Помоги проекту - поделись книгой:
– Вы обещали объяснить, – продолжаете вы, – что подразумевается под расширением рамок моего участия в вашем исследовании… Так что это значит?
Проект, в котором вы участвуете, из сферы научного эксперимента переходит в область исследования морально-этических принципов в контексте реальной жизни, сказано вам.
Вы широко распахиваете глаза. От страха?
Процедура абсолютно безопасная, уверяют вас. Вы будете полностью контролировать ситуацию и сможете выйти из игры в любое время.
Вы вроде как успокаиваетесь.
Вам напоминают, что вознаграждение будет значительно выше.
Этот весомый аргумент еще больше подогревает вашу заинтересованность.
– Насколько выше? – уточняете вы.
Вы пытаетесь бежать впереди паровоза. Но на данном этапе исследования спешка неуместна. Прежде нужно заручиться доверием.
Вам объясняется, что следующим шагом должно стать определение исходной точки. Для этого вам придется ответить на ряд вопросов.
Если вы согласны, мы приступим немедленно.
– Конечно, – говорите вы. – Приступайте.
Тон у вас бесстрастный, но вы начинаете медленно потирать руки.
Отвечая на вопросы, вы рассказываете про свое детство в пригороде Филадельфии, про младшую сестру и ее черепно-мозговую травму, отразившуюся на ее умственных и физических способностях, про родителей, которым приходится трудиться день и ночь. Затем – о том, как вы перебрались в Нью-Йорк. При упоминании своего песика, которого вы взяли из приюта, взгляд ваш смягчается. Далее вы говорите о том, как торговали косметикой в универмаге «Блумингдейлз».
Отводите взгляд, медлите.
– Мне нравится ваш лак.
Уходите от ответа. Прежде к этой тактике вы не прибегали.
– Сама я на бордовый цвет никогда бы не решилась, но вам он идет.
Лесть. Типичное явление на сеансах психотерапии, когда клиент пытается юлить.
Практикующие психотерапевты научены воздерживаться от вынесения суждений своим пациентам. Они просто слушают, выуживая из рассказа информацию, которая пациенту уже известна, пусть даже на подсознательном уровне.
Однако вы пришли сюда не для того, чтобы копаться в своих чувствах или анализировать свои неразрешимые разногласия с матерью.
С вас ни цента не возьмут за этот сеанс, хотя другие, которым случается сидеть на вашем месте, платят по 425 долларов в час. Напротив, это вы получите более чем щедрое вознаграждение.
Каждый имеет свою цену. Вашу еще предстоит определить.
Вы смотрите на психотерапевта. Тщательно продуманный имидж делает свое дело. Это все, что вы видите. Это все, что вы когда-либо увидите.
Однако с вас сдерут даже кожу. В предстоящие недели вам понадобятся навыки и силы, о наличии которых в себе вы, возможно, и не подозреваете.
Но, судя по всему, вы готовы принять вызов.
Вы оказались здесь вопреки всем обстоятельствам. Вы проникли в проект обманом, без приглашения. Вы не обладаете характеристиками, сходными с данными тех женщин, которых отобрали для участия в опросе.
Но работа над первоначальным исследованием теперь отложена на неопределенный срок.
Вы, Респондент № 52 – мой единственный объект изучения.
Глава 11
Серебристый голос доктора Лидии Шилдс под стать ее холеной внешности.
Во время второй личной встречи в ее врачебном кабинете я сижу на диванчике. Как и на первом сеансе несколько дней назад, я просто рассказываю о себе.
Опираясь на подлокотник, я продолжаю один за другим обнажать слои лжи, которую говорила родителям:
– Они бы очень расстроились, узнав, что я отказалась от мечты работать в театре. Для них это было бы равносильно тому, что они изменили собственным устремлениям.
Прежде я никогда не посещала психотерапевта, но у меня создалось впечатление, что это типичное посещение врача. Непонятно только, почему
Но проходит несколько минут, и вот я уже полностью сосредоточена на женщине, что сидит напротив меня, и на своих тайнах, которыми я с ней делюсь.
Доктор Шилдс пристально смотрит на меня, выслушивая мой вопрос. Отвечает не сразу, словно обдумывает мои слова, тщательно их анализирует, решая, что сказать. Рядом с ней на приставном журнальном столике лежит блокнот, в котором она периодически делает какие-то заметки. Пишет она левой рукой: обручального кольца на ней нет.
Разведена или, может, вдова?
Я пытаюсь представить, что же она все-таки черкает в своем блокноте. На ее письменном столе лежит картонная папка, на ней – наклейка с печатной надписью. Слов я разобрать не могу – сижу слишком далеко. Может, это и моя фамилия.
Иногда, после того как я отвечу на очередной ее вопрос, доктор Шилдс просит меня рассказать поподробнее. Или дает меткие комментарии, причем в ее голосе звучит столько участия и доброты, что у меня на глаза наворачиваются слезы.
Мне кажется, что за короткий срок она научилась понимать меня лучше, чем кто-либо другой.
– Думаете, я плохо поступаю, обманывая родителей? – спрашиваю я.
Доктор Шилдс слушала меня, сидя нога на ногу, но теперь она поднимается со своего кремового кресла. Делает два шага ко мне, и я чувствую, как напрягаюсь всем телом.
У меня мелькает мысль, что она намерена сесть рядом со мной, но доктор Шилдс проходит мимо. Выворачивая шею, я наблюдаю, как она, нагнувшись, берется за ручку в нижней части белого деревянного книжного шкафа, открывает дверцу и лезет во встроенный мини-холодильник. Достав две маленькие бутылочки воды «Перье», одну она протягивает мне.
– Спасибо, не откажусь, – благодарю я.
Меня не мучила жажда, но когда я вижу, как доктор Шилдс, запрокинув голову, отпивает из бутылки глоток, моя рука, в которой я держу минералку, поднимается сама собой, и я тоже пью. Стеклянная бутылочка оседает в ладони комфортной тяжестью, а бодрящая газированная вода удивительно приятна на вкус.
Доктор Шилдс кладет ногу на ногу, и я, осознав, что ссутулилась, выпрямляю спину.
– Ваши мама с папой хотят, чтобы вы были счастливы, – говорит доктор Шилдс. – Как всякие любящие родители.
Я киваю, и вдруг у меня возникает вопрос: а у нее самой есть ребенок? На семейное положение указывает наличие или отсутствие обручального кольца, но такого символа, который можно было бы надеть, чтобы показать всему свету, что ты мать, не существует.
– Я знаю, что они меня любят, – произношу я. – Просто…
– Они соучастники вашей лжи, – комментирует доктор Шилдс.
Едва она произносит это, я сознаю, что в ее словах кроется непреложная истина. Доктор Шилдс права: мои родители фактически вынуждают меня лгать.
По-видимому, доктор Шилдс понимает, что мне нужно осмыслить это открытие. Она не сводит с меня глаз, и мне кажется, что взгляд у нее покровительственный, словно она пытается определить, как я восприняла ее вывод. Мы обе молчим, но эта затянувшаяся пауза меня не тяготит.
– Никогда не думала об этом в таком ключе, – наконец произношу я. – Но вы правы.
Я допиваю «Перье», аккуратно ставлю бутылку на журнальный столик.
– Пожалуй, на сегодня все, – говорит доктор Шилдс.
Она встает, я тоже. Она идет к стеклянному столу, на котором стоят небольшие часы, лежат тонкий ноутбук и папка.
Доктор Шилдс выдвигает один из ящиков стола и любопытствует:
– У вас есть какие-то планы на выходные?
– Ничего такого особенного. У Лиззи день рождения, поведу ее в ресторан, – отвечаю я.
Доктор Шилдс достает чековую книжку, берет ручку. На этой неделе она провела со мной два полуторачасовых сеанса, но я понятия не имею, сколько мне заплатят.
– Это та девушка, которой родители до сих пор высылают денежное пособие? – уточняет доктор Шилдс.
Слово «пособие» застало меня врасплох. Лица доктора Шилдс я не вижу, поскольку она наклонила голову, выписывая чек, но тон у нее мягкий: не похоже, что она критикует. К тому же, это правда.
– Пожалуй, можно и так выразиться, – соглашаюсь я.
Доктор Шилдс отрывает чек и вручает его мне.
– Спасибо, – произносим мы в один голос. И обе в унисон смеемся.
– Вы свободны во вторник, в это же время? – спрашивает доктор Шилдс.
Я киваю.
Мне страсть как хочется взглянуть на сумму в чеке, но, наверно, это было бы неприлично. Поэтому я сворачиваю его и убираю в сумку.
– И у меня еще кое-что для вас, – говорит доктор Шилдс. Она берет свою кожаную сумку «Прада» и извлекает из нее крошечный сверток в серебристой бумаге.
– Откройте.
Обычно я разрываю подарочную упаковку. Но сегодня лишь тяну за конец узенькой ленты, развязывая бантик. Затем указательным пальцем поддеваю скотч и стараюсь как можно аккуратнее вскрыть упаковку.
Это коробочка с логотипом «Шанель» – гладкая и блестящая.
В ней – флакончик бордового лака для ногтей.
Я резко вскидываю голову и смотрю в глаза доктору Шилдс. Потом – на ее ногти.
– Попробуйте, Джессика, – произносит она. – Думаю, вам подойдет.
Войдя в лифт, я в ту же секунду лезу в сумку за чеком. В нем грациозным курсивом выведено «шестьсот долларов».
Она платит мне двести долларов в час, даже больше, чем за участие в опросе по компьютеру.
Интересно, часто ли я буду нужна доктору Шилдс в следующем месяце? Сумею ли удивить родителей, подарив им поездку во Флориду? Или, может, поберечь деньги на тот случай, если папа не найдет приличную работу до того, как они истратят его выходное пособие?
Я убираю чек в бумажник, и мой взгляд падает на коробочку «Шанель» в сумке. Одно время я работала в отделе косметики в «Блумингдейлзе» и знаю, что такой лак для ногтей стоит около тридцати баксов.
Лиззи в ее день рождения я планировала просто пригласить в бар, но, пожалуй, этот лак ей придется по душе.
Я провожу пальцами по элегантной надписи на черной упаковке.
Родители моей лучшей подруги – люди вполне состоятельные, ежемесячно поддерживают ее деньгами. А Лиззи абсолютно непритязательна, и я, пока однажды на выходные не съездила вместе с подругой к ней домой, даже представить не могла, что «маленькая фермочка» их семьи – это угодья площадью в пару сотен акров. Она сама вполне может купить себе лак для ногтей, даже из модных дорогих брендов. А я этот заслужила.
Спустя несколько часов я вхожу в «Фойе», где мы должны встретиться с Лиззи. Сэнджей, нарезавший лимоны, поднимает голову и пальцем подманивает меня к себе.
– Тебя искал парень, с которым ты ушла на днях, – докладывает он, – то есть он искал девушку по имени Тейлор, но я понял, что он имел в виду тебя.
Рядом с кассой стоит большая пивная кружка с ручками, визитками и пачкой сигарет «Кэмел Лайтс». Порывшись в ней, он вытаскивает одну визитную карточку.
«Завтрак с утра до ночи» гласит надпись вверху. Под ней улыбающаяся рожица: вместо глаз два желтка от глазуньи, ртом служит полоска бекона. Ниже – имя Ноа и номер телефона.
– Он, что, повар? – хмурюсь я.
Сэнджей награждает меня притворно-суровым взглядом.
– Вы вообще говорили о чем-нибудь?
– Не о его профессии, – парирую я.
– По-моему, крутой парень, – замечает Сэнджей. – Открывает маленький ресторанчик в нескольких кварталах отсюда.
Я переворачиваю визитку и вижу записку:
В бар входит Лиззи. Я соскакиваю с табурета и крепко обнимаю ее.
– С днем рождения, – поздравляю я, пряча в руке визитку.
Поделиться книгой: