Очень странные дела. Беглянка Макс

– Мать задала тебе вопрос.

Я извернулась:

– А зачем мне отвечать? Разве так важно, чего я хочу?

Изо рта Нила пахло солеными огурцами.

– Максин, – пригрозил он. – Я предупредил.

– Меня зовут Макс, – резко поправила я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

Нил выдохнул через нос, сдерживая эмоции. Он положил вилку и потянулся к моей руке.

– Следи за языком, юная леди, иначе пожалеешь.

Я знала, что должна извиниться и вести себя хорошо, как того желали мама и Нил, однако внутри разгорался пожар. Как будто я весь день просидела в классе, желая поскорее выбраться на улицу и бежать прочь, и вдруг услышала заветный звонок. Папа всегда говорил: мозг у меня быстрый, но рот – быстрее.

– Уж лучше жалеть, чем оказаться в волейбольном лагере.

Нил посмотрел на меня тяжелым взглядом, пронизывающим до самых костей.

– Пора бы уже научиться разговаривать с отцом.

– Ты мне не отец, – буркнула я под нос.

Но, как оказалось, недостаточно тихо.

Нил крепче сжал руку и вытащил меня из кресла.

– Считай, что ты поела. Иди в машину.

Я опустила глаза на тарелку, все еще полную фруктового салата и картофеля фри. Гамбургер я успела съесть только наполовину… И мы еще мороженое не заказали…

– Я даже картошку не доела!

Нил пронзил меня долгим холодным взглядом, как будто замерзая изнутри.

– Жди. В машине.

Я смотрела на него, пока его тяжелый взгляд не вынудил меня отвернуться.

Нет, я не плакала. Я просто сказала себе, что он – очередная помеха в моей жизни, которая скоро закончится. Нужно просто подождать. Вот только на этот раз я не очень-то в этот верила. Все менялись слишком быстро. Мама никогда не выгоняла меня из-за стола. Нет, я не плакала. Но еще чуть-чуть – и разревелась бы.

Я неуверенно направилась к выходу из ресторана, проходя мимо официанток и администратора. Мне казалось, будто они знали, что меня отругали, и теперь жалели. Это было унизительно. Мне уже тринадцать, а в ресторане со мной обращались как с какой-то малышкой, которую выгнали охладить пыл.

Выйдя на парковку, я села на заднее сиденье маминого «Скайларка» и, не закрывая дверь, стала думать о том, как сильно ненавижу Нила.

В кармане шорт нашлось полпакета семечек. Я принялась есть, бросая шелуху на землю, и вдруг поняла, что надо мной кто-то стоит.

На улицу вышел Билли и встал в бледно-желтом круге уличного света.

Спустя некоторое время он вздохнул и закурил. Он всегда курил как какой-то панк-рокер, зажав сигарету между зубами.

– На этот раз ты точно объявила Нилу войну.

Я чувствовала себя глупо из-за того, что наорала на его отца и вылетела из-за стола, и не хотела, чтобы он видел меня в таком состоянии. С хмурым видом я опустила взгляд на зеленые замшевые кеды. На носках цвет потерся, но резина еще была в хорошем состоянии.

– Не хочу, чтобы он строил из себя моего отца, и не собираюсь притворяться его дочерью.

– Не переживай, – успокоил меня Билли, глядя на неоновую вывеску «КАПИТАН СПОЛДИНГ». Сияющий клоун весело размахивал рукой. – Даже я его отцом не считаю.

Я посмотрела на Билли. Может, я неправильно расслышала?

– Что? – переспросила я.

Билли повернулся, и мне показалось, он меня поддержит или даже обнимет.

Но взгляд его оставался равнодушным и тяжелым, как и всегда.

– Он подонок, Макс. Неужели ты не поняла? Ты серьезно думаешь, что такой мужик может стать кому-то отцом? Ни для меня, ни для тебя… ни для кого другого.

* * *

– А как же костюм? – спросила мама, когда я зашла на кухню, чтобы позавтракать. Она тем временем доставала посуду из коробки с газетами и ставила в буфет.

Нил сидел за столом, ел яичницу и читал спортивную колонку. Затолкав последний кусок тоста в рот, он решил ответить сам, хотя мама разговаривала со мной:

– Не надо ей потакать. Она уже взрослая для костюма.

Мама посмотрела на меня застенчивым, извиняющимся взглядом, но спорить не стала. Я закатила глаза и потянулась за хлопьями. Плевать.

В любом случае готовиться к Хеллоуину в одиночку – неправильно. Раньше я весь октябрь проводила в гараже с Нейтом, примеряя костюмы и думая над идеями по сбору конфет. Теперь же я оказалась за три тысячи километров от дома, и мне казалось, что огромная часть меня пропала без вести.

С раннего детства я фанатею от Хеллоуина. Может, это не самый любимый мой праздник – я все-таки обожаю Рождество, как бы слащаво это ни звучало, – но в ночь Хеллоуина я всегда чувствовала себя особенной.

В прошлом году я нарядилась в Носферату[11], а Нейт – в доктора Ван Хельсинга. Нейт взял с собой брезентовый мешок с деревянными колышками от палатки и посыпал волосы детской присыпкой, чтобы изобразить седину. Вот только никто так и не понял, кого он изображал, даже когда он вытащил один из кольев и сделал вид, что ударил меня. Его костюм был страшный, а мой – еще страшнее: резиновая шапочка для лысины и пластиковые острые зубы. Мама чуть в обморок не упала, когда увидела меня.

Я всегда любила монстров. Не пропустила ни одного эпизода «Темной комнаты»[12], а еще папа иногда брал меня в театр «Синяя птица», где показывали старые черно-белые фильмы с мумиями, оборотнями и Франкенштейном.

В последнее время я больше интересовалась такими фильмами, как «Техасская резня бензопилой: кожаное лицо», «Джейсон» или то кино про парня из трейлера в грязном полосатом свитере и с лицом, похожим на «Неряху Джо»[13]. Мне нравились всевозможные монстры со сверхспособностями, но кровавые ужастики казались страшнее – они выглядели реалистичней. Безусловно, вампир тоже жутковат, но встретить в жизни психа-убийцу шансов гораздо больше – уж я-то знаю, я ведь смотрю новости. Все эти жуткие парни в темных переулках или белые фургоны, преследующие девушек.

После завтрака я стояла в коридоре перед спальней и пыталась решить, что делать. Я не планировала надевать костюм, но после слов Нила мне захотелось его разозлить. И я даже знала, где лежит маска.

Коробки с аккуратными мамиными надписями так и стояли в углу. В одной из них под названием «Сокровища Макс» я нашла маску, лежавшую поверх комиксов.

Я выбрала Майкла Майерса из «Хеллоуина»[14], потому что у него не было слабых мест. Он никогда не спешил, но все равно догонял жертву. Он был невероятно силен – его нельзя одолеть и опередить. И остановить тоже невозможно.

Нейт планировал надеть костюм Шегги из «Скуби-Ду», потому что мама никогда не позволяла ему смотреть взрослые фильмы. Моя бы тоже возражала, но мне беспокоиться не о чем – слово всегда оставалось за папой. Во всяком случае, раньше было так.

Монстров вроде Майкла Майерса я боялась больше всего, потому что они были настоящими. Нет, в реальной жизни их не существует, но вы бы точно в них поверили. Он никогда не разговаривал и не снимал маску, но под ней прятался мужчина – а мужчина мог скрываться где угодно. Мир кишит опасностями – может быть, не в точности, как Майкл Майерс, но похожими. И от них нельзя спастись, с ними можно лишь научиться жить.

На белой резиновой маске имелись лишь формованные пластиковые брови и парик из густых черных волос. Я долго смотрела на нее, пытаясь решить, надевать или нет.

– М-а-а-а-а-кс! – раздался из коридора голос Билли.

Я знала, что он не в настроении. В таких случаях он всегда говорил нараспев. Сладко снаружи, опасно внутри.

– Черт, Макс, где ты?

Бросив маску на кровать, я начала рыться в коробке в поисках остальной части костюма – пусть не комбинезона, но хотя бы мачете. Я отбросила антологию «Дома тайн», но оружие оказалось где-то на дне, а времени на поиски совсем не оставалось.

Из коридора снова раздался голос Билли, на этот раз издалека:

– Если ты не сядешь в машину через десять секунд, я уезжаю без тебя!

С маской в руках я поспешила в гостиную. Увидев ее, Билли поднял брови, но промолчал.

– Сегодня же Хеллоуин. – Я пожала плечами и помахала маской.

Он так и не ответил, а лишь бросил на меня пронзительный, тяжелый взгляд.

– Что? Мне теперь и костюм нельзя надеть?

– Валяй. Только потом не удивляйся, что оказалась в дерьме. Никто в средней школе не наряжается к Хеллоуину. Только всякие лузеры.

Я пожала плечами, но когда поняла, что сказать мне нечего, отправилась в спальню и сунула маску в комод. Еще одна вещь, которой я лишилась.

Глава 4

Даже несмотря на то, что я послушала Билли насчет костюма, я все еще боялась оказаться единственной, кто пришел в повседневной одежде, среди ведьм и мумий. Однако страхи оказались напрасны – в костюмах, слава богу, никто не пришел. Я и так новенькая, хорошо хоть не вырядилась.

Я начала привыкать к школе, но по сравнению с тем местом, куда я ходила раньше, здание выглядело излишне простым. Из-за отсутствия верхнего света и окон казалось, что время остановилось и я застряла в альтернативной реальности среди флуоресцентных ламп и линолеума.

Когда навязчивое чувство стало невыносимым, я бросила скейт на пол и покатилась прямо по коридорам. Уверена, что кататься в школе запрещено, но мне пришлось это сделать, чтобы поскорее выбраться из зыбучих песков скуки.

Я стояла у шкафчика, когда за спиной кто-то кашлянул. Обернувшись, я увидела двух шпионов, которые вчера во время обеда следили за мной на футбольном поле. Один из них, парень с густыми кудрявыми волосами и круглым жизнерадостным лицом, сиял, будто лучшего дня прежде не видел. Его худощавый и темнокожий друг с коротким афро тоже улыбался, но менее лучезарно.

Они были одеты как Рэй Стентс и Питер Венкман из «Охотников за привидениями». Утром, когда они пришли на естествознание, все хихикали и шептались, хотя костюмы выглядели вполне прилично. В тот момент я вспомнила о спрятанной в комод маске. Даже если бы мама не разрешила ее надеть, я бы ни за что не выбрала костюм охотников за привидениями. Фильм-то хороший, но ведь суть Хеллоуина – выглядеть страшно.

Не успела я опомниться, как кудрявый парень заговорил:

– Привет, Макс! Я Дастин, а это…

– Лукас, – представился второй. Он казался менее безумным. Я его вчера заметила, когда он смотрел на меня из-за забора. Он бросился мне в глаза, потому что в Хоукинсе не было темнокожих детей.

Я одарила их презрительным взглядом:

– Знаю. Вы за мной следите.

Оба принялись что-то бормотать. Дастин пустился в судорожный монолог, а я ничего не могла разобрать – он то ли нервничал, то ли пытался в чем-то меня убедить. Как будто желал ввязать в какую-то аферу, подобно спекулянтам, что продают с рук билеты на концерт в Лос-Анджелесе.

Они говорили одновременно, бессвязно перебивая друг друга, и мне потребовалась целая минута, чтобы понять суть разговора. Наконец Дастин посмотрел на меня круглыми глазами:

– Ты новенькая, и у тебя, наверное, нет друзей, с которыми можно пойти за конфетами на Хеллоуин.

Может, с его стороны это и грубо, но зато чистая правда.

Дастин улыбнулся, демонстрируя белые зубы.

– Мы встречаемся в тупике на Мейпл-стрит ровно в семь.

Я не собиралась становиться популярной или заводить друзей в Хоукинсе, но в тот момент было трудно придерживаться плана. Ребята расплылись в улыбке, а я смотрела на них, пытаясь понять, не уловка ли это. Неужели они и правда хотят, чтобы я пришла? Я столько времени провела с Билли, что уже не могла отличить правду от шутки.

* * *

Мне всегда нравилось быть одной. Я не боялась ездить в центр на автобусе или пролезать под ограждение на штрафстоянке, чтобы поглазеть на машины.

Тем не менее меня всегда окружали друзья. Мы строили совместные проекты и планы. После школы и во время летних каникул мы довольно много времени проводили за сооружением крепостей или катанием на скейтах в парке.

Нейт Уокер был моим лучшим другом. Он был ниже и худее меня, с острыми локтями и каштановыми волосами. На него никогда не пялились и не отвешивали огненных шуточек по поводу цвета волос.

Мы дружили с шести лет. Всегда вместе ездили на экскурсии, всегда были партнерами на лабораторных работах, играли в уличный хоккей и даже разбили лагерь на заднем дворе моего дома. То, что я девочка, никогда не был помехой нашей дружбе.

Я заметила этого тощего мальчика в красной футболке с человеком-пауком в самый первый день школы, во время обеденного перерыва. Ребята гонялись за ним с дохлым червяком на палке, пока Нейт не заплакал и не спрятался под горку. Даже в шесть лет я не понимала, почему он плачет, но мне понравилась футболка, поэтому я залезла к нему и села рядом.

– Ты чего плачешь? – спросила я.

Под горкой было жарко. До сих пор помню неприятные ощущения от раскаленного песка.

Нейт опустил голову и ничего не ответил.

– Хочешь взглянуть на «Лешего»?[15] – предложила я.

Нейт кивнул и вытер нос рукой.

Комиксу было лет сто, и обложка едва держалась – неудивительно, ведь я повсюду таскала его с собой. В нем рассказывалось о лешем, который сражался со злой байкерской бандой и заказчиком, жаждущим его смерти. Заказчик нанял ученого, чтобы изобрести ловушку – «Скотобойню» – и уничтожить лешего. Но в конце концов леший убежал и прикончил главаря байкерской банды, после чего мирно вернулся в свое болото.

Мы читали комикс, прижавшись друг к другу плечами, пока учитель не склонился над нами, сообщив, что пора в класс.

Так мы и стали друзьями. Играя в вышибалы, я всегда выбирала его в свою команду, хотя он был слабым и вылетал почти сразу. Он знал, как починить велосипед или скейт, и ему было плевать, что мы играли в баскетбол друг против друга. Ему было все равно, если я задавала вопросы с ноткой раздражения в голосе.

В те времена отец еще жил с нами. К моим друзьям он относился равнодушно – ко всем, кроме Нейта. К нему он проникся симпатией. Бен казался ему слишком энергичным, а Эдди – амебным. Но Нейт, по его мнению, стоил внимания. Папа считал его ярким.

Отца не волновали хорошие оценки, брендовая одежда, машины или элитный район проживания. Он считал, что в человеке главное – ум.

Нейт точно не лишен ума. Да, он был спокойнее и застенчивее других мальчишек в нашей компании, но при этом он был смышленый, интересный и всегда находил лучший вариант сооружения крепости или катапульты. Мне, как слишком активному человеку, иногда было приятно побыть в тихом обществе.

Мне нравилось, что Нейт понимал, о чем говорил папа, рассказывая о граде или карбюраторах. Он не считал странным, что, в отличие от других родителей, которые обожали Нила Даймонда[16], мой отец предпочитал пиратские кассеты, где на скотче маркером были написаны названия групп: «Dead Kennedys», «Agent Orange», «Bags»[17]. Когда он включал эту злую кричащую музыку, маме оставалось только вздыхать, доставать пылесос или миксер и делать вид, что она ничего не слышит.