись хвостом и быть у меня на посылках или желаешь удачу попытать и человеком остаться. Но имей в виду, если уж кто-то из Змеев себе жертву выбрал, он ее везде найдет, из-под земли достанет и из воды выловит.

Запугал меня и замолчал, увлеченно разглядывая водную гладь…будто раньше ее никогда не видел. А я думала, все те три минуты, что у меня были, думала, да так ничего и не надумала.

Да и чтобы я могла дельного придумать, если всего несколько часов назад я из дома бежала, планируя свою жизнь в сторону ведовства увести, а сейчас сижу в Кощеевых землях, в гостях у Водяного, чуть притопленная после встречи с Тугариным?

Поразмышлять еще о своей безрадостной судьбе, мне помешало шуршание в кустах. На пологий берег, хрустя яблоком, вышла невысокая, усыпанная веснушками, девица, русая ее коса задевала траву и я невольно загрустила. У меня ведь такая же была совсем недавно. Длинная, густая, красивая. Гордость моя.

— Звал? — дружелюбно поинтересовалась девица, с любопытством поглядывая на меня. В простом платье до земли из небеленого льна, без обережной вышивки или хоть каких-то украшений, она выглядела удивительно юной и красивой.

— Знакомься, Варенька, Милада нам новую утопленницу принесла. — с настораживающей нежностью произнес Водяной. И обратился ко мне, уже не так мягко. — И ты знакомься, неразговорчивая. Варвара, дочь мельника. Три года назад мне ее русалки принесли, тоже в реке чуть не утопла от постылого спасаясь. Отец ее за сына кожевенника выдать хотел, а у нее другие планы на жизнь были. Варя у травницы в помощницах ходила, желала людям помогать. Теперь со мной живет.

Я решительно не верила своим глазам. Девка была румяная, круглолицая, довольная жизнью и своим, в общем-то, незавидным статусом пленницы Водяного. А еще она была живая…

— Что тебя так удивляет? — спросила Варвара. Без страха или хотя бы опасения, она подошла к Водяному и совершенно естественно, казалось, даже не задумываясь о том, что делает, оперлась о его плечо, чтобы присесть рядом.

Я бы молчала, но она же была человеком, она была живая и она не боялась нечисти, что так легко перехватив руку с яблоком, отхватила острыми зубами внушительный кусок…и я не выдержала:

— Да как так-то? Это же невозможно!

— Сама так же думала, — кивнула она, — но все оказалось немного не так, как мы привыкли думать.

— В смысле?

— Людей мы едим, — ответил за девушку Водяной, — но без надобности не убиваем. И, если бы необходимость была, легко бы от вашего мяса смогли отказаться.

— Но необходимости нет, — подхватила Варвара, — мы их боимся, они нас едят. Замкнутый круг какой-то. И исправить это невозможно.

— А если бы мы вас не боялись, вы бы нас не ели? — с сомнением спросила я.

— Именно так. — кивнул Водяной. — Но вы нам не верите, боитесь нас. Так зачем себя ограничивать? Раз уж оценить этого никто не сможет.

— Почему? — не поняла я. — Можно же все рассказать. Нужно лишь узнать друг друга получше. Всего делов-то, а вы нас вместо этого едите.

— А кто на такое решится? — с нескрываемой иронией спросил Водяной. — Кто согласиться узнать нас получше?

И я ему ответила. Смелости хватило на придушенное:

— Я могу, — но и это уже была победа над собой.

Невольно втянув голову в плечи, я ждала, что он сейчас на меня набросится. В горло вгрызется своими острыми зубами, или сразу в реку потянет, топить… Водяной рассмеялся.

— Ты?

— А что? — я уже загорелась идеей и даже приблизительно представляла с чего все начну. — Я грамоте обучена. Все запишу и царю нашему на суд отдам.

Перед глазами уже маячил надежный и безопасный способ вернуться домой.

— Девочка, — покачал он головой, но я уже горела идеей и не обращала внимания на его снисходительное недоверие.

— Василиса, — представилась я, думая о том, что, возможно, я действительно смогу целой и невредимой в родной дом вернуться.

Ушатом холодной воды окатило запоздалым и робким опасением: если все это правда и меня не обманывают.

— Что вы можете мне о себе рассказать? — отмахнувшись от страхов, я решительно тряхнула головой. Я справлюсь, иначе никак.

* * *

Идея моя была встречена снисходительным недоверием, но губить ее на корню Водяной не стал…на самом деле ему просто Варвара не дала возможности высказаться.

— А ведь это чудесная задумка! — загорелась она.

И, в общем, все. Воодушевление ее было единственным и главным доводом для Водяного согласиться. Сговорились мы на том, что сейчас я выслушаю его историю жизни, запишу все, а потом в люди пойду, глаза им на правду открывать…

Как заверила Варвара. Начинать и правда лучше с Водяного, остальная нечисть может не разделить наше стремление примирить тринадцотое государство со всеми остальными. Ее стремление…

Я не возражала и уже предчувствовала, как после короткой беседы с водяным вернусь домой…честно попытаюсь все батюшке разъяснить про нечисть, а там уж как судьба сложится. Главное из этих страшных земель вырваться.

Заразившись энтузиазмом Варвары, две кикиморы нашли мне бумагу, русалки нашли писчее перо и не поленились даже лешего заставить мне дощечку для бумаг выстругать, чтобы я могла со всеми удобствами опрашивать их хозяина.

Расположились мы под березой, недалеко от реки. Я с бумагой, пером и лукошком ягод, что притащила для меня смущенно хихикающая, зелененькая и тощенькая, по подростковому нескладная кикиморка. Задобрить, стало быть, пыталась, чтобы я покрасивше про Водяного все написала.

Ягоды были спелые, сочные, одуряюще пахли и буквально притягивали взгляд.

— Итак, — с трудом отвернувшись от подношения, я решительно перешла к главному, — давайте начнём с самого начала.

— С начала, — послушно повторил Водяной, непонятно чему улыбаясь.

— Да. Скажите, вот кем вы хотели стать в детстве?

— В детстве? Когда был мальком? — уточнил он.

— Д-да.

— Я хотел стать Владыкой морским.

— Что?

— Ты же не думаешь, что быть хозяином озёр и рек — предел моих мечтаний? — удивился Водяной.

— Не пойми меня неправильно, мне нравятся мои владения, но ведь где-то же есть моря-океаны и им тоже нужен хозяин.

— Хозяйки-то им недостаточно. — с серьезный видом кивнула я, решив не спорить, и послушно записала слова Водяного несколько кривоватым из-за неудобной позы почерком.

Увлеченно дописывая предложение про достойную уважения мечту малька-Водяного вырасти и занять место Владычицы морской, я не обратила внимания на странный плеск за спиной. От реки мы отдалились, разместившись на траве, и к воде я сидела спиной, потому не видела как медленно и зловеще из воды показалась свирепая чешуйчатая рожа Тугарина.

Зато это видел Водяной и очень впечатлился.

— Василиса…

— Ммм? — не поднимая головы, я старатель дописывала последнее слово, стараясь, чтобы оно хотя бы читалось.

— Помнишь, я говорил, что Змеи свою добычу везде найдут? — начал он издалека, напряженно следя за Тугариным выползающим из воды и быстро возвращающим себе человеческий облик.

Змеем он был в прямом смысле, и когда сбрасывал человеческую кожу, вырастал в огромную гюрзу, невероятного, изумрудного цвета.

— Помню — подтвердила я, опасливо подняв взгляд на Водяного. И то, что я увидела мне совсем не понравилось.

Зеленоватая его кожа, выцвела, утратив свой естественный оттенок, змейки в волосах притихли, не выдавая своего присутствия ни единым звуком. Варвара, до этого сидевшая рядом с Водяным, переползла за него, укрывшись за широкой спиной.

И даже кикиморки, любопытно выглядывавшие из кустов и прислушивавшиеся к нашему разговору, прыснули во все стороны, не желая встречаться с Тугариным.

— Мне жаль.

Вот казалось бы, ну что такого он сказал? Однако ж, я сразу поняла, что за спиной у меня притаилось что-то страшное и помощи ждать от этого самонадеянного малька нет смысла.

Не водилось в тринадцатом царстве настолько сумасшедшей нечисти, что решилась бы супротив приближенных самого Кощея пойти. Среди нечисти дураков было еще меньше, чем среди людей. Потому, наверное, что инстинкты у них работали исправно…

Оборачивалась я медленно, до последнего не веря, что мне действительно может так невезти.

Я же уже договорилась, я же уже поверила, меня же ждало незабываемое путешествие по подводным течениям в родное озеро, из которого до батюшкиного двора рукой подать. Нужно-то было всего лишь Водяного выслушать и все за ним записать.

Ну зачем Змей здесь? За что?

— Послушайте, давайте мы с вами все решим миром. — робко предложила я, отложив в сторону все свои писчие принадлежности. — Позвольте объясниться…

— Надо же, заговорила. — хмыкнул Тугарин зло, напрочь проигнорировав мое разумное предложение.

— Да, понимаете, у нас тут…

— Плевать. — оборвал меня он.

И объяснить ничего я уже не смогла. Глаза Змея страшно сверкнули опасной, колдовской зеленью, шнурок, на котором висел, мой резко разогревшийся оберег оберег, лопнул. Свалился в траву, не сумев выстоять против чужой силы. Я упала рядом, еще успев понять, что сознание мое украли, но не успев ничего испугаться.

Темнота оказалась теплой.

Глава 2. О гостеприимстве и неудачных идеях

В себя приходила очень медленно и печально, неудобно обвиснув в чьих-то руках. Неслыханное дело для незамужней девки, на самом деле.

Но я к этому была привычная, не единожды дядька меня с полигона обессиленную на руках уносил. И чувствовала я себя в те времена точно так же, как и сейчас — больной, измученной и жалкой. Правда раньше недомогания проходили куда дольше и болезненней, сейчас же повезло больше, слабость прошла на удивление быстро…хотя, хотелось бы, еще быстрее.

— Да ты посмотри на нее, — ворвался в стылый туман моего сознания странно знакомый голос, — она ли на царевну не похожа?