Мара из Троеречья

Gala Gradiva

МАРА ИЗ ТРОЕРЕЧЬЯ

Глава 1

Марушка не спала. Она лежала, высунув ногу из-под тонкого шерстяного одеяла, и разглядывала танцующий на стене хаты-мазанки игривый солнечный зайчик. Вставать не хотелось, но еще больше не хотелось показываться на глаза бабке. Вчера Марушка не выдержала и решила попробовать варенье, которое знахарка хранила в подвале и строго-настрого запретила трогать до холодов. Спускаясь в подвал, девочка ненароком прищемила хвост одной из бабкиных кошек, решивших за ней проследить. Марушка обреченно вдохнула: как ни крути, кошка собиралась нажаловаться, не просто так ведь увивалась за ней по пятам всю ночь. Жалко только, что варенья так и не попробовала — было бы хоть за что наказывать.

С бабкой Федорой девочка прожила все свое детство с того момента, как себя помнила. Федора не считала нужным вдаваться в подробности, а потому Марушка знала только, что младенцем была подброшена в деревеньку Малые Луки. А после, когда начался голод, приютившая ее семья обменяла девочку на небольшое количество еды местной знахарке — растить сироту стало накладно, даже надеясь с возрастом использовать ее для работы по дому и в поле.

Знахарка не жаловала сироту и, как казалось самой Марушке, выбирала для нее работу посложнее. Особенно досаждали девочке пятеро кошек Федоры — мало того, что они ябедничали за каждую, даже самую мелкую провинность, любимым их развлечением было напакостить, и свалить всю вину на девочку. Впрочем, старуха знахарка прекрасно знала о склочном характере кошек и зазря Марушке обычно не попадало.

Но не сегодня. Хотя хвост кошке девочка прищемила и не специально, немного удовлетворения от содеянного все же чувствовала. А придумать, зачем она лезла в подвал, кроме как полакомиться ягодным сиропом, Марушка никак не могла. Травы знахарка сушила и хранила в основном на чердаке, да и не особо допускала девочку к ним. Вариант уборки в подвале по собственной доброй воле отпадал сам собой — Федора загружала свою воспитанницу на целый день так, чтобы та вечером натурально валилась с ног. Впрочем, знахарка всегда отлично чувствовала вранье, поэтому Марушка заранее морально готовилась к выволочке и размышляла, каким на этот раз будет наказание. «Заставит червей для птиц из навоза выбирать, — думала девочка, — или отправит в погреб собирать живоловки и выпускать крыс на околице села?»

С жителями Малых Лук у Федоры были особые отношения. С одной стороны, она пользовалась непререкаемым авторитетом, с другой — ее откровенно недолюбливали. Селяне подозревали, что знахарка собственноручно портит коров и прочую живность, чтоб получать плату за снятие сглаза. Никто, правда, не рисковал высказать обвинения ей в лицо. Марушку воспринимали молчаливым придатком к знахарке, считая, что Федора готовит себе замену. А потому, сельским детям общаться с девочкой было запрещено. Без компании сверстников Марушка не сильно страдала — в ее безраздельном распоряжении был целый лес, со всеми его животными, птицами, грибами и растениями, а из-за обилия работы скучать девочке было некогда.

Наконец Марушка собралась с духом и встала. Собрав в тугую косу и завязав бечевкой растрепавшиеся за ночь работы русые волосы, девочка старательно умылась дождевой водой из кадки. Нужно было принимать решение — дождаться бабку или самой пойти к ней с повинной. Марушка выглянула в окно — солнце было в зените, а потому, скорее всего, Федора вот-вот должна была вернуться из лесу. Шел тринадцатый лунный день — самое время собирать цветы ночного лилейника. Уходя старуха обмолвилась, что ей придется задержаться и придет она не с рассветом, как обычно — после недели ливней установилась ясная солнечная погода, стоило задержаться в поисках гигантских дождевиков. Настойку из них хорошо разбирали Марушкины ровесницы из села, желавшие поскорее выскочить замуж — она отлично помогала избавиться от фурункулов и прочих изъянов кожи.

Вчера вечером, перед тем как уйти, Федора дала Марушке задание на целую ночь. До рассвета девочка растирала в порошок высушенные травы и рассыпала в разные мешочки. Смешивать порошки для сборов Марушке пока не разрешалось. Знахарка худо-бедно научила ее сложению и вычитанию, а вот рассчитать, сколько и какого порошка нужно для определенного лекарства Марушка не могла — хотелось сделать всё на глаз, по наитию.

Когда из-за горизонта выкатилось румяным краем солнце, девочка закончила с работой, и ей стало категорически скучно. Проделанным объемом работы Марушка страшно гордилась — еще бы, растереть в порошок несколько мешков разных трав! За это хотелось себя чем-то подбодрить и порадовать. Тогда и появилась идея снять пробу с варенья…

Девочка зевнула и потерла глаза руками. Шальная мысль сбежать на весь день в лес отпала, не успев толком проклюнуться. Марушка знала, что, если сейчас еще можно было задобрить Федору и хотя бы смягчить наказание, то после побега выволочка будет грандиозной. Просить прощения у кошки за то, в чем девочка не считала себя виноватой, не хотелось. Втайне Марушка недолюбливала кошек — те были избалованы хозяйкой и находились в куда более почетном статусе, нежели сиротка. Впрочем, нелюбовь была взаимна. Кошкам нравилось пользоваться привилегиями своего положения и донимать девочку.

Как назло, ничего полезного, чем можно было бы смягчить бабкин гнев, в голову не приходило. Замести пол в избе, постирать, приготовить нехитрый обед, прополоть или полить несколько грядок в огороде, а большего на болоте не росло, — это и так были Марушкины прямые обязанности. Наспех размахивая веником из ивовых прутьев, Марушка прошлась по всей кухне, заглянув даже в те уголки, где пауки свили двойную паутину и, куда девочка предпочитала не заглядывать. За окном насмешливо блеснула изумрудами глаз кошка — какая именно, Марушка не успела понять, только зыркнула исподлобья и вернулась к работе. Кошек Марушка отличала друг от друга исключительно по расцветке — Федора же называла по именам, настолько вычурным и длинным, что девочка за годы не смогла их запомнить.

Борясь с зевотой, Марушка внимательно прислушивалась к звукам на улице, с замиранием сердца ожидая стука бабкиной клюки на пороге. Быстро окинув взглядом проделанную работу, недовольно цокнула языком — из-под потолка на свежеподметенный пол, медленно кружась, спускался клок пыли. Девочка привстала на носочки, но источника грязи не увидела. Пришлось переставлять скамейку, подставлять несколько ящиков и лезть под самую крышу.

В проеме, между подгнившими досками крыши и влажной соломой, на Марушку чернотой пустых глазниц смотрел лисий череп. Марушка поежилась от неприятного холодка, мурашками пробежавшего по спине, аккуратно сняла череп с блестящего металлического гвоздя и спрыгнула на пол. В лучах полуденного солнца, пробивающихся через мутное стекло окна, пыльный, пожелтевший от времени череп уже не казался таким устрашающим, как на первый взгляд. Девочка достала холщовую тряпицу, обмакнула в кадку с водой и принялась вытирать пыль с покрывшейся паутинкой трещинок кости. Внутри черепа что-то застучало, перекатываясь. Марушка аккуратно потрясла череп возле уха — точно, внутри было что-то маленькое. Наверное, какая-то косточка или лисий зуб сломался и закатился внутрь. Девочка перевернула череп зубастой челюстью вверх и попыталась пальцем выудить сломанную кость. После очередной попытки на ладошку Марушке выкатился невзрачный коричневатый камень и, не успела она толком рассмотреть его, рассыпался в пыль. Марушка боязливо сглотнула и поспешила спрятать череп, откуда взяла.

* * *

На поляне у поваленного дерева стояли двое. Первый — крупный мужчина с мечом за поясом, вперил взгляд в потрепанную карту. Его спутник — рыжий парнишка с хитрым прищуром глаз, обрывал завязь лещины и без промедления отправлял ее в рот.

— Как ты ешь эту гадость? — брезгливо выдавил первый, отвлекшись на довольное чавканье компаньона.

— Вкус детства, — засмеялся рыжий. — Слушай, может нас намахали с картой?

— Заказчик серьезный. Он шутить не любит, — и мрачно добавил, — А еще больше не любит, когда аванс пропит, а дело не сделано.

Мужчина оторвал взгляд от карты и осмотрелся вокруг.

— Лес сюда, — наобум ткнул пальцем в карту, — не нанесен. Не мог же он за пятнадцать лет вырасти из ничего?

Рыжий пожал плечами:

— Ты сам разжаловал меня из провожатых, — нахально выхватил карту, — давай, я снова поведу…

* * *

С улицы доносились голоса. Знахарка вернулась из леса и кошки, хихикая, докладывали, как девочка убирала в доме, в надежде не получить выговора. Марушка не была уверена, что ее манипуляции с черепом остались незамеченными, а потому, как ни старалась спрятать волнение, выходила к Федоре с заранее виноватым выражением лица. Кошки вились у ног знахарки, задевая подол ее платье пушистыми хвостами. На земле стояло лукошко из которого большими белыми глыбами выглядывали круглые бока дождевиков, возле корзины лежал холщовый мешочек, набитый янтарно-желтыми соцветиями лилейника. Федора дождалась, пока Марушка подойдет достаточно близко и, больно ухватив ее за косу, спешно повела в сторону леса. Если бы девочка решилась поднять взгляд на знахарку, то заметила бы, что седые волосы ее, собранные обычно в тугую косу, закрученную на макушке, выбились и разметались от быстрой ходьбы, тонкой паутиной осев на вспотевшем лбе.

— Наберешь пиявиц, — знахарка всучила Марушке берестяной туесок, дрожащей рукой сняв его с колышка покосившегося забора, — будешь ходить к болоту, пока не научишься отличать лекарские от бесполезных.

Марушка смиренно кивнула. Дождалась, пока Федора скроется в хате и потерла ноющий затылок. Все оказалось не так плохо — возле болота прохладно и июльский зной не будет досаждать девочке, а при определенной удаче можно полакомиться ягодами морошки или княженики. Несколько кустиков ранних ягод Марушка уже заприметила и периодически прибегала поглядеть, не закончилось ли цветение, не пора ли уже собирать с них урожай.

Марушка шла по лесу, бодро размахивая туеском для пиявок, на мгновения останавливаясь и разглядывая лиственную подстилку в поисках проклюнувшихся грибов. Перед болотом девочка замедлила шаг. Мутная водянистая жижа жила своей жизнью, разрастаясь и периодически занимая все больше пространства. Увязнуть не хотелось, поэтому Марушка выломала сухую ветку лещины и продолжила дорогу, опираясь на палку и обходя места, в которые прут слишком легко погружался. Девочке предстояло добраться до места, где чистой воды будет хотя бы по щиколотки. Притоптав по пути обильно выросший рогоз, Марушка примостилась на затопленных корнях старой полусгнившей ольхи. Зачерпнув немного жижи в туесок, принялась аккуратно поднимать рукой со дна ил и тину, вглядываясь в стремительно мутнеющую воду. Первые же выскочившие пиявки оказались конскими. Марушка узнала их по зеленеющей спинке и тонким желтым полоскам по бокам. Пиявки нервно извивались в воде, стараясь скорее закопаться в нетронутый ил. В прошлый раз, когда в селе заболела дочка пекаря, знахарка велела найти как можно больше здоровых лекарских пиявиц. Марушка притащила полный туесок конских, за что выхватила от бабки ругательств и подзатыльников. За лекарскими пиявками в тот раз Федора отправилась сама. Марушке плохо удалось рассмотреть правильных пьявок через мутно-зеленое стекло графина, в котором держала их бабка. Зато конские она, кажется, запомнила на всю жизнь.

— Влезают скотине в горло, наедаются крови и разбухают. Потом скотина от них задыхается насмерть, — вспомнила Марушка слова знахарки.

Девочка поежилась, быстро вынула руку из воды и дальше ковыряла болотную тину со дна прутиком лещины. На колебание воды из зарослей рогоза выплыли несколько крупных пиявок. Марушка внимательно присмотрелась к ним, но особых отличий от конских не заметила: того же размера, зеленоватая спинка, волнообразные движения. Выплыли сами, потому что голодные, — решила девочка. Разочаровать Федору, а еще больше — получить взбучку и ходить на болото до скончания веков Марушка не хотела. В голове появился план, как быстро и надежно проверить, нужные ли пиявки выплыли на прутик. Марушка крепко зажмурилась и резко опустила руку в воду — конские пиявки не прокусят кожу, уж очень у них слабые челюсти, поэтому и стараются пробраться скотине в глаза или горло. Зато лекарские, если голодные, присосутся сразу. Ощутив легкое покалывание, девочка достала облепленную в районе запястья крупными мясистыми пиявками руку. Радость от правильного выбора улетучивалась с каждой секундой, пока Марушка разглядывала кровососущих слизней, намертво приливших к ее коже. Ждать, пока напьются крови и отвалятся сами слишком долго, да и противно от одного вида висящих, стремительно раздувающихся болотных червей. Девочка принялась отдирать пиявок от запястья. С недовольным хлопком отлепившиеся пиявки отправлялись в туес. Дальше дело пошло быстрее — ловко орудуя прутиком, Марушка привлекала пиявок, поднимала их из воды пальцами, ухватившись за середину тела — так, чтобы пиявка не могла достать до кожи ни одной из присосок.

Через некоторое время, наполнив туесок пиявками и болотной жижей почти доверху, Марушка собралась уходить. Подумав, что справилась она достаточно быстро, девочка решила все же пройтись до кустов княженики и проверить, не появились ли ягоды. Теперь уже шла осторожно, стараясь не трясти туесок — хоть он и был закрыт берестяной крышкой, пиявки обладали недюжинной для своих размеров силой, и могли легко вытолкнуть крышку и расползтись.

Оба куста не порадовали Марушку урожаем. Княженика только-только отцвела — на месте соцветий завязались меленькие твердые зеленые ягоды. Морошка была кислющей на вкус, хоть и выглядывала из-под листьев приятно подрумянившимися на солнце боками, — возвращаться к ней стоило не раньше, чем через неделю. Из грибов по дороге девочка заметила краснеющие молодые мухоморы и какие-то мелкие поганки, маскирующиеся под луговые опята. Мухоморы можно было отнести Федоре — из них она делала чудесную настойку от костных болей, которая как горячие пирожки расходилась среди сельских жителей.

— Никуда не убегут. На обратном пути соберу, — решила Марушка.

Впереди раскинулись длинной неприступной стеной заросли лещины. Девочка подходила к границе леса, за которую под страхом смерти Федора не разрешала выходить, многозначительно отмалчиваясь на вопросы, что скрывается на той стороне. Возможно, придумай старуха историю про монстров — любопытство бы победило, и Марушка рискнула пролезть сквозь заросли. Но молчание старухи рождало догадки все страшнее и немыслимей. Стена притягивала и отталкивала одновременно. Днями Марушка просиживала на границе, не решаясь раздвинуть ветки орешника и хоть одним глазом заглянуть в неизвестность. Собирая орехи, девочка прислушивалась к звукам с той стороны, но ничего необычного ни разу не услышала — пели птицы, шумели листья. Годы шли, и Марушка даже смирилась с мыслью, что запретная сторона могла оказаться просто опушкой леса — проходом к соседнему селу, вымершему пятнадцать лет назад от свирепствовавшей по всей стране чумы.

Марушка проверила, плотно ли закрыт крышкой туесок, и удобно умостилась в высокой траве. «Ненадолго прилягу, — решила она, — просто послушаю. Последний разочек. Если сегодня ничего не случится — не стану больше приходить» Девочка зевнула. «Только за орехами вернусь, как дозреют — и всё…» — успела подумать Марушка перед тем, как провалиться в сон.

* * *

На пороге избы сидели кошки. Рыжая нервно умывалась пушистой лапкой, остальные четверо застыли, щурясь на медленно опускающееся за горизонт солнце со стороны села. Лучи солнца поблескивали на холеной шерсти, казалось, кошки пришли погреться перед сырым холодом ночи.

Федора отрывисто ходила по избе, смахивая кухонную утварь со стола и печи, доставала из закромов бутылочки из мутного стекла с тягучими жидкостями, булькающими внутри, мешочки с разноцветными порошками. С ловкостью недоступной для своего возраста, взлетела на стремянку, что вела на чердак. Горько усмехнувшись, Федора сорвала с гвоздя лисий череп и в бессильной злости грохнула его о половицу. От удара трещина на черепе пошла дальше и почти расколола его пополам.

Федора бросила взгляд за окно — солнце стремительно уходило. Старуха откупорила одну из бутылочек и опустилась на колени. Обмакнув палец в вязкую едко пахнущую ладаном жидкость, принялась рисовать круг. Круг выходил местами неровный — руки дрожали, хоть знахарка и пыталась отогнать волнение. Глубоко вздохнув, начала наносить руническую вязь и непонятные символы, переплетающиеся между собой. Неразборчиво шептала, порывисто выдавливая слова.

Когда Федора установила в кругу последнюю из семи восковых свечей, из-за двери послышалось кошачье шипение. Лязгнула сталь, жалобно и отрывисто мяукнула кошка. Федора поднялась с колен и выпрямилась, глядя в окно: не иди домой, еще поспи… Белые волосы знахарки разметались по плечам.

Хлипкая дверь отлетела к стене с громким стуком и покосилась еще больше. От удара в сторону полетел тяжелый амбарный замок, подаренный Федоре кузнецом за спасение его жены от неизвестной хвори.

Незнакомец вошел, с любопытством осматривая избу и между делом вытирая кровь с лезвия меча. Тусклый свет от свечей не позволил бы знахарке рассмотреть незваного гостя. Федоре и не нужно было видеть его лица:

— Ко всему была готова. Но тебя не ждала.

Незнакомец хрипло засмеялся, скидывая капюшон, прикрывающий лицо.

— Ты совсем не изменился, — заметила старуха.

— Ты тоже, — незнакомец прищурился, вглядываясь в лицо Федоры. — Прекрасно выглядишь!

Федора глянула на свое отражение в мутном слюдяном оконце и захохотала.

— Что делать будем? Драться или сначала вспомним былое?

— Драться, конечно, — улыбнулась знахарка.

* * *

Марушка не запомнила, что ей снилось, но сон был вязким, как болотная тина и затягивал все глубже. Девочка подскочила и, не успев стряхнуть наваждение от липкого, засасывающего в неприятную темноту сна, насторожилась. Творилось что-то странное — за стеной зарослей слышались голоса. Мурашки пробежали по спине девочки, и первая мысль «бежать!» не нашла отклика в теле. Застыв на месте, она и не пыталась пошевелиться. Диких зверей и страшных чудовищ Марушка не боялась, считая первых своими друзьями, а вторых — выдумкой. А вот люди, тем более, незнакомые, вселяли в нее панический страх. Судорожно ухватив туес с пиявками, Марушка медленно встала и попятилась от стены орешника. Но любопытство оказалось сильнее. Бесшумно ступая босыми ногами по замшелой земле, девочка подкралась вплотную к зарослям лещины. Люди подходили все ближе и, судя по тону разговора, ссорились. Марушка отчетливо разбирала некоторые реплики — такими выражениями не разговаривал даже местный пьяница и дебошир Левко. Оба голоса были мужскими. Путники шли быстро, громко переругиваясь и не обращая внимания на треск сухого валежника под ногами.

Когда мужчины остановились на привал, а ссора немного утихла, Марушка протиснулась через прутья лещины, не замечая, как зацепившиеся за подол платья ветки тянут ее назад. Затаив дыхание, девочка наблюдала за незнакомцами. Первый выглядел совсем мальчиком, Марушкиным ровесником — долговязый, жилистый, с огненно-рыжей копной волос. Второго девочка не успела как следует рассмотреть — первое, что бросилось ей в глаза и сразу приковало внимание — короткий, проржавевший на острие меч. «Если меч ржавый, — подумала Марушка, — значит, он им почти не пользуется. Наверное, носит для устрашения». Эта мысль немного успокоила ее. Рыжий мял в руках карту, пытаясь сориентироваться на местности. Владелец меча умостился на ствол поваленного дерева. Сухая древесина отчаянно скрипнула.

— Тварь ты, Лис, — мрачно протянул владелец ржавого меча, — тебя из помойной ямы вытащили, вырастили, выучили…

«Гора мышц, — присмотрелась к мужчине девочка, — руки грубые, видно, что тяжелой работой занимается, чтоб выжить…» Марушка подалась вперед, стараясь не выдать себя. «Мальчик, похоже, его ученик… Чему он может научиться у этого грубияна? — подумала она, но тут же вспомнила все затрещины от Федоры, — Наверное, это коваль и его подмастерье».

Кузнец достал из заплечного мешка несколько кусков козьего сыра и начал жевать, не спеша угостить своего ученика. «Что они делают на этой дороге? — мелькнула мысль, — Неужели не боятся чумы?» После того, как село вымерло — люди старались обходить его десятой дорогой, а слухи о смертельной опасности переходили из уст в уста годами. «У коваля дела совсем не идут, раз такой плохонький меч носит. Надо их предупредить, что в Малых Луках уже есть свой кузнец, да и не пустят тех, кто со стороны мертвого села пришел…» — Марушка уже собралась выползти из зарослей, как рыжий с победным вскриком обернулся прямо к орешнику, довольно тыча пальцем в карту.

— Козырь, нам туда! — уверенно указал на орешник он, — На этот раз точно!

Пока рыжий довольно трещал, что наконец нашел правильную дорогу, а в тот раз они заплутали, потому что он неправильно развернул карту, только и всего — Марушка с ужасом наблюдала, как тот, кого назвали Козырем, медленно бесшумно встает и достает из-за пояса ржавый меч. Тишина насторожила и рыжего.

— Ты чего, обиделся, что ли? — миролюбиво спросил парень, сворачивая и пряча карту за пояс, — Подумаешь, заночевали в заброшенной деревне, в лесу-то всего три круга лишних сделали.

Рыжий осматривал заросли в поисках удобного прохода:

— Если поторопимся — успеем до заката. А потом… — парень довольно хохотнул, — Весь мир у наших ног, Козырь!

Козырь не разделял рвение рыжего, занося лезвие меча над его головой. Марушка крепко зажмурилась в предчувствии чего-то страшного, и, не ожидая от себя, в последнюю секунду с безумным писком выскочила из кустов. Одного появления девочки было бы достаточно, чтобы отвлечь нападавшего и дать рыжему время оценить остановку и переиграть ситуацию в свою пользу. Прежде чем зацепившийся за ветки подол платья с треском порвался, и Марушка больно проехала щекой по замшелой земле, она успела выплеснуть из туеска в лицо Козырю пиявок вперемешку с болотной жижей. Неуклюже поднимаясь с земли, девочка не видела, как парень, ловко подхватил выпущенный Козырем меч и резво стукнул тому рукоятью по затылку. Услышав глухой звук падающего тела, Марушка почувствовала тошноту и слабость. Руки дрожали, девочке никак не удавалось поправить задравшееся испачканное травой платье, к горлу подкатывал ком — хотелось сесть прямо на землю и заплакать. Из оцепенения ее вывел рыжий, крепко ухватив за руку.

— Валим! — рявкнул он, потащив Марушку в сторону мертвого села.

Марушка ошалелым взглядом скользнула по опушке — лежащий грузной кучей Козырь не подавал признаков жизни. Девочка рывком освободила руку и, превозмогая страх, осторожно пошла к мужчине, чтобы удостовериться, что он дышит.

— Чего копаешься? Нужно делать ноги, пока он не очухался, — недовольно процедил рыжий, вырывая внушительный пучок пырея.

«Живой!» — с облегчением вздохнула девочка. Она и не заметила, как сорванной травой парень быстро вытер с лезвия меча засохшую кровь, которую издалека девочка приняла за ржавчину. Волна ужаса пробежала по телу Марушки, когда она увидела свой опустевший туесок, сиротливо закатившийся под сухое бревно. Даже вероятная смерть незнакомого человека уже не казалась трагедией по сравнению с тем, что ждет ее дома, если она вернется без пиявок. Федора не слушала объяснений — все ее указания должны были выполняться беспрекословно, а рассказ о заблудившихся путниках мог только усугубить ситуацию и привести старуху в ярость — девочке пришлось бы признаться, что она выходила за границу леса.

— Слушай, ты ж местная? — спросил рыжий.

Марушка судорожно ощупывала моховую подстилку и заглядывала под крупные сухие ветки.

— Не поможешь мне? — на вопрос Лиса девочка не подняла даже головы, продолжая ползать по земле. Марушка приблизилась к Козырю, деловито осмотрела его лицо и сорвала несколько присосавшихся пиявок, оставив на его щеке багровые круглые отпечатки меленьких челюстей. Рыжий наблюдал за ней со смесью жалости и брезгливости.

— Нет, — наконец поднялась с земли Марушка, — я домой спешу.

Бросив болотных червей в туесок, девочка отряхнула порванный подол платья от налипшего мха. Рыжий полез за заправленной под ремень картой:

— Тогда, может, ты знаешь… — протягивая карту девочке, начал он.

— Я отлично знаю лес, — набравшись смелости, перебила Марушка, — я в нем живу. С детства.

Лис быстро свернул карту, примяв ее — осталось пройти всего ничего, а заплутать на пятачке леса ему казалось почти невозможным. Впрочем, он постоянно держал в голове, что лес заколдован и все может оказаться не так просто. Парень быстрым шагом подошел к Марушке, заставив ее невольно отшатнуться в сторону.

— Отлично! — протянул он руку, — Меня Лис зовут.

— Я знаю, — пробубнила девочка, пряча взгляд.

Лис, не убирая протянутой руки, с недоверием посмотрел на нее: блаженная, что ли? Или ведьма? Марушка переминалась с ноги н ногу, стараясь не смотреть на парня.

— Я подслушивала, — призналась она.

«Точно, местная дурочка! — утвердился в своей догадке Лис, — Легче пройти самому, эта еще в болото заведет…» Особых опасений Марушка у него не вызывала — вряд ли она здесь за тем же, за чем и он. Босая, чумазая, пахнущая болотом, в заношенном, а теперь уже и порванном льняном платье девочка не была похожа ни на могущественную чародейку, ни на проворную наемницу. «Тоже мне, наемница», — хмыкнул парень, вспомнив появление девочки. Лис молча отвернулся и углубился в изучение карты. «Он не ученик кузнеца, у него за поясом меч и ему зачем-то нужно в наш лес» — думала Марушка, с осторожным интересом и удивлением разглядывала парня. Потрепанная, но из хорошей тонкой кожи куртка, отделанная местами лисьим мехом, заставила Марушку поморщиться.

— Обогнешь лес по опушке на север. Выйдешь к Малым Лукам. Там помогут и подскажут, — нехотя выдавила Марушка.

Лис вздохнул — идти в село и делать лишний крюк означало потратить драгоценное время. Кто знает, когда очнется Козырь и как быстро найдет их след.

— Зайди к бабке Мотре. Ее хата на краю, с резными коньками на крыше — не перепутаешь. Она даже накормит, если у тебя деньги есть, — задумчиво протянула девочка.

— У меня есть деньги! — оживился парень.

Рыжий быстро отвязал от пояса и ловко подбросил на ладони мешочек со звякнувшими внутри монетами.

— Смотри, — протянул он мешочек девочке, — Я тебе заплачу, если поможешь.

— Не нужны мне твои монетки, — поморщилась Марушка, — мне нужно домой. Я тебе и так уже помогла, дальше сам разбирайся.

Лис вздохнул — угораздило же его связаться с местной дурочкой.

— Может, ты просто соврала мне, что лес знаешь? — попытался поддеть Марушку парень.

Девочка отрешенно пожала плечами:

— Думай, как хочешь. Мне пора.

Марушка развернулась, собираясь пролезть обратно, сквозь заросли лещины. Лис ухватил ее за руку, не дав ступить и шагу:

— Подожди! Чего тебе стоит? Помоги мне, я в долгу не останусь!

Парень быстро сбросил с плеч курточку с воротом из лисьего меха.

— Хочешь? Смотри, какой мягкий… — заискивающе посмотрел он на девочку, проводя рукой по блестящему меху, — на, — протянул куртку Лис, — попробуй сама.

Марушка брезгливо отпрянула. Несколько лет назад по ее просьбе Федора запросила за помощь у местного охотника слепых лисят, чью мать он подстрелил в надежде нажиться на мехе. Охотник непонимающе предлагал отдать выделанную шкурку — она стоила денег, в отличие от пищащих слепых комков шерсти. С лисятами Марушка ночевала рядом четыре дня и старуха совсем не давала ей поручений, чтобы та не отлучалась от малышей. Нужно было замешивать желток яйца с парным коровьим молоком, обмакивать в молоко кусочек хлеба, замотанный в тонкую тряпицу и кормить лисят каждые полчаса. Как только девочка заканчивала с последним — тут же начинал пищать от голода первый. Ночью приходилось следить, чтобы лисята не мерзли. Даже кошки прониклись и соглашались греть спящих лисьих щенков и вылизывать после каждого приема пищи. К огромному сожалению Марушки ни один из лисят не выжил. Конечно, для девочки не было чем-то удивительным, что люди украшают свою одежду мехом диких животным, но тогда же она укрепилась в мысли, что такое украшательство жестокая блажь. Теперь парень совсем перестал вызывать у нее симпатию, и ей хотелось поскорее завести его куда-нибудь подальше — хоть в топи болота.

— Убери руки, — взвизгнула Марушка, пытаясь звучать угрожающе, — а не то я бабке скажу! Она ведьма и проклянет тебя! Будешь желчью харкать до конца жизни!

Реакция парня вконец обескуражила Марушку — Лис радостно присвистнул, не выпуская ее руки:

— Что ж ты сразу не сказала, что ведьму знаешь? Мне к ней и нужно.

— Зачем тебе? — нахмурилась девочка.

— Надо, — буркнул парень, но заметив, как подбоченилась Марушка, сжимая в свободной руке туесок с остатками пиявок, быстро пошел на попятную — себе дороже, — Ну, она же колдунья, да? Только она мне помочь может. У меня, понимаешь, проблема есть одна… Деликатная.

— Какая? — не поняла Марушка.