Помоги проекту - поделись книгой:
Анизотропное шоссе
Путеводитель по дорогам, которые выбирают
Михаил Савеличев
© Михаил Савеличев, 2019
© Сергей Орехов, дизайн обложки, 2019
ISBN 978-5-0050-2794-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Дороги, которые выбирают, или вместо предисловия
Каждый писатель-фантаст на определенном этапе своего ученичества начинает активно участвовать во всяческих литературных конкурсах или коллективных сборниках, формирование которых также своего рода состязание, где награда не призовое место, а возможность опубликоваться.
Не миновал этот период творческой жизни и я, одно время ставя себе цель принять участие в любом конкурсе или сборнике, главное, чтобы там имелась возможность получить бумажную публикацию. Это хорошая школа для писателя, так как обучает важным вещам — способности писать на заданную тему, укладываясь в ограниченный объем, и, что не менее важно, соблюдать дэдлайн, ибо все жестко — не успел — пролетел. Ничто так не развивает воображение, как ограничение.
Представленные здесь рассказы и повести написаны именно по такому поводу — для конкурсов и тематических сборников, но большинство из них так и не были опубликованы, опять же по разным причинам — одни не понравились судейской коллегии, другие не вписались в формат сборников, третьи — в формат вписались, но сами сборники не выпущены по независящим от составителя обстоятельствам.
Тем не менее я не терял надежды все-таки их пристроить (удивительно, но так и получилось в данном случае, ибо два рассказа, первоначально сюда включенные, были приняты к публикации, так что пришлось их изъять), ибо мне казалось — они могут найти своего читателя. Однако современные издательства авторские сборники произведений короткой формы не жалуют, если только вы не Стивен Кинг или Виктор Пелевин, поэтому я решил все же сборник составить, но опубликовать его самостоятельно, благо в последнее время у писателей имеется альтернатива — независимые электронные платформы.
Собрав рассказы и повести, я с некоторым удивлением обнаружил, что все они укладываются в определенную концепцию, которую не буду здесь приводить, ибо она закодирована в названии, позаимствованном у Аркадия и Бориса Стругацких, а более подробно изложена в небольшой повести «Карьера Димы Горина», которая служит своего рода прологом. Поэтому без особых натяжек могу назвать данную книгу мета-повестью или даже мета-романом, который, несмотря на сюжетную законченность каждой из глав, тем не менее обладает единством общего замысла или, если угодно, идеи.
У меня имелось желание назвать сборник более прозрачно: «Дороги, которые нас выбирают», перефразировав О. Генри, но обнаружил, что подобная литературная игра неоднократно придумана не только мной и использована другими авторами, тогда как теперешнее название книги, кажется, не столь распространено. Впрочем, для О’Генри я всё же отыскал иной, как мне кажется оригинальный парафраз…
Хочу высказать особую благодарность людям, которые в свое время проводили конкурсы фантастических произведений, разбирали их на семинарах, давали ценные замечания и формировали сборники. Вот эти люди, без стимула которых данные произведения вряд ли были написаны:
И еще огромная благодарность художнику Сергею Орехову, чьим трудом и талантом создана обложка этой книги.
Все мы путешествуем по дорогам воображения, и порой они заводят нас в весьма причудливые миры…
ПРОЛОГ
Карьера Димы Горина
Я за то, чтобы у каждого жителя Советского Союза был автомобиль. Личный, либо взятый на прокат. Это капиталистические страны и города задыхаются от бесконечных пробок, а в нашей стране места хватит всем — и автомобилистам, и пешеходам. Тем более, что пешеходов надо любить. Ведь они, хоть и большая (пока), но в исторической перспективе — исчезающая часть человечества. Ибо нет такого пешехода, который не мечтает обзавестись железным конем.
Я двигался к месту своего назначения, и подобные мысли привычно мелькали в голове, как дорожные знаки, когда из леса на обочину шоссе вышли двое, и один из них, в длинном черном плаще с накинутым от моросящего дождя капюшоном, поднял руку, голосуя проносящимся мимо машинам. Разглядеть их лиц в близких сумерках было невозможно, но нечто в их фигурах мне понравилось. Основательность, что ли. А может спокойствие, с каким они воспринимали тот факт, что возвращающиеся с дач автомобили не имели свободных мест для еще двоих.
У меня места имелись. Зойка решила поехать в город с утра на электричке, дачного барахла оказалось не много, поэтому я съехал на обочину чуть впереди голосующих и подождал, пока они подхватят ведра и лукошки и столь же основательно и спокойно подойдут к машине.
Тот, который был в накинутом капюшоне, приоткрыл дверцу, просунулся внутрь и спросил:
— Извините, товарищ, до развилки не подбросите?
— Забирайтесь, — кивнул я, — один вперед, другой назад, только барахло там подвиньте.
— Благодетель! — На заднее сидение втиснулся толстячок в клетчатой кепке. Капли дождя стекали по щетинистым щекам. — Я же говорил, Григорий, дальше надо выходить, дальше! Кстати, Панкрат, — и он сунул мне пухлую ладошку, у которой оказалось на удивление крепкое рукопожатие.
— Кстати, Григорий, — сказал севший рядом со мной Григорий, в отличие от своего товарища худощавый, черноглазый и горбоносый. Ни дать, ни взять — гость с юга. — В следующий раз сам будешь за маршрутом следить, — обернулся он к Панкрату.
— Я не могу следить за маршрутом, когда собираю грибы, — возразил сзади Панкрат и просунул между нами огромную корзину, набитую грибами с редкими вкраплениями жухлой листвы. — Я увлекаюсь. И вообще, если бы не я, таких красавцев тебе ни в жизнь не найти.
— Кстати, Дима, — сообщил я попутчикам и тронул автомобиль. Старенькая «Волга», ГАЗ-21, наследие отца, реанимированное неимоверными усилиями всего нашего гаражного кооператива, недовольно урча от прибавки груза вновь покатила по шоссе. — И, кстати, что за развилку вы имели в виду?
— Очень приятно, Дима, — сказал Григорий. — Тут недалеко, я покажу. Не хотелось вас беспокоить, честное слово. Но так получилось — мы не одни в лес выехали, а всей лабораторией, на автобусе. Там, наверное, уже собрались, только нас ждут. Если бы не Панкрат…
— Если бы не Панкрат, ты бы только мухоморов насобирал, — пробурчал толстячок. — Тебя весь научный коллектив поднял бы на смех.
— Научный коллектив, товарищ Панкрат, отличается особой тактичностью, — хладнокровно сообщил Григорий. — Главное в тихой охоте — не результат, а участие.
— Вот и славно. Значит, грибы я беру себе.
— Если они беспокоятся, можно позвонить, — прервал я пикировку новых попутчиков. — У вас есть телефон?
— Хм… — Григорий посмотрел на меня, потом повернулся к Панкрату, будто собираясь что-то спросить у того. Но толстячок воскликнул:
— Даже и не спрашивай!
— Нет, позвонить мы не можем, — Григорий сел ровно. — Наверное, это было бы любопытно. Лес, бездорожье и телефонная будка. И звонок, — он хмыкнул, покопался в кармане, но вместо ожидаемого мною мобильника достал пачку сигарет.
— И мне, — толстячок подался вперед, протянул руку. Григорий вложил в страждующую пятерню сигарету.
— Будете дымить, Дмитрий?
Спрашивать меня можно ли курить Григорию в голову не пришло. Будь здесь Зойка, она бы немедленно вспыхнула от подобной бесцеремонности и прочла большую лекцию о вреде пассивного курения и о том, как капля никотина убивает не только ни в чем не повинную лошадь, но и начисто отбивает у курящего заботу о ближнем и чувство такта.
— Нет, не курю, — сказал я, но попутчики намека не поняли и с видимым наслаждением закурили, приоткрыв окна.
— Вот так, дышишь, дышишь лесной свежестью и до того надышишься, голова болеть начинает, — сказал Григорий.
— Ничего, завтра пройдет, — хихикнул Панкрат. — Вы все сроки нарушили, Зевс рвет и мечет. Молнии. И в каждой молнии — крик души: доколе?
— Дотоле, — Григорий положил пачку сигарет на приборную панель. — На то он и Зевс — рвать и метать. Но пока аппаратура не даст гарантированно заданную точность, акт не подпишу.
— Подпишешь, — сказал Панкрат. — Шеф заставит. А потом будете еще полгода по башне Цандера вверх и вниз кататься, отлаживать калибровку.
У меня возникло странное ощущение. Я не понимал о чем они говорили, хотя можно предположить речь шла о какой-то исследовательской лаборатории, близкой сдаче важного проекта и связанными с этими треволнениями. Обычное дело. Но нечто в их разговоре царапало, беспокоило, раздражало.
— Вы простите нас, мы о своем, — вдруг сказал Панкрат, словно почувствовав мое состояние. — Но тут такое дело, понимаете?
— Понимаю, — согласился я. — Наука. Такое дело.
— А вы, простите, по какой части? — поинтересовался Григорий.
— По банковской, — сказал я. — Считаю деньги и, по большей части, не свои.
— В сберкассе, значит, работаете, — протянул Панкрат, как мне показалось с искренним сочувствием. — Счеты, железный «Феликс», нарукавники.
Странные у него представления о современных банковских служащих, мелькнуло у меня. Но возражать не стал. Дух офисного прозябания передан безукоризненно. Однако Григорий тоже что-то почувствовал.
— Все работы хороши, — сказал он. — Выбирай на вкус. У нас ведь не медом все намазано. Порой в такую глушь сошлют, хоть волком вой. Позавидуешь даже работникам сберегательной кассы… — тут он сообразил, что вновь невольно поддел меня. — Простите, право. Я не хотел.
— А кем вы мечтали стать в детстве? — опять встрял Панкрат. Моя профессия не давала ему покоя. Похоже, он искренне не понимал, как подобным можно заниматься. — Не в банке же работать?
— Нет, не в банке, — усмехнулся я. Но отвечать не торопился. Задумался. А кем, действительно?
Астрономом? Да, было дело. Книжки читал про космос. Фантастику глотал. В бинокль на Луну и звезды смотрел. Но все как-то несерьезно, все равно. Страсти не было, что ли? Странно устроена жизнь — мечтаем об одном, а делаем совершенно другое. Кто в детстве мечтал стать уборщицей? Или золотарем?
Словно угадав мои мысли, Григорий покачал головой:
— Ну, Панкрат, не максимизируй. Мало ли кто кем мечтал стать? На то они и мечты, чтобы не исполняться.
— Не суди по себе, — обиделся толстячок. — Вот я, например. Кем хотел, тем и стал.
— Инженером лифтов? — хмыкнул Григорий. — Однако…
— Космонавтом, — буркнул Панкрат.
— Вы — космонавт? — Я недоверчиво посмотрел в зеркало заднего вида. Панкрат поморщился.
— Не слушайте вы его, — сказал Григорий. — Лифтовое хозяйство — это еще не космонавтики. Как и собаководство.
— При чем тут собаководство? — не понял Панкрат.
— Ну, Белка со Стрелкой в космос летали?
— Летали.
— Вот, — веско сказал Григорий и постучал по пачке сигарет. Только теперь я обратил внимание на изображенную на ней собачью голову. Сигареты «Друг». Красная картонная коробочка, а не бумажная пачка в целлофане.
— Так что, по-твоему моряком может считаться только тот, кто пересек Атлантику под парусом, а кто переплыл ее на теплоходе вовсе и не моряк?
— Неточная аналогия, — возразил Григорий. — Не переплыл на теплоходе, а пересек на самолете. Ту сто сорок четыре.
Панкрат помолчал. Видно было — крыть ему нечем.
— А вообще, Дима, не переживайте, — неожиданно сказал Григорий. — Если работа нравится, так тому и быть. Надо ведь кому-то и в сберкассе пребывать… — последнее слово он сказал так невнятно, что мне послышалось «прозябать». Все же эти странные ребята меня искренне жалели.
Вот и Зойка об этом пилила. В том смысле, не надо, мол, прозябать, а надо себя показать. Проявить в полный рост. Добиться повышения. Перевода в головной офис. А там… что там она не говорила, только глаза закатывала. А мне в голову немедленно проникала крамольная мысль — как хорошо, что мы не женаты. Одно дело — товарищеский совет, и совсем другое — совет супруги. Я ей даже боюсь про свой прокол говорить, когда столь досадно ошибся в расчете приехавшего из тайги парня. Он на всю бригаду деньги получал, а тут — конец дня, и не просто дня, конец рабочей недели, завтра воскресенье, все расслаблены и предвкушают. По-хорошему следовало его завернуть, приходите завтра, мол. Точнее — послезавтра. Но незадолго до его появления в офисе у меня состоялся разговор с начальником, в котором тот намекнул — на меня имеются серьезные виды, вот я и размяк душой и сердцем. А заодно и разумом. Обсчитался и выдал лишнего. Хорошо, парень честный попался — пришлось слать в тайгу телеграмму с просьбой вернуть часть нажитого непосильным трудом дровосеков. Иначе пришлось самому туда тащиться. В глушь. В тайгу. Но после этого случая намеки со стороны начальства пресеклись. Наверное, передумали. Пока.
А что случилось, если бы действительно пришлось тащиться в тайгу?
— Здесь, — сказал Григорий, но, задумавшись, я проехал еще и только затем остановился на обочине.
— Извините, — сказал я, осматриваясь. — Не замечал раньше здесь развилку. И указателей нет…
— Ничего страшного, — весело запыхтел Панкрат, — вы нас здорово выручили! И… э-э-э… рубль совать вам как-то неудобно…
— Вы это прекратите, — сказал я как можно строже, — я не из-за денег.
— По зову сердца, — сказал Григорий. Серьезно сказал, без намека на насмешку.
— Точно.
Они выбрались из машины, причем Панкрат возился долго, собирая выпавшие из лукошек грибы, и неторопливо пошли в сторону дороги, которая ответвлялась от шоссе и скрывалась в густом лесу. Сквозь морось и сумрак я видел стоящий автобус, ярко освещенный изнутри, словно в салоне установлены мощные лампы.
Странно, но я и впрямь не помнил этой развилки, хотя давно езжу по шоссе на дачу и в город. Впрочем, чаще всего я это делаю, когда на соседнем сиденье сидит Зойка и треплется. И не только треплется, но и спрашивает о том, о чем только что трепалась:
— Ты как думаешь? А твое мнение?
Причем, мое мнение и мои думы ее действительно интересуют. Даже не знаю — хорошо это или плохо. По моему мнению и по моим думам все Зойкины проблемы яйца выеденного не стоят, но ведь так не скажешь. Обидится. Надуется. Отвернется, замолчит, будет смотреть в окно и водить пальчиком по стеклу. Ни дать, ни взять, великовозрастный ребенок.
Я включил навигатор. Сигнал принимался уверенно. Местоположение машины — желтый треугольник. И никаких развилок. Прямое шоссе до самого города. Какие-то грунтовки, ведущие к далеким деревням и селам, что темнеют среди полей и холмов, поросших редкими перелесками, имеются, отмечены тонкими извилистыми линиями, а ответвления асфальтовой дороги от магистрали нет. Вот хоть тресни. Я зачем-то постучал ногтем по экранчику. Будто взывал к совести навигатора и заложенной в нем информации.
Ну, бывает. Верь, как говорится, глазам своим, а не навигатору. Автобус тем временем тронулся с места и неторопливо покатил по дороге, и только теперь я понял что это ЛАЗ-695, редкий зверь в наших временах. В нем все также ярко горел свет, виднелись силуэты людей. Где среди них и мои случайные попутчики — Григорий и Панкрат. Странные попутчики, надо сказать.
А ведь я так и не понял, чем они занимаются. Какие-то научные работники. Или инженеры. А может и то, и другое — научные инженеры. О чем они говорили? О космосе. И еще, почему-то, о лифтах. Какая тут связь? Хотя, если пофантазировать, то прямая. На чем космонавты поднимаются в ракету? На лифте!
Да-а. Я рассеянно взял коробку сигарет «Друг», повертел ее. На обратной стороне нашлась дата выпуска. И цена.
1967 год.
Табачная фабрика им. Клары Цеткин, Ленинград.
Цена 30 коп.
Раритет. И зачем Григорий таскал ее с собой? А потом от щедрот душевных забыл здесь?
Коробка не выглядела старой. Наоборот, она будто вчера сошла с конвейера, или что там у них, табачной фабрики им. Клары Цеткин в Ленинграде. Словно путешественник во времени купил ее сегодня утром в табачном киоске на Невском проспекте, а сегодня вечером, сорок лет спустя, в другом мире и практически в другой стране оставил в качестве сувенира подбросившему до развилки водителю на древней «Волге». Кстати, тоже прикатившей из тех времен. Только не с помощью машины времени, а так, своим ходом.
Потом в голову пришла совсем дурацкая мысль: что случилось со мной и моей карьерой, если бы все же поехал в Сибирь, в тайгу, искать того парня со странной фамилией Дробот, дабы вернуть денежный излишек, который я ему ошибочно насчитал? Вдруг мне бы там понравилось? В суровом краю непуганных медведей.
Тоже ведь развилка.
Которой я не воспользовался.
Пропустил. Проехал мимо.
Я включил заднюю передачу и медленно двинулся к повороту на дорогу, по которой укатил ЛАЗ. Вырулил на развилку, включил поворотник, но все еще не решался нажать педаль газа. Пощупал внутренний карман, где лежал телефон. Что-то ведь и про телефон говорили… как-то странно они отреагировали…
Поделиться книгой: