Заглянуть вперед

В четверть третьего он капитулировал и, поднявшись, включил свет, одел халат и шлепанцы. Еще перед сном он убедился, что в комнате нет никаких книг или журналов. Потрясающее гостеприимство! Со вздохом он подошел к двери, приоткрыв ее, выглянул в коридор. Маленький ночник мерцал на площадке лестницы. Все было тихо.

И вдруг его охватило чувство необъяснимой тревоги. Ему совершенно отчетливо не хотелось выходить из спальни.

Попытавшись установить причину этого мимолетного страха и не найдя ее, Эллери обозвал себя впечатлительным идиотом и решительно шагнул в коридор. Он был отнюдь не слабонервным или психически неуравновешенным человеком. Свое состояние он мог приписать только пониженной сопротивляемости организма вследствие усталости и бессонницы. Чудесный дом, и люди в нем чудесные… Он поймал себя на том, что похож на человека, который хочет задобрить какое-нибудь чудовище с капающей из пасти слюной, говоря ему: «Хорошая собачка, хорошая собачка»… Эта женщина с глазами цвета морской волны… В открытое море на лодке цвета морской волны… Или лодка была горохового цвета?.. «Мест нет! Мест нет!»… — «Места сколько угодно», — сердито сказала Алиса. А от улыбки миссис Мэнсфилд просто кидало в дрожь…

Пристыдив себя за то, что дал волю разыгравшемуся воображению, он спустился по устланной ковром лестнице в гостиную.

Внизу его встретила полная темнота. Где выключатель, он не знал. Споткнувшись, он больно ударился обо что-то большим пальцем ноги и беззвучно выругался. Библиотека находилась напротив лестницы, рядом с камином. Он напряг зрение, но последние угольки в камине уже потухли. Осторожно ступая, он добрался, наконец, до противоположной стены. В тишине, нарушаемой лишь шелестом дождя, вытянул руки в поисках библиотеки. Нащупав холодную дверную ручку, повернул ее и открыл заскрипевшую дверь. К этому времени его глаза привыкли к темноте, и он различал смутные очертания крупных предметов.

Здесь, однако, он будто на стену из темноты наткнулся. Чернота за дверью была абсолютной. Он уже собирался войти, но вдруг остановился. Это была не та комната. Не библиотека. Он не смог бы объяснить, как он это определил, но у него не было никаких сомнений, что он ошибся дверью. Наверное, в темноте отклонился вправо. Путник, заблудившийся в ночном лесу… Безуспешно попытавшись проникнуть взором в раскрывшуюся перед ним черноту, он вздохнул и сделал шаг назад. Дверь с прежним скрипом отворилась.

Он стал шарить по стене левее. Еще несколько футов… Вот она! Соседняя дверь. На миг он задержался, прислушиваясь к своим ощущениям. Нет, с психикой все в порядке. Усмехнувшись, он распахнул дверь и, не тратя больше времени даром, вошел, отыскал кнопку выключателя и нажал ее. В море хлынувшего света перед ним с торжеством предстала библиотека.

Занавес был задернут; в комнате тот же беспорядок, какой был оставлен, когда хозяин проводил его наверх в спальню.

Он подошел к встроенным книжным шкафам, окинул полки взглядом и, после недолгого колебания, выбрал «Гекльберри Финна» — самое подходящее чтение в столь неприветливую ночь. Затем выключил свет, ощупью нашел лестницу и стал подниматься с книгой под мышкой. Наверху послышались шаги. Он поднял голову. В слабом свете ночника на площадке вырисовывался темный силуэт мужской фигуры.

— Оуэн, — нерешительно прошептала фигура.

Эллери рассмеялся.

— Это Квинн. Вы тоже не можете уснуть, Гарднер?

— Ни в какую. Я как раз собирался спуститься и взять что-нибудь почитать. Кэролин, вроде бы, уснула в соседней комнате, хотя как ей это удалось — не представляю. По-моему, сегодня в воздухе что-то такое…

— Или же вы просто слишком много выпили, — пошутил Эллери, взбегая по ступенькам.

На Гарднере был халат поверх пижамы, волосы всклокочены.

— Да практически совсем не пил. Это все проклятый дождь, наверное. Нервы прямо на пределе.

— Да, возможно, в этом что-то есть. По крайней мере, Гарди[10] верил в единство человеческой души с космосом… Раз вам все равно не спится, может быть, зайдете ко мне? Покурим.

— А я не помешаю вам?..

— Спать? Ерунда. Единственное, зачем мне понадобилась книга — так это чтобы отвлечься. А беседа с этой точки зрения намного лучше, хотя и Гек Финн иногда помогает. Пойдемте.

Они пошли в спальню Эллери, где, устроившись в креслах, болтали и курили, пока первые проблески света не стали пробиваться сквозь тонкую пелену дождя за окном. Тогда Гарднер, зевая, отправился в свою комнату, а Эллери провалился в беспокойный тяжелый сон…

…Он лежал, связанный, в каком-то средневековом подвале, и инквизиторы пытались вырвать его руку из плечевого сустава. Ощущение было почти приятным… Он проснулся и увидел над собой розовощекое лицо Милана с трагически растрепанными русыми прядями. Уже совсем рассвело. Милан изо всех сил дергал его за руку и вопил:

— Мистер Квинн! Мистер Квинн!.. Проснитесь же, ради бога!

Эллери рывком сел.

— Что случилось, Милан?

— Мистер Оуэн, сэр. Он пропал!

Эллери выскочил из постели.

— Что значит — «пропал»?

— Исчез, мистер Квинн! Он… его нигде нет. Пропал. Миссис Оуэн прямо…

— Идите вниз, Милан, — спокойно сказал Эллери, снимая пижамную куртку, — и выпейте чего-нибудь покрепче. Скажите миссис Оуэн, чтобы она ничего не предпринимала, пока я не спущусь. И никто не должен выходить из дома или звонить по телефону. Вы все поняли?

— Да, сэр, — глухо ответил Милан и удалился, нетвердо ступая.

Эллери оделся, как пожарный во время тревоги, плеснул водой в лицо, прополоскал рот и сбежал вниз. Лаура Оуэн в сбившемся пеньюаре рыдала на диване. Миссис Мэнсфилд сидела рядом с дочерью, успокоительно похлопывая ее по плечу. Мастер Джонатан строил бабке рожи, Эмма Уиллоуз молча курила, а побледневшие Гарднеры тихо пристроились у вымытого дождем окна.

— Мистер Квинн, — проговорила актриса при виде Эллери, — вот вам еще одна драма, прямо по горячему сценарию. По крайней мере, Лаура Оуэн так считает. Не убедите ли вы ее, что на самом деле никакой драмы, возможно, и нет?

— Не могу этого сделать, — возразил Эллери, — пока не буду знать все факты. Оуэн исчез? Когда? Как?

— О, мистер Квинн! — прорыдала Лаура, поднимая мокрое от слез лицо. — Я знаю, случилось что-то… что-то ужасное. Я предчувствовала… Вчера, после того, как Ричард проводил вас в вашу комнату… — Помните?

— Да-да.

— Он опять спустился и сказал, что должен приготовить что-то к понедельнику в своей «берлоге», а мне велел ложиться спать. Все уже разошлись, и слуги тоже. Я предупредила, чтобы он не засиживался слишком долго, и пошла в спальню. Я… я так устала, что сразу уснула, как убитая…

— У вас общая спальня?

— Да, у нас гарнитур из двух кроватей… Я уснула и не просыпалась до самого утра. И тогда… — Ее стало трясти, и она опять разрыдалась. У миссис Мэнсфилд был беспомощно-сердитый вид. — Я увидела, что он так и не ложился. Его одежда была на том же месте, где он оставил ее, когда переодевался для сцены. Я испугалась, ничего не могла понять, сбежала вниз — а его нигде нет…

— Так-так, — протянул Эллери заинтригованно. — Значит, насколько вам известно, он до сих пор в костюме Шляпника? Вы не проверяли его гардероб? Его обычная одежда на месте?

— Да, да, все на месте! О боже, его нет в живых. Я знаю, его нет в живых.

— Лаура, дорогая, ну нельзя же так, — сказала миссис Мэнсфилд сдавленным голосом.

— Ах, мама, это так ужасно…

— Ну-ну, не волнуйтесь, — сказал Эллери. — Истерика ни к чему. Скажите, он не был чем-нибудь обеспокоен? Какие-нибудь непорядки в делах?

— Уверена, что не был. Он сам только вчера говорил, что все складывается прекрасно. К тому же он… не такой человек, чтобы принимать что-либо слишком близко к сердцу.

— В таком случае, это вряд ли потеря памяти. У него не было в последнее время каких-либо сильных потрясений?

— Нет-нет, что вы.

— А не мог он, несмотря на костюм, все-таки поехать в свою контору?

— Это исключено. Он никогда не ездит на работу по субботам.

Мастер Джонатан ожесточенно сунул кулаки в карманы своей курточки студента Итонского колледжа и процедил сквозь зубы:

— Я знаю, он опять напился. А мама должна из-за него плакать. Пускай он вообще не возвращается!

— Джонатан! — завопила миссис Мэнсфилд. — Немедленно отправляйся в свою комнату, негодный мальчишка! Сию же минуту!

Никто не произнес ни слова. Лаура Оуэн по-прежнему рыдала. Мастер Джонатан выпятил нижнюю губу, с нескрываемой ненавистью посмотрел на свою бабку и, громко топая, убежал наверх.

— Миссис Оуэн, — спросил Эллери, нахмурившись, — где вы видели вашего мужа в последний раз? В этой комнате?

— В его «берлоге», — с трудом выдавила Лаура. — Когда я вчера поднималась по лестнице, он как раз входил туда. Вот в эту дверь. — Она указала на дверь справа от библиотеки. Эллери застыл на месте… Это была та самая комната, в которую он чуть не вломился во время ночных поисков.

— Вы думаете… — начала было Кэролин Гарднер своим хрипловатым голосом, но не закончила фразы. Ее губы были сухими; волосы в сером свете раннего утра выглядели не такими рыжими, а глаза — не такими зелеными, как накануне. Вся она как-то поблекла, будто происшедшее загасило в ней ее бьющую через край жизненную силу.

— Ты лучше не вмешивайся в это, Кэролин, — резко бросил Пол Гарднер. Глаза его покраснели от недосыпания.

— Ну, ну, — пробормотал Эллери. — Вполне возможно, что мы в самом деле делаем из мухи слона, как предположила мисс Уиллоуз. Если вы не возражаете, я взгляну на эту «берлогу».

Он вошел в «берлогу» Оуэна, плотно закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Комната была небольшая и такая узкая, что казалась длинной. Спартанская обстановка и отсутствие каких-либо украшений придавали ей деловой вид. В безукоризненной аккуратности письменного стола, в строгости и простоте современной мебели отражался прямой и жесткий характер Ричарда Оуэна. В комнате царил идеальный порядок, и смешно было даже подумать, что здесь могло произойти какое-то преступление.

Эллери рассматривал ее долго и задумчиво. Насколько он мог судить, все находилось на своих местах и не было ничего лишнего. Но затем его взгляд остановился на том, что находилось прямо перед ним. Вот это, действительно, было довольно странно. В стену напротив двери было вмонтировано большое зеркало без всякой оправы, занимавшее все пространство от пола до потолка — деталь, явно не гармонировавшая с общим строгим стилем комнаты. В блестящей поверхности зеркала отражалась стройная фигура Эллери и дверь позади него. А выше… А выше он увидел отражение электрических часов над дверью. В сумеречном свете их циферблат излучал какое-то своеобразное слабое сияние… Он отошел от двери и повернулся к часам лицом. Это было современное изделие из оникса и хрома, круглое, незатейливое и неожиданное…

Он открыл дверь и поманил Милана, присоединившегося к безмолвствующей компании в гостиной.

— У вас есть стремянка?

Милан принес стремянку. Кивнув ему, Эллери закрыл дверь, взобрался на стремянку и внимательно осмотрел часы. Электрическая розетка была спрятана позади циферблата, вилка вставлена в нее. Часы шли и, как убедился Эллери, сверившись со своими, показывали точное время. Заслонив циферблат ладонями от света, Эллери увидел, что цифры и стрелки, как он и подозревал, покрыты фосфоресцирующим составом.

Спустившись, он открыл дверь, отдал стремянку Милану и неторопливо прошел в гостиную. Все смотрели на него с доверчивым ожиданием.

— Ну и как? — поинтересовалась Эмма Уиллоуз. — Удалось ли Всемогущему Разуму обнаружить ключ к тайне? Только не уверяйте нас, что Дикки Оуэн в данный момент бегает в наряде Шляпника по площадке для гольфа где-нибудь в Медоубруке.

— Ну что, мистер Квинн? — нетерпеливо спросила Лаура Оуэн.

Эллери опустился в кресло и закурил сигарету.

— В этой комнате, миссис Оуэн, есть кое-что любопытное. Скажите, вы приобрели этот дом с обстановкой?

— С обстановкой? — удивилась она. — Нет-нет, мы купили ее отдельно; привезли также свои вещи.

— Стало быть, электрические часы над дверью в «берлоге» тоже ваши?

— Часы? — они все уставились на него с недоумением. — Ну, конечно. А какое это…

— Хм-м, — произнес Эллери. — Эти часы обладают странным свойством таять в воздухе, подобно Чеширскому Коту, — так что, мисс Уиллоуз, с этой кэроловской историей мы еще не покончили.

— Но позвольте спросить, какое отношение имеют часы к исчезновению Ричарда? — саркастически осведомилась миссис Мэнсфилд.

Эллери пожал плечами.

— Пока не знаю. Дело в том, что ночью я не мог заснуть и в начале третьего спустился в библиотеку за какой-нибудь книжкой. Но в темноте я заблудился и вместо библиотеки открыл дверь «берлоги». И, как ни странно, ничего там не увидел.

— Но как же вы могли увидеть там что-нибудь, мистер Квинн, если было темно? — спросила прерывающимся голосом Кэролин. Ее грудь тяжело вздымалась.

— Как раз это и кажется мне странным, миссис Гарднер, — задумчиво проговорил Эллери. — Я должен был увидеть одну вещь именно потому, что было темно.

— Какую вещь? Я не понимаю…

— Часы над дверью.

— Вы что, вошли в комнату? — вмешалась Эмма Уиллоуз, нахмурившись. — Я, признаться, тоже не совсем понимаю. Если часы над дверью…

— Прямо напротив двери зеркало, — объяснил он ровным тоном. — И тот факт, что в полной темноте я ничего не увидел, весьма примечателен, ибо цифры и стрелки этих часов — светящиеся. Следовательно, я должен был увидеть в зеркале отражение часов. А я не увидел ровным счетом ничего.

Все молчали, совершенно сбитые с толку. Наконец, Гарднер нарушил молчание:

— Я все-таки не улавливаю… Вы хотите сказать, что кто-то стоял перед зеркалом, заслоняя отражение часов?

— Никоим образом. Часы находятся на высоте семи футов от пола, если не больше. Зеркало доходит до самого потолка. Мебели такой же высоты в комнате нет, а вероятность появления незнакомца ростом в семь футов, как вы понимаете, практически равна нулю. Так что, Гарднер, похоже, когда я заглядывал в комнату, часов не было на месте.

— Молодой человек, — раздраженно прервала его миссис Мэнсфилд, — вы отдаете себе отчет в том, что говорите? Я полагала, что мы хотим разобраться в исчезновении моего зятя, а не часов. И каким образом, скажите на милость, часы могли не быть на своем месте?

Эллери прикрыл глаза.

— Тут-то собака и зарыта. Часы покидали свое место. Когда я открыл дверь, их там не было. Я ушел — и их вернули.

— Но, мистер Квинн, — возразила актриса, — чего ради кто-то станет снимать обыкновенные часы со стены? Это почти такая же бессмыслица, с какой то и дело сталкиваешься в «Алисе».

— Именно этот вопрос, — сказал Эллери, — я задаю себе сам. И, честно говоря, не могу найти ответа. — Он открыл глаза. — Между прочим, никому не попадалась шляпа Сумасшедшего Шляпника?

Лауру опять затрясло.

— Нет, она… она тоже исчезла.

— Вы искали ее?

— Да. Но, если вы хотите сами…

— Нет-нет. Верю вам на слово, миссис Оуэн. Да, кстати. У вашего мужа не было врагов? — Он улыбнулся. — Сакраментальный вопрос. Боюсь, мисс Уиллоуз, я не смогу предложить вам что-нибудь сногсшибательное по части методов расследования.

— Врагов? — переспросила дрожащим голосом Лаура Оуэн. — Я… Я не знаю, мистер Квинн. Ричард был… У Ричарда довольно властная натура, он часто резок и непримирим, но вряд ли кто-нибудь ненавидит его настолько, что хотел бы… хотел бы убить. — Чтобы унять дрожь, она плотнее запахнула пеньюар вокруг своих полных плеч.

— Что ты несешь, Лаура? — возмутилась миссис Мэнсфилд. — Заявляю вам всем: вы ведете себя, как дети. Я уверена, что все это имеет какое-нибудь очень простое объяснение.

— Очень может быть, — поддержал ее Эллери оптимистическим тоном. — Это все погода действует, по-видимому… Смотрите, дождь, похоже, перестал. — Они равнодушно посмотрели в окно. Дождю, в самом деле, надоело идти, и он прекратился; небо стало светлеть. — Разумеется, — продолжил Эллери, — могло произойти всякое. Допустим, — я говорю «допустим», миссис Оуэн, — вашего мужа похитили… Нет-нет, не пугайтесь, пожалуйста. Это всего лишь мое предположение. Поскольку он исчез в театральном костюме, то это произошло, по всей вероятности, очень быстро и против его воли. Он не оставил вам какой-нибудь записки? Может быть, в почтовом ящике? Утренняя почта…

— Похитили… — прошептала чуть слышно миссис Оуэн.

— Похитили? — выдохнула миссис Гарднер и прикусила язык. Однако в глазах ее что-то прояснилось, как прояснилось небо за окном.

— Не было никаких записок, — отрезала миссис Мэнсфилд. — Я все-таки утверждаю, что все это смешно. Разумеется, это твой дом, Лаура, но я… я просто не имею права оставаться в стороне. Ты должна сделать одно из двух. Либо отнестись к этому серьезно и вызвать настоящую полицию, либо оставить все, как есть. Лично я думаю, что Ричард в нетрезвом виде — а выпил он вчера немало, что и говорить, — забрел куда-нибудь в поле, где сейчас и опит. А когда проспится, вернется домой, и худшее, что с ним может случиться — это сильная простуда.

— Замечательное предположение, — одобрительно прогудел Эллери. — Только я не согласен, миссис Мэнсфилд, что нам следует вызывать настоящую полицию. Уверяю вас, я обладаю вполне, так сказать, официальным статусом. Я предлагаю не звонить сейчас в полицию, а потом, в крайнем случае, сказать, что не смогли дозвониться. Если от вас потребуют объяснений, я их дам. А пока давайте не будем расстраивать себя воображаемыми ужасами и подождем. Если мистер Оуэн к ночи не вернется, мы соберемся и решим, что нам предпринять. Согласны?