Волчьими тропами

И теперь было просто невыносимо смотреть, как этот самодовольный хмырь княжеского происхождения садится за накрытый стол, как с видом хозяина осматривает сочную зелень, почти полностью скрывшую от глаз высокий, добротный забор.

Большой двор, раскинувшийся перед входной дверью, в отличие от своего уютного маленького собрата, не был скрыт за высоким забором, обходясь маленькой, хрупкой на вид оградкой, являющейся защитой разве что только от любопытных куриц, бесстрашно бродивших по улицам.

— Признаться, — Налор все никак не мог оторвать взгляда от Наи, — не ожидал, что мое желание уладить некоторые вопросы окажется таким удачным. Он действительно настоящий? Просто уму непостижимо.

— Полагаю, своим глазам ты веришь, — Свер не мог не заметить откровенный интерес князя, и, кажется, ему это не очень нравилось. Мне, признаться, тоже. А ну как он решит Наи с собой увезти? Есть ли у него на это власть? Отдаст ли Свер выходца? Почему у меня внутри все чешется от одного вида этого типа?

— В вашем мире нормально так смотреть? — хмуро спросил Наи, которого уже начало раздражать столь пристальное внимание.

— Вообще, нет, но, кажется, этот представитель человеческого племени просто не самый вежливый.

— О чем вы говорите? — Налор подался вперед, жадно глядя на меня. Поежившись, я малодушно пожелала, чтобы он вновь уделил свое внимание Наи.

— Его удивило ваше пристальное внимание, — враждебно сообщила я.

Князя мои слова не смутили. Снисходительная улыбка растянула его губы, на правой щеке появилась ямочка, и выглядел он просто зашкаливающе дружелюбным. Вот только взгляд так и остался холодным и цепким.

— Понимаю, — соврал он.

Нет, говорил-то вроде как искренне, но разглядывать Наи все равно не прекратил.

Даже когда начали спорить о способах мирного существования с хту-наа, смотрел в основном на Наи, хотя переводила все я, серьезно подзадолбавшись к концу разговора.

Налор пытался подобрать ключик к суровым хту-наанским сердцам, но каждое его предложение разбивалось о гранитные традиции суровой расы. Происходило то же самое, что и несколько недель назад, во время первого серьезного разговора нашего вожака с пленным выходцем.

 «К сожалению, хту-наа захотят забрать себе все земли», — расстроил Свера в прошлый раз Наи после недолгих размышлений.

В этот раз он не думал и обломал Налора сразу.

Волчий князь и просто князь пригорюнились.

Решить все миром не представлялось возможным, что Наи уже не раз говорил, но Свер все равно на что-то надеялся. И судя по кислому лицу Налора, тот тоже на что-то надеялся.

Как оказалось, надеялись они на странный, редкий и удивительно прочный металл, из которого ковалось оружие хту-наа.

Столько лет воевали с выходцами, а теперь захотели с ними торговать…

Этого я, пожалуй, совсем не понимала, но это было и не важно, моего мнение все равно никто не спрашивал.

Я была полезным дополнением к выходцу. Переводчиком на ножках, не более.

Улиский князь, как ближайший сосед и просто заинтересованное лицо, с достоинством выслушал заключение Наи, которое сулило мирную жизнь оборотням, но не дарило никаких плюшек.

— Проход надо подорвать, — послушно перевела я, уже раз в десятый за последние два часа, подливая себе в стакан воды. Я переводила князьям слова Наи и переводила ему их ответы. Я говорила, говорила, говорила и мечтала немножечко помолчать.

Наи упорно стоял на своем. Если алана хотят жить мирно, они должны уничтожить проход.

— Как? — наконец не выдержав, раздраженно спросил Налор. — Его столько раз пытались уничтожить, но проход каждый раз открывается, а после закрытия пещера становится такой же, как была всегда.

Свер молчал. Ему-то уже было известно, что выходец может сказать на этот счет.

— Его нужно взорвать с нашей стороны, — просто ответил Наи.

И наступила озадаченная тишина. Налор недоверчиво покосился на мрачного Свера, а Наи постарался объяснить:

— Тропа всегда сначала открывается с нашей стороны, в нашем мире о каждом открытии известно заранее. Она была создана у нас, и только у нас может быть уничтожена. Это основной закон магии.

Разразившийся вслед за этим спор я выдержала с героически непроницаемой миной и ни разу не дрогнувшим голосом. Хотя было просто невыносимое желание прекратить тут страдать, послать всех по извилистому и непроходимому маршруту и гордо удалиться. Но я сидела, терпела и послушно переводила все сомнения, опасения и даже раздраженное напоминание Налора не поленилась перевести.

— Никто из пытавшихся пройти по проходу не вернулся назад. Это путь в один конец.

— Если его придется взрывать, то уж точно в один, — хмуро поддакнула я.

Наи лишь равнодушно пожал плечами. Он высказался и добавить ему было нечего.

* * *

В доме было тихо. Впервые на моей памяти вечером никто не пришел к вожаку, чтобы посидеть на первом этаже в небольшом волчьем кругу.

Трактир пустовал, но мне было от этого не радостно. Лучше бы уж слушать громкие смех, гул разговоров и хлопанье закрываемой двери, чем знать что там, внизу, за дальним столом сидят два князя и о чем-то шептались.

И пока они там шептались, я, расположившись на крыльце, разглядывала зажигающиеся звезды. Идти внутрь не хотелось.

Тридцать минут умиротворенного одиночества нарушил вышедший подышать свежим воздухом Свер.

Я слышала, как открылась дверь, но даже не повернулась на звук. Шевелиться было лень.

Он постоял немного на пороге, оставаясь для меня темным силуэтом на залитых светом ступенях. Потом, придя к какому-то выводу, вышел на крыльцо. Дверь закрылась, и мир вновь погрузился в приятную, убаюкивающую темноту. Тихую и спокойную.

— Завтра полнолуние, — зачем-то сказал он, присаживаясь рядом.

— Круто.

Мы еще немного посидели в тишине, любуясь полнобокой луной.

Я чувствовала теплое умиротворение, сидя здесь рядом со Свером, скрытая ночной темнотой. Мне было хорошо и спокойно, а вот вожак наш почему-то просто сидеть и наслаждаться покоем не мог.

Ему хотелось полежать, но вместо того, чтобы подняться к себе в комнату и лежать как нравится, он растянулся на крыльце, опустив свою тяжеленную голову мне на колени.

— И что это значит? — я невольно подняла руки, пока он так нагло устраивался поудобнее и теперь просто не знала куда их деть.

— Займи пока комнату Ашши, — велел он, не сочтя нужным объяснять свои действия.

— Зачем?

На моих коленях лежал волчара и вел себя восхитительно нагло.

Прошлое полнолуние прошло для меня как-то проще. Тогда рядом была Ашша, которая (это я осознала, пожалуй, только сейчас) очень ненавязчиво ограничила мое общение с оборотнями накануне самой главной для них ночи.

А теперь я была одна и вообще не понимала, что мне делать завтра.

— Налор о тебе спрашивал. – сказал Свер, приоткрыв правый глаз — желтая радужка тускло светилась в темноте.

— Ну и что? Если уж на то пошло, то это Наи следует переселиться в другую комнату. Этот твой Улиский князь с него глаз не сводил весь день. Зачем он вообще приехал?

— Я же говорил тебе…

— Да-да, земельные вопросы решать. Но почему именно сейчас?

— Его привели сюда духи.

Проще говоря, этот мужик интуитивно знал, где творится самое интересно…

Прекрасно просто.

— Он мне не нравится, — призналась я. Не зная куда деть руки, я неловко скрестила их на груди.

Мое чистосердечное признание было встречено циничным фырканьем.

— Он и не должен тебе нравиться, — заметил Свер и на всякий случай повторил, сомневаясь в моей сознательности, — переночуй в комнате Ашши.

* * *

К Ашше я, разумеется, не пошла, решив, что запертой изнутри двери достаточно для того, чтобы спать спокойно.

И ошиблась.

Как же я ошиблась. Вся трагичность моего незавидного положения открылась мне только во втором часу ночи, когда я проснулась от странных звуков. Кто-то нагло, но неумело, пытался поддеть щеколду на двери тонкой спицей.

Налора, кажется, и правда впечатлили мои волосы. Настолько сильно впечатлили, что он хотел сообщить об этом прямо здесь и сейчас. А у меня как назло ничего тяжелого в комнате нет. Только мой характер, но он в данном случае за оружие не сойдет.

Конечно, я умела неплохо орать, но никак не могла определиться, стоит орать прямо сейчас, или подождать…авось пронесет.

Из глубины коридора послышался медленный скрип открываемой двери — петли неплохо было бы смазать, вяло подумала я — и фокусы со спицей мигом прекратились. Я услышала, как взломщик быстро припустился куда-то вправо, подальше от свидетелей.

Видимо, Свер ему очень настоятельно советовал меня не трогать, раз так себя ведет.

И меня это вполне устраивало, не устраивало только то, что через некоторое время князь мог вернуться.

Нет, орать я, конечно, не передумала, но было бы лучше обойтись без столь кардинальных мер. А потому, я решительно вышла в коридор, не поленившись перед этим с минуту простоять у двери, вслушиваясь в царящую за ней тишину.

Не услышав ничего подозрительного, я осторожно выскользнула в коридор, планируя прокрасться в комнату Ашши и ругая себя за глупость. Перебралась бы туда еще вечером, сейчас бы спала себе спокойно.

— Приятно видеть, что ты сама открыла дверь, — тихий голос сзади пробирал аж до самой печенки.

Вжав голову в плечи, я зажмурилась не решаясь обернуться и мечтая, чтобы мне это послышалось.

Неужели где-то рядом прятался?

Горячая ладонь неприятной тяжестью опустилась на плечо, погладила, скользнув вниз до локтя и поднявшись обратно.

Вторая рука проделала то же самое и меня медленно развернули, удерживая за плечи.

Налор улыбался, неестественно белые зубы почти светились в темноте, а зрачок тлел красноватым огоньком, напоминая активированные руны на ритуальном камне.

— А вы почему не спите? — не орала, будя весь дом я только потому, что понимала: первой за все хорошее получу я.

Свер велел ночевать в комнате Ашши, а я его не послушалась. И если он об этом узнает, то что-нибудь нехорошее со мной точно сотворит. А Берн добавит. И Ашша потом тоже, когда вернется.

Потому я молчала и очень надеялась, что этот тип не заставит меня рисковать своим спокойствием.

— Тебя ждал, — он нежно заправил мне за ухо выбившуюся из косы прядь, погладив по щеке, — Свер говорит, что ты нечисть.

— Она самая, — бодро подтвердила я, ожидая что услышав это он меня отпустит.

Не отпустил.

Приобнял, прижимая к себе и так заговорщицки прошептал:

— Была у меня как-то летавица, лучше всякой девки оказалась. Но тебе едва ли будет соперницей.

— Это еще почему?

— Не зря же тебя Огневицей зовут, — хохотнул он.

— Не зря, — сдавленно подтвердила я, когда этот любитель пошалить склонился ко мне. Налор хотел целоваться.

А я хотела свободы и чтобы на меня не дышали чесноком.

Нос его неприятно хрустнул, когда я, со всей своей огненной страстью, вмазалась в него лбом.

Мне был больно, но Налору несравнимо больнее.

Он взвыл и оттолкнув меня, обеими ладонями зажал нос, по рукам его тут же потекла кровь. Она сочилась между пальцами и капала на пол, собираясь в небольшие лужицы. В темноте я видела плохо, но ночное зрение и не требовалось для того, чтобы понять, как сильно разозлится Свер, когда узнает, что я сделала.

Лучше бы заорала, честное слово.

— Ах ты дрянь. — прорычал князь, бросившись вперед и протягивая ко мне свои мокрые, грязные, окровавленные руки.

Дальше я уже не отвечала за свои действия. Налор получил пинок по голени и был уронен на пол, прямо в весьма условную лужицу своей крови, а я бросилась к вожаку, просить защиты и пусть потом делает со мной что хочет, лишь бы от этого окровавленного затейнка оградил.

Свер никогда не запирался, полагаясь на звериную чуткость своей волчьей натуры.

Этот раз исключением не стал. Дверь распахнулась от моего толчка, а Свер уже сидел на кровати, услышав мой топот еще в коридоре.

— Я требую политического убежища! — рявкнула нервно, подпирая спиной дверь.

— Что ты натворила? — с тоскливым смирением спросил он.